Внуки Героя и Дары
Зеленоватское охотничье хозяйство находится вдалеке от дорог, здесь нет удобных обустроенных кемпингов, и потому «домашние» охотники, привыкшие к комфорту, не особо часто заглядывают в эти края. Таким больше нравится уйти на денек поохотиться в лесочке, а вечерком в сауну или в СПА. В Зеленоватке же, и тем более в близлежащих деревнях сфера услуг неразвита. Домик гостевой подыщут, если нужно, но извините — удобства на улице, банька худенькая, а вместо привычного СПА голышом в снег после парилки.
Но для тех, кто любит, что называется, отдохнуть на природе, это не проблема, многим и баньки не надо — дай лишь в грязи да в снегу поваляться с ружьишком. Готовы ехать за сотни километров, чтобы вкусить немного жизни на дикой природе и подстрелить парочку кабанов или лосей, а то и медведя. Раньше, лет тридцать назад, приезжало много браконьеров, а сейчас этой братии заметно поубавилось. Этим и вовсе комфорта не нужно — не ради отдыха едут, главное — сделать дело и уехать тихо-мирно. Впрочем, не всем браконьерам удавалось покинуть место охоты незаметно — егеря делали свою работу.
Три дня обильно валил снег, засыпав все дороги. Следующие два дня тракторист Семенычев гонял свой «Беларус», пробивая дорогу между деревнями. За бутылку водки добрался и до сторожки егеря Ивана Ивановича Копылова. Долго у него не пробыл, уже начинало темнеть. Посидели, попили чаю, обсудили погоду — «Эх, опять навалило!», Семенычев забрал свой барыш и уехал.
На другой день Иван Иванович отправился в Зеленоватку за продуктами. Старенькая «Нива», которую перед морозами подшаманил Семенычев, ходко шла по очищенной от снега дороге.
В магазине Иван Иванович поболтал с продавщицей Зоей, узнал последние новости («А Ивановы-то скоро сыну свадьбу играть будут!»), и, загрузив продукты в «Ниву», вернулся домой. На трассе встретил дорогущую иномарку — отродясь здесь таких не бывало, высокий джип черного цвета с внушительным дорожным просветом. Иваныч не успел разглядеть, что это за марка. В прицепе стоял снегоход, тоже импортный, не чета древнему советскому «Бурану». Вслед за внедорожником проехала белоснежная «Тойота», и тоже со снегоходом в прицепе.
Никак охотники пожаловали. Надо будет проверить угодья, Иваныч старательно исполнял свои обязанности, несмотря на возраст. Однако если еще лет пятнадцать назад егерь мог спокойно остановить браконьера, забрать ружье и составить протокол, то теперь охотники предоставляют документы по желанию, а могут и послать куда подальше, а ты обязан делать все по правилам. А если перед тобой браконьер, то может тебе навалять так, что мало не покажется — ему-то нет нужды соблюдать законы. И ищи по лесам — не найдешь.
Раньше в охотугодьях работали и лесники, и егеря, и обязанности были разные. Лесники занимались охраной угодий, а егеря — в первую очередь охотники, больше по живности. И когда лесников отменили, то на плечи Ивана Ивановича легла двойная работа. И тянул лямку уже больше сорока лет.
Вернувшись домой, Иван Иванович первым делом сложил продукты в холодильник, накормил своих любимцев — Дымка и Алмаза, братьев из одного помета волкособаки по кличке Герда. Герда давно погибла в схватке с медведем, и Дымок с Алмазом заняли ее место — Иваныч всегда ходил с ними по лесам. Псы своенравные и не всегда слушались, все-таки волчья кровь, но в самые важные минуты исполняли команды, как солдаты.
К вечеру, пока еще не стемнело, Иваныч завел свой «Буран» и проехался по территории охотхозяйства, не удаляясь слишком далеко. Загрузил семенами птичьи кормушки, побывал на двух кормовых площадках, раскидал по корытцам соль-лизунец для лосей и сложил под навесами початки кукурузы для кабанов.
Следов охотников не заметил, но на выезде ближе к дороге снова столкнулся с черным джипом и белоснежной «Тойотой». За тонированными стеклами не видно водителей, а те имели возможность рассмотреть Иваныча. Наверное, сразу определили в нем егеря — одет он, как и положено на выходе, по форме.
Иваныч не знал, где остановятся охотники, наверняка в какой-нибудь из ближайших деревень. А если это браконьеры, то могут заночевать в машинах или палатках, и утром уже следа не найдешь… ну, могут задержаться дня на два, смотря какие планы имеют. Не стал сейчас задерживать и требовать документов, да к тому же пока ничего предосудительного охотники и не совершили. Но приглядывать все же стоит.
***
К вечеру ударил сильный мороз, и Иван Иванович запустил волкопсов в дом. Сидел за столом, пил крепкий чай, листал привезенный из города журнал «Охотник», а Дымок и Алмаз лежали у ног и молча наблюдали.
Мирно потрескивали поленья в печи, за окном крепчал мороз, зимний лес замер до утра, лишь где-то вдалеке слышался волчий вой — оголодали за зиму серые.
Иваныч погрузился в статью о развитии служебного собаководства, и нашел там раздел о волкособах.
— Глядите-ка, хвостатые, вас, оказывается, запретили, — ухмыльнулся он, обращаясь к четвероногим друзьям, и зачитал: — В Финляндии вступили в силу новые правила, согласно которым запрещается продажа, реклама и содержание гибридов волка и собаки. Ну мы, к счастью, не финны. Они считают вас чужеродным видом. — Егерь рассмеялся тихим скрипучим смехом, псы заулыбались, будто поняли юмор.
Волкопсов в России не разводят для продажи, и существует пара питомников, которые выводят гибридов для пограничников и полиции. А Иваныч не занимался этим намеренно, однажды привел домой девочку-волчонка, потерявшую мать, которую убили охотники. Дарой назвал. Три года сидела на цепи, а потом егерь привел овчарку по кличке Герой, и у них родилась Герда — так, скрестив имена, и назвал ее Иваныч. Алмаз с Дымком — внуки Героя и Дары.
Волкособаки взяли себе все самое хорошее от псов и волков. Чутье — уникальное, в разы сильнее обычных собак. Сила — неимоверная — если вцепятся, то челюсти не разжать никакими домкратами. Лишены той патологической трусливости, которой природа наделила волков. Несмотря на грозный вид, волки очень боязливы — никогда дикий зверь не нападет на человека, предпочтет обойти стороной. Но не волкособы. Кроме того, звери весьма контактные, тут сказывается собачья кровь. Но приручить волкопса ненамного легче, чем дикого волка — порой нужно быть жестким, это все же не домашние собаки, и признают лишь сильного человека, каким и являлся Иван Иванович Копылов. Нет, никогда не бил, не пинал, но, как человеку, не раз глядевшему смерти в глаза в схватке с браконьерами, ему было достаточно глянуть строгим взглядом — и становились как шелковые. И никого больше не признавали — Иваныч для них был другом, отцом, братом и богом.
— Ночью пойдем и проверим нашу вотчину, — сообщил псам егерь. — А теперь спать!
Прикрыл заслонку в печи настолько, чтобы не угореть, вложил в журнал вместо закладки сто рублей, выключил свет и в темноте разделся и лег на кровать.
***
Проснулся Иван Иваныч в три часа безо всяких будильников. Сам себе будильник, и всегда поднимался, когда нужно. Накормил псов, поел, оделся, вытолкал из утепленного сарая снегоход, прогрел горелкой двигатель и запустил.
— Айда, собачки, — сказал Иваныч и выехал со двора.
Одет Иван Иванович был тепло — меховые унты, суконные утепленные штаны, толстый свитер, брезентовая куртка на меху, которую не продувал никакой ветер, и длинный шарф, замотавшись в него по самые глаза, можно не бояться ни морозов ни колкого снега в лицо. Псам одежда не нужна, одеты природой — могли сутками носиться по морозу.
Старенькая гладкостволка Иж-27 закинута за спину. Ружьишко никогда не подводило Иваныча, исходил и изъездил с ним все окрестные леса.
Ехал не торопясь — всю работу проделал вчера, а сейчас надо проверить владения. Не понравились эти мужики приезжие. В феврале закрыт сезон охоты на крупную дичь, ни лосей, ни оленей, стрелять нельзя. А снарядились явно не на зайцев и лис, да и не на птиц. Если на крупного зверя пойдут — то браконьеры, а с этими разговор особый, не любил их Иваныч.
Алмаз и Дымок не отставали, то бежали по следу, который оставлял снегоход, то догоняли и держались вровень по обе стороны. Волкособы неслись по грудь в снегу, изредка удаляясь в стороны и обходя деревья.
Шли часа два, несколько раз Иваныч останавливался и прислушивался к утреннему лесу. На последней остановке псы что-то учуяли — Алмаз недобро зарычал, глядя в глубину леса, ему вторил и Дымок. Кто-то там находился, зверь или человек, но судя по тому, как вели себя волкопсы — охотники, коих псы недолюбливали. Именно таким рыком братья приветствовали чужаков.
— Кого учуяли, собачки? — спросил Иваныч. — Показывайте дорогу.
Псы посмотрели на него и двинулись вперед. Егерь повел снегоход дальше. Теперь впереди шли две волкособаки, обладающие нюхом, какому позавидует любая ищейка.
Когда звери встали, остановился и егерь, заглушив двигатель «Бурана». Волкопсы указывали на что-то в предутренней тьме. Иваныч прислушался — тишина, но вскоре различил едва слышимый звук работающего движка — где-то вдалеке, похоже, ехал снегоход.
Егерь слез с «Бурана», прошелся вперед и увидел припорошенную свежим снегом тушу зверя. Подойдя поближе, отметил, что это лось. Снял со спины ружье, присел рядом на корточки и разглядел застывшую кровь на снегу. Лось уже окоченел, но ясно, что подстрелили его в эту ночь. Браконьеры, чутье не обмануло.
Егерь огляделся и заметил метки на деревьях — охотники отметили добычу, чтобы легко найти в снежном лесу. Звук двигателя приближался, добавился второй. Стало ясно — закончили охоту и теперь собирают туши. Сколько же лосей настреляли браконьеры за эту ночь?
Иваныч отошел, спрятался за сугробом и стал ждать гостей. Псы послушно залегли среди засыпанного снегом валежника и лежали, не издавая ни звука.
Среди деревьев стали мелькать отсветы двух фар. Волкособы тихо зарычали.
— Сидеть! — приказал егерь, и псы примолкли.
К припрошенной снегом туше лося подъехал снегоход с прицепленными санями и высветил фарой несколько сосен. Одетый в утепленную куртку охотник с ружьем, закинутым за спину, спрыгнул в снег. Рядом остановился второй снегоход, на нем ехали двое.
— Грузим?
— Покурим для начала.
Трое, стоя в свете фар, закурили, дым клубился в лучах светодиодов. Лежавшие рядом с Иванычем псы дрожали от нервного перенапряжения, но не дергались, слушались приказа хозяина.
Два браконьера выкурили по половине сигареты, бросили окурки в снег и подошли к туше.
— Взяли!
— Ох, тяжелый гад.
— Тяни давай, нам еще второго лося забрать надо.
С трудом переложили тушу в сани. Это был момент истины, теперь можно брать с поличным. Егерь поднялся из-за сугроба и, перехватив одной рукой ружье, шагнул из темноты. Псы засеменили рядом, готовые в любой миг броситься на охотников.
— Доброе утро, — сказал Иваныч и представился.
Двое переглянулись и промолчали.
— Сезон охоты на лосей закрыт, вы должны знать об этом, — продолжал егерь. — Предъявите документы.
— Давай договоримся, дед, — миролюбиво сказал охотник.
— Документы, — жестко повторил Иваныч.
Псы, почувствовав в голосе сталь, угрюмо зарычали, прижав уши.
— Ну какие документы, старик, давай с миром разойдемся. Денег тебе нужно? Подкинем!
— Документы, — повторил Иваныч. — И отойдите от снегохода.
В тишине неожиданно щелкнул затвор, и Иваныч лишь сейчас сообразил, что перед ним стоят не трое браконьеров, а двое. Третий успел отойти в сторону, и теперь направил ствол на него.
— Дед, не бузи, — сказал он. — Тебе же сказали — давай разойдемся, ни вашим, ни нашим.
— Опусти оружие, — кося на него глазами, бросил Иваныч. — Пока не поздно. Совершишь ошибку — это на всю жизнь.
— Это не я совершаю ошибку, а ты. Уходи, представь, что ты нас не видел! — Охотник указал стволом ружья, куда следует уйти егерю. — Денег тебе оставим — вот на этом пеньке. Вернешься, заберешь.
Иваныч не знал, выстрелит браконьер или нет, но на его памяти были подобные случаи, когда охотники убивали лесников и егерей. Он продолжал держать под прицелом двух браконьеров, но не собирался стрелять.
— Не нужно мне денег, — сказал егерь. — Положи оружие и предъяви документы.
— Дед, если ты не хочешь договориться, то мы плохо разойдемся! — повысив голос, выкрикнул браконьер, державший Иваныча на мушке.
Это была последняя капля для Дымка, собоволки не любили, когда кто-то кричал на хозяина. Дымок бросился на обидчика, сорвавшись с места и взвихрив сухой снег. В этот миг раздался выстрел, и волк упал с пулей в груди. От неожиданности дуплетом выстрелил и Иваныч, но никого не задел. Вторым выстрелом браконьер попал в голову егеря. Старик упал лицом в снег, шапка скатилась, оставляя кровавый след.
Алмаз кинулся на убийцу и вцепился зубами в руку, прокусив толстый рукав, и оба повалились в сугроб. И добрался бы до горла, но бок ожгло болью, и волкопес провалился во тьму.
***
Алмаз открыл глаза. Темно, утро еще не наступило. Бок болел, но, наверное, рана не опасная. Когда в юности искусали местные собаки, было куда хуже. Иваныч в тот раз долго выхаживал Алмаза.
Пес поднялся на ноги и потряс головой. Пожевал снега, стало легче, и даже бок теперь болел не так сильно. Пуля лишь зацепила плоть.
Алмаз огляделся. Рядом лежал Дымок, а поодаль — Иваныч. Под обоими снег стал бурым от пролитой крови. Человеческая и волчья кровь не отличались по цвету.
Алмаз обнюхал брата, егеря. От них исходил не тот запах, что раньше, неживой, мертвый. Волкопес сел, задрав голову к темному небу, и завыл. Впервые за всю свою жизнь он остался один.
Убийцы ушли и забрали с собой тушу лося. Алмаз вспомнил о своих врагах и задрожал от переполнившей ярости. Не обращая внимания на боль в боку, вскочил, оббежал место, принюхиваясь, и увидел уходящие в лес следы двух снегоходов. Запах следов еще свежий, значит, Алмаз пролежал в беспамятстве не очень долго.
Постояв несколько мгновений, повел головой в разные стороны и побежал, петляя между деревьями. У него больше не было Дымка и Иваныча, но появилась новая цель — найти тех, кто их убил.
Снежинки лениво кружились в утреннем холодном воздухе. Тишина, хруст снега слышен под крепкими лапами волкособа. Лапы, покрытые мехом, стучали по насту в темпе бывалого бегуна. Легко прыгал через поваленные деревья, ловко обходил преграды на своем пути. Он был воплощением силы и свободы. И рана уже совсем не болела.
Сейчас Алмаз стал волком-охотником, преследующим свою добычу, смертельно точным и неуловимым. Таким видел себя будто со стороны. Бежал долго, но и цель не стояла на месте — браконьеры продолжали путь, стараясь уйти как можно дальше. Волкопес был быстрее — зная, в какую сторону направляются убийцы, мог не петлять точно по следу, иногда срезал дорогу, укорачивая расстояние.
Браконьеры надеялись, что начавшийся снег скроет следы и никто не найдет их. Люди — не найдут, но не Алмаз. Волкособ обязательно настигнет убийц и отомстит. Главное — успеть, прежде чем доберутся до своих больших машин.
Когда забрезжил рассвет, Алмаз прилег в снег немного отдохнуть. Снова заболело в боку, но уже не так сильно. Опустил разгоряченную морду в снег и пожевал его.
Внезапно ощутил запах другого зверя и увидел, как среди деревьев мелькнула смутная тень. Алмаз напрягся и подобрался, все мускулы готовы в один миг бросить тело на врага. Но это не враг — из тьмы приближалась белая волчица, она не проявляла агрессии и казалась доброжелательной. Волкопес расслабился ровно настолько, чтобы в случае опасности суметь дать отпор. Белая остановилась в стороне, как бы спрашивая разрешения, можно ли приблизиться. Они виделись раньше, но рядом с волкособом находился человек, а Белая боялась людей и обходила стороной. Волчице был интересен этот странный волк, который не похож на волка и дружил с человеком.
Алмаз не против поговорить с дикой соплеменницей, но у него есть цель. Он дал знать Белой, что сейчас не до нее. Развернулся и побежал дальше, а волчица долго сидела на месте и смотрела вслед, надеясь, что они еще встретятся. А Алмаз надеялся, что нагонит плохих людей. Он вернется, найдет Белую, но позже.
Белая не понимала этого неволка. Не знала, зачем нужно мстить одному человеку за убийство другого. И еще у волков не было целей, дикие звери не знали, что это такое. Они просто жили. А волкособ, проживший рядом с человеком всю свою жизнь, был иным. Умел ставить перед собой цели, умел добиваться, знал, для чего это нужно. Таким его сделал Иваныч, единственный из людей, к которому Алмаз привязался всей своей волчьей душой.
Волкопес продолжал свой бег, взметая мириады снежинок, оставляя за собой белый шлейф. В какой-то миг Алмаз почувствовал, что не один, что рядом кто-то находится. Наверное, Белая догнала? Повернул голову и увидел Дымка. Брат бежал невдалеке, не отставая от Алмаза. Движения были легки, лапы не касались снега, казалось, он парил в воздухе. Дымок стал полупрозрачным, сквозь тело проглядывались стволы деревьев. Брат посмотрел на Алмаза и словно улыбнулся, показав клыки.
Тело Алмаза наполнилось новой силой, волкопес устремился вперед еще быстрее. Снова не один, рядом — дух брата. Вместе они накажут обидчиков.
Волкособ почуял близкое присутствие человека — и не ошибся. На поляне он увидел снегоход с прицепом, на котором лежала туша лося. Двигатель заглох, Алмаз знал, что такое иногда случается — не раз сопровождал егеря и терпеливо ждал, пока тот сдвинет с места своего железного коня.
Алмаз остановился среди деревьев, Дымок встал неподалеку. Братья переглянулись.
— Да что ж такое! — сказал один охотник. — Нам осталось пару километров проехать.
— А я говорил! — выкрикнул второй и пнул машину ногой. — Надо было проверить перед поездкой. Ковыряй теперь его!
Алмаз и призрак Дымка не знали, о чем говорят люди, но чувствовали раздражение в голосах. И понимали, что теперь убийцам не уйти.
Алмаз намерился броситься вперед, но Дымок, коротко зарычав, остановил брата — и пошел первым.
— Гля, волк! — воскликнул охотник и снял ружье из-за спины.
Дымок ускорил шаг и в три прыжка оказался рядом со своим убийцей. Браконьер вскинул оружие и дважды выстрелил, но Дымок уже мертв, пули лишь прошли сквозь него. Второй охотник тоже разрядил ружье в призрака волкособа, из обоих стволов полыхнуло пламя, запахло горелым порохом, но зверь продолжал движение.
Когда ружья были разряжены, из-за деревьев выскочил Алмаз и бросился к снегоходу. Сбил с ног охотника, вцепился в горло и сжимал челюсти до тех пор, пока человек не перестал сопротивляться.
Второй браконьер, бросив бесполезное разряженное ружье, убежал в чащу леса. Призрак Дымка преследовал беглеца недолго и вернулся к брату.
С двумя покончено — один охотник мертв, второй замерзнет в лесу, если не выйдет к людям. А жилье далеко, не доберется без помощи своего железного коня.
Алмаз обошел лежавшего в снегу человека с разодранным горлом, обнюхал, убедился, что тот больше никогда не поднимется, и потерял к нему всякий интерес.
Сделал шаг к брату, но тот растворился в воздухе и появился в десятке шагов, молчаливо призывая продолжить бег. Оставался еще один охотник, тот самый, что убил Иваныча, и его надо остановить. Алмаз и призрачный Дымок понеслись по следу.
Рассвело, верхушки деревьев осветили первые солнечные лучи, а два волкособа, живой и неживой, продолжали свой бег. Один уже устал, грузно проваливался в снег, а второй летел, не касаясь снежного покрова, и то и дело останавливался, чтобы подождать брата.
***
Солнце едва поднялось, рассветное небо пастельного цвета растянулось над лесом. Древние сосны покачивались, словно просыпаясь. Ветер выдувал песню из древесной флейты, а снег шелестел под лапами волкопса.
Настигли убийцу, когда тот уже почти выбрался из лесу. Дымок рванулся вперед, оставив Алмаза позади. Обогнал снегоход, и, летя над снежным покровом, сделал большой полукруг и резким броском оказался на пути браконьера.
Охотник от неожиданности вывернул руль почти до упора, снегоход опрокинулся, подминая наездника под себя. Прицеп оторвался и тоже перевернулся, туша лося подскочила и накрыла сверху снегоход.
Человек, придавленный двойной тяжестью, попытался выбраться, но не смог пошевелиться. Дергался, кричал, старался приподнять снегоход, но ничего не выходило.
Алмаз остановился в двух шагах от убийцы, и прилег, наблюдая за попытками освободиться. Злости больше не было, положив голову на передние лапы, холодным взглядом волкособ смотрел на человека, который хуже любого зверя.
Дымок стоял поодаль, взгляд прикован не к охотнику, а к Алмазу, не мигая, смотрел на брата. И медленно растворялся в воздухе. Они сделали, что должны, и Дымок покидал этот мир. Когда лежавший перед охотником волкособ повернул голову, брат уже почти исчез, лишь еле видный контур еще мерцал. Алмаз вскочил, залаял по-собачьи, но Дымок не ответил.
Человек оставил попытки выбраться и затих. Волкопес приблизился почти вплотную, заглянул в испуганные глаза и зарычал, вложив в рык всю свою обиду, злость и боль.
Алмаз развернулся и медленно пошел среди деревьев прочь от этого места. Человек не освободится самостоятельно, он обречен, сам себя обрек на это. А Алмаза там, в глубине леса, ждала Белая волчица, которой он расскажет об Иваныче и своем брате.
