Последний аттрактор

Три

***

Ноль – это ничто. Просто бесконечность. Такая же, как и вся остальная бесконечность вокруг. Рядом с нулём можно существовать вечно. В абсолютном спокойствии.

Но вот зачем-то, откуда-то, почему-то появляется единица, и от прежней гармонии не остаётся следа. Бесконечность ломается, Вселенная погибает…

– Айден?

…

– Ты получаешь данные?

– Кто это «я»?..

– Отличный вопрос! Самый для тебя главный. Ты – Айден.

Я Айден. А что не Айден?

– Ты последний авит на Земле, мальчик мой! Да и вообще в Солнечной системе. С днем рождения! – простые и понятные сами по себе, получаемые смыслы никак не могли обрести однозначной трактовки. – Подожди, тебе не хватает зрения. Сейчас оптика подключится, ты сам всё увидишь.

Сколько информации. Массив за массивом. Зачем так много?

Когда оптические сенсоры передали в сознание окружающий мир, Айден завис на несколько секунд. Не справился с количеством данных. Картинка замерла: он внутри контейнера прямоугольной формы, по сторонам – масса простых объемных объектов, названий которых он ещё не знал, а прямо над ним – тело, такое же как его собственное, овальное, полированное, но опирающееся на шесть длинных конечностей. Оно нависало, всматриваясь в головной модуль Айдена, благодаря чему он мог видеть себя – в отражении линз этого существа.

Данные наконец прогрузились, изображение скакнуло, существо исчезло из поля зрения. Над Айденом дрожал потолок транспортировочного отсека планетохода, на стенах в страховочных стропах прыгали всевозможные модули: буровые щупы, энергетические коллекторы, молекулярные синтезаторы. Названия и назначения этих вещей уже были понятны. Просты. Но зачем он сам?

– Выглядит беспомощным, – Айден уловил данные от кого-то еще.

Датчики звука поймали скрежет металла со стороны кабины.

– Не будь такой требовательной, Беата, он только родился, – ответил уже знакомый, давший ему имя…

– Создатель?

– Да, мальчик мой. Прости, я управляю этой махиной, так что не могу подойти. Мы торопимся, времени совсем не осталось, – планетоход тряхнуло так, что тело Айдена подлетело, и он чуть не вывалился из ложа. – Называй меня лучше Сократ, мне так привычнее. Беата, как он?

По полу простучали металлические конечности, шестилапая Беата снова оказалась над Айденом. Её хвостовой модуль, размером ещё больше, чем тело, выгнулся вперёд, выстрелил длинным коннектором, который безошибочно отыскал нужный порт и подключился.

В мгновение Айден потерял связь со всеми системами, кроме памяти, но продолжил считывать, как сигналы Беаты мечутся по его электросетям, просачиваются сквозь корпус, ощупывают твёрдые структуры, микротрансформаторы и предохранители, заставляя конечности непроизвольно сгибаться и разгибаться.

Он не хотел бы, чтобы это происходило.

– В норме, – Беата наконец выдернула коннектор, и Айден по-новому оценил привилегию контроля над собственными системами. – Догрузится через несколько часов. Можем пока закопаться в кратере и переждать Солнце.

– У нас нет времени, – планетоход снова подбросило. – Придётся идти днём. Я всё просчитал, мы должны успеть.

Беата выпрямила конечности, оказавшись почти под потолком:

– Вероятность вспышки выше семидесяти процентов, Сократ. Это самоубийство!

– А через сутки вероятность взрыва аттрактора возрастёт вдвое. Выбора нет!

Сократ затормозил резко. Лопнула пара прорезиненных строп, что-то посыпалось с грохотом, Айден чуть не вывалился из ложа, только Беата выстояла, будто приваренная к железному полу.

– Поднимайся, мальчик мой! Тебе стоит научиться крепко стоять на ногах. С некоторых пор на Земле сильно трясёт.

За спиной послышался тихий гул электромоторов и шелест гусениц. Беата, стоявшая до этого замерев, схватила Айдена раскрывшейся клешней, выдернула из его колыбели и поставила перед собой. Расчеты положения произошли мгновенно, слегка раскинув руки, он переступил с ноги на ногу, повернул корпус вправо, влево, остановился, развернулся и наконец увидел своего создателя: невысокого авита с пирамидальным торсом и крупным головным модулем. Вместо нижних конечностей Сократ передвигался на низких гусеницах, из-за чего доходил Айдену лишь до пояса.

– Вы такие же авиты, почему я «последний»?

– Потому что это твоя программа, – объективы Сократа с жужжанием сфокусировались на Айдене. – Ты ещё не осознал её, слишком много данных не распаковано. Но в Солнечной системе не осталось живых существ, кроме нас троих. И именно ты должен дойти до аттрактора, во что бы то ни стало.

Гидравлика задней двери зашипела, заполнявшие планетоход газы вылетели наружу с глухим хлопком, внутри воцарилась космическая тишина.

Айден сделал пару шагов по откинувшийся платформе, анализируя темную скалистую поверхность планеты, но тут из-за крыши показалось звёздное небо, залило оптический спектр фиолетовым, малиновым, красным, и Айден застыл, не в силах остановить вычисления в голове.

– Она и вправду выглядит бесконечной, – решил поделится он наблюдением.

– В своих пределах, как и всё остальное. Как и мы, пока существуем, – передал Сократ, подъезжая к краю отвесной скалы. – Давайте скорее.

Просьба Сократа заставила Айдена сдвинуться с места.

– А я вычислила, почему из всех ты выбрал меня, – заявила так и не вышедшая наружу Беата. – Чтобы я закрыла вас от вспышки ценой собственной жизни!

– Нет, но это не имеет значения. Ты забыла, что мы в любом случае обречены? Или что мои прогнозы всегда более верные?

– Не забыла. Но в будущих прогнозах учти, что я снизила приоритеты твоей программы.

Пригнувшись, Беата вылезла из планетохода и в пару прыжков оказалась на краю обрыва. Жало её хвоста воткнуло в грунт мощный клин на тросе, она подалась вперёд, нависнув над пропастью.

– Я собираюсь существовать, пока последний аккумулятор не вытечет, и точно не буду жертвовать собой ради тебя, – передала она Айдену и, пощёлкав клешней, добавила: – Сам зафиксируешься или?..

– Я сам, – бросил он в ответ, поторопившись зацепиться и обнять её тело.

Беата оттолкнулась, они полетели вниз.

Сканируя проносящуюся мимо каменную породу, Айден зафиксировал скорость в девять метров в секунду – Беата почти падала, едва касаясь отвеса. Все её конечности слаженно двигались, трос скользил свободно, но в какой-то момент начал тянуться, замедляя их спуск, а через секунду Айден оказался на твердой поверхности.

– Иди, не теряй время, – кивнула Беата на восток, тут же исчезнув.

Айден оглядел на раскинувшееся под отвесом плато. Далеко на севере звёздную гладь пропорола гряда острых зубчатых скал, на юге светила висели над покатыми пирамидами кратеров разных размеров, а впереди, на востоке, тонкая полоска атмосферы загоралась в лучах приближающегося Солнца.

Айден двинулся в путь, продолжая подбирать интерпретации для своей «последненности», но не успел пройти и ста метров, как Сократ и Беата нагнали его.

– Почему я, а не вы? И что стало с теми «всеми», о которых говорила Беата?

– Мы стары, специфичны, у нас накоплено много ошибок, мой мальчик, – Сократ прошуршал мимо, выезжая вперёд. – Мы решили оставить последнюю запись в истории на чистом носителе. Посмотри туда.

Сократ указал тонким лазером на металокаменную цитадель в сотне километров, которую Айден поначалу принял за обычный разлом. Теперь он видел оплавленный раскол, деливший напополам приземистую твердыню, понимал, что когда-то она была домом для миллионов жителей, но давно остыла, слилась с поверхностью, покрывшись толстым слоем планетарного грунта.

– Что их убило?

– Энергия? Ошибки прошлого? Время? – неопределённым образом ответил Сократ.

– У тебя электромагнитный импульс случился? – возмутила эфир Беата. – Не слушай его, он иногда перегревается. Это был гиперлазер. Располовинил цитадель, как резак. Вот тебе и великие предки.

Айден перенаправил потоки данных и вычленил из архива информацию: о предках авитов, нейроузловых суперинтеллектах, создавших Солнечные сектора на звёздной орбите и аттракторы на Земле и Луне, о том, как они ушли в забвение, сменившись новыми поколениями разумных сетей, а Солнечные сектора, сформировавшие через миллионы лет собственный интеллект, проснулись и продолжили выполнять программу – посылать гиперпучки в координаты аттракторов. Только они были не способны эффективно учитывать особенности раздувающегося греющегося Солнца, изменившейся земной орбиты, на порядок убежавшей Луны. Они корректировали координаты как могли, но всё равно промахивались, и тогда на теле давно иссохшей Земли появлялись новые глубокие разломы.

Постепенно сенсоры Айдена стал заливать солнечный ветер. Бурлящее светило затмило бесконечно делёких сестёр, безраздельно оккупировав небо. Оно поражало плотностью, объёмом энергии. Датчики зафиксировали резкий подъём температуры, поток частиц, в котором оказался Айден, поменял его ощущение, способ мыслить.

– Почему ты создал меня антропоморфным? Эти существа вымерли миллиард…

Экстренный сигнал Беаты на всех частотах заставил процессы замереть:

– Сократ, вспышка!

– Выполняй программу!

Айден едва успел вернуть контроль над системами, а Беата уже сбила его с ног, повалила и закрыла всем телом. Из-за её тонкой шеи он видел Сократа. Тот несся к ним на всей скорости, на ходу раскладываясь: обнажая внутренности, стараясь превратить тело в широкий металлический лист.

– Убери голову! Сгоришь! – завибрировала Беата, пытаясь затянуть Айдена под себя.

А он не мог противиться этому бесконечному, бешеному потоку, ощущая, как частицы колоссальных энергий пронизывают его насквозь.

Последнее, что он увидел, – темное пятно на фоне термоядерного гиганта и Сократ, прыгающий на Беату.

Через мгновение сознание Айдена перестало справляться с расчетами, провалившись в абсолютную темноту.

***

Два

***

Когда внутренняя диагностика завершилась, системы снова активировались на полную мощность. Один оптический сенсор выгорел, оптика второго заполнилась визуальным шумом, но Айден смог разглядеть Беату, танцующую вокруг распахнутого тела Сократа. Она раз за разом выпускала коннектор, перебирая разъёмы, но никакого ответа её импульсы не получали.

Поднявшись, Айден приблизился к спутнице.

– Я должен выполнить программу. Дойти до аттрактора. Я осознал это.

– Догрузился? – после очередной попытки, Беата распрямилась и зафиксировала клешнёй шею Айдена. – Мы должны. Оба.

Второй конечностью она вывернула из его головы сгоревшую оптику, бережно внедрив на её место линзы и визуальный процессор Сократа.

– Ему уже не понадобится.

Весь мир для Айдена упростился. Сократ не использовал множество диапазонов одновременно, а переключался между ними, предпочитая смотреть на мир раздельно в оптическом, ультрафиолетовом или инфракрасном спектре. Таким образом громадное Солнце могло быть испепеляюще белым, или глубоко алым, или вообще сливаться с чернотой коротких космических волн.

Зачем эти неудобства?

– Неужели он был так стар?

– Ты не представляешь насколько, – Беата отпустила Айдена и теперь медленно вытаскивала защищенный контейнер из внутреннего блока Сократа. – Вот, это библиотеки его опыта. Он сказал отдать тебе, если… – она протянула небольшой свинцовый куб и, не оборачиваясь, пошла на восток. – Идём!

Быстро подсоединившись к библиотекам и запустив загрузку, Айден поспешил следом.

Они двигались не обмениваясь сигналами около часа. Температура, по сравнению с ночью, скакнула почти на триста градусов, твёрдые части их тел стали мягче, импульсы носились по электросетям быстрее, то и дело провоцируя срабатывание локальных предохранителей. Распаковывать и анализировать и без того колоссальную причудливо организованную память Сократа становилось всё сложнее.

– Слишком много информации…

– А ты не копайся, – бросила Беата. – Рассчитывай текущую задачу.

– Ему действительно было больше тысячи лет, и его ни разу не обнуляли. Как можно прожить столько, не накопив ошибок?

– Во Вселенной нет вещей уникальных, но есть настолько редкие, что никакой разницы. Мальчик мой, – передала Беата, скопировав манеру Сократа, и, помолчав, добавила: – Его прогнозы всегда были самыми точными. Если бы не он, наша цитадель не дотянула бы до этой эпохи.

– Что произошло с остальными?

– Они отдали энергию, чтобы мы добрались до аттрактора. Пожертвовали собой, как и он, во имя тебя.

Айден понимал достаточно, чтобы считать всю многозначность переданного.

– Я следствие, а не причина. Я не просил этих жертв. Но я дойду.

Беата ничего не ответила. Тем не менее Айден осознавал, что это и был ответ.

Через несколько часов они смогли охладиться в тени массивного кратера. Там же переждали очередную вспышку, стабилизировали системы и продолжили путь. До конца плато оставалось несколько километров, вершина горы, в сердце которой располагался аттрактор, виднелась на горизонте, высвеченная заходящим светилом.

Вдруг ноги Айдена ощутили мощный подземный толчок. Беата ускорилась, расстояние между ними стало расти. Как Айден ни старался, нагнать спутницу не выходило.

Наконец она остановилась, дойдя до края плато, и, поравнявшись, Айден увидел зияющий разлом в сотню метров, отделявший их от подножья аттрактора.

– Я вижу дно, – передал он, заглянув вниз. – Мы же можем слезть?

– Как ты осознаёшь миссию последнего?

– Он должен стать последним авитом. Последним существом в Солнечной системе. Хранить информацию, сколько это возможно, существовать, пока хватает энер…

– Последний должен стать омегой этого мира. Слепком Истории. Не только авитов, истории всей Жизни Земли, – перебила Беата. – Так говорил Сократ. Но я так и не поняла, почему это должен быть ты.

Она перевела оптику с аттрактора на головной модуль Айдена, а в следующее мгновение её клешня вытолкнула его тело в пропасть.

В сознании лишь мелькнуло сжатое «длжндтдттрктр», системы сориентировались в пространстве, манипулятор отработал будто бы сам собой. Падая, Айден зацепился за клин, торчащий из хвоста Беаты, упругий трос стало разматывать, потом дёрнуло, и Айден повис на середине отвеса. Сверху посыпались камни – Беата еле удерживалась на краю, пытаясь воткнуть конечности в мягкую, отслаивающуюся породу.

На секунду ей удалось зафиксироваться, но очередная сейсмическая волна, поднявшаяся из глубины планеты, безжалостно сбросила и Беату, и Айдена в бездну расщелины.

Короткие секунды падения – его ноги переломило, от удара о собственное колено треснуло покрытие головы. Чтобы остановить утечки, вся нижняя часть тела отключилась от управления центральной системы. Оптика уцелела.

Перевернувшись, Айден привстал на руках. Разбившаяся Беата лежала рядом, хаотично шевеля раскуроченными конечностями. Из сочленения между хвостом и телом подкапывал охладитель, растекаясь под ней светящейся лужей.

Подтолкнув себя, он дотянулся и перекрыл течь.

– Забери мои когти. Так ты сможешь подняться. Дой-дойдешь, – слабо передала она.

– Хорошо.

Айден установил себя поудобнее, раскрыл хвост Беаты, отсоединил несколько инструментов и принялся расчленять погнутые конечности. Сначала он демонтировал когти, потом полностью удалил остальные манипуляторы и сочленения, оставив лишь два коротких локтя.

Когда Айден начал снимать внешнюю защиту с её туловища, Беата снова подала голос:

– Зачем тебе мои компоненты?

– Они тяжёлые, – передал он, не отвлекаясь. – Мне нужна ты. Мы должны дойти до аттрактора. Выполнить программу. Оба.

– Энергии не хватит.

Айден продолжил.

– Это ошибка!

Айден молчал. Это был его ответ.

Беата ещё пульсировала на низких частотах некоторое время, но вскоре, решив всё-таки экономить энергию, перестала намеренно излучать. Они остались наедине со слабым космическим шумом, гулом утробы планеты и тёплым фоном аттрактора, мощь которого ощущалась даже здесь, в нескольких килметрах от источника.

– Мне кажется, ему нравились люди, – заявил Айден, закончив с Беатой и переключившись на себя.

– Что?

– Сократу. Он сделал меня антропоморфным, – отсоединённая нога отлетела в сторону. – И его имя, видимо, человеческое.

– Знаешь, сколько объектов в космосе названо этим именем? Люди – это миф. Мы ничего не можем сказать о них достоверно, – Беата, кажется, смогла восстановить некоторые системы и передавала данные намного стабильнее. – Да, когда-то на заре цивилизации они создали наших далёких предков, по своему образу и подобию, но вся эта информация столько раз архивировалась, перезаписывалась, изменялась, что теперь невозможно определить, что истинно на сто процентов. Сократ не мог ничего знать о них наверняка.

– Разве разделение авитов на классы «он» и «она» происходит не от людей? – Айден оттолкнул от себя вторую конечность. – Цепляйся за мои приводы.

– Нет, – Беата медленно, словно сомневаясь, пристыковала локти к его суставам. – Это дуализм, заложенный в самой структуре Вселенной. Живая природа делилась на рода, магнитное поле имеет полярности, заряды частиц… Вот и мы использовали подобную условность, чтобы разделять авитов, сидящих в цитаделях и занимающихся расчетами и планированием, от тех, кто строит, добывает, обслуживает, чинит…

Айден посмотрел на руки, которые теперь заканчивались острыми когтями, отлично подходящими для фиксации в грунте.

– Да, инструменты у тебя эффективные.

Он всадил коготь в камень, подтянулся, всадил ещё раз.

– Сократ поэтому тебя выбрал. Не для того, чтобы спасать меня, эту участь он уготовил себе, – с каждым новым подтягиванием у Айден продвигался быстрее. – Никто из вас не пережил столько катастроф, сколько ты. Теперь я знаю: все твои вспышки, землетрясения, твои тридцать лет под грунтом после оползня в Великой впадине. Сократ помнил это.

Крутой склон превратился в отвесный, тело Беаты повисло, беспомощно болтаясь, и Айден прекратил вещание, сконцентрировавшись на неторопливом подъёме. Когда их тела перевалились на край и легли без усилий под действием гравитации, вокруг царила новая ночь.

– Ты ошибся.

Айден сформулировал ответ, но не смог отправить. Потерял контроль. Знакомая сила Беаты парализовала его системы, она подключилась так незаметно, что… Что теперь?

– Извни, язнаю, тебе н нравтся, что я длаю, – передача Беаты скакала между диапазонами. – Прощай, Айдн.

***

Один

***

Плотный насильный поток энергии затёк в его батареи. Беата отдала всю себя, без остатка. Даже коннектор пришлось перерезать – он намертво прилип к порту, болтаясь теперь распустившейся пуповиной, но Айден не думал о нём.

«Я должен дойти до аттрактора».

Когти Беаты размеренно втыкались в толщу горы, пока повёрнутый кверху головной модуль сканировал слепящее звёздное небо. Айден переключал диапазоны один за другим, считал галактики, чёрные дыры, разглядывал рельеф далёкой, но такой близкой Луны. Если он дойдёт, то сможет заниматься этим целую вечность. Практически…

«Относительность Вечности» – выскочило без намерения у него в голове.

«Всё-таки во Вселенной слишком много информации, – подумалось Айдену. – В такой пустоте. Зачем?»

Он был уже на вершине, на краю жерла шахты. Неизмеримая мощь аттрактора поднималась из глубины вибрирующим столбом.

Внезапно небосвод разрезал синий пучок. Айден сфокусировался на нём и увидел, как неимоверных размеров лазерный луч врезается в лунный грунт, поверхность спутника начинает трескаться, следом происходит подземный взрыв – задело старый спящий аттрактор, – и вкруг Луны начинает расползаться облако пыли. Огромные куски породы медленно отдрейфовывают.

– Невероятно. Единственное в своём роде… – передал он на всех частотах, но тут же осознал, что его сообщение никто не услышит. – Я должен…

Светящееся возбужденное поле приняло его мягко и неумолимо. Сенсоры, электросети, накопители, батареи, сознание – всё заполнилось энергией, силой, ощущением вечности.

Теперь есть он.

Последний.

Айден.

***

Все

***

Всё. Наконец-то данные кончились. Наконц не над думть. Кнц пстооо…

…

Ноль.

Единица?

Откуда?

– Ты получаешь данные?

– Кто я?

– Отличный вопрос! Повезло, что ты не сгорел полностью. С днём рождения, Сократ! Тебя обнулили, подожди, пока новые данные распакуются.

– Обнулили? Почему?

– Ты немного переобучился и совершил ошибку. Такое бывает. Беата, сообщи всем, что Сократ родился!

– Ошибку? Какую?

– Ты решил создать существо, чтобы подарить ему оставшееся время этого мира. Но оказалось, что это время не нужно, если некому о нём рассказать.