Тени на болотах

— А ты точно знаешь дорогу?

Марья обернулась, удержавшись от закатывания глаз, и с улыбкой кивнула. Она водила туры по лесам и болотам уже два года — а всё детство вообще бегала тут бесплатно — но в каждой группе находился мужчина с таким вопросом. Хотя что взять с этих городских?

Двадцатипятилетний Кирилл похоже впервые выехал за МКАД, но сомневался во всём, что говорила Марья. Его друг Артём с младшей сестрой Лерой казались гораздо приятнее, но тоже не тянули на опытных путешественников.

Троица заплатила как за полную группу в десять человек. Они сказали, что хотят отдохнуть от людей. И Марья сразу же согласилась. Работы меньше, денег больше — кто ж откажется?

— Не заблудишься? — съязвил Кирилл, стоило Марье на миг замереть на развилке.

Женщины никогда подобного не спрашивали! Хотя девчонку из этой компании явно интересовало только «Сколько осталось до стоянки?». Шестнадцатилетняя Лера опиралась на Артёма и шла, медленно переставляя ноги и не отрывая взгляд от тропинки. В деревне парни убедили Марью, что девочку просто укачало на просёлочной дороге и зеленоватый оттенок лица быстро пройдёт. Но спустя три часа ходьбы бедолага стала ещё бледнее.

— Пойдём вдоль болота. Не сходите с тропинки, старайтесь наступать рядом с деревьями, — дала указания Марья. Она решила немного сократить путь, а то Лера уже едва шевелилась. В следующий раз надо справки просить перед туром! Или это просто подростки такие хилые пошли?

— Не заведёшь в топь москвичей? — продолжал донимать её вопросами Кирилл. Высокий парень попытался заглянуть в лицо Марьи, сделал шаг в сторону, но соскользнул в мягкий мох. Кроссовок с чавком набрал болотной воды.

— Не приставай к девушке, — рассмеялся Артём. — Она, небось, местная ведьма, натравит ещё на тебя Лешего!

Марья дружелюбно фыркнула. Артём ей понравился — светловолосый, зеленоглазый, а как мило о сестре заботится!

Когда Марья разместила первое объявление в соцсетях и начала водить туры по родному лесу, соседка Наташка пророчила, что приедет однажды городской и заберёт её от деревянных сортиров в мир стекла и бетона. Флиртовали многие, а увозить с болот никто не торопился. Да и у Марьи был заготовлен ответ, что мегаполису не заменить красоту любимых опушек. Но Артём так смотрел! Чуть печально, внимательно, трепетно — будто им уже нужно было прощаться. Но впереди целые выходные!

Марья решила разбить лагерь на берегу небольшого озерца, на краю соснового леса. Пока парни ставили палатку и ходили за дровами, она на газу вскипятила чай. И хотя торфяная вода и без заварки была нужного цвета, Марья закинула в кипяток горсть сухих трав — землянику, смородину, чабрец. Когда чай настоялся, она протянула чашку Лере.

— Как ты?

Девчонка как упала под дерево, стоило Марье объявить остановку, так там и сидела. Лера обняла чашку ладонями и осторожно пригубила напиток.

— Завтра будет лучше, — она улыбнулась краешком губ, будто каждое движение доставляло ей боль.

На костре быстро сварили гречку с тушёнкой. Солнце, вспомнившее, что сезон белых ночей закончился, двигалось к закату. Ребята достали привезённые из города маршмелоу и стали их жарить на палочках как в американских фильмах. Марья редко смотрела кино и не особо понимала, как может нравиться жжённый сахар, когда рядом зреет морошка?

— Время страшилок? — подмигнул ей Артём.

Марья начала заученный рассказ:

— Бабушка моя была дочкой одного поморского рыбака. Так его мать всегда говорила, что все сказки и легенды придумывают русалки-водяницы. Они живут в морских глубинах и поют оттуда свои песни. И если долго сидеть на берегу, можно услышать их голоса, чтобы потом отнести русалочьи истории другим людям. Одну из таких быличек моя бабушка сама услышала на берегу, будучи девочкой. Морские русалки поведали ей, как увидеть озёрную водяницу. Хотите узнать?

Лера слушала как пятилетка — широко раскрыв глаза, парни же смотрели скорее насмешливо.

— Водяницу можно встретить на берегу — на границе двух миров, мира людей и духов. Она выходит из воды на рассвете или на закате — это тоже граница, где ткань реальности истончается. Выходит и садится на камень — вон, например, на тот, — Марья махнула рукой в сторону берега. — Сидит там и расчёсывает свои длинные волосы. Если ей не мешать, то начешет она благополучие и достаток, но стоит спугнуть водяницу — быть беде. Верите?

— Неееет, — протянули парни.

— Бабушкины подруги тоже не поверили, — Марья понизила голос. — Пошли две девчушки-хохотушки на рассвете на озеро, стали водяницу караулить. Увидели, как вышла она из воды — волосы всё тело закрывали, струились как водопад, а цветом как водоросли. Села, достала гребень костяной и давай по копне водить да нашёптывать что-то. Девочки взяли камушков и стали в неё кидать — не целились, навредить не хотели. Просто пугали. Водяница отвлеклась, строго на них глянула из-под зелёных бровей да тут же под воду ушла, как не было её. Девочки переглянулись — а обе седые уже! Домой со всех ног побежали, родителям о своей глупости рассказали. Те им строго настрого запретили к озеру подходить: все шептались, что утянет водяница своих обидчиц. А в детстве месяц как вечность! Забыли девчушки о предостережениях! Заигрались, умаялись, решили, что от глотка воды беды не будет. Только припали к озёрной глади, выскочила водяница, схватила их за косы да на дно утянула.

Марья резко дёрнулась вперёд, будто попыталась схватить Леру. Девчонка вскрикнула, ойкнула и тихо рассмеялась, поняв, что ей ничего не угрожает. Артём глянул на сестру и улыбнулся Марье.

— Понятно, на рассвете к озеру купаться не идём, — хмыкнул Кирилл.

— Да, и к болоту лучше не подходи, — кивнула Марья.

— Там, получается, болотница? — догадалась Лера.

— Бабушка называла её Суоэма или Суоэманта, Мать или Хозяйка болота. Если вы услышите тихий плач с топи, не спешите на помощь, а бегите прочь. То Суоэма заманивает путников жалобными стонами. Стоит откликнуться на зов, как окажешься затянут в болото по самые уши.

— А твоя бабушка знает много местных легенд, — недоверчиво качнул головой Артём.

— Знала, — поправила Марья. — Почти год назад она ушла за клюквой и не вернулась. Осталась на своём болоте. Может, откликнулась на зов топи...

Лера передёрнула плечами то ли от холода, то ли от страха. Артём сжал её руку.

— А, может, повстречала народ Хийси.

— А, может, народ ху...? — прыснул Кирилл, не выдержав драматичного напряжения.

— Хийси — лесной дух, леший. Его народом называли неупокоенных духов. Одиноким путникам они являлись в жутком облике — уродливые, безголовые, скачущие на конях или несущиеся в вихре. Такая встреча сулила сумасшествие или смерть.

— Какие-то невесёлые легенды, — протянула Лера.

— Да уж, пойдёмте-ка спать, пока нас Марья совсем не запугала, — Артём поднялся с бревна и помог встать сестре. Лера рядом с ним казалась совсем тощей и слабой.

Марья немного разочарованно потушила огонь: она надеялась, что, когда все разойдутся спать, Артём останется, чтобы поболтать с ней наедине. Но нет так нет.

Она поставила свою палатку чуть в стороне от туристов — соседство с храпящими участниками её не устраивало. Закуталась в спальный мешок, оставив лишь небольшую дырку для носа. Видавшее виды снаряжение заставляло её подмерзать особенно холодными ночами, и Марья понадеялась, что август ещё побалует теплом и ей не придётся вставать под утро, чтобы натянуть на себя все вещи.

Марья погрузилась в сон как в мягкое топкое болото, но вынырнула из него — как из ледяной проруби.

Её спальник выдернули из палатки и потащили по поляне. В первые секунды Марья не могла сообразить, сон это или явь. Несколько корней и камней больно теранули по спине и голове.Она заворочалась в коконе, пытаясь отыскать молнию. Как назло под бегунок попал кусок ткани.

— Какого лешего вы творите?! — завопила Марья, наконец откинув капюшон спального мешка.

Её перестали тащить. На фоне поблескивающих звёзд над Марьей нависали две фигуры. В темноте все краски казались серыми, но не узнать парней было сложно. В тишине рядом чиркнула зажигалка, затрещали ветки и по полянке заплясали оранжевые блики.

— Дурацкая шутка! — заворчала Марья и посмотрела на Артёма как на самого адекватного в этой компании. — Помоги расстегнуть, у меня молнию заело!

Парень покачал головой. От разгоревшегося костерка к ним подошла бледная Лера. Она встала за спину брата и посмотрела на Марью холодными, очень уставшими глазами:

— Прости.

— Да что происходит? Прекратите! Хватит приколов! А то я вас завтра обратно не поведу!

— Не поведёшь, — кивнул Кирилл. Его серьёзный, а не придурковатый тон заставил мурашки маршировать по Марьиной спине. — Мы записали трек и завтра дойдём сами.

— А я? — Марья попыталась усмехнуться и сделать вид, что понимает шутку, но у неё вышел лишь жалкий писк.

— Ты останешься в болоте. Видимо, ночью вышла в кусты и оступилась. Мы не смогли тебе помочь, — медленно произнёс Кирилл.

— Не смешно! Артём, пожалуйста!

Парень грустно улыбнулся:

— Мы отдадим тебя Калме. Мне жаль, правда! Но это единственный способ спасти Леру!

— Я же не рассказывала вам про воплощение смерти... Хватит этой тупой шутки...

Лера кивнула брату, словно они понимали друг друга без слов, и присела рядом со спальником. Она погладила Марью по волосам.

— Однажды я заболела. И никто не мог сказать, чем именно. Родители выучили все медицинские справочники. Жизнь стала напоминать бесконечное совещание у доктора Хауса. Но без удивительного исцеления в конце серии. А потом мне приснился лес и сосна, которая вот-вот упадёт. Ты знала, что это к смерти? Смерть, кстати, тоже приснилась — Калма. Неизлечимая болезнь. Могила. И она сказала, что можно поменяться. Что я могу отдать боль другому человеку.

— Почему мне? За что?!

— Калма научила, что нужно сказать. Но сделать это надо на той земле, где в неё ещё верят.

— Твои сказки помогают старым богам не умереть, — хохотнул Кирилл. — А тебе наоборот!

Марья сильнее задёргала молнию и попыталась вытолкнуть себя через горловину спальника. Артём резко сел на девушку и придавил её плечи к земле. Его лицо нависло прямо над Марьей. Это могло быть даже эротично — при других обстоятельствах.

— Вы с ума сошли! — Марья плюнула в Артёма, чтоб заставить его ослабить хватку. Но слюна не долетела и упала ей же на щёку. — Это убийство!

— Это спасение.

Артём кивнул сестре. Она поднялась и вскоре вернулась с тонкой головешкой, от которой ещё тянулась ниточка дыма. Лера подула на неё, затушив тлеющий уголь, и начала выводить на лбу Марьи какие-то знаки. Обгоревшая палка воняла пожарищем и царапала кожу.

Холод земли пробрался через тонкий спальник. Скованная тканью, под тяжестью нависающего Артёма, Марья почувствовала себя в могиле. В висках застучала кровь.

Лера замерла и подняла голову в сторону болота. Артём тоже развернулся. Кирилл присвистнул и сделал шаг вперёд.

— Что?..

— Тссс!

Марья скосила глаза, но обзор закрывал капюшон спальника. Она напрягла слух. Костёр с тихим треском доедал ветки. В кронах сосен шуршал ветер. Но было что-то ещё... Чавканье, как когда достаёшь ботинок из болотной жижи. Нарастающее, приближающееся. И всхлипы — жалобные, детские.

— Вот же чёрт! — растерянно протянул Кирилл, словно не веря своим глазам. А потом закричал.

Марья похолодела. Раздался хлюпающий звук втянутой спагетинки, и крик резко оборвался. Запахло тиной.

Артём вскочил, дёрнул растерянную Леру за руку и побежал в противоположную от чавканья сторону.

Марья перекатилась, чтобы посмотреть, куда делся Кирилл. Та часть поляны была пуста. Среди низких деревьев, растущих вдоль болота тоже не было ни души.

Очередной всхлип послышался от костра. Пламя потухло. Лес снова стал серо-синим.

Марья рванула молнию. Жалобный треск рвущейся ткани зазвучал как свобода. Она выползла из спальника и огляделась, пытаясь понять, куда бежать. В лесу ломались ветки, слышались суетливые шаги. И чавканье. Марья хотела было рвануть на помощь, но замерла. Лерин стон чаичьим криком прорезал ночь. Стало тихо.

Марья сглотнула ком, вставший в горле, и обняла себя за плечи. Страшно уже не было. Только очень холодно.

Из леса вышло существо с длинными спутанными волосами и в одежде из мха. Тыльной стороной ладони оно утёрло большой рот и чавкающими шагами приблизилось к замершей Марье.

— Суоэманта?

Облака расползлись, и луна осветила поляну.

— Бабушка! — Марья прижала руку ко рту.

— Старые ведьмы навсегда остаются в своих болотах, — по-родному ворчливо сказала она. — Я знала, что однажды пригожусь тебе, ягодка. Водишь по нашим местам всяких балбесов!

— Получается, ты теперь Суо... — Марья сдвинула брови, вспоминая как по-карельски «бабушка».

Из-за спины Хозяйки болота выступили три безголовые тени. Их тела казались изрезанными в клочья, а с остатков одежды капала призрачная вода. Даже без выражения мук на лицах, несложно было понять, как они страдают. В позе Артёма Марья считала осуждение. Могло ли у них хоть что-то сложиться?

— А ну пошли к Хийси! — бабушка проследила за взглядом внучки и махнула на тени зеленоватой ладонью. — Других будете пугать.

Троица слилась в вихре и тихо исчезла, чтобы однажды появиться вновь и свести с ума одинокого путника.

Хозяйка болота протянула к лицу Марьи холодную руку и влажными пальцами стала оттирать следы сажи, недовольно бубня про городских пакостников. Но вдруг нахмурилась:

— Опоздала я, ягодка. Успела покойница тебя Калме показать. Чуешь?

Сердце заныло. По рукам и ногам вязкой смолой потекла слабость.

Марья растянула побелевшие губы в улыбке:

— Ничего, бабушка. Благодаря этим «пакостникам» я теперь знаю, что нужно делать. Туристам здесь так нравится...