11:57 PM

I

Оранжевый тек по пустому залу придорожной закусочной.

Дверь с дребезгом хлопнула. В тепло помещения пробилась сплошная стена ночного ливня.

— Ох и льёт! — послышался звонкий голос

Сознание его, словно вынырнуло из небытия и обрело четкость. Грозовая свежесть смешивалась с запахами пригоревшего бекона и крепкого кофе. Его взгляд уже блуждал по ткани ее платья, что прилипала к телу, вырисовывая стройную фигуру.

— И надоела же ты мне, — из-за стойки послышался хриплый голос официантки, — Как обычно?

Официантка чиркнула спичкой, прикуривая сигарету. Седые волосы обрамляли привлекательные черты. Запах табака вытеснял свежесть с улицы.

— Пожалуй, этот раз будет особенным, — незнакомка бросила прищуренный взгляд на мужчину. — А вы тут какими судьбами? В этой глуши редко встретишь приличного человека.

Официантка закряхтела подавляя успешку.

— Я? — он вздрогнул, резко отводя взгляд, — Кажется…сбился с пути, жду рассвет.

— Что же, не мудрено, эти старые указатели…вечно указывают не туда…я составлю вам компанию, — вода струйками стекала по ее бледной коже, мокрые пряди обвивали шею и плечи. — Что вы читаете?

— Да так, с той полки, — его обдало жаром, он забыл что читал, — Вам может салфетку….

— Интересный выбор книги, — незнакомка не слушая, села напротив, — И куда держите путь?

— В особняк старика на скале, знаете о таком? — мужчина отложил книгу, украдкой рассматривая девушку.

— Ха, того старого богача! — ее тело подалось к нему, — А по какому делу, если не секрет?

— Я художник, хотя скорее бывший художник, — движения его лица и тела казались скованными и резкими, — Старик заказал портрет девушки по фотографии.

Он поднял с пола кожаный портфель. Напряженные длинные пальцы утонули внутри, шелестя бумагами.

— Вот, — он положил на стол маленький черно-белый снимок.

Снимок был старым, с помятыми уголками и заломами: на кушетке спала девушка, окруженная белыми лилиями. Незнакомка рассматривала фотографию. Внимательные темные глаза слегка дрогнули и расширились. Бледные пальцы тронули затертый снимок.

— Это посмертное фото, — художник нарушил молчание, — странная викторианская традиция была.

— Красивая. А вам не кажется, что мы с ней похожи? — она повернула снимок и усмехнулась.

— Возможно… — он помолчал, переводя глаза с мертвой девушки на незнакомку, — сходство определенно есть, но едва уловимое…

— Сойду за внучку?

— Скорее за правнучку. Вы что, охотница за наследством?

— Ну почему же сразу охотница? — по лицу пробежала обида, — Знаете, у меня есть идея. Но, скажите сначала, почему вы бывший художник?

— Мне уже тридцать два, а ничего стоящего я так и не написал.

— Всего-то тридцать два. Не отказывайтесь так просто, порадуйте старика, он поди умирает. Хочет в последний раз взглянуть на любимую. Может и вас потом порадует? — зеленые глаза незнакомки сузились.

— Мне кажется она умерла до его рождения, но кто знает насколько он стар, — художник затаил дыхание, в ней было что-то едва уловимое, как дежавю.

Ее смех наполнил закусочную. Незнакомка откинулась на спинку стула.

— Хотите, я побуду натурой?

Повисла неловкая пауза. Художник теребил уголок снимка. Он чувствовал как ее взгляд впивается в него, в груди неприятно царапало.

— Хочу, — ответ его был тихим, — делать-то все равно нечего.

Она довольно кивнула.

***

Дождь барабанил по металлическому карнизу окна. Глаза художника скользили по ее холодному образу. Мелок бегал по шершавой бумаге, улавливая красивые черты незнакомки.

— Чем вы рисуете? Интересный цвет…напоминает запекшуюся кровь.

— Это сепия...не шевелите губами…еще немного.

Его длинные пальцы растирали пигмент, придавая мягкость ее образу.

Вдали, на самом горизонте, заалела кромка неба. Шум дождя постепенно слабел, пропуская звуки живого июльского леса.

— Что если в самом конце вы пожалеете, что выбрали не искусство?

— Я всегда смогу вернуться к этому.

— Уверены? — лицо незнакомки исказилось на долю секунды

Художник опустил блокнот, показывая ей результат.

— Он будет доволен, — ее темные глаза изучали портрет.

— Кажется, будто вы знакомы

— В каком-то роде… — незнакомка устремила взгляд в окно, — А вам не пора? Рассвет.

— Я уже опоздал на встречу. Номерами мы с вами не обменяемся? — голос казался чуть выше, он сам не верил своим словам

— Просто возвращайтесь. — лучи рассвета касались ее лица, — Может зайдете на обратном пути? Расскажите как всё прошло.

— Непременно, — он быстро что-то написал на уголке бумажки и подвинул ей, — Чтобы наверняка.

II

Вывеска закусочной жужжала и светилась ярким светом. Раннее утро окутало его тело холодной влажной свежестью. Художник бросил портфель на сиденье автомобиля. Он окинул взглядом темные опустевшие окна. Вывеска щелкнула и погасла.

Шины захрустели, вдавливая мокрый гравий. Он выехал на шоссе, покидая странное знакомство.

Алые лучи рассвета тонули, рассеивались в плотных стенах сплошного леса. Его щеки горели. Он воскрешал ее притягательный образ в памяти и вместе с тем его охватывало смутное ощущение. Оно вертелось у него на языке, как забытое слово. Вдали виднелась темная недостижимая точка.

Шоссе уже казалось ему тоннелем. Художник сжал руль влажными ладонями. Пальцы, до побелевших костяшек, были густо вымазаны красно-коричневым липким пигментом. Ледяной ком внутри разрастался и царапал легкие.

Автомобиль мчался в бесконечном зеленом коридоре уже несколько часов. Рассветное небо поглотили сумерки. В воздухе сильнее запахло дождем.

Тоннель не имел указателей и съездов.

Нога вжала педаль газа. Грудные мышцы не давали сделать полный вдох. Он словно в оцепенении летел на скорости сто тридцать миль в час в темном лабиринте.

Сколько он едет? Неужели день прошел? Зеленые цифры показывали 11.56PM. Он с силой ударил по панели. Цифры дрогнули. Несколько часов назад было раннее утро.

Предчувствие разрасталось плющом. Стебли сжимали его горло.

Дождь сплошным занавесом обрушился на землю. Капли громко бились о металл автомобиля. Дворники с протяжными воплями елозили по лобовому стеклу, сгоняя потоки воды. Сердце глухими ударами пульсировало в ушах, разнося боль.

В уголке глаза мелькнула алая вспышка.

Мужчина вдавил педаль тормоза. Колодки вцепились в сталь диска, издавая рев. Шины проскользнули по мокрому асфальту. В памяти из темноты что-то вырвалось: лязг, запах металла и тупая боль во всем теле.

В зеркале заднего вида через темноту прорывались отблески.

Липкой ладонью он переключил рычаг коробки передач. Автомобиль медленно сдавал назад, пока не оказался в алом свете вывески “11:57 PM”.

III

Художник вбежал в закусочную. С его плаща струилась вода. Глаза судорожно перебирали обстановку. В углу сидела незнакомка.

— Вот и встретились, — губы изогнулись злой улыбкой, — …столько времени тут круги нарезал, я успела устать.

— Ничего не понимаю, что это за чертово место? — он выдавливал слова хриплым голосом

— Совсем дурачок, — она поднялась и развела руками, — Это же закусочная.

— Шоссе по карте должно иметь съезд…но сколько бы я не ехал…ничего нет, — он смотрел исподлобья и почти шептал, — сплошной лес…почему я снова здесь? Сколько дней я ехал?

В незнакомке все переменилось. Ее осанка вытягивалась струной. Прежняя игривость растворилась. Глаза словно две пропасти, а на самом дне мелькало нечто первобытное, нечеловеческое. Она насмехается над ним.

— Я тебе помогу, — ее стальные тонкие шпильки с каждым шагом отдавались в его голове отбойным молотком, — Как ты здесь оказался?

Ледяные пальцы нежно тронули его щеку.

— Я ехал к особняку и…

— Нет, что было до того как ты впервые сюда попал?

— Я же рассказывал, ехал к старику… отказаться…и…Господи, что это? — взгляд художника замер на руках, с них стекала вязкая красно-коричневая жижа.

— На твоих руках кровь. Ее так много…ни один дождь не смоет, — зеленые глаза расширились оголяя безумие.

Запах железа ударил ему в нос, тошнота омывала волной. В голове из темноты сознания вырывались образы, как бледные длинные пальцы смыкались на морщинистой шее.

Он обтер руки о свой плащ, оставляя грязные бурые следы. Но руки словно сами источали кровь, она просачивалась через его поры, тягучими каплями падала на пол.

Художник поднял глаза на незнакомку, ее губы блаженно расплывались в улыбке, оголяя белые зубы. Незнакомка издевается над ним. Она скалится.

Удары сердца перебивали все звуки в его ушах. Щеки и виски горели.

Он схватил ее тонкую белую шею. Окровавленные ногти впивались в нежную кожу. Ему хотелось стереть эту довольную улыбку.

— Это всё ты… ты…и тот старик

Тишину закусочной пронзил ее смех. Художник сжимал шею двумя руками, незнакомка продолжала хохотать, словно в припадке. Кровь с его рук лилась струйками, пропитывая светлую ткань ее лифа.

— Одинокий старикашка из богом забытой глуши попросил вернуть аванс…но наш художник в страшных в долгах…— шипела незнакомка, ее глаза вспыхнули, — Не помнишь или не хочешь помнить?

Он с силой оттолкнул ее в шкаф. Послышался грохот и лязг бьющего стекла.

— Что ты такое…— художник отпрянул назад и поскользнувшись упал на колени.

Она вздохнула, стряхивая мелкие осколки с окровавленных плечей и волос. Ее шаги скрежетали по стеклянной крошке.

— Бедный-бедный художник, — незнакомка села на корточки, их глаза сравнялись. — Меня тебе не убить. Я умерла очень давно. Но важно не это. Вспоминай.

Ее голос звенел у него в голове. Что он должен вспомнить? Почему в голове мелькают образы настоящего и прошлого. Прошлого, где его рука сжимает рукоять тонкого ножа. Звон усиливался переходя в рев и лязг металла. Темнота памяти вспыхивает багровыми пятнами.

— Господи…что я наделал? — он закрыл руками лицо, — Старик…чертов скупец…он хотел вернуть деньги…но у меня уже не было их…я просил его, умолял, я бы смог отыграться, но он ухмылялся так же мерзко как и ты…презирал меня…будто я ничтожество…

По щекам художника струились слезы.

— Я должен был отыграться…а у него никого, ему даже завещать свое богатство некому, разве мне нужно было всё? Я хотел взять совсем немного…а он пришел в сознание…оскорбил меня…и у меня не оставалось выбора, я еще молод…а он прожил жизнь — слова криками и рыданиями вырывались из его груди, руки до самых локтей уже были пропитаны кровью, — он готов был отдать целое состояние за портрет какой-то мертвой девки.

— Ты и правда ничтожество, еще большее, чем я. Но я благодарю тебя за услугу, — она ткнула указательным пальцем его в лоб. Художник не удержался и завалился на спину.

— Что это значит?

— Ты меня утомляешь. Я не помню как умерла, обычно мало кто помнит. Помню, что блуждала в этом особняке и только он мог меня видеть. Старик когда-то был юношей, что полюбил меня. Точнее мертвую девку. Как ты выразился ранее. Кто бы мог подумать, что живой полюбит мертвеца?

— Ты сумасшедшая, — художник попятился от нее, словно насекомое, скользя на мокром полу.

— Пришлось отпустить моего любимого, на время. Но призраком не становятся просто так. Важно быть убитым или быть убийцей. Он наконец вернется ко мне. И это твой первый дар. Но есть еще и второй, за который я тоже должна тебя благодарить. Как думаешь какой?

Он молчал.

— Это место, — она обвела взглядом зал, — так уж вышло, что я угодила в эту адскую воронку для призраков. И мне нужно обязательно привести душу вместо себя, чтобы выбраться. И воссоеди…

— Да что ты несешь? - он рявкнул, ломающая кости боль новой волной прокатилась по телу.

Незнакомка нечеловеческой силой схватила его за воротник и притянула к себе. Их носы почти соприкасались. Глаза его застыли. Слезы скатывались по окровавленным щекам. Он мотал головой, будто заведенный болванчик.

— Д-душу? — он глухо прошептал, к нему подкатывала тошнота, все пахло металлом.

— Ты и сам все понял.

— Фигура на дороге, что появилась из ниоткуда…

— Именно, ты так быстро уезжал с места убийства, так спешил, что разбился…

— Ты…Надо было тебя давить, — их взгляды переплелись

— О, это место очень любит убийц. Особенно таких как ты, — она с толчком отпустила его и выпрямилась, словно увидела кого-то в окне, — Добро пожаловать в уютную закусочную Post Mortem, не забудь ознакомиться с правилами. А мне пора на свободу.