По расписанию

Лида пробежалась по пунктам расписания и похвалила себя. Никогда у нее не получалось чего-то столь чистого, выверенного и точного. Она запустила дрон-камеру вокруг себя, расправила складки на белоснежном комбинезоне, перехваченным пурпурным поясом Комитета Приветствия.

Приятная девушка плавно с грацией кошки раскачивала длинный (до крестца) хвост прямых черных волос, собранных на макушке; она себе нравилась и с прищуром глаз, и без.

Вдохнув, Лида вышла из отведенного для нее по такому случаю кабинета в операционный зал. Люди, которые занимали рабочие ложементы, обернулись на нее, оценили и вернулись к обязанностям. Дрон-служка подлетел и повис слева. Пискнул датчик, из утробы дрона выдвинулся ящичек с обручем-линзами дополненной реальности и наушником. Лида, как важная персона, взяла и надела их.

И без того просторная светлая комната расширилась в ее воображении до размера планеты. Она слышала как переговаривались межведомственные отделы и даже города, разделенные километрами необжитого пространства. Перед каждым рабочим Лида теперь видела один или два экрана. Огромный во всю стену дисплей отображался только для нее: вселенная под ее контролем. На экране было всё: ее идеальное расписание, логистические маршруты, телеметрия корабля, который вышел на орбиту два часа назад, данные о занятых работниках и даже их биометрия, потоки видео с камер наружного наблюдения. В верхнем правом углу крутился логотип в виде трехсотлетнего дуба – символа их колонии.

Идеальная плавность. Безупречное планирование.

— Как ты могла такое упустить, Собако́ва! — возмущался директор Центра Космоистории через наушник.

Ожидая похвалу, Лида дернулась влево, назад, обернулась. Ничего, что она могла бы упустить. Программа выдала, что отклонений в расписании нет.

— Что? Где? Уточните, пожалуйста.

— Камера с восточной башни на западную, Собакова!

Лида увеличила трансляцию с камеры: воздушное пространство над городом прорезал черный, дымящийся зонд. Он гудел и жужжал. Удалялся.

Лида пробежалась по расписанию: пролета зонда в нем нет.

— Что это? — спросила она операторов в зале.

На экране сменялись похожие объекты, пока поиск не выдал девяносто-восьми-процентное совпадение: исследовательский зонд корабля класса «Желудь». Функции: сканирование атмосферы, аэрофотосъемка, выявление электромагнитных и радиосигналов.

— Собакова, ты понимаешь, что билеты и права на трансляцию распроданы! Пока тебя прикрыли, но когда зонд пойдет на второй виток, люди поймут, что это не метеорит.

Лида представила толпу, каждый человек возмущенно указывал пальцем на зонд, затем на нее. Ее вина, что празднество не состоялось, ведь она стоит за расписанием. И каждое лицо, знакомое и не очень, требует от нее возврата денег. Это же долги, работа в грязных, технических отделах, а то и канализационных...

— Сбить! — вскрикнула Лида. — Станция ПВО-1512, сбить опознанный объект.

Операторы обернулись.

Первый Контакт должен оставаться первым! Неопознанным, чистым. Он сходит с небес, этот первый человек на этой планете!

А если данные уже переданы?

Лида открыла личное дело пилота корабля «Желудь-8», чей путь отслеживался на телеметрии.

Александр Котов, 32 года. Широколицый мужчина с волосами песочного цвета. Статный, гордый. Пронзительный взгляд на фотографии. Герой, которого хотелось встретить с необходимым празднеством, пышностью, по строгому, выверенному, как его вид, расписанию. К стыду своему дальше основных параметров Лида не читала. Ей хватило вида этого пилота, чтобы составить о нем правильное мнение.

Теперь, пролистав файл от начала до конца, Лида прочла в особых отметках: «Склонен к принятию самостоятельных решений в обход протокола».

Да он же разрушит всё расписание! Он всё испортит! Испортит собственный Первый Контакт. Отменять празднество уже поздно. Столько всего подготовлено, столько потрачено.

— Корабль испускает кислородный след, — сообщил техник с одного из ложементов.

Лида подошла к работнику, присела, обхватив спинку сидения. Смотрела напрямую в его экран. Данные с телескопа обрабатывались и выводились в виде смазанной пиксельной картинки. Техник указал на белый след. Открыл спектрограмму: кислород.

— Аварийный датчик молчит. Давление постепенно падает. Он не успеет сделать виток, чтобы сесть по нужным координатам. Не долетит.

— Собакова, что у вас за задержка в расписании? — услышала она голос директора.

— Решаю.

Лида поднялась, поправила пояс, прошлась по операционному залу. Проверила расписание: отклонение начало расти, пока в сотых долях процента. Катастрофа! Если пилот погибнет, праздник превратиться в панихиду. Кого будут винить? Ее!

Она вернулась к технику и посмотрела сверху вниз на расслабленного работника.

— А связь с ним есть? Свяжите меня с ним на личной частоте.

Через несколько секунд через шипение пробился сонный, хрипатый голос мужчины.

— Алло? Ау?

— Пилот корабля «Желудь-Восемь». С вами говорит... оператор телеметрии. Мы отслеживаем ваш полет. По нашим данным, у вас утечка кислорода. Вы можете решить эту проблему?

Тишина длилась долгие пятьдесят две секунды. За это время отклонение от расписания выросло до одной целой и трех сотых процента. Лида ухватилась за спинку ложемента техника и глубоко вдавила пальцы в податливый материал.

— Ага, авайрийка сдохла, да, есть проблема. [Шипение. Шорох. Металлический грохот] Посмотрим... [Металлический стук. Шорох. Легкий, едва уловимый свист] Сейчас... [Звук, словно рвут прорезиненный брезент. Щелчок. Шипение. Свист прекращается] Вот. Заклеил. Сколько-то еще продержусь. Спасибо, оператор. Как вас зовут, девушка?..

Лида обрубила связь. Выдохнула. Отклонение от расписания перестало нарастать. Чуть меньше полутора процентов. Можно пустить заставку, сделать дополнительный пролет дрон-камеры вокруг для общего плана. Да. Она внесла быстрые изменения в расписание. Отклонение вновь стало нулевым.

— Отличная работа, Собакова. Кажется, вы на нужном месте.

И хорошо, что никто не заметил нарушение протокола.Словно себя саму, Лида похлопала по плечу техника.

— Он все равно не сядет по координатам, — вставил тот, что-то посчитал и открыл голографическую карту с городом, долиной, рекой, указал на ровное поле, отведенное под зерновые в следующем году: — Нужно сажать его тут.

— Это ж пятьсот километров!

— Обшивка «Желудя» не выдержит. Если он войдет под нашими привычными углами, его разорвет и сожжет.

Складки комбинезона под пурпурным поясом начали натирать бока. Лида сжала губы, засопела. Да что ж этот герой такой неправильный-то!

* * *

Ответственная за встречу героя, за первый контакт со столь древним космонавтом, Лида выдвинулась к месту посадки. В ее шаттле находились гример, съемочная группа, техник, представитель Центра Космоистории и помощник. Следом летели три пожарные бригады и одна – медицинской помощи. За девять минут до посадки, когда время на развертывание подтягивалось к черте, за которой следовали очередные поправки в расписании, все расчеты заняли указанные Лидой позиции.

«Желудь-8» показался на расчищенном по этому случаю небе сначала едва различимой точкой, потом, когда на него упали лучи местной звезды, он загорелся ярким белом цветом. Свечение погасло, на пару минут корабль стал черным. Затем, зацепив слои атмосферы, вспыхнул пламенем. И этот огненный шар приближался быстро.

— Не слишком быстро? — уточнила Лида у техника. — Он выживет?

Тот ее упокоил. Да и сам корабль, затормозив, перестал гореть, просто спускаясь по баллистической траектории. Но сердце Лиды билось сильнее, а сама она щипала себя за бедра.

Раскрылись красно-белые парашюты.Корабль замедлился, но, по ощущением Лиды, падал неумолимо и скоро. Она вновь посмотрела на техника, тот поднял ладонь, то ли призывая подождать, то ли пытаясь успокоить.

— После такого выживают?

— Настоящий герой, — ответил историк из центра, он глядел с безумием и радостью на снижающийся корабль, на уже слышимое трепыхание парашюта, — всегда выживает!

Лида открыла расписание. Отклонений нет, и это ее успокоило. Она глубоко подышала, раскачала причесанный хвост. Затем стала с помощником репетировать приветственную улыбку.

Черный, испещренный шрамами, копченый корабль в паре десятков метрах от поверхности включил двигатели. Резкое, громоподобное пламя вырвалось из дюзов, ударилось о поверхность. В воздух взметнулась почва, трава, гниющие листья, черви и белые корешки. Вместе с ударной волной это всё органическое содержимое полетело в стороны с силой тропического урагана. Вслед гналось пламя: оно клубилось, дышало, вихрилось.

Лида закрыла уши ладонями и припала, присев, к шаттлу. Ударила волна. Шаттл качнулся и сбил Лиду на землю. Девушка поднялась, отряхнулась. Благодаря пропитки ткани комбинезона на одежде не осталось и пятнышка.

Камеры снимают посадку. Нельзя пасовать перед прибытием героя! Только с гордо поднятой головой, как подобает. Лицом к невзгодам.

Подбежала гример, она держала лапку дрона-помощника и тащила его за собой.

— Кошмар! Кошмар! Сетап нарушен! Люди увидят грязь, отсутствие веры и подобающего отношения... — причитала гример. — Стойте смирно.

Лида не сопротивлялась. Толстый хвост красил ее, вытягивал и лицо, и силуэт, а укладывался легко и просто. Идеальный вариант прически для празднеств. Также Лиде обтерли и отбелили лицо: оно снова сияло. Затем принялись за историка, который лежал на спине с ошеломлением смотрел в чистое небо, на то как слабели стропы парашюта, как тот закручивался и съеживался, падая на землю.

Техник вынул салфетку, утер линзы дополненной реальности, перчатки с датчиками, затем утерся сам.

— Контакт, — подтвердил он. — Отклонение в пределах нормы. Семнадцать метров – это хорошо.

— Отклонение! — вскрикнула Лида.

— Видели посадку, Собакова, — услышала она голос директора в наушник. — Отличная работа! Прекрасные кадры. Все ждут первого выхода Основателя. Сделайте его героическим.

Лида открыла расписание. Там так и написано: «Героический выход Основателя. Встреча. Передача чаши с горной росой от жителей Земли-8».

— Горная роса?!

Помощник осмотрелся по сторонам, рванул в шаттл и довольный вышел наружу с закрытым алюминиевым контейнером размером с вазу. Напылением на сосуд нанесли зеленые буквы: «molten’deux». Как по историям первоприбывших колонистов.

Пожарные расчеты потушили пламя. Их дроны уложили подобие дорожки от шаттла до корабля. Тот стоял спокойно. Пар еще окутывал днище, но на высоте полутора метров полностью растворялся в атмосфере. Черный и неестественный корабль. Старый.

Лида открыла расписание: отклонение колебалось на отметке одного процента. Прошло полтора часа, но из корабля никто не показался. Девушка обратилась к медикам. Биосигнатура одного человека. Живой. Они просканировали корабль и передали картинку Лиде. Та показала помощнику и гримеру.

— Переодевается, — заключила гример.

— Полтора часа?!

Трап корабля клацнул, щелкнул и стал плавно опускаться. В проеме Лида заметила Его: героя в мятом, грязном, оранжевом скафандре...

— Заставку! Повтор посадки! — закричала она всем.

Лида взяла гримера, помощника, медика с дроном-медсестрой и спешно выдвинулась к кораблю.

— Простите, но такое не по расписанию.

Она ухватилась за грязный скафандр растерянного космонавта и запихнула того обратно в корабль. Ткнула красную кнопку «закрыть» рядом с гидравлическим поршнем трапа.

Вжав космонавта в переборку, Лида стучала тонким кулачком в закрытое золотой шорой забрало.

— Что это такое?! Снимите немедленно! Вы портите первый контакт!

— А я знаю, что у вас тут за микробы?

— Для этого приглашена медицинская бригада. Снимайте скафандр. Не портите нам картинку.

Лида стала искать защелки, зацепки, всё, что можно отцепить, чтобы вызволить Котова из безопасной скорлупы, его защитной оболочки.

— Знаете, сколько я его надевал?

— Полтора часа бесценного времени занятых людей, которые ждут первого контакта с основателем их колонии!

— Я же...

— Меньше слов, больше дела... — она отошла, повернулась к помощнику и гримеру: — Помогите ему.

Едва почувствовав слабину Лиды, Котов начал отбиваться от нежных рук ее помощников.

— Живьем не возьмете, инопланетяне!

— Да если б не я, ты бы прилетел вообще поджаренным!

— Ты?.. И на «ты»?..

— Мы не можем показать людям вас такого... несобранного. Снимайте!

Котов повиновался.

— Шурик, — протянул он широкую, влажную ладонь.

— Александр Котов, пилот корабля «Желудь-Восемь», Герой и Основатель колонии на Земле-Восемь. Так лучше. Вот так и представляйтесь.

— А вас как зовут?

— Согласно табелю о мероприятиях.

Она прошлась по шлюзу, заглянула через маленькое окошечко внутрь корабля: обрывки проводов, монтажного армированного скотча, изоленты, монтажной пены. Всюду следы гари, копоти, крошки еды, пластика. Скромная лужица засохшей блевотины. Покрытие на поручнях стерлось до чистого металлического блеска. Еле-еле слышалась зацикленная запись: «Всё в норме».

Хаос...

— Собакова, — ожидаемо вставил директор, — что за задержка? Эфир стоит. Теряем деньги.

Лида пощипала себя за бедра.

— Всё в норме. Выходим.

Котову отмыли лицо, зачесали и уложили волосы, опрыскали туалетной водой с нежным и приятным запахом. Даже, насколько, могли вычистили и разгладили древний блекло-оранжевый комбинезон. Котов нацепил массивный черный ремень с древними устройствами в пластиковых кожухах. Лида осмотрела, утвердила.

— Вот что будет дальше, — сказала она. — Мы выходим, вы закрываете трап, ждете минуты две и снова его открываете. Стоите гордо. Смело смóтрите на горизонт. На лице – улыбка. Вы открыли новый мир для человечества. Вы делаете первые шаги по трапу. Вас встречаю я, помощник и съемочная группа. Вам подносят дар. И вы с довольствием благодарите. Потом мы садимся в транспорт и летим на банкет.

— О! А это уже по-людски.

— Это по расписанию.

* * *

В черном, изуродованном оранжевыми шрамами, корабле, что возвышался над выжженным полем раздался щелчок, зашипела гидравлика. Трап начал опускаться. В проеме стоял гордый человек в комбинезоне древнего покроя и расцветки. Ветерок проскользнул внутрь и затрепал прядь его песочных волос. Но человека это не смутило. Он улыбался ново-отрытому миру, и размышлял о благости пригодных условий для всего человечества. Трап полностью опустился, и человек, Герой-Основатель, прошел по трапу, осмотрелся по сторонам, взглянул на далекий горизонт и, сделал небольшой шаг, ступив, наконец, на Землю обетованную, нареченную Восьмой по порядковому номеру его корабля. Как дубы, разбрасывают желуди, так и человечество дало росток новому циклу жизни за пределами материнской планеты.

Уже через семь секунд после первого шага Котова стали появляться подобные расшифровки в ленте новостей. Безупречно, точно, идеально.

Лида взяла у помощника контейнер и с церемониальной плавностью вышла навстречу Котову. Сначала она придавила его песочную прядь, что нервно раскачивалась на ветру, обручем-очками с линзами дополненной реальности. Доступ у него небольшой, но слова суфлера он должен увидеть. Затем подала контейнер.

— От всех потомков первоприбывших колонистов, позвольте одарить вас росой, собранной с восточных склонов местных гор этим утром.

Котов принял контейнер, прочел надпись, в сомнении нахмурив брови. Помощник позади снимающего дрона показывал, что крышку контейнера следует открутить. Котов снял крышку-кружку, неуклюже отлил грамм сто. Для пробы. Выдохнул и залпом залил содержимое в себя.

— Это ж вода!

— Это ж вода! — нарочито переиграла Лида. Она говорила в камеру: — Главная ценность человечества – вода! Символ Жизни.

— А хлеб, соль?

Котов чего-то ждал, но Лида не понимала. Суфлер застыл. Историк перебирал беспорядочные слова, пытаясь дать девушке подсказку, но ничего не нашел в исторических записях.

У нее чесались бедра, поясница, руки. Лиде казалось, что чесались ногти и даже зубы, но перед камерой она не смела ничего показать постыдного, нарушающего ход празднества Первого Контакта. Лида просто дышала, нарочито ровно, тихо.

— Видимо, слова за триста лет нашей изоляции немного исказили смысл, — нашла ответ Лида. — Герой-Основатель сравнивает дар с твердой основой дружбы, сдобренной вкусовым усилителем. Он благодарит от всей души наш скромный дар.

Лида широко улыбнулась в камеру, взяла Котова под локоть и повела его по дорожке в шаттл.

— Не нужно импровизировать. Читайте суфлер. И улыбайтесь.

— В чате спрашивают про эти страшные полосы, шрамы, которые покрывают корабль, — озвучил помощник. — Не страшно ли было лететь через астероидный дождь?

Котов обернулся на корабль. Оранжевые полосы, пусть и почернели после входа в атмосферу, но сохранились.

Лида подмигнула технику.

— Это я сам от скуки раскрасил. Сидел, читал описание краски. Написано огнестойкая. Решил проверить. Действительно огнестойкая.

— Мы разбираемся в технической неполадке. Герой-Основатель говорит, что несомненно, было страшно, но цель важнее страха.

Котов еще раз взглянул на корабль. В дополненной реальности полосы стали мерцать: обычные крашенные полосы сменились страшными рваными шрамами, точно когтями содранная обшивка.

Котов уперся в прищуренные глаза Лиды. Кивнул.

— Именно так. Моя миссия стоила таких рисков.

Лида расслабилась. Наконец-то он принял правила игры.

— Слушайте... — наклонился Котов к девушке.

— Нет времени. Идем по расписанию.

Пока шаттл делал суборбитальный прыжок, чтобы само вращение планеты помогло сократить расстояние от места приземления корабля до города, Котов интересовался жизнью на этой планете. И Лиде не нравилось отвечать на его вопросы. Она усадила перед ним историка, а сама занялась правками в расписании. Благо, что она успела среагировать быстро, и существенно ничего в ходе празднества не нарушено.

— Вот, вы тут сколько? — спросил Котов.

— Мне – двадцать шесть, — честно ответил историк.

— Я о человечестве. Сколько уже тут живут люди? Вы же люди, не местные аборигены, не?

— Лет триста по земному счислению.

Котова и других бессовестных и неугодных обществу людей отобрали в программу «Желудь» для разведки обитаемых планет, создания базового лагеря, как отправную точку будущей колонизации. Их всех отличал полный индивидуализм, асоциальное поведение, умение долгое время пребывать в одиночестве и сообразительность. Их подготовили наскоро и запустили в космос по разным звездным системам.

Но через десять лет академик Танёв изобрел свои аннигиляторы, которые позволили развивать скорость до 99% от скорости света, и прежние двигатели стали не только нерентабельны, но и устарели даже для планетарных перелетов. Программу «Желудь» свернули.

Первые колонисты опередили разведчиков на триста лет, но их подвиг не забыт. И первоприбывшие люди поколениями готовились к прибытию Героев-Основателей, которые пожертвовали собой ради общего человеческого блага. Но, чтобы отразить идеальный Первый Контакт и не шокировать, было решено не устанавливать связь после выхода пилотов из криосна.

— Не шокировать... – повторил Котов.

Он отлил в крышку-кружку подаренной воды, глотнул, и представил, что там что-то сорокоградусное. Плеснул еще и снова выпил.

Шаттл приземлился на специально оборудованной и украшенной по такому случаю парковочной площадке. Двери шаттла раздвинулись, выдвинулся меленький трап и чуть скомкал ткань бордово-красной дорожки.

Котов вышел под бурные овации, трубный грохот фанфар, вспышки с личных дронов-камер. Рядом встала Лида. Ее белый комбинезон, перехваченный пурпурным поясом, казался белее всего остального вокруг. И намного чище блекло-оранжевого комбинезона Героя-Основателя. Это немного стесняло ее, однако, по анализу собранных метрик и отзывов, сказал помощник, такой неряшливый вид лишь подчеркивает тяготы полета и самоотверженный героизм Основателя. Лида была не согласна, но мнение публики учла.

— Еще раз, что у вас там по расписанию? — спросил Котов.

— Идем до того белого круглого здания. Фотосессия с высшими чинами. Праздничная речь. Не волнуйтесь, вам только читать нужно. Затем церемониальный посев желудя в землю и его полив. Банкет. После вас отпустят отдыхать.

Котов вздохнул.

— Перерывы будут?

— Какие?

— Ну, посидеть во-он у того дуба в одиночестве? Это ж дуб, да? Подумать, акклиматизироваться, так сказать, разобраться что к чему?

— Таких не будет, поэтому улыбайтесь и махайте рукой.

* * *

Пока Котов широко улыбался и пожимал руки гостям, которые толпились вокруг него, Лида ходила между столами, проверяла наличие и расположение всего, что входило в список празднества. Сверяла с писателями полноту речи, с техниками – звук микрофонов, камеры и углы съемок. Делала пробные зачитки. Отклонений не обнаружила.

Лида вдохнула, расправила немнущийся комбинезон на бедрах, Раскачала собранные в хвост волосы. Идеально. Плавно. По расписанию.

Она встала на мыски, чтобы рассмотреть Героя-Основателя в толпе. Его улыбка стала натянутой; то и дело пропадала с лица. Сам Котов сжался, перешагивал с ноги на ногу. Вертел головой и чего-то или кого-то искал.

Нет-нет-нет!

Лида открыла расписание: ему жать руки и позировать еще полчаса. Он не выдержит. Она поправила расписание, сдвинув всё на полчаса.

— Собакова! — тут же услышала голос директора в наушник. — Что с расписанием?

— Спасаю всех от катастрофы. Мы теряем блеск героя.

Лида рванула сквозь толпу, мягко отталкивая людей в стороны. Ухватила Котова за руку и потащила за собой к пластиковой кафедре с древним микрофоном, одолженным из музея, не рабочему, но, по совету психологов, добавленному в антураж для спокойствия самого Героя.

Котов продолжал переминаться.

— Где тут...?

— А сейчас Александр Котов, Герой-Основатель нашей колонии Земля-Восемь, скажет приветственную речь. Прошу.

Лида отошла от кафедры. Она видела на экране дополненной реальности первые слова суфлера.

Котов осмотрелся по сторонам. Чуть нагнулся над микрофоном.

— А где, простите, у вас туалет?

Туалет? Что?

Замер зал, замер город, замерла планета. Замер историк с надкусанной конфетой.

Лида рвала комбинезон на бедрах. Какой смысл в слово «туалет» вкладывает Герой-Основатель? Историк не отвечал. Система молчала.

Люди оживились, пытаясь осознать слово, которое давным давно вышло из употребления.

Котов махнул рукой на всех.

— Сам найду, — Система уловила его слова.

Он двинулся к выходу через толпу, занятную поиском толкования слова.

— Собакова! — кричал в наушник директор.

Лида встрепенулась. Сжала кулаки с обрывками белоснежной ткани. Люди смотрели на нее. Все камеры обратились на нее. Планета ждала, планета не понимала, планета молча требовала.

Пояснений! Перевода!

* * *

В рваном на бедрах комбинезоне, Лида вырвалась из банкетного зала. Пробежала по коридору, в конце которого видела блекло-оранжевую одежду Котова. Тот свернул вправо, она устремилась на перехват. Дроны-камеры – за ней.

Выбежала на улицу города. Люди, всюду люди. Заметив ее, они двинулись к ней. Лида скрылась обратно в здании. Распихивая руками камеры, вновь попала в коридор, где видела Котова. Обернулась на вход в банкетный зал. Снова люди, они выходили, стремились к ней. Плавно. Слаженно, как идеальный организм.

— Собакова! — кричал директор в наушник.

Лида сорвала его и бросила на пол. Побежала за Котовым. Свернула там же. Коридор уходил зигзагом влево. Она бежала, часто касаясь белоснежных стен.

Тень. Тень?

Лида остановилась. В панорамных окнах, зеленела раскидистая крона трехсотлетнего дуба – символа колонии. Она медленно подошла к окнам – людей нет. «Индивидуализм. Одиночество. Асоциальное поведение. Акклиматизироваться...» За широким стволом мелькнуло что-то блекло-оранжевое.

Лида оттолкнулась от окна и побежала к выходу из здания. На улице обогнула колонну. И, заметив Котова, перешла на шаг, медленно, бесшумно походя к Герою-Основателю.

Он нарушил расписание, сбежал с речи, подорвал ее карьеру. Испортил ее белоснежный комбинезон.

Дроны-камеры прямой трансляции выплыли из-за колонны вслед за Лидой.

Котов расстегнул комбинезон, скинул его до бедер, оставшись в грязном, потном, сальном нижнем хлопковом белье. Осмотрелся, затем сосредоточился на прошлогоднем желуде перед собой и внизу, едва подпрыгнул.

И струя ударила в сухую землю между выступающими изгибами корней дуба. Первого, посаженного на этой планете, как символ колонизации, как символ человечества. Вместе с этим Котов, запрокинув голову к широколистной кроне, издал тихий, блаженный стон облегчения.

Лида обернулась на писк дронов. Это реальность. И камеры ее снимают: катастрофу! Лиды, празднества Первого Контакта, всего мира.

Лида бросилась вперед, расставив руки в стороны, тщилась закрыть своим маленьким белоснежным телом Героя-Основателя, огромный дуб.

Этого ничего нет! Это ложь! Модуляция!

— Биологическая угроза священному дубу! — загомонила система резким тонким, противным голосом. — Отряд биологической безопасности в пути. Отряд службы безопасности в пути. Прекратите нанесение вреда священному дубу незамедлительно!

Котов дернулся. Лида почувствовала, как что-то теплое с аммиачным запахом разлилось по ее левой лодыжке.

— Какого? — спросил Котов.

Лида осмотрела ногу – пропитка не сработала. Пятно осталось. Влажное, липкое, пахнущее.

— Такого! Ты всё испортил! Всё доказал! — выговорила Лида. — Всё пошло не по расписанию! Мы текст написали! Мы всё подготовили! Улыбаться и кивать – неужели так сложно?!

И это ее успокоило.

Лида выдохнула и пошла прочь: в свой выделенный по такому случаю кабинет в здании Комитета Приветствия. И с каждым шагом она ощущала, как приближается и обволакивает покой.

Охранные дроны пролетели мимо. Сигналили, предупреждали, чтобы преступник не оказывал сопротивления.

Этого не было в расписании, значит, этого не существует. Теперь это не реально. А потому и ее тут быть не должно.

Сопротивление Котов оказывал, отбиваясь руками, коленками, головой. Ему всадили четыре штырька в спину и пустили по ним электрический разряд.Котов вскрикнул, пытался позвать девушку.

Но Лида сняла с себя пурпурный пояс и, зажав его в кулаке, просто уходила. Никакой он не Герой-Основатель, он – катастрофа. По расписанию катастрофы нет. Ничего нет. Это не реально.

Дроны заковали Котова и выпроводили за пределы города, подальше, где аккуратно скинули рядом с ягодным кустом.

Лида угрюмо прошла операционный зал насквозь, сняла обруч с линзами дополненной реальности, машинально, отточено уложила в выдвинутый ящик дрона-помощника, который кружил рядом. Вошла в кабинет и запечатала двери.

У личного ложемента, которым она даже не воспользовалась, стоял высокий, красивый мужчина в белом комбинезоне с тремя красными диагональными полосами – Директор Центра Космоистории. Кисти рук он прятал за спиной, от чего казалось, что грудь его героически выступает вперед.

И Лида, которая словно сошла с трапа корабля, рваная, с желтым пятном, растрепанная, осознала себя совершенно не подготовленной к встрече, к разговору, к приветствию.

— Собакова! — обратился он.

Лида протянула пурпурный пояс директору. Ей хотелось, чтобы это закончилось. Хотелось отдохнуть, побыть в одиночестве, подумать. Хотелось остановиться, наконец, и расслабиться.

— Это гениально! Собакова!

Лида подняла глаза. Директор стоял точно так же. Ни один мускул не двинулся, чтобы намекнуть, что он собирается принимать ее пояс.

— Первый ритуал орошения земли! Это так по-человечески, так по-старомодному! Так блестяще! Хорошая работа, Собакова.

Прежде чем Лида смогла разжать губы в ответ, директор проговорил:

— Люди в восторге, рейтинги зашкаливают. Требуют продолжения. Мы поставили повтор всей церемонии. У тебя несколько часов, чтобы вернуть Героя-Основателя обратно. Так что... составляй расписание.

Он шагнул вперед, прошел мимо. Спокойно, рассудительно, плавно. Лида стояла с вытянутой рукой, с поясом на влажной ладошке. Она обернулась вслед директору.

За что?

* * *

Решив, что обилие заинтересованных людей Котова испугает или рассердит, Лида вылетела на шаттле одна. Она сменила испорченный комбинезон на новый, не пользованный. Ни разу в жизни ей не приходилось пользоваться сменной одеждой. Не понимала даже, зачем это обязательно вносят в регламент.

Найти Котова не составляло труда. Его выпроводили из города вместе с обручем с линзами дополнительной реальности. В каждом устройстве находился чип, который помогал его отследить. Лида направила шаттл на сигнал и откинулась на сидение. Начала репетировать речь, представлять выход и оценивать реакцию Котова. Но потом, вспомнив, насколько он непредсказуем, повернулась к окошку и стала разглядывать изгибы дикой местности. Дикой, как сам Котов. Верхушки деревьев трепыхались как его непокорная прядь.

Ее шаттл завис над сигналом, который указывал на густые заросли кустарника. Лида включила громкую связь:

— Александр, выходите, мы вас все равно отследим. Западнее вас есть поляна...

Бум. Что-то тяжелое ударило в шаттл. Освещение стало красным, мигающим. Системы запищали, снаружи гудело, шипело. Бум. Второй удар. Заднюю часть шаттла со скрипом металла вскрыло. Жаркий, огненный ветер ворвался внутрь, встряхивая и поджаривая салон и наполняя его запахом горящего топлива и полимеров.

Лида ухватилась за ремни безопасности, даже подтянулась. Так ей казалось. Она немного оторвалась от сидения, внутренности приподнялись, и в животе появилась необычная, неприятная пустота.

Бум. Резкая вспышка резанула по глазам. Лида не успела даже испугаться.

Едва она вновь почувствовала под бедрами сидение, послышался удар и треск древесины. Под тяжестью шаттла ломались деревья.

Шаттл упал, его верхняя часть чуть просела, смялась. Затем он перевернулся на бок, еще раз. Лида сжала ремни безопасности, подтянула к себе ноги. Ее кружило. Шаттл скатывался с пологого склона.

Удар. Лида хлопнулась головой о стенку. И темнота. Осознаваемое безвременье.

Ее тащили. Она ощущала движение. Затем расслышала шорох, который оставляет металл на земле. Она с трудом открыла глаза. Закатный солнечный свет косо пробивался через кроны деревьев.

Котов тащил Лиду на выдернутом сидении. Она чувствовала ремни на плечах.

— Ч-то в-вы д-делаете?

— Очнулась, чистюля?

Котов подтянул сидение вперед и поставил его рядом с деревом. Он вытащил из кожуха на своем массивном ремне вытянутый аппарат и направил пустым черным отверстием на нее.

— Говорил же, живьем не возьмете, инопланетяне! А ну, признавайся, кто вы и зачем этот спектакль?

— Мы — люди! — ответила Лида.

Она попыталась расцепить замок, чтобы снять ремни, но не получилось.

— Заклинило. Помогите.

Котов оценивал. Размышлял.

— Говори.

Он выстрелил, и дерево рядом прошил жаркий луч насквозь.

— Мы вас встречали, а вы устроили хаос!

— То есть с твоей точки зрения, хаос – это я? — Котов присел на корточки. — Чистюля, я прилетаю на необитаемую планету, откидываю трап корабля, и что? Меня сносит белый ураган. Снимите это, делай то, иди туда, читай сё. У меня всё было хорошо и гладко, пока не появилась ты.

— Простите... Но спасла вам жизнь. Без меня вас бы поджарило.

Он вернул пистолет в кобуру.

— Брыкаться, бить не будешь?

Лида покачала головой. Котов вытащил пружину из замка, и отстегнул ремни. Лида потерла плечи ладошками.

— Как зовут, чистюля?

— Лида.

Он протянул ладонь, Лида взяла ее, теплую, живую, реальную. Котов поднял девушку на ноги.

— Шурик.

Она улыбнулась, и глаза ее засияли. Вот он первый контакт! Грязный, страшный, настоящий. Лида решила, что в этот момент она себе нравится больше чем когда-либо.

— Ты чего ухмыляешься, рванина?

Она осмотрела свой рваный сменный комбинезон. Заулыбалась еще шире.

— Добро пожаловать... в новый дом, — сказала Лида.

Он выдернул руку и махнул.

— Идти можешь?

Лида кивнула.

— Нам в другую сторону.

— Не-не-не, в ваш город я больше не сунусь.

— Я про твой корабль. Он в другой стороне. Туда, на запад.

Они шли рядом, помогая друг другу продираться через кусты, овраги, поваленные деревья. Вместе искали брод. Котов поднимал легкую Лиду на руки и сам, едва держа баланс на скользком каменистом дне, переправлял ее на другой берег. Она с довольством держалась за его крепкую, потную шею.

Посреди реки Лида спросила, чтобы он делал, если б не встретил ее, как бы провел высадку?

— В скафандре. Вышел бы, осмотрелся, гордо взглянул на горизонт. Благодарно обернулся на корабль. Довезла-таки, жестянка. Смерил бы радиацию, проверил биологическую угрозу. Расчистил место. Разбил бы лагерь. Главный модуль развернул, систему защиты. Затем спальный модуль, теплицу, модуль радиосвязи...

Котов подумал и добавил:

— Нет, сначала модуль жизнеобеспечения. Там туалет. Без него никак.

Лида расхохоталась, запрокинув голову. Котов едва ее удержал.

— У тебя все подготовлено? — спросила она, сощурив глаза.

— Конечно.

— И все, что сказал, собираешь делать?

— Уже не всё, но да, чистюля.

Она склонила голову на его плечо.

Он посмотрел в прищур ее веселых умных глаз.

— Даже не думай! — осознал он сказанное.

И бросил ее в воду.

Лида выплыла и, мокрая, с довольствием звонко хохотала в широкую спину Котову. Он обернулся, криво, но нежно ухмылялся.

— По расписанию?..

— Ты не хорошая девочка, Лида!