Илона Левина

Ещё один случай в антикварном

Автор:
Артём Архаин
Ещё один случай в антикварном
Работа №14. Автор: Артём Архаин. Дисквалификация в связи с отсутствием голосования
  • Опубликовано на Яндекс.Дзен

До конца жизни я не смогу забыть свой поход в этот магазин. Моя жизнь изменилась неузнаваемо после того рокового дня. Позже я узнал гораздо больше о братьях Шиндзю и о том, что на самом деле происходит в антикварном. Мне остаётся радоваться о том, что, по крайней мере, братья Шиндзю оставили мне мою жизнь – этим может похвастаться далеко не каждый посетитель. Но обо всём по порядку.

Меня зовут Фёдор, для друзей просто Фенек, и раньше я был музыкантом - великолепным пианистом. Меня называли самородком, разве что не гением, прочили большое будущее, у меня была собственная нео-фолк группа и мы шли к тому, чтобы стать известными и успешными. Я работал концертмейстером в местном театре и иногда подрабатывал звукорежиссурой и аранжировкой. Также мы с моей девушкой собирались пожениться, и ещё мне предстояли выпускные экзамены в консерватории.

Я услышал об антикварном на одном из наших концертов от поклонника, который посоветовал заглянуть туда, чтобы присмотреть аутентичных аксессуаров для нашего сценического имиджа. Мы обычно выступали в строго чёрных одеяниях, и девушки – в просто расписанных юбках. Минимализм нам никогда не казался чем-то плохим, но после, всё обсудив с группой, мы решили, что и правда стоит обновить внешний вид – особенно басисту, который выходил исключительно в чёрной футболке.

В магазин я приехал на велосипеде, когда выдалось свободное от учёбы и репетиций время, примерно через неделю. Я не сразу нашёл нужное место, поскольку адрес мне дали неправильный – и как я сожалею, что не прекратил свои поиски тогда! Но нет, антикварная братьев Шиндзю, сама, если так можно сказать, нашла меня. Я могу поклясться, что меня как будто вели к ней...

Когда я зашёл туда, пристегнув велосипед к мусорному ведру на улице, меня первым делом поразила льющаяся музыка. Играл как будто оркестр, но совершенно необыкновенный, угадывалось звучание многих и многих китайских народных инструментов – а я и не знал, что такие оркестры сейчас существуют. Временами звучал гонг, или огромные китайские трубы, и всё тело наполнялось необъяснимым волнением. Музыка восхищала и завораживала – я и представить не мог, что на такое погружение способен обычный граммофон, стоящий в углу магазина.

Именно музыка меня и расслабила, расположила к антикварному. Я уже губкой впитывал всё вокруг себя, ходил мимо стеллажей, раз за разом удивлялся диковинным статуэткам, изображавшим сильно истощавших людей в необычных, искорёженных, извращённых позах. Каждого из них будто скрутили, будто мокрое полотенце, да и оставили в таком виде.

Другую стену украшали разноцветные маски и веера – с такими ценами, за которые обычно покупают подержанные российские автомобили. Не нашёл я успеха и среди чёток, браслетов, колец, амулетов и цепочек – всё было так дорого, что я и не представлял, имеет ли магазин хоть каких-то покупателей... К тому же ни одна вещь, честно говоря, не выглядела древней, скорее просто стилизованной. Казалось, начни рассматривать эти творения, и найдутся штампы «MadeinChina», а то и ценники с каких-нибудь китайских базаров.

Наверное, почувствовав моё замешательство, будто из ниоткуда появился продавец, невысокий, аккуратно прилизанный и очень вежливый китаец, безупречно говорящий по-русски.

- Вижу, вы здесь впервые? – поинтересовался он.

- Да, зашёл по рекомендации от N, – назвал я своего знакомого. - Он сказал, что здесь можно раздобыть много безделушек всяких. Только вот он меня принял за миллионера, похоже.

- О, не стоит пугаться наших цен, – заговорил китаец. - Они несколько завышены. Практически у любого, зашедшего с улицы, есть достаточно, чтобы купить любой товар в нашем магазине.

- Если почку продать только, – я посчитал высказывание за шутку, и, как шутку, оценил.

- О, если бы покупатели начинали просить деньги за свои части тела, я бы распродал все товары за день, – отмахнулся продавец, - Я говорю о другой валюте, которая в материальной плоскости не лежит. Всё зависит от моего интереса – я всегда готов уступить умному и эрудированному собеседнику, с которым можно провести чудесную беседу. Или я могу сделать щедрый подарок прекрасной леди, которая осветит этот магазин светом своей чудесной улыбки. Пройдохе-мошеннику, который расскажет мне чудную историю, чтобы обвести вокруг пальца, чем здорово позабавит, я с радостью щедро заплачу из своего кармана за ту ерунду, что он мне принесёт.

- И часто же такое происходит? – улыбнулся я.

- Можно сказать, что почти каждый день, – невозмутимо ответил китаец, - Вот вы, например... Чем можете быть мне интересны?

- Ну, если дадите рояль, я сыграю вам Венгерскую рапсодию Листа. Или джаз? Могу и что-нибудь из своих сочинений.

- Вы музыкант? – обрадовался китаец, - О, чудесно, чудесно... Рояля у меня правда нет, есть сямисен, но вам он, конечно, бесполезен. Да и не хотелось бы прерывать игру – господа музыканты только вошли в раж... Чудесное адажио.

- Я, извините, не узнаю композитора. Да и оркестр необычный. Откуда запись?

- Местный композитор, вы с ним скоро познакомитесь, – ответил китаец, - Оркестр, как вы точно изволили выразиться, в высшей степени необычный... Здесь собраны все мои любимые инструменты, скромная, но, как мне кажется, удачная попытка достойного соперничества с западным симфоническим оркестром. Вы слышите несколько арф – кунхоу, она похожа на европейскую, и цину, или цитру, на ней играют, держа на коленях. Скрипки заменены сямисенами и эрху, ну а труб и ударных, как вы слышите, там тоже предостаточно. Запись же, если хотите знать, неоткуда – играют прямо сейчас.

- Радио? – изумился я, разглядывая патефон, к которому не было подведено никаких видимых проводов или антенн, - Очень интересный оркестр! Хотелось бы мне попасть на их концерт.

- Я могу вам это устроить.

- Вряд ли я поеду в Китай в ближайшие годы.

- Зачем же в Китай? В этом городе, никуда не придётся ехать.

- Они будут на гастролях? Очень интересно, но я не слышал, чтобы сюда прибывал такой экзотический оркестр.

- Концерт не для всякого слушателя, – очень страшно усмехнулся продавец.

Музыка и правда, будто откликаясь на слова китайца, резко изменилась. Характер сдвинулся к напряжённому, резкому, началась фантастическая смена гармоний, свойственная какому-то авангардному джазу. В высочайшем регистре пронзительно зазвучал отчаянный унисон струнных. Ударники разошлись не на шутку – казалось, их там не менее дюжины, и собрана перкуссия чуть ли не со всего света. Я слушал и не знал, дрожать ли от ужаса, плакать, кричать от радости, или бежать за нотной бумагой, чтобы записывать сотни тут же рождающихся музыкальных идей – а тем временем все эти идеи тут же воплощались в игре оркестра, будто он звучал не в патефоне, а в моей голове, отображал мою же фантазию, или же как-то улавливал мельчайшие флюиды сознания, я будто вошёл в сон, где всё подчинено беспрерывному, хаотичному, ничем не объяснимому развитию; так на меня подействовала музыка.

- Вы тоже это слышите? – прошептал я совсем тихо, будто находились мы и правда в концертном зале, - Они будто...

- Да. Так и есть, – ответил на все мои вопросы китаец, - Музыка, которая рождается здесь и сейчас.

- Это невероятно!

- Да. Многие отдали бы всё за возможность слушать этот оркестр хотя бы изредка. Я, однако, редко включаю его в последнее время. Вам же... Я думаю, будет полезно иметь такой проигрыватель.

- Конечно! – воскликнул я.

О, какое горе, что я тогда не отступился, не испугался, не смутился нереальностью, невозможностью происходящего! Было столько странностей во всём этом, что я сам поддался чарующему безумию, принял правила, которые установлены в антикварной лавке братьев Шиндзю! Остальные минуты собственной погибели я вспоминаю с ужасом и содроганием.

- Тогда по рукам! – потёр руки китаец, - Мы имеем товар. И вы имеете, что предложить. Но как же мы решим, кто будет дарителем, а кто – одарённым? Я предлагаю игру. У меня здесь есть несколько хороших. Что предпочтёте? Фигуры, карты, фишки, пешки, камни?

- Камни?

- Я сразу понял, что вы и в этом искушены, – продавец прищёлкнул пальцами, - Мы сыграем в го. В любом случае, вы получите возможность слушать музыку этого невероятнейшего из оркестров. А пока что дадим музыкантам отдохнуть.

Выключив патефон, он достал плетёные из бамбука мешочки с камнями, пригласил присесть за кофейный столик, достал из глубин своей империи громадную доску-гобан стороной аж в двадцать пять клеток – и мы стали играть. Китаец предложил мне начинать, причём взял себе минимальную фору, не из простого бахвальства, как я убедился позднее, но будучи абсолютно уверен в своём мастерстве. Я, признаться, играл неплохо, практиковался в го не менее десяти лет, даже выиграл несколько городских турниров. Поэтому, сходу разыграв несколько своих любимых построений, я рассчитывал, если не слить китайца всухую, то хотя бы честно побороться до самого конца, в итоге завершив бой заранее подготовленным маневром. Но всё пошло не так с самого начала. Китаец знал и умел больше меня, и все мои засады раскрывал с убийственной точностью. Порой его действия казались необдуманными и хаотичными, и тогда я, воодушевлённый тем, как он теряет темп, продолжал строить свои крепости из камней. Истинный смысл тех или иных его действий раскрывался спустя несколько десятков ходов – я уже потирал ладони, готовя сокрушить противника, когда оказывалось, что вот тот или иной камень неспроста стоял на своём месте. Он будто вёл меня в неудобные и опасные положения, и никак нельзя было противостоять, играли мной, а не со мной. Я бился что есть сил, но с каждой минутой белых фишек, захваченных у меня, у продавца всё прибывало. Во мне бушевали ураганы эмоций, мой же противник оставался безучастным и строгим до самого конца, даже в тот момент, когда он обрёл контроль над большей частью поля.

Наконец, всё закончилось. Мой мешок с камнями практически опустел. Голова кружилась невероятно – я безумно устал от этого матча, где всё оказалось ерундой: мои умения, годы практики, прочитанные книги и сотни проведённых игр с лучшими противниками. Я безропотно махнул рукой, смиряясь с полнейшим разгромом.

- Да, не повезло, – словно извинился китаец, - Вы великолепно разыграли дебют. Давно не видел подобного фусэки. Вы были яростны, горячи, вспыльчивы – будь я в немного худшей форме, остался бы сегодня с носом.

- Не думаю, - горестно ответил я, - Будь вы вдесятеро хуже, а я настолько же лучше – и тогда бы мне не добиться победы.

- Ваша правда, – вдруг поднявшись, признал китаец, - Годы практики это, конечно, не столетия. Однако, эта игра и меня порядком утомила. Я хочу послушать музыку. Как скажете?

- О да, конечно, – кивнул я, тоже поднимаясь из-за стола, - Я включу, если вы позволите...

- О нет, – как-то виновато улыбнулся китаец, - Вы не поняли. Я хочу, чтобы вы сыграли.

- Да, я сыграю вам с удовольствием, только вот на чём? Если у вас нет клавиш, то я разве что продирижировать...

- Дирижёр есть, и лучше на планете не сыскать – я старался, – отмахнулся продавец, - А уж за свою способность играть не беспокойтесь. Прискорбно! В такой момент оказывается, что самый лучший музыкант знает о сути сотворения звука меньше меня. Музыка – существует невидимо абсолютно везде, мелодия рождается не в пальцах, не в струнах, не в клавишах – она есть... Она есть сама нить, пронзающая весь мир. Инструмент не важен. Он лишь способ выразить себя, выразить музыку... выразить собственную душу. Да! Для музыки нужна лишь душа, а больше ничего не нужно.

Мне трудно описать то, что произошло далее. Китаец, резко преобразившись, отстранился, произвёл несколько пасов руками и произнёс несколько фраз на языке, от которого в горле пересыхает, рёбра пристают к спине, по всему телу пробегает холодная дрожь, и откуда-то веет мертвечиной, и вот уже мы стоим не в шикарном магазине, где собраны чудеснейшие поделки со всех краёв света, находимся мы посреди невообразимо огромного подземного грота, где под сводами потолка летают огнедышащие китайские драконы, а вокруг нас чудовищный бесовской маскарад, где женщины и мужчины, голые и в народных костюмах, но все в образах демонов, пляшут, радуясь от того, что я, я! я теперь среди них, навеки, навсегда, и нет мне пути обратно, наверх, а мой проводник в этот мир, продавец из антикварной лавки, он превратился в огромную летучую мышь, и вот он улетает обратно, без меня! а я стою, ошпаренный неожиданностью и бредовостью происходящего, не смею и пошевелиться, и вижу глазами уносящейся прочь летучей мыши как в антикварной лавке братьев Шиндзю стоит моё тело! Моё собственное тело!

Я хотел бы заплакать, но не могу. Вспоминаю те мгновения, когда душа ещё не была разлучена с телом, и чувствую только тоску. Я не умер, моё тело собственными ногами вышло из антикварного и устремилось домой – но меня нет уже год. Я сижу в опустевшей квартире и пишу свои воспоминания – потому что ничего лучшего во мне больше не рождается. Из консерватории меня исключили, потому что я не смог сыграть даже гамму до-мажор на техническом экзамене. Я даже понимал, что надо просто провести по белым клавишам, и меня, принимая во внимание все прошлые заслуги, отпустят с тройкой, хоть и крутя у виска, списав всё на эксцентричность. Но просто не мог извлекать звук из фортепиано. Я долго пробовал хоть что-то сыграть. Мои пальцы просто не могут коснуться клавиш. Я держу руки на весу и пытаюсь уронить, бросить, швырнуть их, громыхнуть лавиной диссонансов, рубануть изо всех сил, будто топором, ах! Только бы услышать, ещё раз услышать это, услышать звук, услышать музыку, и тогда бы я расплылся в блаженной улыбке и был бы счастлив до конца своих дней! Но нет. Мне отказано и в способности слышать музыку. Врачи уверяют, что мой слух безупречен – я слышу постукивания, поскрёбывания, гудки и свисты на приемлемом для среднестатистического человека уровне, я слышу человеческую речь, гудки автомобилей, крики птиц и топот собственных ботинок; я превосходно слышал крики, и дребезг битой посуды, и грохот раскрываемых шкафов, и хлопок дверью, и всё то, что ещё было, когда уходила моя девушка; только вот музыки я не слышал, вообще, ничего, ни аккорда, ни ноты, ни голоса певца, ни ритма барабанов, даже когда от включенных басов тряслись стёкла, я оставался абсолютно глух. Если только есть для музыканта что-то страшнее этого...

А знаете, я ходил туда ещё раз. В антикварный магазин. У меня сохранился адрес. Ничего. Там нет никакого магазина. Сходите сами, посмотрите. Нет и не было никаких братьев Шиндзю. Вы думаете, я сошёл с ума, и всё придумал? Хорошо, напишите мне, и я пришлю вам аудио с моей группой, которая, конечно же, распалась ещё быстрее, чем меня отчислили из консерватории. Послушайте. Или наберите в Ютубе – там ещё сохранились мои выступления. Я иногда смотрю их, и не узнаю себя. Столько огня, страсти, жара!

И иногда мне снится сон. Я вижу себя сидящим в первых пультах того самого оркестра, на котором всё завязалось. В моих руках нечто из человеческих костей и жил, и на нём я играю! Играю! И слышу каждый звук! И моих соседей слышу, и даже самый отдалённый барабанчик ловлю ушами, и наслаждаюсь его резвым перестуком. А дирижёр – великолепен! В чёрном фраке, он делает ауфтакт, и мы, целое войско из лучших музыкантов, что когда-либо играли на земле, следуем за ним, своим гением! И там, в то нежном, то суровом звучании, в восхождениях и полёте, я вновь становлюсь собой.

Потом наступает пора вставать... И я горько плачу. Но это во сне – наяву же мои глаза остаются сухими, пустыми, а сердце продолжает гонять кровь, но совершенно без смысла, устремления, порыва. Я жив и одновременно мёртв. И буду коротать годы в ожидании момента, когда мой разум покинет тело и вновь воссоединится с душой.

+3
00:45
519
01:40
+1
«Еще одна случка в сантехническом»: классика немецкого порно.
16:52
+1
Ещё один случай в антикварном и еще один случай в винном…
До конца жизни я не смогу забыть свой поход в этот магазин
Моя жизнь изменилась неузнаваемо после того рокового дня.
оставили мне мою жизнь
как обычно, куча лишних местоимений
нео-фолк группа что за фолк такой на пианине?
и девушки – в просто расписанных юбках топлесс?
особенно басисту, который выходил исключительно в чёрной футболке. бедные зрители — видеть болтающийся перед глазами причиндал… И что за басист в фолке?
слишком много «я»
Именно музыка меня и расслабила понос?
Да, зашёл по рекомендации от N до того натужно, что просто нет слов
я сыграю вам Венгерскую рапсодию Листа. Или джаз? это фолк такой?
ошибки в оформлении прямой речи
еще с восклицательными знаками дальше
а где фантастика?
тем более, сюжет опять не нов
громоздко и скучно
может для любителей фолка и прокатит, мне — нет
09:14
+1
До определённого момента всё было нормально, несмотря на раскрытую в самом начале интригу (нам сходу говорят, что всё закончится плохо). Меня не смутила успешность героя: группа своя, молод, обсерваторию заканчивает, фанаты, собирается жениться — нормальная такая установочка для героя, которому суждено всё потерять, но когда внезапно выяснилось, что герой уже 10 лет практикуется в Го, что это чуть ли не его самая искренняя страсть, похлеще музыки, вот тогда я и схватила крепкий фейспалм.
Конечно, я могла бы предположить, что лавка не так просто принадлежит БРАТЬЯМ Шиндзю. Я могла бы красиво додумать, что герой стал жертвой вечной борьбы двух демонов, и один из них как раз и отмерил ему зганий Го на 10 лет. Но эти красивые додумки не получили должного удобрения в виде авторских слов, и посему завяли, оставив недоумевать над фактом внезапной гениальности героя наедине с суровой реальностью.
Описания музыки симпатичные, особых ошибок не заметила, но впечатление испорчено безвозвратно.
16:03
+1
Порадовал рассказ!
Порадовал небанальностью и вычурной мистической основой. Понравились детали.
Да и исполнение на высоте. Автор умеет! Несмотря на то, что я не особый любитель подобных мрачных сюжетов, прочитал с удовольствием.
Мои аплодисменты!
02:13
чота какой-то старорежимность повеяло, автор типа под готику скосить мыслил, на то похоже.
Позже я узнал гораздо больше о братьях Шиндзю и о том, что на самом деле происходит в антикварном. Мне остаётся радоваться о том, что, по крайней мере, братья Шиндзю оставили мне мою жизнь – этим может похвастаться далеко не каждый посетитель. Но обо всём по порядку.
Главгероин, значт, узнал, чего эт там такого именно происходит. Эта харашо. Только, блин, читатель-то вот ни фига такого не узнал!.. Он и братьев-то никаких не увидал, если уж на то пошло. И про других посетителей, частично, видимо, подло убиенных отсутствующими китайскими братьями, тоже автор не поделился. А ведь обещал, судя по «но обо всём...»
«Остаётся радоваться о том...»… мбэ… это, видимо, по-русски должно быть «радоваться тому», патамушто «о том» больше подошло бы грустить.

Просто расписанные юбки девушек меня тоже, как Влада, озадачили — но даже не отсутствием верха, а самим фактом простой росписи. Чо эта за юбки-то вааще такие расписные? *репочесальный смалег*

Но нет, антикварная братьев Шиндзю, сама, если так можно сказать, нашла меня
Если отсутствие в названии подразумевающегося «магазин» уже даёт повод для ёрничанья в сторону сантехническо-винного, то здесь, видимо, опущенная «лавка» позволяет возникать аналогиям булочная-пельменная.
— О, если бы покупатели начинали просить деньги за свои части тела, я бы распродал все товары за день, – отмахнулся продавец, — Я говорю о другой валюте
Вот с этого места и пошёл в прямой речи расквас — или тчк после слов автора, и продолжение с заглавной, или, если запятушка ставится, то продолжень должна быть с мелкой.
— Ну, если дадите рояль, я сыграю вам Венгерскую рапсодию Листа
«если дадите»… а вот на тебе, мальчик, держи рояльчик…
я уже потирал ладони, готовя сокрушить противника
эт просто недописка, «готовясь». Писать, оно, канешна, интиресней, тока перечитовать фсёшки нада.
 Я хочу послушать музыку. Как скажете?
эт тут, наверное, фсёжки «что», а не «как».
Китаец, резко преобразившись, отстранился, произвёл несколько пасов руками 
это он, походу, футболист тут у вас… или я пас… а в дирижёрстве ежли эле в колдунстве, тада нада пассов.
Запятухи местами вольно гуляют. Но это всё фигня на фоне общей сумрачности, достаточно претенциозной, но несколько скороговорочной для того, чтобы впечатлить.
Загрузка...
54 по шкале магометра

Достойные внимания