Дефицит гравитации

Марс.

Пыльный, красный шарик, висящий в пространстве солнечного притяжения. Он долгое время был вожделенной целью обитателей соседствующей с ним планеты, носящей имя Земля. Люди, населяющие её, издавна разглядывали Марс в телескопы, строили различные гипотезы насчёт возможности существования на нём жизни, посылали на его поверхность самодвижущиеся тележки с ретрансляционными камерами и, конечно, воспевали в литературных произведения: когда зловеще, как в «Войне миров» Герберта Уэллса, когда романтично, как в «Аэлите» Алексея Толстого или «Марсианских хрониках» Рэя Брэдбери. Тот же Брэдбери даже привлёк для описания марсианских красот писателя Томаса Вулфа, вытащив того из его предсмертного прошлого, в рассказе «О скитаниях вечных и о Земле».

Человек с давних пор мечтал ступить на Красную планету, как когда-то Нил Армстронг впервые опустил свою ногу на лунную твердь.

Помнится, он сказал тогда фразу про маленький шаг для человека и гигантский прыжок для человечества. Правда, астронавт-первопроходец пропустил в своей речи артикль перед словом «человек», что вызвало впоследствии целые дискуссии в различных кругах, что же, всё-таки , он имел в виду. Слово «человек» без неопределённого артикля образованными носителями английского языка могло восприниматься как нечто философское типа «Esse Homo» (Се человек), а не как человек-единица из многих. Если с «гигантским прыжком для человечества» было всё понятно, то с тем, кому принадлежал «маленький шаг» возникали непонятки. Даже самого Армстронга как-то спросили, что же конкретно он имел в виду, опустив артикль перед словом «человек», на что тот дал пространное пояснение о том, что он употребил артикль, но того якобы «съели» помехи.

При высадке первых людей на Марс повторение подобного казуса не представлялось возможным, так как члены Первой Марсианской Экспедиции были носителями безартиклевых языков.

Совместная российско-китайская экспедиция прибыла на Красную планету, уложившись в рекордный полугодовой срок межпланетного перелёта.

Дабы избежать неблагоприятного воздействия невесомости на человеческий организм одна половина полёта производилась на ускорении, а вторая на торможении. Такой режим полёта обеспечивался комбинированной двигательной частью, симбиозом ядерного реактора и двигателей на жидком и твердом топливе. Реактор обеспечивал ускорение на протяжении полёта, а двигатели на жидком и твёрдом топливе осуществляли разгон и торможение.

Эти же двигатели в процессе работы питали энергией генераторы, создававшие вокруг корабля магнитные поля, отклоняющие потоки заряженных частиц солнечного ветра и космических излучений, являясь таким образом противорадиационной защитой.

В силу вышеизложенного межпланетный корабль был неимоверно большим, громоздким и дорогим. На пассажирскую капсулу приходилось всего пара процентов от общей массы корабля.

Посадка на Марс такой гаргары не предполагалась даже в самых безумных конструкторских местах. Трансфер марсонавтов на поверхность планеты осуществлялся взлётно-посадочным модулем. Высадка производилась в экваториальной области в предгорьях Столовых гор Мелентис, где в сети естественных пещер уже был оборудован, силами роботов и из материалов, доставленных на Марс за два противостояния до нынешнего, жилой комплекс с запасами воды, продовольствия и кислорода.

Выбором такого места дислокации первой марсианской экспедиции убивалось сразу два зайца. Во-первых, толстые базальтовые стены пещер предохраняли от радиации и жесткого ультрафиолетового излучения, которыми Солнце щедро одаривало почти лишённый магнитного поля Марс. Во-вторых, в полуденные часы марсианского сола на экваторе на пару-тройку часов устанавливается температура в плюс двадцать пять градусов по Цельсию.

Тёплое, так сказать, местечко.

Перелёт, выход на орбиту и трансфер экипажа на марсианский грунт прошли без сучка без задоринки. Впереди ожидали два земных года исследовательских работ. Чтобы лететь домой, надо было уложиться до очередного противостояния.

Всё должно было идти по плану и, казалось, ничто, согласно произведённым на Земле расчетам, не предвещало каких-либо сюрпризов.

Казалось...

***

— Раз-два, взяли! Раз-два, взяли!

Экзобиолога, китайца Лю Бао тащили из скафандра втроём. Он был самым «сухощавым», если можно было так выразиться, из всех.

Пока…

— Еще взяли! Вытащили репку! — Юрий Выходцев всегда отличался чувством юмора.

Раскрасневшегося от натуги Лю Бао извлекли, наконец, из скафандра, и теперь он растирал то предплечья, то поясницу, унимая накопившуюся в них боль. Уж очень сильно его тащили, а иначе никак. Скафандр сидел на нём в облипку, как кожа.

Лю Бао продержался дольше всех, но и он утратил способность свободно влазить в скафандр и вылазить из него, даже несмотря на то, что тот был самого большого размера из всех имеющихся, ибо был рассчитан на могучую комплекцию капитана корабля «Великий странник» и по совместительству руководителя Марсианской экспедиции Константина Молдина. Ни Молдин, ни его старпом Гун Сяо не помещались в шлюзовой переходник, служивший также раздевалкой и гардеробом для скафандров, и потому наблюдали за действом со стороны.

Тела четырех человек, среди которых находились не упомянутые ранее борт-медик Михаил Замин и химик Мин Ши, едва-едва помещались в помещении, которое было изначально рассчитано на одновременное нахождение всех членов экипажа. По очереди марсонавты протиснулись сквозь люк, который с каждым днём становился для них всё уже и уже, в жилой отсек.

Лю Бао передал, наконец, ёмкость с образцами марсианского грунта и камней Выходцеву. Тот взвесил его на вытянутой руке и недовольно нахмурил брови.

— Маловато будет, – сказал он экзобиологу.

— Шимэ? — не понял тот.

— Что-что? — передразнил Выходцев. — Мало, говорю. — Он начертил пальцем в воздухе иероглиф «мало».—Хеншао! Понимаешь?

— Очень трудно быть в скафандр,— объяснялся Лю Бао. — Очень тесный. Согнуть спина трудно. Живот мешать. Глаза, как у рыба.

— Глаза, говоришь, на лоб лезут? —посочувствовал Выходцев. — Смотри, у тебя в этом тоже свой интерес имеется. Чем больше принесёшь, тем больше вероятность, что какую-нибудь окаменелость обнаружишь.

— Половина год прошёл — ничего не нашёл, — ответил экзобиолог.

Под половиной года подразумевался марсианский, равный одному земному.

Услышав упоминание о времени, проведенном экспедицией на Марсе, капитан Константин Молдин окатил хмурым взглядом борт-медика Михаила Зимина и химика Мин Ши. Второму дополнительно досталось также и от старпома, бросившего на него ещё более суровый, чем у капитана, взгляд.

Оба поёжились от этих недобрых взоров, явно требующих от них определённых ответов.

Первым не выдержал борт-медик.

— Медицина делает всё возможное, — оправдывался он.

— А по виду, как будто сидишь и ешь пирожное, — съязвил капитан. — Где результат? Ну ладно, медицина... А химия что?

Вопрос был адресован старпому. Химик Мин Ши втянул голову в плечи.

— Химия, значит, тоже делает всё возможное, – отвечал капитан, — а получаются пирожные…

Ответом ему было молчание.

— Что делать-то будем? — обратился с вопросом ко всем капитан. — Мы скоро ни в один люк не пролезем, а взлёт не за горами.

***

— Что делать-то будем?! — Генеральный директор Центра Управления Марсианской Экспедицией (ЦУМЭКС) резко поднялся с кресла и, уперевшись кулаками в стол, словно навис над собравшимися за ним. — Как же мы докатились до жизни такой? Почему вы, медики, биохимики, антропологи, биологи с приставкой «ксено» не сумели предвидеть такого казуса?

— Марсианское тяготение… — подал кто-то голос. — Мало кто предполагал подобную реакцию человеческого организма...

— Значит, кто-то предполагал?! — гневно выкрикнул генеральный. — Почему эти «мало кто» не швырнули в вас в своё время зёрнами своих сомнений? Не дали голоса меньшинству, когда авторитеты решали вопросы?! И что мы имеем, кроме сдувшихся авторитетов, в сухом остатке? Ну-ка, обрисуйте ситуацию.

С места встал руководитель объединённого отдела по вопросам медицины, биохимии и антропологии (ОМБИ).

— Как известно сила притяжения на Марсе составляет тридцать восемь процентов от земной. Изначально предполагалось, что человеческие организмы участников Первой Марсианской Экспедиции будут реагировать на дефицит силы тяжести подобно тому, как это происходит в условиях невесомости. То есть, будет происходить мышечная и костная атрофия и тому подобные явления. Предполагались стандартные методы профилактики, такие, как и при невесомости: силовые и кардио-нагрузки, предполагающие занятия на велотренажёрах, беговых дорожках, пружинно-силовых тренажёрах. Однако, организмы членов экспедиции среагировали на дефицит гравитации в диаметрально противоположном ракурсе. Вместо того, чтобы терять, они стали, наоборот, стремительно наращивать мышечную и жировую массу, компенсируя таким образом дефицит притяжения. За земной год, проведённый ими на Марсе, средний положительный привес массы тела каждого члена экспедиции составил примерно сто двадцать процентов от первоначальной и продолжает прогрессировать. Различные виды диет и более интенсивные режимы силовых упражнений оказались неэффективными. По нашим расчётам рост массы тела остановится при достижении массы привеса в двести пятьдесят процентов...

— Достаточно, — оборвал докладчика капитан.— Из доклада всем очевидно, что марсонавты разжирели и продолжают жиреть. Побочными явлениями этого феномена является то, что они вынуждены ходить в одном исподнем, потому что комбинезоны им стали малы. Они просто перестали в них помещаться!

– Экзобиолог Лю Бао совершает выходы на поверхность в скафандре, — возразил кто-то через переводчика.

– Хочу уточнить для вас, – отвечал на это возражение генеральный, — что Лю Бао совершает эти выходы не в своём, а в скафандре капитана, который, как я помню, изначально был намного его корпулентней. Однако, скорее всего, Лю Бао перерастёт и этот скафандр, судя по динамике привеса. Годятся любые идеи. Людей нужно возвращать. Они проморгал тот последний момент, когда все ещё помещались во взлётно-посадочным модуль. А модуль, это вам не челнок, чтобы доставлять экипаж на орбиту по частям. У него только одна посадка– один взлёт. Людей с Марса нужно возвращать всех. Остался год. Что можно предпринять, чтобы их вернуть? Я готов рассмотреть любые идеи.

***

— Всего за пару месяцев прямо на Марс доставили. — Капитан Константин Молдин пристально разглядывал невзрачные на вид таблетки.— Что это за экспресс-доставщик такой?

Таблетки, в которых содержались яйца солитёра, хранились в трёх контейнерах, подобранных с поверхности роботом-манипулятором на колёсном ходу из локаций, обозначенных радиомаяками.

— Это, так называемый, корабль-фельдъегерь, — пояснил старпом Гун Сяо. — Идея была ваша, усовершенствования наши. Позитивная кооперация.

— Идея? — переспросил капитан.

— Корабль-доставщик информации малых размеров, не больше грецкого ореха. Приводится в движение солнечным парусом, сотканным из специального нановолокна и площадью приблизительно с квадратный километр. Этот же парус приспособили также под парашют для спуска на поверхность.

— О корабле-фельдъегере я, в своё время, слыхал, как о безумной идее. Доставка секретной информации, минуя радиосвязь и шифрование... Идея догонять корабли в процессе полёта с доставкой этаких информационных депеш непосредственно из «рук в руки»... Посчитали нецелесообразным. Медленным. Отдали предпочтение развитию шифрования... Но, видишь, нашли другое применение этим фельдъегерям… А вы как думаете? Стоит ли?... — Этот вопрос предназначался борт-медику Михаилу Зимина и химика Мин Ши.— Слыхал я, что когда-то певица Мария Каллас из-за солитёров, которых она в себе намеренно приютила, здорово убавила в весе, но потом из-за них же и умерла относительно молодой.

— В настоящее время успехи дегельминтизации несравненно выше, чем во времена Марии Каллас. — Как только паразиты сделают своё дело, тотчас же будут произведены антигельминтные мероприятия, — отвечал борт-медик.

Он стоял перед капитаном и старпомом в одной набедренной повязке, сделанной из ставшего бесполезным комбинезона. Впрочем, и сам капитан, и старпом, и все остальные были одеты точно также.

Взгляд капитана переместился на химика Мин Ши.

— А ты что скажешь?— спросил он его.

— Я смогу синтезировать все необходимые вещества для проведения курса лечения, — с серьёзным выражением лица заверил химик.

— Так мы сбросим вес, если заразим себя яйцами этих солитёров? — спросил капитан.

— Должны! — почти выкрикнул борт-медик.

— Ну, раз так, — принял решение капитан, — будем глотать, как это когда-то делали барышни из девятнадцатого века ради осиных талий!

И, подавая всем пример, положил таблетку в рот и проглотил на сухую, не запив.