Дети железной матери

Глава 1. Подарок

Лёгкий истребитель поднялся выше неровной поверхности облаков. Стекло кабины со стороны солнца потемнело, защищая глаза пилота. Зинаида Николаевна покрепче ухватилась за джойстик и ухмыльнулась уголком рта. Финиш через пару минут, похоже, победа в этот раз за ней.

Увы, обойти соперницу не удалось. Из облаков чуть впереди вынырнул такой же истребитель, качнул крыльями, повернулся брюхом кверху и в таком виде резко рванул вперёд. В шлемофоне раздался тихий смех.

– Вот зараза! – Зинаида Николаевна сжала джойстик и прибавила скорость, но второй истребитель дразнил её, не давая подойти ближе. Он крутился вокруг своей оси, рыскал из стороны в сторону в опасной близости, на секунду нырнул под облака и тут же выскочил, словно диковинный кит. Соперница прекрасно владела управлением.

На стекле шлемофона перед глазами загорелась надпись «Финиш. Ваше время 5:43. Ваше место: 2». Тут же высветилась общая турнирная таблица, короткая, в две строки. И на первом месте, конечно, она, «сестричка» с дурацким ником «Звезда».

Зинаида Николаевна отпустила джойстик и сняла виртуальный шлем. Поправила седые волосы, протёрла впалые щёки, на которых остались отпечатки от мягких накладок шлема, и взглянула на экран. Изображение облачного неба мигнуло и сменилось картинкой с камеры Звезды. Зинаиде Николаевне показалось, что она смотрит в зеркало: сегодня соперница выбрала такую же причёску – простой пучок на затылке – и такую же одежду – клетчатая рубашка и джинсы.

– Ой, Зина, на что ты рассчитывала, не знаю! – со смехом заявила «Звезда», похожим движением поправляя волосы. – Я же чувствую самолёт, как себя!

– Ну, и ладно, – ответила Зинаида Николаевна, откидываясь назад в геймерском кресле. – Зато сегодня отставание всего на пару секунд. Славно полетали. Я завтра подгружу новую модель истребителя, попробуем ещё.

– А ты оптимистка! – Королева неба на экране развела руки в стороны и превратила их в крылья самолёта. – Столько лет пытаешься.

Мигнул значок входящего вызова – дочь. Зинаида Николаевна выпрямилась в кресле и сказала:

– Света звонит, отключайся.

Она свернула окно с собеседницей в маленький квадратик в углу, и на экране теперь отображался вид с фронтальной камеры – сама Зинаида Николаевна, ярко-жёлтый подголовник кресла за её спиной, разбросанные картонные коробки по обе стороны от кресла и на заднем плане – закрытые рольставни гаражной двери.

– Давай я с ней поговорю! – обрадовалась Звезда, махая самолётными крыльями в маленьком окошке. Она встряхнулась, принимая обычный вид, уцепилась за край своего окошка и перелезла через него. Мгновенно увеличилась в размерах, и теперь на экране она казалась стоящей рядом с Зинаидой Николаевной – сбоку и чуть позади кресла, оперевшись о него одной рукой. Иллюзия была столько полной, что Зинаида Николаевна невольно оглянулась. Но, конечно, в реале никого рядом не было.

На экране между тем Звезда наклонилась ближе к камере, и стало видно, что она похожа на Зинаиду Николаевну как две капли воды.

– Ну, смотри, не отличить ведь! – сказала Звезда.

– Брысь, – скомандовала Зинаида Николаевна. – Света меня поздравлять будет. Меня! Это моя дочь. И внуки тоже мои.

– Подумаешь, – с обидой в голосе сказала Звезда. Она уменьшилась и перепрыгнула в маленькое окошко в углу экрана. – Зато я летаю лучше.

Окошко свернулось, и Зинаида Николаевна нажала «Принять вызов». На большом экране появилось лицо дочери – серые глаза, русые волосы, ямочки на щеках. Хоть Свете недавно исполнилось сорок, выглядела она молодо. Из-за спины дочери выглядывали двое черноволосых мальчишек-подростков.

– Привет! – радостно воскликнула Зинаида Николаевна.

– Мам, привет! – сказала Света.

– Баб Зин! С наступающим праздником! – Подростки помахали из-за плеча Светы, широко улыбаясь. – С Днём космонавтики!

– Мама, мы знаем, сколько для тебя значит этот день, – сказала Света. – И ты давно просила у нас одну вещь. И вот сегодня… – Она сделала загадочную паузу. – Мы решили подарить тебе… – Света заговорщически оглянулась на мальчишек, и все втроём воскликнули:

– Большой беспилотник!

Зинаида Николаевна расширила глаза и с улыбкой слушала, как дочь и внуки сыпят подробностями, перебивая друг друга:

– Он с крыльями, как настоящий самолёт!

– Там есть камера, и будет полный эффект присутствия!

– Как будто ты сама в кабине сидишь.

– С поворотными винтами!

– Представляешь, будешь летать почти по-настоящему, не в цифре, а в реале!

Зинаида Николаевна прижала руки к щекам и сказала:

– Спасибо, мои хорошие! Это супер-подарок!

– Для супер-бабушки! – Ребята были довольны.

– Доставка уже сегодня, чтобы ты сразу смогла испытать, – сказала Света.

– Вот это да! Сейчас бы вас всех обнять! – Зинаида Николаевна протянула руку к экрану. – Вы когда в гости?

– Мам, ну, на каникулах только, – виновато ответила Света. – У мальчишек экзамены через полтора месяца, пока результатов не получим, сидим в Зауралье. Зато потом к тебе на море!

– Хорошо, – кивнула Зинаида Николаевна. – Буду вас дразнить съемками анапских пляжей с высоты птичьего полёта.

– Договорились! – Света засмеялась, махнула рукой и отключила вызов.

Тут же на экран выскочило оповещение домашней системы: «Курьерская доставка у входа».

Зинаида Николаевна подскочила с кресла, как будто ей не семьдесят, а семнадцать, и она спешит на первое в жизни свидание с тем кудрявым одноклассником. Как его звали? Артём, кажется? С ним, правда, не сложилось, и своего мужа, отца Светы, она встретила, прожив ещё семнадцать лет, влюблённая только в лётное дело и космонавтику.

Зинаида Николаевна шустро пересекла широкий двор. Вдоль каменной дорожки цвели клумбы – на юге в апреле уже вовсю весна, это в Зауралье ещё снег лежит. Она глубоко вдохнула, ощущая запах яблоневых цветов, и распахнула калитку.

– Доставка для Зинаиды Николаевны Ковалёвой, – сказал курьер, кудрявый парнишка в жёлтой кепке с логотипом и в жёлтой куртке с бейджиком «Артём». И впрямь как будто то самое первое свидание.

Она ввела личный код на планшете доставщика и отступила в сторону, пропуская длинный свёрток, который, казалось, плыл по воздуху. На самом деле упаковку везли несколько шагающих дронов, похожие на робо-собак с плоскими спинами.

– Прямо по дорожке, в гараж несите, – попросила Зинаида Николаевна.

Дроны протопали в указанное место, синхронно сложили ноги, опускаясь на пол, втянули боковые фиксаторы и аккуратно наклонились. Упаковка соскользнула с их спин, дроны так же дружно поднялись и побежали обратно к воротам.

Зинаида Николаевна проследила, как они выбежали на улицу и потрусили следом за курьером, словно домашние собачки, и закрыла калитку. Вернулась в гараж, обошла полутораметровый свёрток, разглядывая его по всей длине, и нашла на боковой стороне куар-квадрат для активации. Дальше дело было за малым: очистить место для сборки, отсканировать квадрат, ввести личный код и отойти подальше.

Свёрток зашуршал, раскрылся, как странный удлинённый цветок, и обнажил своё содержимое: полутораметровые крылья, обтекаемый корпус, хвостовые детали и груду мелких ботов-сборщиков. До носа Зинаиды Николаевны донёсся запах новой пластмассы. Боты тут же засуетились, как муравьи, подхватили детали и начали присоединять их друг к другу. Зинаида Николаевна с увлечением наблюдала за их слаженной работой. Она заметила, что часть роботов осталась внутри корпуса, который накрыли крышкой и дружно завинчивали сразу несколько ботов. Нахмурившись, Зинаида Николаевна открыла файл с инструкцией. Пробежав глазами строчки, облегчённо вздохнула: это не ошибка, часть ботов являются деталями внутреннего механизма, так что сборка идёт штатно.

Ей надоело наблюдать, да и судя по инструкции весь процесс занимал почти час, так что Зинаида Николаевна поднялась из цоколя, где находился гараж, в дом – выпить чаю с бергамотом.

На кухне она лениво листала новости на экране, встроенном в столешницу, когда поверх картинок и статей выскочило окошко со Звездой: волосы растрепались, воротник рубашки перекошен, как будто она не из цифры подключилась, а прибежала из соседнего дома.

– Это то, что я думаю? – спросила она.

«Надо же, даже дыхание сбивчивое», – невольно отметила Зинаида Николаевна.

– Это беспилотник? – допытывалась Звезда. – То, о чём мы говорили? Ты пустишь меня управлять настоящим самолётом? – Голос её с каждым вопросом делался всё выше, так что Зинаиде Николаевне пришлось прервать свою цифровую копию.

– Да, беспилотник. Дочка подарила на День космонавтики, – с лёгкой усмешкой сказала она и отхлебнула чай. – С внешней камерой, чтобы летать и смотреть из кабины вниз.

– А-а-а! – Звезда запрыгала по экрану, хлопая в ладоши.

Маленькая Зина так радовалась в первом классе, когда ей подарили котёнка. Белого с чёрным пятнышком на носу. Такого пушистого, что имя не пришлось долго выдумывать. Пушок прожил в ней до последнего курса университета и ушёл на радугу незадолго до того, как Зине скопировали память, создав цифровую «сестричку». Так что воспоминания о котёнке у них с электронной копией были одинаковые. Наверное, именно поэтому через час, спустившись в гараж, имя беспилотнику они выбрали единодушно.

Снежно-белый беспилотник, похожий на уменьшенную копию настоящего самолёта, смотрел на них блестящими глазами датчиков, а на носу у него чернел кругляш встроенной широкоугольной камеры.

– Пушок, – сказали в один голос живая Зинаида Николаевна и её цифровая копия на экране.

***

Цифровая Зина нетерпеливо ходила по гаражу вокруг цифровой копии беспилотника.

– Ну, давай! – подгоняла она Зинаиду Николаевну.

– Ты хочешь нормально подключиться? – отвечала та, стоя на коленях и ковыряясь во внутренностях самолётика. – Тогда жди, я должна вытащить встроенные мозги.

– Да, да, и вставить мои мозги, давай быстрее!

– Я удивляюсь, где твоё терпение? – неспешно проговорила Зинаида Николаевна. Руки её при этом орудовали быстро, откручивая и переподключая контакты. – Ты пятьдесят лет в космосе провела, дорогуша.

– Сорок пять, – поправила копия. – И там я была кораблём. У меня были руки, ноги, живот и спина. – Цифровая Зина на экране села в геймерское кресло и мечтательно откинулась на спинку. – Я чувствовала, как свербит покрытие от мелких царапин астероидов. Я видела в радиодиапазоне, как разбегаются волны от моих сообщений. Я чувствовала голод и заряжалась энергией от звёзд. Я парила в пустоте, раскинув руки, и слушала реликтовый шум.

– С ума сойти, – пробормотала Зинаида Николаевна, разглядывая обмотки проводов.

– Сойти с ума было легко, – согласилась копия. – Но меня ждали на Земле, пришлось держать себя в руках.

– Да, да, ты рассказывала, – сказала Зинаида Николаевна, подключая последние контакты. – А здесь ты заперта в четырёх стенах и можешь только слушать и говорить.

– Слушать только тебя и говорить только с тобой, – снова поправила Зина на экране. – Других собеседников-то нет.

– Ну, извини, неразглашение. – Зинаида Николаевна развела руками.

– А Петя?

Зинаида Николаевна на секунду замерла, но тут же вернулась к работе и без эмоций проговорила:

– Он не хочет подключаться.

– Это живой не хочет, – сварливо сказала Зина-копия. – А с цифровым мы тогда прекрасно поболтали. Про детали полёта у него, конечно, всё стёрто, как и у меня, но эмоции-то у нас остались. А это так важно, поделиться и узнать, что кто-то испытывал похожие чувства!

– Я не могу указывать человеку, что делать с его электронной версией.

– Да, да, спасибо, что хотя бы ты меня не сложила в коробочку и не задвинула в дальний угол. Не то что некоторые старые маразматики.

– Я бы попросила! – возмутилась Зинаида Николаевна. – Пётр Иванович принял такое решение, имеет право. Вас вообще могли не отдавать, это какой-то юридический казус – неотчуждаемое право на личность. Всё, готово. – Она отложила инструменты, поднялась на ноги и подошла к системному блоку.

Цифровая копия кивнула с серьёзным лицом и пропала с экрана.

Зинаида Николаевна ухватилась за выдвижную ручку, вытащила слот с жёстким диском, куда была записана её цифровая копия, аккуратно, как хрустальную вазу, перенесла к беспилотнику и опустила в подготовленный разъём. Чуть надавила, дождавшись щелчка фиксаторов, и отступила в сторону.

Беспилотник не двигался.

– Зина, ты как? – с опаской спросила Зинаида Николаевна. – Сестричка, ты слышишь? Чёрт, звуковая карта повредилась что ли…

Раздалось шипение, как в старинной рации, и звенящий от радости голос цифровой копии ответил:

– Слышу тебя хорошо! Не сразу разобралась, где тут аудио. – Включились колонки компьютера, и оттуда тоже донёсся голос Зины: – Связь тоже есть. Могу даже трансляцию включить.

В доказательство её слов на экране появилось видео с камеры на носу беспилотника – ноги Зинаиды Николаевны, пол, коробки по углам, кусок двора, видимый в открытые ворота гаража.

Зинаида Николаевна облегчённо вздохнула и спросила:

– Ну, как ощущения?

Беспилотник с тихим жужжанием покрутил камерой на носу, катнулся на колёсах вперёд-назад, покачался на амортизаторах.

– Зина?

Шипение прервалось тихим всхлипом.

– Я снова чувствую себя живой, – еле слышно сказала цифровая копия. – Можно?

Зинаида Николаевна отступила в сторону, освобождая самолётику путь из гаража.

– Конечно! Лети!

Беспилотник аккуратно выкатился наружу, остановился на каменной площадке и замер, словно в нерешительности. Камера покрутилась, оценивая обстановку, моторы тихо завыли, и самолётик, задрав нос, стартанул в небо.

Из колонок донёсся счастливый хохот. Так Зина смеялась во время своего первого самостоятельного полёта в лётном училище, за три года до того, как ей предложили поучаствовать в программе «Железный мозг».

Неизвестно, кто выдумал это название, правильнее было бы говорить «Цифровой мозг», но Зину это не волновало. Её в числе лучших лётчиков порекомендовали для участия, и она легко согласилась.

Копию сознания пилота напрямую подключали к бортовым системам космического корабля, это уменьшало время отклика, к тому же не надо было выводить управление на единый пульт. Цифровой мозг действительно ощущал корабль как собственно тело. Такому капитану не нужна команда, не нужен сон, еда и кислород. Идеально для дальних исследовательских полётов.

Жизнь Зины продолжалась на Земле, а её цифровая копия после виртуальных тренировок на десятки лет отправилась за пределы Солнечной системы. Да, возвращение планировалось, но в случае сбоя никто не стал бы горевать о пропаже цифрового человека, разве что о пропаже собранной и не переправленной на Землю информации.

***

Цифровая Зина восторженно выписывала восьмёрки и круги в небе. На экране мельтешило – то белизна облаков, то синева моря, то зелёное с коричневым – земля.

– Я чувствую! – кричала она так громко, что Зинаиде Николаевне пришлось убавить колонки на минимум. – У меня есть руки, ноги, живот и спина! Это восхитительно!

– У беспилотника нет столько датчиков, – с улыбкой сказала Зинаида Николаевна.

– Ты не понимаешь!

– Да уж, мне такое не понять.

Зина хохотала и улюлюкала минут десять, потом притихла и сказала:

– Есть хочу.

– Время полёта семь часов обещают, – встревожилась Зинаида Николаевна. Потом сообразила: – Мы ж не зарядили батарею! Давай, возвращайся, птичка. Панораму только сними, дочке отправлю.

Беспилотник приземлился точно на площадке – вертикальный взлёт и посадка даже у живой Зины получались лучше всех студентов на потоке. Превосходил её только Пётр, выпускник другого лётного училища. Зина познакомилась с ним в лаборатории, где производили копирование. Там пахло озоном и почему-то хлоркой. Невысокий, худощавый, хмурый Пётр разговаривал мало, даже жизнерадостная Зина не смогла его растормошить и разузнать о нём побольше. Он дал свои контакты, но на сообщения отвечал редко, так что их дороги разошлись.

– А можно я тут останусь? – жалобно попросила цифровая Зина, загоняя самолётик в гараж. Она покачалась на амортизаторах и добавила капризно: – Не хочу в коробку.

Зинаида Николаевна пожала плечами и подключила зарядный провод.

– Ммм, вкусно, – прокомментировала Зина. – Последние минуты записи посмотри, кажется, хорошо вышло.

Так довольно её голос её звучал впервые с момента их встречи.

Когда пять лет назад Зинаиду Николаевну, уже пенсионерку, вызвали в Москву, в лабораторию, где пахло озоном и хлоркой, она не знала, что ждать. Проект «Железный мозг» свернули – пришла эра нейросетевых капитанов, которые легко выполняли рутинные рейсы до Лунной и Марсианской базы. Кроме того, финансирование межзвёздных миссий сильно урезали. Так что сознание человека, вернувшееся из дальнего космоса, действительно стало юридическим казусом – а что с ним делать? В итоге всю стратегически важную информацию удалили, а то, что осталось, выдали «оригиналу» – жёсткий диск с записанной на него цифровой копией Зины и с программной оболочкой, адаптированной под современные системы. Вместе с подпиской о неразглашении и с запретом на широкополосный интернет – чтобы копия не могла «сбежать» в мировую сеть.

Ошарашенная Зинаида Николаевна вернулась из Москвы в Анапу, где жила в домике, купленном после смерти мужа, и оглядела двор. На клумбах качали головами пионы, дурманя пчёл запахом, чирикали воробьи, лаяла соседская собака. И в этот земной мир она принесла космический холод, межзвёздную пустоту и многолетнее одиночество.

Она прошла по каменной дорожке, бережно, словно ребёнка, придерживая возле груди слот с диском, укутанный в раритетную пузырчатую плёнку. Зашла в гараж, где давно оборудовала себе место – почти на свежем воздухе, подключила диск и увидела на экране своё лицо – не постаревшее ни на секунду.

Из воспоминаний Зинаиду Николаевну выдернул голос копии, которая покачивала крыльями самолётика:

– Давай Пете напишем!

– Нет, – сухо сказала Зинаида Николаевна. – Ты же помнишь, что было в прошлый раз?

Она покосилась на второй разъём для слота с цифровой памятью. Специально переделала тогда системный блок, чтобы подключить копию Петра.

Его цифровая версия вернулась на Землю на год позже – он сам написал тогда Зинаиде Николаевне, что его вызывают насчет проекта «Железный мозг».

Узнав об этом, электронная Зина попросила о встрече с коллегой-космолётчиком. Пётр Иванович сперва отнекивался и ссылался на подписку о неразглашении, но потом всё-таки приехал со своим слотом. Всё такой же худой и ещё более хмурый – глубокие морщины шли горизонтально по лбу, вертикальными складками между бровей и скорбными скобками возле рта. Под строгим пиджаком и широкими штанами проступали детали экзоскелета – он вскользь упомянул об аварии, в которую попал лет через десять после копирования сознания. Семьи и детей у него не было.

Зинаида Николаевна вставила слот во второй разъём и предложила Петру попить чай с бергамотом, пока две цифровых копии будут общаться. Но тот сухо отказался и сидел, напряжённый и прямой, как палка, наблюдая за мельтешением помех на экране. Визуального отображения не было, пока Зинаида Николаевна не позвала цифровую Зину по имени. Тогда прорисовалась её весёлая молодая мордашка в обнимку с широко улыбающимся юным Петей – оба были в лётных костюмах, как при их первой встрече.

– Привет! – воскликнула Зина. Глаза её сияли. – Что-то срочное? Мы разговариваем.

Зинаида Николаевна не успела ответить. Пётр Иванович резко встал, выдернул слот из системного блока и пошёл на выход. Изображение цифрового Петра рассыпалось пикселями.

– Петя! Пётр Иванович! – Обе Зины одинаковым жестом вскинули руку, пытаясь его удержать. В тишине было слышно лёгкое жужжание сервомоторов на суставах экзоскелета.

Он ушёл, не прощаясь. Трубку не брал, а на сообщения, которыми его засыпала Зинаида Николаевна, ответил один раз: «Не могу видеть лучшую версию себя».

Они с Зиной долго обсуждали эту фразу, но достоверно знать, что творится в душе у Петра, не мог никто. Понятно было только одно: слот с цифровым мозгом Пети либо уничтожен, либо пылится в дальнем углу.

Так что Зинаида Николаевна не хотела причинять боль живому Петру ради возможности порадовать его цифровую копию. Она посмотрела на уровень зарядки беспилотника и сказала:

– Ну, раз ты в самолёте остаёшься, я пойду. Увидимся утром.

Зинаида Николаевна пошла наверх и не слышала, как колонки прошептали:

– Ему точно понравится Пушок.

Глава 2. Приглашение

Всю ночь Зинаида Николаевна ворочалась, представляя запертого цифрового Петю. Ну, почему они не смогли найти общий язык?

Под утро Зинаиде Николаевне вспомнилась первая встреча со своей копией. Электронная Зина осталась общительной, как в молодости, и после подключения заговорила первой:

– Привет! Я уже такая старая? – Она встряхнулась, принимая облик Зинаиды Николаевны, словно отражение. – Так будет комфортнее, думаю.

Живая Зина кивнула, чувствуя, как пропадает неловкость. Вскоре они уже болтали, как давние подружки, пересказывая друг другу новости за последние сорок пять лет.

– Что, и внуки есть? – ахала Зина на экране. – Целых два?

Она качала головой, чуть погасив улыбку. И Зинаида Николаевна спохватывалась, что у копии нет воспоминаний о свадьбе и о рождении дочери.

– Соболезную, – грустила цифровая Зина, услышав, как закончилась история любви «оригинала».

А потом сама рассказывала смешные случаи – как ремонтные боты застряли в дальних коридорах, и это ощущалось, словно пучит живот; как приятно щекотали спину джеты одного далёкого пульсара, так что она даже решила лететь помедленнее; как чуть не оглохла, когда забыла снизить чувствительность датчиков и включила связь на частоте реликтового излучения.

Живая Зина тоже ахала и качала головой.

К восходу солнца Зинаида Николаевна твёрдо решила, что цифровой Петя не заслужил затворничества.

Спустившись в гараж, она выпустила самолётик с нетерпеливой Зиной, открыла давно заброшенную переписку с Петром Ивановичем и отправила всего одно слово: «Приезжайте».

***

Пётр Иванович услышал сигнал входящего сообщения и приподнялся на локтях: оповещения приходили редко, а в такую рань – никогда. Он потянулся к экзоскелету возле кровати и привычными движениями принялся закреплять его на ногах.

После той аварии на экспериментальном истребителе ему обеспечили лучшее лечение, но полностью восстановить функции сломанной спины не смогли. Экзоскелет усиливал слабые мышечные импульсы, позволяя Петру ходить, как обычному человеку. От полётов его отстранили, но он переучился на техника, чтобы оставаться ближе к самолётам. Он и раньше с людьми плохо сходился, а после аварии стал совсем нелюдим – работа и дом, вечерами сериалы или игры в виртуалке.

Такая жизнь его вполне устраивала, пока несколько лет назад не пришло то приглашение от проекта «Железный мозг».

Он привёз домой слот с цифровой памятью, подключил к домашней системе и на экране увидел себя. Молодого, не переломанного, полного энергии.

И тут же отключил диск.

Долго смотрел в тёмный экран, где мутно отражался его силуэт. И вздрогнул от громкого звука – входящее сообщение. Зина, Зинаида Николаевна, которой он по глупости написал про вызов от «Железного мозга». Зовёт приехать вместе с копией, потому что её собственная цифровая версия хочет обменяться впечатлениями с цифровым Петром.

Поразмыслив, он согласился, приехал в Анапу, и увидел, что Зина почти не изменилась – тонкая, как тростинка, щёки впалые, но глаза горят, как раньше, и энергии хватит на двоих. Глядя в её глаза и слушая её голос, он не замечал ни седых волос, ни морщинок. И остро ощущал свою увечность и старость.

А потом… Белозубые улыбки молодых копий, рука цифровой Зины на плече цифрового Петра…

Так могло сложиться его общение с Зиной, если бы… Если бы он чаще улыбался? Был более открытым?

Пётр хотел уничтожить диск со своей цифровой копией сразу после ухода из дома Зинаиды Николаевны. Швырнуть в окно, растоптать, сжечь, залить кислотой. Но он сдержал первый порыв, потому что в его застывшей душе шевельнулось любопытство, смешанное с негодованием: чем электронный Пётр лучше живого?

Дома Пётр подключил диск и хмуро уставился на экран. Цифровой двойник, –молодой, зараза! – смотрел так же хмуро, но суровость его была наигранной. Он первым нарушил молчание:

– Злишься?

Пётр Иванович неопределённо мотнул головой.

– Знаю, что злишься, – продолжал двойник. – В полёте я думал про Зину. И про себя. Я думал, что ты и она...

Пётр Иванович поднялся перед экраном в полный рост, снял футболку и медленно повернулся вокруг своей оси. Тускло блеснули контакты экзоскелета вдоль позвоночника, с жужжанием сгибались и разгибались суставы, дублирующие бедра, колени и ступни.

Остановившись лицом к экрану, Пётр Иванович зло выкрикнул:

– Думал он! Кому я нужен… такой!

Молодой Пётр приоткрыл рот, не находя слов. Пётр Иванович сжал губы, чувствуя их предательскую дрожь, и резко выдернул слот из системного блока. Экран погас.

С тех пор он больше не подключал свою копию, забросив слот в дальний ящик. Однако мысль о том, что существует двойник, запертый им в цифровой тюрьме, не оставляла. «А если я умру? – думал Пётр Иванович, лёжа без сна. – Он будет вместо меня? Никто ж не знает про диск. Он навсегда останется там. А если я разобью диск, я, выходит, убью его?»

И вот – снова приглашение от Зинаиды Николаевны. В день космонавтики, всего одно слово: «Приезжайте!» Вот так, во множественном числе. Пётр остро ощутил одиночество – своё и того, кто был заперт им на диске, – и открыл сайт для заказа авиабилетов

Глава 3. Встреча

Самолёт прилетал в семь утра – слишком рано для похода в гости, так что Пётр Иванович, добравшись из аэропорта, отправился гулять по городу. Ноги, обтянутые креплениями экзоскелета, без устали несли его по улицам, пустынным в ранний час. В районе с новостройками он наткнулся на небольшую площадь со статуей космонавта. Подпись гласила, что это Георгий Поддубный, уроженец Анапы, один из участников Первой Марсианской Миссии.

Пётр Иванович присел на лавку, разглядывая памятник из белого мрамора – фигура в скафандре в два человеческих роста, стекло шлема открыто, видно мужественное лицо космического первопроходца. На флагштоке рядом с памятником чуть колыхался тёмно-синий флаг Роскосмоса.

На парковку рядом с площадью заехал экскурсионный автобус, из него высыпалась толпа детей и дама-экскурсовод, которая принялась бубнить в микрофон о значении белого эллипса и красной стрелки на флаге. Дети слушали вполуха, шушукаясь между собой и снимая на смарт-браслеты всё вокруг.

Пётр Иванович наблюдал за ними, вспоминая свои школьные экскурсии в Калугу, в Циолковский. Тогда он заболел полётами и космосом всерьёз. Уверенно стремился к мечте, стал лучшим пилотом в своём выпуске. Но травма оборвала его карьеру.

Формально у него есть воспоминания о космосе, нужно только поговорить со своей копией. Расспросить, что чувствовал Пётр, поднявшись так высоко, что Земля превратилась в шарик, а потом исчезла. Было ли ему тоскливо, когда Солнце уменьшилось до крохотной точки, сливаясь с россыпями других звёзд. Что не давало ему сойти с ума от одиночества долгие годы.

Пётр Иванович глубоко задумался и вздрогнул, когда услышал детский голос:

– А вы тоже космонавт?

Светловолосый мальчишка отбился от стайки и с любопытством разглядывал Петра Ивановича. Тот невольно коснулся наплечной сумки, где в прочном футляре лежал диск с памятью цифровой копии.

– Я? – хрипло переспросил он. – Нет, мальчик. Нет, я не космонавт.

– Серёжа! – позвала экскурсовод, и мальчишка ускакал к автобусу.

Пётр Иванович поднялся и подошёл к статуе Георгия Поддубного. Мраморное лицо с уверенностью смотрело вперёд. Первопроходец видел Марс своими глазами, а не камерами цифрового аватара. Вот поэтому он достоин памятника. А проект «Железный мозг» даже если будет рассекречен, вряд ли вызовет уважение у потомков.

Пётр Иванович пробовал выяснить, сколько таких цифровых пилотов отправили пятьдесят лет назад, и есть ли ещё «вернувшиеся» копии. Но достоверных данных не было, возможно, кто-то ещё летел, с кем-то была утеряна связь. Похоже, только им с Зиной повезло. Хотя для Петра эта удача казалась сомнительной.

Он построил маршрут к дому Зины и мерно зашагал по улицам Анапы, смешавшись с горожанами, которые спешили по своим земным делам.

***

Солнце поднялось уже высоко, когда он постучал в ворота Зины. Пока ждал, разглядывал домики по соседству, невольно прикидывая, насколько тут комфортно жить. Над головой зажужжали моторы, пролетел, снижаясь, белый беспилотник. Ворота распахнулись, и Пётр Иванович утонул в сияющих глазах Зины. Шагнул через порог и неловко ответил на её осторожные объятия.

Белый беспилотник стоял тут же, на площадке возле гаража. Точнее, катался вперёд-назад и покачивал крыльями, похожий на радостного щенка.

– Здравствуй! – сказала Зинаида Николаевна. Она отступила на несколько шагов и бросила взгляд на сумку Петра. – Он… там?

Пётр Иванович кивнул и достал футляр с диском.

Из колонок в гараже раздался голос Зины:

– Переключи меня на комп!

– Что, ты сама просишься в «эту коробку»? – спросила Зинаида Николаевна. Она прошла к системному блоку и положила футляр Петра на стол.

Пётр Иванович прошёл следом и задумчиво уставился на два пустых разъёма. В прошлый визит в одном разъёме был слот Зины, во второй они поставили диск Пети.

– А где? – начал он, повернулся и замолчал. Зинаида Николаевна опустилась на колени и начала раскручивать верхнюю панель на корпусе беспилотника. Петр всё понял.

– Она теперь летает? – горько спросил он.

– Летает, летает, – подтвердил голос из колонок. – И Петя полетит, я уверена, ему понравится!

Пётр Иванович отошёл в сторону и прислонился плечом к стене. Значит, Зина позвала его, чтобы копия поразвлекалась с самолётиком. А он, дурак, подумал…

– Ты что-то бледный, – сказала Зинаида Николаевна, мельком глянув на него. – Голодный? Может, сначала тебя накормить? Вот я хозяйка, гость из другого города, а я даже чаю не предложила.

Она положила открученную деталь корпуса на пол и поднялась на ноги.

– Нет! – в один голос воскликнула колонка и Пётр Иванович.

– Ты продолжай, – добавил Пётр, – потом чаю попьём.

Зинаида Николаевна аккуратно извлекла диск из беспилотника и поставила в системный блок на столе. На экране тут же возникло изображение цифровой Зины.

– Сразу в самолёт его не ставь! – приказала она. – Давай я ему сначала всё расскажу.

Пётр Иванович безразлично наблюдал, как Зинаида Николаевна ставит второй диск в разъём, как на экране появляется Петя, как он обнимается с цифровой Зиной, которая снова выглядела, как в день их первой встречи.

Зинаида Николаевна с тёплой улыбкой наблюдала за парочкой на экране, и Пётр Иванович снова ощутил болезненное любопытство: чем же его цифровая копия лучше? Две Зины и Петя на экране уже вместе смеялись, разглядывая самолётик. А живого Петра словно заковали в экзоскелет целиком – он хотел шагнуть вперёд, присоединиться к их веселью, но мышцы не слушались, а губы не складывались в улыбку, как он ни старался.

Потом экран погас, и мир стал серым, сжавшись до одной точки.

Как сквозь вату, он слышал, что Зина зовёт его, но не хотел отвечать – наверняка она говорит с копией, а он просто посидит, а лучше полежит вот тут, в тишине, ну, почти в тишине, только гул какой-то, как от моторов, и тонкий свист в ушах, как в тот раз, когда он катапультировался из истребителя. Лучше бы он тогда не выжил.

Глава 4. Дети железной матери

Солнечный зайчик прыгнул на одеяло, принеся в серую палату кусочек лета. Пробежал по силуэту укрытых ног, задержался на руке с трубочкой капельницы и замельтешил по лицу пациента, высвечивая горизонтальные морщины на лбу, вертикальные складки между бровей и седую щетину на щеках. Ресницы дрогнули, мужчина на кровати приоткрыл глаза и тут же зажмурился – белый беспилотник, зависший за приоткрытыми створками окна, по-хулигански снова пустил солнечный зайчик в лицо, но тут на солнце набежало облако.

Пациент глубоко вздохнул и распахнул глаза.

– Петька! Он очнулся! – раздался из беспилотника голос, вызывающий в памяти целый калейдоскоп образов и эмоций.

Стукнула дверь, и в палату зашла Зинаида Николаевна. Увидела, что Пётр очнулся, и радостно охнула. Подбежала тронула узкой ладонью его щёку и сказала:

– Петя…

Он вздохнул. Зина придвинула стул и села рядом с кроватью. Вгляделась в исхудавшее лицо Петра, подыскивая слова. Потом кивнула на окно:

– Наши-то, видал, что выделывают?

На фоне синего неба белой чёрточкой мелькал беспилотник, рисуя петли и спирали. Не дожидаясь его вопроса, Зина пояснила:

– Да, они там вдвоём. Я переделала управляющий контур под два диска, возилась месяц! Представляешь, никто не соглашался пассажиром сидеть, так что пришлось дублировать все модули. – Зина покачала головой. – Не знаю, как они делят управление, вроде по очереди договариваются, кто пилот. Но второго беспилотника у меня нет, так что не жалуются.

Пётр нахмурился и переспросил:

– Месяц?

– Да, Петя, ты тут лежишь даже больше – со Дня космонавтики, а сегодня уже День защиты детей. Мы с ребятами так переживали! Врачи сказали – инсульт, и не давали никаких прогнозов из-за старой травмы. Но я сказала… – Она всхлипнула и прикрыла рот ладонью.

Пётр поднял слабую руку и коснулся её волос. Зина совладала с собой и поменяла тему.

– Ты не переживай, когда тебя выпишут, у меня поживёшь. И не возражай, ты один не справишься! Да и вместе всяко веселее. Через месяц Света с внуками приедет, но я её уже предупредила. Места всем хватит, так что всё в порядке.

– Зина, – тихо сказал Пётр. – Ты любишь… её? Копию?

– Кого? Зинку-Звезду что ли? Я её как сестру воспринимаю, а иногда как дочь. Потому что у неё с людьми взаимодействия-то не было все эти годы, поведение где-то на уровне двадцати пяти лет осталось. – Зина помолчала и добавила: – Да и без меня она как? Не отдашь ведь никому, не закинешь в ящик…

Пётр облизнул сухие губы, и Зина потянулась за бутылкой воды, что стояла на тумбочке. Но он перехватил её руку и спросил:

– Я не про твою копию, а про свою.

Зина смутилась, поправила волосы и сказала:

– Он такой же глупый мальчишка, как полвека назад. Зато Звезде моей с ним интересно. Я ж говорю, как дети. Я им уже предложила праздновать их день рождения в тот день, когда их скопировали. А они говорят: это что же, «Железный мозг» – наша мама, выходит?

Зина тихо рассмеялась.

– И что… потом? – сглотнув, спросил Пётр.

Зина всё-таки открыла бутылку с водой и придержала её, помогая ему сделать глоток. Ответила преувеличенно бодро:

– Ты знаешь, не думай сейчас об этом, не нервничай, тебе поправляться надо. Мы тебя все ждём. И Петя твой, он ведь хороший, зря ты его… И себя вместе с ним, – ворчливо добавила она.

Пётр Иванович вздохнул и снова посмотрел за окно. Там беззаботно кружил белый самолётик, и два цифровых пилота в нём чувствовали себя живыми.