Курс на крушение империи

Глава 1

— Беда-беда, опаздываю, все как обычно, — пробормотал молодой мужчина в клетчатом плаще и закричал во весь голос: — Подождите, я уже тут!

Корабль, к которому обращался мужчина, уже несколько часов был готов отчалить, но все никак не мог без опаздывающего на три часа пассажира.

— Вас-то мы и ждали, уважаемый, — ухмыльнулся один из матросов, лениво опершись на борт. — Без такого славного якоря нам никак не обойтись.

— Смейтесь, смейтесь, но да, вы правы, я ужасно виноват, но я никак не мог прийти раньше. Мне нужен капитан Карбо, это невероятно срочное поручение.

— Уважаемый, мне, да и всем нам, до вас и ваших поручений дела нет. Пожалуйста, проходите, капитан в кают-компании вместе с вашим коллегой по цеху, — ответил матрос, и дружный хохот грянул по палубе.

Когда опоздавший пассажир уже собрался подниматься на борт, его остановила жилистая, крепкая рука одного из матросов, доселе молчавшего. Тот осклабился во все два желтых зуба:

— Имя ваше как, почтенный?

— Элеон Антилий, двадцать четыре года, юрисконсульт и почетный член совета торговой Эндо-Гирской компании. А теперь уберите руку, — представился юноша, чья досада от опоздания сменилась раздражением.

— А ну, теперь все понятно, вот почему вы задержались, — расхохотались матросы. — Вы так перед каждой кошкой представляетесь?

Юрисконсульт не заметил глупой шутки и поспешил в кают-компанию. Впервые оказавшись на борту, он поразился вовсе не отсутствию манер у матросов, а полному отсутствию груза. В его наивном представлении корабли, отправляющиеся в Гиру, должны быть загружены под завязку, так что даже в каюте капитана громоздились бочки с селедкой. Хоть юноша глубоко ошибался, на деле судно действительно было пустым.

Ворвавшись в кают-компанию, юноша выпрямился, расправил плечи и звонко заявил:

— Элеон Антилий, юрисконсульт и почетный член совета торговой Эндо-Гирской компании, прибыл. Капитан Карбо, прошу вашего прощения и позволения передать вам грамоту от князя Гацо Ветурия, — за два вдоха проговорил юноша.

— А вот и птенчик, — проворчал капитан, не поднимая головы. — Где тебя черти носили? Третий час стоим, как идиоты. У меня собаки в трюме глотки друг другу перегрызут, если сию минуту не отчалим.

— Прошу прощения, капитан Карбо. Мне надлежало явиться за поручением к князю Гацо Ветурию. Его сиятельство принимал важных персон, и я не смел его побеспокоить. Как только я получил поручение, сразу же отправился к вам. Прошу, прочтите — печать, прошу заметить, не сломана.

— Князь! Ух, я б его… — пробормотал капитан. — Этот светлейший господин организовал нам дырявое корыто взамен моему орлу, к тому же без моего экипажа, да еще и без груза. Вот кому в Гире нужны эти длинноносые борзые? Куда птицам собаки, что они с ними делать будут — кататься верхом?

Закончив монолог, капитан сломал печать и развернул свиток. Из хмурого его взгляд превратился в яростный, а после и вовсе ударил по столу и швырнул бумагу.

— Отдать швартовы! — проревел он, и все, кто был в кают-компании, бросились врассыпную, словно тараканы, за исключением одного одинокого мужчины. — Сантиний, на выход! Поднимайся на палубу, мы отплываем. Солнце еще не в зените, чтобы ты тут прятался.

— Мне солнце ни к чему, да и к тому же не оставлять же мне наполовину полную бутылку, — усмехнулся высокий худощавый мужчина.

Ответа капитана не последовало, он махнул рукой и пошел на мостик. В кают-компании остались двое, до сегодняшнего дня незнакомых мужчин, связанных общим ремеслом. Быть может, у Элеона и возникло желание познакомиться, но по одному наряду незнакомца он понял о его возвышенном статусе. Не прождав и минуты, Элеон отправился вслед за капитаном и застал его бранящимся с матросом.

— Я вижу, вы отчаливаете, так позвольте же мне сойти на берег, не с вами же мне ехать, в самом деле, — нервно улыбаясь сказал Элеон.

— Как не с нами? А в твоем письме четко сказано, что ты новый помощник господина Сантиния Корнелия и отправляешься с нами в Гиру, — усмехнулся Карбо.

— Невозможно, этого просто не может быть. Мне срочно надо это выяснить. Нет, стой, бестолочь, оставь доску, мне надо на берег! — сказал Элеон и отчаянно попытался выхватить трап.

— Не трожь сходни, бестолочь, ты идешь с нами, и на этом все решено. Пойди давай, отыщи бумаженцию, там все ясно сказано о твоей роли в нашей приятной прогулке в птичий край.

Хоть все сказанное и было ясно как день, Элеон никак не мог поверить, что в данный момент он впервые покидает черту города и отправляется в самое опасное путешествие, даже по словам опытных моряков. Ко всему прочему, его жизнь в полном распоряжении бестолкового экипажа во главе с надменным капитаном. Не справившись с эмоциями, он оперся на борт и вот было собирался сбежать в ледяную воду, позабыв даже о том, что совершенно не умеет плавать.

— Ты погоди, не торопись, — остановил его худощавый мужчина, только что поднявшийся из кают-компании. — Вода холодная, солнечные лучи еще не успели прогреть ее, а смотря на тебя, понимаю, что до берега тебе не добраться.

— Я могу спустить шлюпку, — с дрожью в голосе ответил Элеон.

— Слава богам, если на этом корыте ты сможешь хоть одну отыскать. Учитывая характер нашей поездки, я удивлен, что нам выделили целый фрегат, правда, старенький, видно, прошедший не одно погружение.

— Погружение? Неужели это правда, вы видели? — быстро проговорил юноша.

— Да, видел, правда, обычно мы с капитаном погружаемся на груженом императорском фрегате, но, зная капитана, он доставит нас в целости, даже если у него экипаж будет состоять из одних макгральских орангутанов.

— А давно вы знакомы с капитаном? — спросил Элеон, а после торопливо добавил: — Совсем забыл узнать ваше имя, мне доложили лишь, что мы с вами коллеги по цеху.

— Да, знакомы уж больно давно, — ответил мужчина в строгом костюме. — Мое имя — Сантиний Корнелий, я дипломат и работаю в основном в архиве. Мы с капитаном погружаемся по нескольку раз в месяц, поэтому для меня это настолько привычное дело, что я даже позабыл о том, какой страх вызывает мысль о первом перемещении.

— А расскажите о вашей первой поездке. Говорят, каждый десятый корабль не возвращается из Гиры.

— Может, даже и каждый седьмой, в последние годы участились случаи нападения пиратов. Эти оспанские варвары вот-вот перейдут черту, и император лично обрушит на них свою волю, — отвлеченно сказал Сантиний. — Первый раз, когда я переходил на ту сторону, я был так сильно пьян, что помню лишь, как сильно меня удивил яркий свет и масштаб разлома. На словах мне рассказывали, что разлом имеет форму “Y”, все три луча от центральной точки примерно по шесть километров, и свечение, по мере приближения, меняется: в начале изумрудное, чуть пройдя, становится ярко-желтым, а в самом центре ярко-белое, настолько, что даже закрыв глаза, свечение высекается на веках. Но ты сам скоро все увидишь. Да, и вот еще самое интересное, как раз то, из-за чего каждый седьмой, а то и пятый не возвращается. Особенность разлома в том, что он вращается, а чтобы погрузиться, надо попасть ровно в центр всех сочленений, в ином случае неминуемое крушение.

— Да, все верно говоришь, — ворвался в разговор капитан. — Всего, мальчишка, есть четыре разлома. Мы отправляемся в торговый город Гира, он связан с миром Назгар, в наших кругах его называют желтым. Есть еще три мира, которые так же, как и Назгар, не связаны с нами напрямую, а лишь через так называемые торговые города. Синий мир — это Килрод, город Нью-Юнь, красный — Тар-Вар, город Лотвар, и зеленый, мой любимый, Сартам, город Эригард. Все эти города по-своему примечательны и удивительны, но самый лучший, запомни обязательно мой урок, это Эригард. О, какие там женщины, ты не представляешь — высокие, стройные, прямо так и светятся.

— Вы знаете, мы с семьей только недавно переехали в Ценолион, отец пытался учить меня, он, кстати говоря, главный советчик в Эндо-Гирской торговой компании. Я правильно понял, существует всего один мир, который разделен странами?

— О нет, — протянул капитан. — В каждом из миров существует всего одна единая страна. Их миры, конечно, поменьше нашего, но бояться, что они придут захватывать нас, точно не стоит. Так вышло, что только в торговых городах каким-то чудом создался тот воздух, которым можем дышать все мы.

— И что, никто не пытался захватить эти города? — удивился Элеон.

— Для того-то мы и существуем, — ответил Сантиний Корнелий. — Чтобы, не прибегая к войне, решать все спорные вопросы и продолжать развивать наш обмен. Реши мы воевать с нашими партнерами — бились бы палками, как в других странах.

— Но мы же торгуем с другими странами, а значит, они знают о существовании других миров. Почему тогда они не найдут разломы сами и не станут торговать, минуя наши пошлины? — поинтересовался Элеон.

– А для этого нужны мы, — рассмеялся капитан. — Сто сорок пять островов возвел император вокруг разлома, ни одна лодка не прошмыгнет между нашими фортами, двести сорок фрегатов патрулируют эти воды. К остальным разломам подобраться еще сложнее. Одним словом, наша сила — во флоте и дипломатии.

– Да, и потому, друг мой Элеон, тебя прикрепили ко мне в качестве преемника, и, может быть, у нас все получится. Прошу лишь молча запоминай все, что происходит вокруг тебя.

– Конечно, я вас не подведу! Я закончил с отличием академию и уже занимаю очень престижную должность — я юрисконсульт и почетный член совета торговой Эндо-Гирской компании.

– Поздравляю, вы большой молодец, в ваши годы не так уж и просто занять такую должность, — на выдохе сказал Сантиний Корнелий и добавил: — А теперь я, пожалуй, пойду прилягу, к разлому мы подойдем ночью, хочется быть во всеоружии, чтобы насладиться вашими эмоциями.

Глава 2

Ровно в полночь корабль достиг границ перехода. Небо озарили багровые лучи, сплетающиеся между собой, словно ленты на бархате платья ночного небосвода. Звезды в этот день особенно привлекательно сияли, и блеск их огней отражался в мечтательных глазах юноши, впервые пересекавшего рубеж своих страхов. Холодный, пропитанный солью воздух, касаясь лица, мгновенно превращался в тонкую ледяную корку. Спокойное море, мерное покачивание и тихая песня матросов, подобно колыбельной, умиротворяли, но открывающееся взору зрелище, эпохальное и завораживающее, вселяло в юное сердце не только леденящий душу страх, но и восторг.

В непроглядной глубине ночного пейзажа Элеон уловил тусклое зеленоватое мерцание. Указав на это матросу, юноша хотел услышать объяснение этого явления, но, не сказав ни слова, матрос побежал на мостик и доложил о свечении боцману. Раздался приказ “Огни!”, и все матросы, сидевшие на палубе, спустились в трюм, чтобы тут же выйти с зажженными зелеными фонарями в руке. Они оперлись о правый борт и, подняв фонарь над головой, стали прикрывать его ладонью, создавая мерцание.

— Это условный знак для фортов, — объяснил поднявшийся капитан Элеону. — Проплывая мимо них, мы обязаны посветить им, иначе нас остановят и начнут часовую проверку.

Затем тусклый зеленый огонек погас, и на его месте зажегся синий свет, с трудом пробившийся сквозь ночной туман.

— Знак, разрешающий продолжить путь, — пояснил капитан.

Изумрудный свет разлома показался лишь спустя час после встречи с последним фортом, еще через час свет по обе стороны борта стал ярко-желтым. У экипажа заболели глаза, и все поспешили укрыться в сумраке в кают-компании, за исключением рулевого, которому капитан выдал свои драгоценные очки, оправленные линзами из вулканического стекла.

Ожидая белый свет, Элеон решил не присоединяться к пьянствующим матросам и встретить свой переход в здравом рассудке. Оставшись сидеть в одиночестве, Элеон так и не смог сосредоточиться на своих мыслях и все оставшееся время провел, мысленно участвуя в обсуждениях пьяных матросов.

— Свистать всех наверх! — послышалось с верхней палубы.

Словно сорвавшиеся с цепи матросы поднялись наверх и стали пристегивать друг друга тяжелыми кожаными ремнями с коваными застежками. Лязг цепей, свист и выкрики прервали ночную благодать. Сердце Элеона билось, словно вот-вот и выпрыгнет из груди. Холодный пот проступил на ладонях, спине и шее. Кровь гулко ударила в виски, и ноги предательски подкосились. Капитан, надевший свои обсидиановые очки, ходил по палубе взад и вперед, размахивал тростью и отдавал поручения, то и дело ударяя пробегающего мимо матроса по хребту.

— Десять минут до сближения! — прокричал боцман.

— Слыхали, смерды, кто не закрепится, покинет этот мир, но уже навсегда. Все ремни застегнуть крепко, но так, чтобы конечности не начали синеть, мне калеки на судне не нужны, оставлю вас в птичьем лазарете, будете червями и личинками питаться, — во весь голос закричал капитан.

Впервые зайдя на корабль, Элеон не придал значения ремням и тросам, крепящимся прямо к палубе, а теперь, видя, как все члены экипажа, лежа на спине, намертво прикованы, он понимает, что грядущее для него может оказаться последним мгновением его жизни. Один из матросов крепко закрепил Элеона к фок-мачте, а сам привязал себя к решетке.

— Начинается! — провозгласил капитан.

Волна ударила в правый борт, и Элеон захлебнулся соленой водой. Вторая волна пришлась ровно в гальюн, разлетевшись в стороны, забрав с собой козу, украшавшую нос корабля. Доски затрещали с такой силой, что у Элеона засвистело в ушах. Боль сковала его тело, а ремни натерли кожу до крови. Неожиданно земля ушла из-под ног, и юноша почувствовал, словно падает в обрыв. Корабль наклонился носом в разлом, и Элеон увидел, что они падают с водопада. Не было видно ни конца, ни дна этой дыры, лишь яркий свет, выжигающий глаза, и страх смерти — вот чем было заполнено сознание Элеона. Корабль перевернулся и больше не касался воды, он летел вверх дном неизвестно долго и приземлился так, что ушел под воду на несколько десятков метров. Не успев задержать дыхание, Элеон вновь проглотил морской воды и тут же изверг ее из себя, чуть только корабль всплыл наверх.

На глади воды не осталось и следа бури, в которую вошел корабль. Тихое ночное небо и лишь слабый изумрудный свет вдали. Все было кончено, корабль успешно пересек границу миров и медленно приближался к торговому городу..

— Отвязывайтесь, салаги, и на пересчет, — прогремел капитан с жутким хохотом.

Радостный возглас раздался на палубе. Смех и свист, означавший конец тяжелого испытания, успокоил побледневшего Элеона. Слезы полились из его глаз, и все, о чем думал Элеон, были слова благодарности капитану.

Глава 3

На рассвете показался сам торговый город Гира. Одинокий шипастый остров, одиноко возвышающийся среди бирюзовой глади. На вершине скалы виднелось хитро сплетенное из веток гнездо, размером практически с половину острова, и напоминало не привычное птичье гнездо, а перевернутый муравейник с сотней торчащих из него соломинок с желтыми огнями на конце. Вокруг острова кружились силуэты, напоминающие охотившихся чаек, то и дело нырявших в воду и взмывая вверх с еще большей скоростью.

— Посмотри на эту красоту, — прервал задумчивость Элеона капитан. — Вот он, птичий народ - лунь, их большое множество видов, но тебе достаточно знать только один. Они как мы, только с крыльями, немного повыше нас с тобой, и конечности с гадкими острыми когтями. Повздорил я как-то с одним из них, так у меня до сих пор шрам на плече кровоточит. Эти коготки рвут не только плоть, но, видимо, саму душу. А во всем остальном, как мы с тобой.

— Они понимают наш язык? — спросил Элеон.

— Выучили, умные твари, нам на их щебете невозможно говорить. Наши глотки устроены иначе, но, скажу по секрету, мы прекрасно их понимаем.

— А кроме лунь, там наверняка есть народы из других миров? — поинтересовался Элеон.

— Верно, но обычно они не покидают торговых районов. Вас с Сантинием интересует только дворец, можно прожить год, не заскучав, не покидая его пределов.

Причалив в порт, гостей из Эндолеона встретили представители гирской дипломатии. Обменявшись приветственными дарами, гостей расположили в паланкин и подняли в воздух.

Оторвавшись от земли, Элеон вздрогнул и, раскинув руки, схватился за сидевшего рядом Сантиния. Тот рассмеялся и похлопал юношу по плечу.

— Понимаю тебя, мне тоже хотелось вцепиться во что-нибудь покрепче, — сказал Сантиний и позже добавил, чуть понизив тон: — Я совсем позабыл, посвящал ли я тебя в эту тайну, но никто из лунь не должен знать, что на земле есть королевства, помимо нашей империи. Это очень важно, и это единственное, что ты всегда должен помнить.

— Запомнил, — серьезно ответил Элеон. — А капитан присоединится к нам?

— Нет, он будет ожидать нас в портовой гостинице, — коротко ответил Сантиний и продолжил смотреть в окно, показывая этим, что не настроен продолжать разговор.

Вид из окна был необычен, голубое небо, что мы привыкли видеть на земле, здесь было кремово-желтым с персиковым оттенком на горизонте, облака нежно-розовые, а вода такая прозрачная, что даже поднявшись на уровень птичьего полета, все равно можно было разглядеть морских обитателей. Сами скалы, на которых расположилось гнездо, были безжизненно-серые, без единого намека на растительность, только у подножья виднелись пепельные стволы деревьев с темно-бордовой листвой. Само же гнездо, размером практически с половину острова, напоминало перевернутый муравейник с сотней торчащих из него соломинок.

Подлетев поближе, Элеон разглядел огоньки, видневшиеся ему с воды. Высокие сталагмиты, торчащие из гнезда, были ничем иным, как жильем, а огни горели из пещер, в которых и жил народ лунь.

Поднявшись над городом, открылся вид и на дворец. Он уже больше напоминал человеческую архитектуру и был построен из желтоватого камня в форме гербового орла со сложенными крыльями. Вокруг дворца располагались такие же привычные дома в два этажа. Повернув голову направо от дворца, открывался вид на торговую площадь, где стояли два величественных портала. Один напоминал арочные ворота высотой в сотню метров, а второй — широкий, плоский, в форме пня с яркой закрученной спиралью.

— Вижу, что ты хочешь у меня спросить, — улыбнулся Сантиний. — Все на самом деле очень просто, в высокий заходят, чтобы переместиться в другой мир, а тот, что круглый, принимает гостей из портала. Перемещаться можно только по часовой стрелке: желтый, красный, синий, зеленый и по новой. Не очень удобная система, но с ней уже ничего не поделать.

— Потрясающе, то есть мы можем вернуться домой через портал из красного мира? — спросил Элеон.

— Да, но я предпочитаю перемещаться с помощью корабля, а не прыгать в жерло вулкана. Шанс остаться в живых намного больше.

— Я думал, все разломы открылись в воде, вы можете рассказать, где находятся остальные?

— Обязательно, но в другой раз. Сейчас мне надо собраться с мыслями, можем обсудить все за ужином, — холодно ответил Сантиний.

Земных гостей посадили ровно перед входом во дворец. Здание, казавшееся роскошным с воздуха, еще сильнее поразило своим величием вблизи. Белоснежные двери с золотыми завитками, красные колонны с медными капителями и высокие окна с поразительными витражами. Все в этом городе говорило о превосходстве народа лунь над земным. Безупречная чистота и гармония форм, золотой блеск, бросающий лучи на весь город, и мощеная мозаика с непередаваемым орнаментом. Сразу после входа вниз вела мраморная лестница с голубыми коврами, а между огражденной сочной травой струился ручей, огибающий пепельные деревья с кровавой листвой.

Сравнивая с родным городом, Элеон понимал, что случись война с народом лунь, у Эндолеона не было бы никаких шансов на победу.

— Рады вас приветствовать в нашем доме, уважаемый Сантиний Корнелий, как прошел ваш путь, не случилось ли беды при перемещении? — спросил самый высокий из птиц.

— Благодарю за ваше беспокойство, уважаемый Каарп, — поклонился Сантиний. — Наш путь был короток и легок, мы шли налегке и добрались до разлома в считаные часы. Меня сопровождает мой ученик Элеон Антилий. Это его первая поездка, поэтому заранее прошу снисхождения для него. Он способный юрисконсульт, и я готов поручиться за него.

— Мы очень рады знакомству с вами, уважаемый Элеон Антилий, мое имя Каарп, я советник правителя нашего города Сельда II, и представлю вас ему при первой же возможности. До тех пор прошу вас расположиться и насладиться временем.

— Да, я буду очень рад, если мне покажут местные красоты.

— Мой помощник Марлин сопроводит вас и расскажет о нашей культуре, но пока прошу пройти с нами во дворец.

Глава 4

Дворец представлял из себя переплетение девяти высоких атриумов, высотой в восемь этажей. Между этажами перелетали служащие, останавливаясь в воздухе, чтобы обменяться парой слов. Потолок был прозрачный и концентрировал свет, так что все этажи освещались лишь одним только солнечным светом. Атриумы сверху выглядели как две артерии, пересекающиеся в кресте, и несколько лучей, отходящих под углом, образуя крылья. Лестниц между этажами не существовало, что давало дополнительную безопасность от вмешательства бескрылых.

В голове дворца располагался зал собраний, куда первым делом и направились дипломаты, беседуя о необычайно обильном урожае тростинок в этом сезоне. Элеон не мог понять смысл произносимых ими слов и сместил свое внимание на убранство залов.

К большому облегчению Элеона, пустой разговор в зале долго не продлился, и их с Сантинием отпустили в личные покои, где Элеон проспал до следующего утра. Пуховые матрасы, одеяла и подушки напоминали облако своей мягкостью, а уютный интерьер комнаты посеял спокойствие в душу юноши. Настоящий рай предстал перед ним после ужасной ночи, проведенной в море.

На утро Сантиний встретился с учеником и объяснил ему, что ближайшие две недели никаких событий происходить не будет, и все, что нужно делать юноше, — это гулять по городу и общаться с правильными людьми.

Спустя две недели состоялось первое заседание, на котором Сантиний поднял вопрос о возможной покупке технологии заточки тростинок из пепельного дерева, которые используются в горном промысле для обработки особо твердых пород.

— Мы рассмотрим возможность данной сделки, но уже сейчас я могу заверить вас, что в этом нет никакой необходимости, — с лестью в голосе ответил Каарп. — В ближайшем будущем мы планируем расширить поставки тростинок и клейкой слюны. Поскольку вы наши надежные партнеры, я раскрою вам тайну о недавно выведенном сорте, который держит заточку на протяжении года. В течение трех лет закончатся проверки, и мы будем готовы поставлять новый сорт по уже оговоренной цене.

— Это замечательная новость, я буду рад сообщить о ней в архив, но до тех пор прошу рассмотреть наше предложение и предоставить ваш ответ. Раскрою вам нашу тайну, — смотря прямо в глаза Каарпу, ответил Сантиний. — Борзые, которых мы привезли с собой, специально выведены для защиты вашего потомства от крыс и прочих грызунов. Но, как и вы, мы закладываем на изучение породы три года. Но подозреваю, есть способы ускорить проверки и заключить так необходимый для обеих сторон договор в течение месяца.

— Действительно, наши граждане испытывают дискомфорт от вредителей, но любые ускорения в области ботаники могут иметь катастрофические последствия, когда выведенные вами псы уже готовы стать частью нашего договора, — настороженно ответил Каарп.

— Боюсь, что псы пока что с трудом переносят транспортировку и нуждаются в дополнительных тренировках, но, как я сказал ранее, в наших силах все ускорить, было бы желание, — усмехнулся Сантиний.

— Благодарю вас за интересное предложение, в ближайшее время мы обсудим и дадим вам ответ, а до тех пор прошу вас и дальше оставаться в пределах дворца и чувствовать себя как у себя дома, — с улыбкой ответил Каарп.

По завершении встречи в зале остались лишь Сантиний с Элеоном, обсуждающие прошедшую встречу, а когда вышли и они, из-за угла вышел подслушивавший их Марлин.

Глава 5

День следующего собрания должен быть назначен в течение двух недель. Послы, проживавшие в Гире уже несколько десятилетий, понимали, что второе собрание пройдет не раньше, чем через два месяца, а решение будет вынесено не раньше, чем через полгода. Все это время Сантиний, Карбо и Элеон не смогут покинуть пределы города, что сильно напрягло юного юрисконсульта. Его невеста, провожавшая в утро перед отправкой в Гиру, ждала Элеона с надеждой обсудить готовящуюся свадьбу и принять решение об имени ребенка, что она вынашивала в своем чреве.

Оставаясь в Гире, Элеон однозначно пропустит рождение первенца и переживал, что в случае неудачных родов, вовсе не увидит свою возлюбленную. Поделившись переживаниями с Сантинием, в ответ он получил лишь сочувственный взгляд и похлопывание по плечу. За то время, что они пробыли во дворце, Элеон так и не смог сдружиться с Сантинием, а общение с птицами отнимало у него много сил.

В это время Сантиний наслаждался пребыванием в Гире, компанией высокоинтеллектуальных личностей, вкусной пищей и прекрасными видами. Каждый закат Сантиний встречал в одиночестве с бокалом изумрудного вина и сырным ассорти.

В один из таких вечеров его одиночество нарушил Марлин, беспокойно ворвавшийся в покои Сантиния, держа в руках пачку бумаг, окропленных кровью.

— Этого нельзя допустить, посмотри на это! — зашептал Марлин. — Это преступления против морали.

— Что происходит?! — закричал Сантиний, выронивший только что откупоренную бутылку вина.

— Прочти, обязательно прочти, а сейчас слушай, — прошептал Марлин, закрыв своей рукой рот Сантиния. — Они собираются закрыть портал, они узнали, что вы их обманывали и у вас есть другие государства. Они собираются встретиться через четыре дня и заключить соглашения между всеми мирами. Сегодня состоялся совет Гиры, и они единогласно решили разорвать все связи с вашим миром.

— Этого не может быть! — простонал Сантиний. — Так скоро и даже не сообщив об этом нам!

— Прочитай, и все поймешь, — прервал Марлин. — Тайный человек проник и пролил свет на ваш мир. Он рассказал, что вы используете наш союз для угнетения других народов. Мне нет до этого дела, вы нужны нашему миру, какими бы нигодяями вы ни были на самом деле. Без вашей плесени моя дочурка умрет, и не только она, миллионы больных не справятся без вас, вы не должны позволить им закрыть портал.

— Кто этот человек, ты знаешь его имя? Давно он здесь? — спросил Сантиний.

— Я не успел всего узнать, возможно, в бумагах есть ответ. Поспеши, я доставлю тебя на корабль, и ты сбежишь, — поторопил Марлин.

— Мой ученик… возьми Элеона, мы вместе должны бежать, — торопливо проговорил Сантиний.

— Нет времени, меня могли разоблачить, мы должны бежать сейчас, — поторопил Марлин.

— А черт с ним, полетели в порт, он справится без меня.

Положив бумаги в мешок, Сантиний надел кожаный плащ, разрешил взять его за плечи и вылетел из замка.

Сидевший в этот вечер на балконе Элеон заметил улетающего за пределы замка Сантиния и понял, что случилось нечто страшное. В тот же миг он побежал в покои Сантиния и среди разбросанных вещей нашел выпавший из стопки бумаг листок, из которого понял, что ему немедленно надо бежать из дворца.

Глава 6

Корабль капитана Карбо незамеченным покинул гавань и успешно пересек разлом до рассвета. За то же время Элеон успел лишь добежать до торговой площади. Увидев портал, он тут же побежал в его сторону и был остановлен двумя крылатыми гвардейцами, удивившимися наряду, в котором был юный юрисконсульт. Не пытаясь объясниться, Элеон вырвался из их хватки и сумел пересечь портал.

Оказавшись в красном городе Лотваре, юноше не пришло в голову остановиться, чтобы рассмотреть красоты здешних мест. Первое, что заметил Элеон, — что поблизости не было портала в следующий мир. Видя, что из портала за ним выходят двое крылатых гвардейцев, он интуитивно побежал налево и, добежав до речки, все-таки остановился, пораженный двухсотметровому черепу быка, из ноздрей которого бил водопад, дающий начало реке. Перейдя мост, он последовал по единственной тропе и пришел к желанному порталу, у которого уже поджидали крылатые гвардейцы вместе с подкреплением в виде черных быко-людей, одетых в красные доспехи. Поняв, что в таком обличии ему не удастся прорваться, он забежал в переулок и сорвал сушившееся там белье.

Переодевшись, он медленной походкой миновал взгляд стражи, но в десяти шагах от портала резко сорвал с себя маскировку и со всех ног вбежал в портал, выдав себя.

Перейдя в синий город Нью-Юнь, Элеон не смог сдержать удивления и замер, пораженный увиденным. Вряд ли в своей жизни юноша рассчитывал встретить город красивее Гиры, но свет огней и высота домов заставила его усомниться в реальности происходящего. Тысячи огней всех оттенков, дома, выросшие выше гор, окружавших город, и голубые звезды на ночном небе. Таких же размеров, что и бык в Лотваре, скелет змеи окутал и пронзил горы, вызывая жуткое чувство страха. Посмотрев в глазницы змеи, Элеон впал в гипноз, настолько сильной была воля могучего Каафа, что даже после смерти его взгляд парализует мелких существ.

Опомнившись, Элеон разглядел следующий портал прямо перед собой. От места, где он оказался, словно из центра паутины, выходили лучи с равным интервалом между ними, а в конце одного из них, на холме, виднелся портал.

Вышедшие за ним стражники, позабывшие о проклятье Каафа, тоже застыли, дав время Элеону сбежать. От центра до портала всего три километра. Смешавшись с толпой людоящеров, Элеон смог отдышаться и идти к порталу не спеша, ожидая увидеть стражу непременно рядом с ним. Все в той же странной одежде он привлекал внимание окружающих, но, не обращая на них никакого внимания, продолжал идти к порталу, пока не дошел до лестницы, ведущей вверх по холму. Толпа поредела, и Элеон был как на ладони у поджидавших его сверху стражей. Поняв это, он свернул с тропы и решил дойти к порталу через лес, раскинувшийся по правую сторону от портала.

Задумка удалась, но по дороге он поранился о шипастые кусты, сильно испачкался и разорвал ночную рубашку, в которой он был все это время. Подтвердив, что стражники действительно ждали его, но уже с подкреплением, он стал искать варианты, как можно было их отвлечь. Не придумав ничего лучше, он решил убрать подпорку с тележки и спустить ее с лестницы, а сам в это время отвязал и запрыгнул на лошадь, ворвавшись верхом на ней прямиком в портал.

В зеленом городе Эригарде его уже поджидали перешедшие заранее на эту сторону гвардейцы. Увидев его, они тут же бросились на него, крича, мыча и шипя. В ответ окончательно выдохшийся Элеон бросился в левый туннель, не понимая, почему он оказался не в городе, а в какой-то пещере, освещенной сияющими изумрудами.

— Что вам от меня надо! — закричал Элеон своим преследователям.

Не успел он пробежать и двухсот метров, как конь споткнулся и рухнул, раздробив тем самым бедро Элеона. Кровь из раны, а затем и слезы из глаз хлынули наружу. Отчаянный крик отразился эхом от стен, выдав направление, в котором двигался юноша. Скинув с ноги гнедого коня, Элеон оценил ранение и понял, что ногу уже не восстановить. Потеряв всякую надежду, он уже собирался сдаться, как вдруг заметил небольшую щель, в которую никто из его преследователей не смог бы поместиться. Собрав все оставшиеся силы, он заполз в разлом и рухнул на пушистый мох с высоты нескольких метров. На удивление, мох смягчил удар, так что Элеон ничего не почувствовал. Поняв это, юноша решил во что бы то ни стало уползти с места падения, так чтобы никто из преследователей не смог его отыскать. Лишь только он прополз пару метров, как тьма застелила его взор, и сознание покинуло его.

Глава 7

Придя в замок императора Кальдерона, Сантиний Корнелий тут же потребовал аудиенции, в чем, на свое собственное удивление, был удовлетворен.

Тронный зал представлял из себя пещеру со сталактитами и напоминал больше склеп, чем тронный зал великого полубога, кем и являлся Кальдерон. В зале не было никаких украшений, кроме черепов разных существ, от людей до драконов. А в самом центре стоял костяной трон, на котором восседал пятидесятиметровый император Кальдерон.

— Ваше величество, — бесцеремонно начал Сантиний. — Я…

— Пасть ниц! — громко прервал император, так что от эха у Сантиния пошла кровь из ушей.

— О великий, забери мою жизнь, но выслушай, — словно молитву произнес юрисконсульт. — Я, Сантиний Корнелий, прибыл из Гиры с доказательством заговора против вас. Ваш подданный, князь Гацо Ветурий, вступил в сговор с правителем Карракхали Верпсом IV и советником правителя Гиры, Каарпом. Предатели задумали закрыть все порталы и навсегда лишить нас союза с другими мирами. Прошу вас немедленно принять меры, поскольку мой побег заставит заговорщиков ускорить решение и лишить нас будущего.

— Ложь! — выкрикнул князь Гацо. — Я предупреждал вас, о великий Кальдерон, что заговор состоит в том, чтобы выманить вас из города и оставить страну без вашей защиты. Этот лицемер сам сговорился с Верпсом, и разведка сообщила, что армия кочевников уже у наших границ. Три матки дракона были замечены в воздухе, а с ними и сотни других драконов. Вам никак нельзя покидать чертога замка.

— Лжецы! Вы оба жаждете моей смерти, не верю! — прошептал император и выкрикнул. — Фатом!

Прямо перед троном ударила молния, и на ее месте оказался трехметровый воин в блестящих доспехах, преклонивший колено.

— Мой император, я готов, слушаю ваше поручение, — произнес Фатом, упав ниц, а за ним и все остальные, находившиеся в тронном зале.

— Предатели в Гире хотят закрыть портал, вторые летят на драконах к нашим границам, что правда? — спросил император.

— Боюсь, что обе вести правдивы, — ответил воин. — Я видел карракхальских маток, но наши силы ничто в сравнении с их размером. Вы нужны на поле боя, я же могу отправиться в Гиру и выяснить истину.

— Фатом, отправляю тебя в Гиру! — произнес император и переместил воина ударом молнии и приказал. — В темницу всех, пока я не узнаю правду.

Глава 8

— Господин, вы меня слышите? — спросил голос из тьмы. — Пожалуйста, выпейте, вам станет лучше, обещаю.

— Кто ты? Что за вкус, этот аромат? Дай, дай еще, — вырвалось из погибающего сердца.

— Пожалуйста, это все ваше, попробуйте открыть глаза, — сказал нежный голос молодой девушки.

— Ты… так прекрасна, — с замиранием в голосе сказал Элеон. — Твое лицо, неужели ты богиня?

— Прошу вас, перестаньте, — ответила девушка, заливаясь румянцем.

— Ты светишься, твоя кожа словно персик. Такая мягкая, и этот цвет так идет твоим глазам. Какие у тебя шелковистые волосы, дай мне их потрогать, — сказал Элеон и протянул руку. — Эти ушки, ты словно кошка, неужели ты действительно кошка?

— Господин, молоко, которое я вам дала, затуманивает разум, прошу, вам сейчас нужно лишь открыть глаза и попробовать прийти в себя. Мне нужно позвать на помощь, я одна не смогу вытащить вас с вашей раной.

— Раной? — удивился Элеон. — У меня нет ноги, я больше не смогу ходить.

— С вашей ногой все хорошо, я вылечила ее, но вам пока рано напрягать ее. Вам надо привыкнуть, сейчас подождите, я позову на помощь, — успокоила девушка.

— Нет, нельзя, меня хотят убить! — закричал Элеон. — Мне срочно нужен портал на Землю, если я не попаду домой, меня убьют. Прошу, покажи мне, где портал на Землю, я отдам тебе все, что у меня есть, я душу тебе отдам, пожалуйста, помоги мне.

— Я… я попробую, но вы должны идти сами, я не смогу вас нести, попробуйте встать, — ответила девушка.

— Получилось! Идем скорее, покажи дорогу, — ответил Элеон, показывая, как ему легко дается ходьба, несмотря на жуткое головокружение.

В это время перед воротами дворца в Гире с ударом молнии появился Фатом.

— Мы ждали вас, гончий пес Фатом, — поприветствовал Каарп. — Пройдемте в зал собраний, совет уже ожидает вас, чтобы огласить решение.

Действительно, зал был полон, все десять рядов были заполнены представителями всех миров, и даже правители торговых городов присутствовали на собрании.

Собрание продлилось ровно пять часов, за это время были приняты во внимание все спорные моменты, но итоговое решение по каждому из них в отдельности и по всем вместе взятым было следующим:

— Беря во внимание преклонный возраст императора Кальдерона, его амбиции по военному захвату народов и его нежелание предоставить всем народам доступ к нашим торговым отношениям, единогласно принято решение о закрытии заломов сегодня же из соображения безопасности и опасения ответных мер со стороны обезумевшего императора.

— Я требую вернуть меня на Землю прежде, чем порталы будут закрыты! — выкрикнул Фатом.

— Мы не станем удерживать вас в нашем мире и поможем вам покинуть его незамедлительно! — провозгласил Каарп.

Сразу после этих слов двое крылатых гвардейцев подхватили Фатома за плечи и доставили прямиком в портал. Оказавшись на той стороне, Фатом ушел под воду и сложил руки в молитве.

— О великий правитель, солнце нашего мира, единственный луч надежды на благо, прошу вас, Кальдерон, призвать меня, вашего слугу Фатома, в ваш дворец.

Удар молнии пронзил сердце воина, и мгновение спустя он стоял на коленях в тронном зале.

— Подтверждаю заговор! — заявил во весь голос Фатом. — Прошу, наделите меня силой и освободите Сантиния, мы защитим империю в ваше отсутствие, Гацо я убью лично.

— Дэнмар! — тяжелым басом провозгласил император, обрушив потолок. — Фатом, наделяю тебя моей мощью, позаботься о государстве в мое отсутствие.

Через дыру в потолке в зал упал каменный дракон, перевернувшись, он подставил крыло своему хозяину, мгновение спустя взлетел, обрушив потолок еще сильнее.

Свет разлома начал тускнеть, уже не было видно того изумрудного свечения, а ширина щели сократилась вдвое. Подлетев к центру, император приложил все усилия, чтобы сохранить портал, но возраст и раны с войны не позволили императору остановить закрытие врат.

Поняв это, император издал столь отчаянный клич, что прогремел по всей земле. Захваченный эмоциями, Кальдерон одним ударом осушил море и стер с лица земли все сто сорок фортов, которые защищали разлом, а вместе с ними и весь флот. Один лишь древний дракон, невосприимчивый к какой-либо магии, остался рядом с хозяином, жалобно смотря, как рыдает великий правитель.

Глава 9

Большим облегчением для Элеона стало отсутствие стражи возле портала, ведущего домой. Девушка, сопровождавшая Элеона, за все время ни разу не спросила у него о том, кто за ним гонится и кто он такой. Она лишь нежно отклоняла все его комплименты и пыталась объяснить, что по меркам их мира она вовсе не красивая. Элеон же искренне не понимал, как такие прекрасные существа вообще могут стесняться себя.

— Господин, перед тем как вы покинете мой мир, пожалуйста, пообещайте мне, что передадите этот талисман моему возлюбленному. Если порталы закроются, я никогда больше не увижу его, и пусть хотя бы эта безделушка напоминает ему обо мне. Его зовут Казо Бордже, он живет в Эндолеоне, уверена, у вас получится его найти. Я понимаю, что мы знакомы считанные часы, но все же, хотя бы в качестве платы за мою доброту, умоляю вас.

— Мне нужно ваше имя и поцелуй, только поцеловав вас, я могу поклясться вам, — резко ответил Элеон.

— Зерда, — коротко ответила девушка и сквозь слезы промолвила: — Господин, что вы такое говорите, это неприемлемо, видимо, молоко все еще действует на ваш разум.

— Мой разум чист, я влюбился в вас с первого взгляда и проклинаю богов, что путь до портала был столь короток, что я не успел узнать вас лучше. Только поцелуй сможет открыть для меня вашу суть и навсегда остаться теплым воспоминанием в моем сердце.

— В таком случае я сама отнесу ему талисман, ваше требование ужасно и бессердечно, вы изверг, — сказала девушка и, выхватив талисман, прыгнула в портал.

Растерявшийся Элеон не успел опомниться и схватить прекрасную Зерду, после чего прыгнул за ней.

Оказавшись в темной пещере, Элеон ощупал пол и все вокруг, но так и не смог найти тело девушки. Пытаясь найти выход, юноша поднимался все выше, пока не достиг выхода из пещеры, откуда ему открылся вид на полыхающий в огне Эндолеон.

Три драконьи матки, каждая размером в небольшой город, обильно извергали вулканический пепел из своей необъятной глотки. Магические кристаллы, стрелы и снаряды летели от защищающихся горожан, но с первого взгляда был заметен колоссальный перевес сил.

Башни тысячи соборов имени великих императоров падали в морскую бездну с трехкилометрового утеса на уровень к той самой пещере, где пережидал битву Элеон. Но не только башни и части стен беспокоили море. Подбитые драконы и раненые люди, жившие в городах, расположившихся на спинах маток, окрашивали воду своей жгучей кровью.

Нападение, которого так страшился Кальдерон, было в самом разгаре. Драконьи всадники высаживались за стенами города и убивали всех, кто не успел спрятаться. Весь эндолеонский флот, пугавший любого, кто только мог подумать посягнуть на владения императора, был им же уничтожен, оставив город под защитой лишь графов, которых за несколько часов до нападения наделили мощью императора, Фатом.

Те жалкие кристаллы, что создавали чародеи Эндолеона, имели преимущество в схватке с любым людским войском в стали, но пробить драконью чешую было за гранью их возможностей. Несколько огненных шаров, созданных самим Фатомом, смогли повредить города на спинах маток, но более мелкие драконы были недосягаемы для них. Остальные графы, в том числе и новообретший титул Сантиний, отбивали нападения пехоты и топили корабли, подбиравшиеся со стороны захваченного ими Ценолиона.

Яркая вспышка и грохот вновь раздались по всей земле. Молния императора поразила драконью матку и низвергла ее в морскую пучину. Чудище было столь огромно, что часть ее расколотого тела торчала даже на километровой глубине.

Победа императора воодушевила подданных, и натиск усилился. Один за другим драконы падали вслед за своей матерью, а разрушение города прекратилось. Увидев смерть драконихи, пехота стремительно отступила. Весь флот был уничтожен от колоссальной волны, поднявшейся после падения драконихи, как и все, кто в момент удара императора находился в воде.

Увидев Кальдерона на поле боя, обе матери драконов окружили его и, наконец, смогли выжать из своей старой пасти не только пепел, но и пламя. Страшный вопль изверг из себя полубог. Выжив в горне адского пламени, Кальдерон лишился своей великолепной серой гривы, доспехов и получил ожоги всего тела. Дэнмар, не успевшая за скоростью своего хозяина, подлетела лишь в миг, когда тело ее бездыханного хозяина вот-вот коснулось бы воды. Видя, как пораженный огнем император падает, в рядах началась паника. Воины покинули посты, побросали мечи и массово устремились укрыться в городе, но не успели они добежать до ворот, как император поднялся и призвал самую мощную молнию, на какую у него только хватило сил, и ударил драконью матку прямо в рыло.

— Отступаем! — послышалось в рядах каракхальских кочевников.

Каждая дракониха была для них целым городом, без которого их кочевой порядок был невозможен, потеряв последнюю дракониху, они лишились своего будущего. Каждой из драконих было больше тысячи лет, и за десять веков на свет не появилось ни одной новой матки.

После попадания вторая матка рухнула на скалу недалеко от города, и все войско, трусливо бежавшее за стены города, теперь стремительно бежало добить захватчиков.

— Победа! — восклицали в рядах. — Добьем варваров, слава императору!

Воодушевленный голосами своих подданных, император воссел на Дэнмар, воспарил в небо и объявил:

— Верпс! Я приду за тобой!

Глава 10

В полном хаосе и пожаре, сквозь страдания людей и их мольбы о помощи к замку императора подошел Элеон. Войти внутрь ему не позволили, и лишь он произнес имя Сантиния Корнелия, как перед ним явился наставник, бросивший его в чужом мире.

— Пройдем, — резко сказал Сантиний и отбросил стражу движением руки.

Впервые Элеон видел замок изнутри. Невольно в его голове возникли мысли о том, как все-таки плох наш мир, раз у самого могучего императора тронный зал похож на выгребную яму.

— Красота важна лишь для слабых духом, нашему правителю не нужны бархатные ленты и голубые ковры, черепа его врагов – единственное украшение, достойное его величия, — сказал Сантиний, словно читая мысли Элеона.

Изумленный этим ответом, юноша осознал, что перед ним не тот человек, которого он знал.

Подойдя поближе к трону, Элеона поразил как размер, так и раны императора. Кожа, как воск с горящей свечи, стекала с него на пол, оголяя кости. Лицо его было искалечено еще сильнее, красные белки глаз и потухшие зрачки. Если бы не потоки ветра, выходившие из могучей груди императора, Элеон мог бы подумать, что атака драконов смогла погубить полубога, но сотни светящихся изумрудных пауков восстанавливали его раны, заматывая оголившиеся части шелком.

— О великий император, благодарю вас за спасение родины, готов принести жизнь во славу вашу, — начал Сантиний, падая ниц. — Позвольте мне поделиться вашей силой, дабы восстановить разрушения, нанесенные варварами.

— Вас четверых будет достаточно, — сказал Кальдерон.

— Но, владыка, лишь у нас с Фатомом достаточно сил, кто еще двое? — уточнил Сантиний.

— Твой ученик и Гацо, — ответил Кальдерон.

— Слушаюсь, ваше величество, — сказал Сантиний, откланялся и ушел вместе с Элеоном.

Выйдя из тронного зала, граф Сантиний перенес себя с учеником на вершину горы, на месте которой раньше открывался портал в Нью-Юнь.

— Исполняю обещание и показываю тебе место последнего портала, — начал граф. — Я провозглашаю тебя равным себе и от имени императора Кальдерона наделяю тебя графским титулом. Твои владения мы обсудим позже, а сейчас протяни мне руку, я передам тебе волю императора.

— Подожди, все так быстро происходит, что я совершенно не поспеваю за вами, — сдерживая слезы ответил Элеон. — Почему вы решаете все за меня? Я не просил брать меня с собой на корабль, я не просил селить меня во дворце в Гире и тем более бросать посреди ночи в чужом мире.

— Но ты же здесь, ты нашел выход и заслужил волю императора, — холодно прервал граф.

— Да к чертовой матери этого императора, драконов и вас всех! — зарыдал Элеон. — Зачем я был нужен? Я ничего не сделал. Вы использовали меня и хотите расплатиться какой-то волей императора? Я не хочу быть таким, как ты или этот чертов Гацо. Почему предатель получает равную моей награду?

— На то воля императора, — холодно ответил граф Сантиний.

— К черту волю императора, я пришел к тебе за помощью! — завопил Элеон. — А ты душу продал, лишь бы стать его пешкой. Девушка, которая спасла меня, погибла. Я убил ее своей глупостью. Найди ее, Зерда, она цветок, она дождь, она ветер. Я убил ее, она любила, а я убил ее. Найди ее, прошу, она в той пещере, во мне нет света, а может, она в другой пещере, я не знаю, как работают разломы, дай ей жизнь, ты же бог, помоги ей, она так его любит, как я никогда не смог бы полюбить свою невесту.

— Твои эмоции мне понятны, если она шагнула в портал, ее больше нет, — с мертвенным холодом ответил граф. — Каждая благородная душа в момент рождения заключает договор с природой своего мира и не может покинуть его. Псы, коровы, змеи – все низменные души без каких-либо препятствий живут и размножаются в чужих мирах, но не мы. Ее тело и душа перестали существовать во всех мирах и никогда не сможет обрести покой. Шагнуть в чужой мир хуже смерти.

— И ты это мне только сейчас рассказываешь! — зарыдал Элеон. — Я обрек ту, что любил, на страдания хуже смерти просто по глупости. Зачем, объясни мне, зачем я вообще был нужен. Все осталось бы на своих местах, если бы я остался дома с любимой. Я ни на что не повлиял, зачем вы испортили мне жизнь? Ты, Гацо, мой отец, который назначил меня в юрисконсульты хотя я даже академию не закончил. Какого черта скажи мне я человек без какого либо знания об этом проклятом мире отправился на такую важную миссию, все потому что я сын какой то важной пешки?

— На все воля императора, — могильно ответил граф. — Ты проделал этот путь и теперь заслужил волю императора, прими ее и возведи вместе с нами новую родину, вместе мы восстановим города и отомстим миру за нашу боль.

— Нет, я сам покорю этот мир своей воле, к черту императора! — сказал Элеон, и разряд желтой молнии поразил его в тот же миг.