Гапландия в снах

- Куда?

Туда! Пурпурный жетон тебе в рожу.

- Штабс-контролер Цензурного комитета Диоген Маршалл. Это инженер Пудис.

Сторожиный с прожилками алко-нос вздернулся и начал в раскачку всплывать над столом. А Пудис за спиной Диогена приподнял напоказ намоченный дождем портфель ноутбука: все так, не какой-то левый чел - инженер целый.

- Старший консьерж службы опеки Медведев, - представился дежурный. – Господин штабс-контролер, за время смены на вверенном объекте «жилищный комплекс «Гапландия», корпус два» происшествий на случилось. Заступил на пост, согласно инструкции, в двадцать один ноль-ноль, принял по описи….

Маршалл прервал рапорт взмахом руки.

- Пьете на рабочем месте? – спросил он с угрожающем недовольством, в котором только опытный психолог распознал бы интонацию серой зависти.

- Никак нет, - ответил консьерж, стараясь дышать в сторону.

- Старшая по подъезду?

- У себя. То есть… Вызвать?

- Проводите.

Втроем прошли через вестибюль, украшенный плакатами и стендами. За лифтами свернули в широкий коридор, в конце которого сияла синим металлическая дверь с табличкой данных должностного лица.

- Я на пост вернусь? – спросил консьерж, и Маршалл отпустил его, мотнув головой.

Пудис потянулся пальцем к звонку, но Диоген отвел его руку и дернул дверь на себя. ЦК всюду входит без стука. До ноля часов тридцати минут двери запирать запрещено, ибо есть такая директива. Чиэс и враг, предатель родины мог бы поглумиться: «Насчет чего у этой власти нету директив?». В том и дело, гад!. Потому, мы – великая держава.

Одышливый пухляш встретил визитеров с полагающимся подобострастием. Маршалл подумал, что Елена назвала его бы «пончик в пончо». Пудис покрутил смартфоном, посмотрел на экран, доложил:

- Фонит. Снизу. Четкость записи не гарантирую.

- Что у вас в подвале? – спросил Маршалл.

Пончик триумфально расцвел.

- Крематорий. Один из лучших. Первое место по городу заняли в прошлом году. У палача – государственная награда от Объединенного Домкома! Еще благодарность от президента где-то лежит.

- Есть в подъезде другие помещения? – спросил Пудис. – С отрицательным присутствием возможных обитателей.

- А., то есть пустующие? Имеется. Вражеская квартира. То есть сначала не вражеская, а потом шпиона выявили, он еще с балкона выпрыгнул. Да вы же в курсе! Сожитель Шэлтер такой. То есть сначала сожитель, а потом… гусь свинье не сожитель.

- Какой этаж? – спросил Маршалл.

- Сороковой.

- Подойдет? – Диоген обернулся к Пудису. Тот утвердительно кивнул.

- Я проведу, - сказал пухляш.

- Мы сами. Какой номер?

- Тысяча восемьсот шестьдесят один.

- Не нужно напоминать, что нас тут не было?

- Все, чем я могу быть полезен цэка… - рассыпался в уверениях «пончик в пончо».

Пока ждали лифта, Маршалл через вестибюль бурил взглядом консьержа, который не осмеливался нормально прожевать и по- хомячьи спрятал закуску за обе щеки. Отчетливый запах селедки и спирта проник и в кабину лифта.

- Этот Йозеф Вышинский, - сказал Пудис, нажимая кнопку с цифрой «сорок». – По должности старшая по подъезду, но мужик. Старшая мужчина. Я, когда на краповый портфель сдавал, у нас, помню, принимал блогер высшей категории. Бло-гер! А сам лет пятнадцать, как женщина. Должностные и гендерные противоречия.

На стенке лифта висел устав ЖК «Гапландия», который упирался в лицо Диогена пунктом 13/1 – «самоизъятие из офлайн путем выбрасывания с высоты, исключающей продолжение биологической жизни, строго воспрещено».

Стандартная квартира встретила гостей пыльной тишиной и нарисованной на стене прихожей эмблемой повстанцев: «дабл-ви на нотном стане».

Пудис продернулся.

- Анафема клауфилам. Перевернутая «М», дважды зачеркнутая, - сказал он. – Мне один знакомый объяснил, что это, типа, запредельная аморальность.

- Возможно, - буркнул Маршалл и ударил кулаком у дверного косяка.

- Знакомый в «Государственном промоушене» работает, - уточнил Пудис, щурясь от вспыхнувшего света.

Маршалл, нисколько не восхищенный широтой пудисовых связей, только хмыкнул, заглянул в гардеробную, и двинулся дальше по квартире, открывая двери и осматривая поочередно спальню, две детские, санузел.

Пудис прошел в гостиную, принялся сканировать. Вскоре к нему присоединился Диоген.

- Норм?

- Пойдет. Будем настраиваться, - пропел Пудис, поставил краповый портфель на стол, стал аккуратно доставать ноутбук. – Надо быть готовыми, в жилье самоубийцы призраки бывают.

- А ты, я гляжу, суеверный, а, Пудис, - язвительно бросил Маршалл. – Сам технарь.

Инженер повернулся к Диогену, склонил голову к плечу и, как неразумному ребенку, объяснил.

- Самоубийцам посмертная жизнь не положена. Их существование в Сети решительно пресекается. И они сохраняют аккаунты в закрытых сегментах и съемных носителях. Был случай, висельник свои сайты в чайник закачал, в электронные часы, в машинку для стрижки. Так и вот. Посмертные аккаунты время от времени просачиваются в Сеть и живут там своей жизнью. На нашем сленге они называются призраки.

- А, - Диоген почувствовал себя немного уязвленным. – Я просто айтишный жаргон плохо знаю.

Пудис уткнулся в монитор, а Маршалл вышел на балкон. Ночная морось разбавила смог. На балконном подоконнике в пепельнице плавают окурки.

Хорошая вещь – посмертная жизнь, подумал Диоген, закуривая. Жена может с умершим мужем пообщаться. Когда меня офлайн не будет…. Когда-то же это произойдет. А после своей жизни Елена присоединится к сетевому существованию, наши дети и внуки, правнуки. Смешно – правнуки. А ведь так и происходит.

Когда Маршалл вернулся в комнату, застал откинувшегося в кресло Пудиса с ногами на столе. На мониторе ноутбука что-то тряслось в автоматическом режиме, инженер лишь наблюдал.

- Что у нас? – спросил Диоген.

- Предлагаю свериться, - Пудис сбросил ноги на пол, придвинулся к столу.

Диоген достал смартфон, нашел нужную страничку.

- Зет сто восемьдесят два.

- Лояльность, - ответил Пудис.

- Зет четырнадцать девяносто пять.

- Лояльность. Истовый клауфил.

- Эф восемьсот сорок восемь.

- Боевик какой-то, поджог машины. Пока галочкой помечу.

- Ку двадцать ноль-ноль.

- Лояльность.

- Бэ сто сорок.

- М… мхм. Тут инцидент. Бэ сто сорок кричит: «Мам, отстань от меня!» … и бьет ее по лицу. С размаху, тыльной стороной ладони. Протокол?

- Наверное, - Маршалл задумался. – Наверное, нет. Частная жизнь, не наша подследственность. Пусть Госпром профилактирует. Знакомому при случае сделаешь донос, - пошутил. Как бы пошутил.

Пудис уловил «как бы шутку», сгорбился и сказал:

- На маникюр ходим в одно место, и всего-то. Что я, не понимаю? Конкуренция ведомств.

Месть за лекцию о призраках считаем состоявшейся. Маршалл подумал, что инженер будет теперь сторониться того салона, куда ходит сотрудник Госпрома. Руководство ЦК контакты своих сотрудников с Государственным промоушеном, мягко говоря, не одобряет.

Работали дальше: «Це четыреста четыре», - «Лояльность», - «Икс полста восемь», - «Лояльность», - «Эф четыре три двадцать три», - «Лояльность…О, эротика!».

- Выводи на экран, - сказал Диоген.

Блондинка, глаза на пол экрана, мягкие, сладкие губы. В углу монитора оранжевый график все выше, и выше – кайфует наблюдаемый.

Белое мягкое плечо, рука снимает бретельку сарафана, по шелковой коже на спину. Крючки – к себе и врозь. Блондинка шепчет: «ты-опытный». Губы к груди… ко второй. Высшая степень довольства. И черная закорючка на графике эмоций – страх, неуверенность. Но возбуждение перекрывает все. Последняя ниточка с тела! Вниз. Там – мужской. И огромный.

- Ф-фуу ты! – фыркнул Пудис.

- Вырубай, - поддержал Маршалл.

- Подростковые дела.

- Поехали дальше.

-… лояльность… лояльность… все штатно… лояльность.

- Ну-ка, ну-ка, а это что?

На мониторе: окраина города, от которого ведет грунтовая дорога, пересекающая поле, вдали строй серо-зеленых деревьев. Лес или роща.

- Рудиментарные видения экологических явлений, - заявил Пудис. – Обычное нарушение.

- Обычное, да не совсем, - прошептал Маршалл. – Приблизь. Еще. Ближе.

Вместо руки – культя. Бинты у локтя. Белые.

- Инвалидность, - предположил Пудис.

- Данные его дай.

- Семисотая квартира, - инженер вывел на экран портрет и анкету. – Трелони Мегедеков, двадцать девять лет, блогер одиннадцатой категории по специальности «экстремальный спорт». Ну и так далее.

Диоген торжественно зашипел:

- Шестая статья нарушений. Есть голубчик. Понял?

- Не совсем.

- Спортсмен, экстремал, альпинист. Здоровый, как кайман. Это он во сне себя руки лишает. Той самой, где чип.

Пудис показал большой палец.

- Я протокол составлять, ты дальше мониторь, - распорядился Маршалл. – Одна палка, считай, есть. На премию наработали.

Диоген прошел на кухню, бросил смартфон на стол, прошелся от раковины к окну и обратно. После, сел на табурет с мягким сидением, нажал кнопку гаджета:

- Ок, Галина. Составить протокол.

- Назовите данные нарушителя, - пропищал смартфон.

- Трелони Мегедеков. Жилищный комплекс «Гапландия», корпус два, квартира номер семьсот.

- Назовите нарушение.

- Дискриминация органов власти, совершенная во сне. По сюжету сна, в скобках «сонжет», правонарушитель избавляется от электронного чипа вместе с конечностью организма и покидает технополис в направлении объекта природы, в скобках «лес». Данный сонжет противоречит установленным ценностям, что попадает под действие шестой статьи уложения. Предлагается: ограничение подключения на срок в три декады, понижение классности до блогера пятнадцатой категории и штраф, в рамках санкции настоящей статьи. На школу, где воспитывался нарушитель, наложить взыскание в размере, предусмотренном статьей о ненадлежащем клауфилическом воспитании. Оформить на официальном бланке, дата, подпись. Направить в Контрольную комиссию.

Диоген вернулся в гостиную.

- Я посплю, пожалуй, - сказал он Пудису. – Будет, что интересное – буди.

Инженер невнятно помычал, не отрывая глаз от ноутбука.

- Пудис! – крикнул Диоген, тот повернулся. – Если ты решишь меня просканировать, так ведь я узнаю и тогда!

- Я себе не враг, - пробормотал инженер.

Маршалл ушел в дальнюю комнату, где прямо в туфлях завалился на двуспальную кровать и моментально заснул.

«Контроль. Всё ради контроля. Каждая диктатура одержима одним: контролем. В Древнем Риме народу давали хлеб и зрелища, отвлекали людей развлечениями. Другие диктатуры используют другие стратегии для контроля идеи и знаний. Как они это делают? Плохое образование, ограничение культуры, цензура информации. Цензура любого самовыражения личности. И это нужно запомнить. Такая модель всегда повторяет себя в истории».

(Иосиф Соуза Сарамаго)

Диогену приснилось дерево, на котором сидела седая птица с круглыми глазами. Она посмотрела на Маршалла и отвернулась. Голова ее невиданно сделала четкий оборот на все сто восемьдесят градусов. «Это сова», - сказал голос во сне. Из кустов выходил полковник Грай Цихель и говорил: «Как нас учили предки, совы – не то, чем кажутся. Это тебя еще как-то оправдывает, Диоген. Не птица снится. Великие предки».

Проснулся. Пудис тряс его за плечи.

- Гена! Эй! Господин штабс- контролер! Ты должен это увидеть.

Они прошли в гостиную к ноутбуку

- Вот я галочкой помечал, - тараторил Пудис. - Эф восемьсот сорок восемь, поджог машины. А дальнейшее сканирование… Эм пятнадцать, например, выходит из дома к соседнему корпусу. Канистра с бензином.

- Не наказуемо, - заметил Маршалл.

- Так их пять индивидов! Пять! С одинаковым сонжетом. Выходят из корпуса два этой Гапландии и жгут парковку соседнего корпуса.

Диоген призадумался. Пять сонжетов. Аномалия какая-то.

- Визуализацию дай, - велел он Пудису.

Инженер защелкал по клавишам, «Идентичные сны. Как кино, одна картинка», - пыхтел он при этом.

На мониторе был пасмурный вечер. Стоянка машин, Диоген ее видел на улице, чуть дальше от корпуса два.

Белый котенок в включенной духовке – так бился мальчишка в стекла машины. Огонь на капоте, шины чадят, вот загорелась крыша. Мальчик плачет, рот открывая беззвучно. Поджигатели – их пятеро – ликуют. Второй автомобиль воспламенился, женщина кидает под днище пустую канистру. Диаграмма ненависти на экране пляшет стриптизером на шесте. Коэффициент жестокости… да уж. Выше некуда. Горит уже четыре машины. Машины жителей соседней башни. Победа! Пять мыслей во сне о могучей победе. Пять поджигателей, пять графиков. Пять сновидений вандализма. Да какого вандализма? А пацан? Сонжет убийства. Единый в мозгах пяти индивидов. Кроме поджигателей, там еще и зрители. Несколько мужчин и женщин кутались в пальто и куртки, наблюдали, одобряли. Болельщики Гапландии по сну.

- Ладно, вырубай, - сказал Диоген. – Будем думать.

- Так и вот, я и говорю, - Пудис потушил экран. – Кошмар и кошмар, бывает. Мочат врагов по сонжету, правильно это. Не только во сне, но наяву, каждый клауфил должен готов…. Штатная ситуация. Но пять одинаковых снов! С подробностями! Был у меня случай два похожих было. Не идентичных, а в общих чертах. Два! Кстати, лоялистских. А тут…

- Сколько времени? – перебил его Маршалл.

- Пять утра.

- Сворачиваемся. Хватит впахивать, пора отдохнуть, как говорили, а-а-а мудрые предки.

Глядя на Маршала Пудис тоже зазевал. Сладостно, со слезой.

- А с этими…

- Сеть его знает. Доложу Цихелю, пусть решает. Прецедент, конечно, интересный. Собирай провода свои, да погнали. Как ни крути, протокол есть. Не напрасно в адресе сработали.

***

Чудесно, когда чуткая жена заказывает завтрак для супруга. Другое дело – муж работал в ночь, ему б котлету пожирнее, а не лапшу из сельдерея. Но делать нечего, пришлось есть травку. Елена сидела напротив с чашечкой кофе без кофеина.

- Как отдежурил? – дежурный вопрос.

- Нормально, - сказал Диоген. – Одного злодея выявил. В ЖК «Гапландия» скрывался козерлыга. Во сне, представь, расчипировался.

- Как земля таких маньяков носит! – возмутилась Елена. – И что ему будет?

- Ну как что? – Диоген прожевал комок лапши. – Проснулся сожитель Мегедеков, а Сети – болт. Каналы его заблокированы, чипы – лимитированы. Дай кофе глотнуть! Ну новый налей. Так что Трелони Мегедеков попал на административный срок без Интернета. Пусть вон в парк идет, скотина. Гулять и белочек кормить. Будет знать, как государственные чипы во сне выковыривать.

- И правильно, - поддержала жена. – Нормальным клауфилам такое не приснится. Слу-ушай! А мне сегодня такой сонжет пришел! Я даже плакала во сне. Кошмарик.

Диоген взял поднесенную женой чашку кофе, хлопнул ее по заду и вежливо сказал:

- В вашем случае, Елена, главное во сне не трахаться с соседом. Ибо мной это будет непременно выявлено, за что последует справедливое, но жесткое наказание.

- Жесткое? – Елена соблазнительно повела бедрами. – Это любопытно. Ой – спохватилась и моментально перестроилась в деловой вайб. – Мне бежать пора. Ты дома?

- До тринадцати часов. Потом – на службу. А ты-то что засуетилась?

- У меня фитнесс, затем шугаринг, но до этого - в поликлинику.

Муж слегка выпятил грудь. Пятая поликлиника Госпрома считалась лучшей в полисе. Елену там обследуют не без его, Диогена, протекции.

- Пальто купила, - сказала Елена в прихожей, когда муж ее провожал. – Холода наступают.

Приметное пальто. Он его уже видел. Причем… Нет!!! Не может быть!

- Лен, а это… что за кошмар тебе снился? Так и не рассказала.

- Ой! Зачем ты напомнил? Там ребенка заперли в машине, а машину подожгли. Маньяки смотрели, смеялись и хлопали. Потом другую машину сожгли. Я же говорю, в слезах проснулась.

Елена чмокнула мужа в небритую щеку и убежала. А Маршалл стоял в прихожей, смотрел в зеркало на хмуро озабоченного и крайне озадаченного двойника. Елену в этом пальто он видел сегодня утром. И где?! На мониторе сканированных снов, среди зрителей поджогов у ЖК «Гапландия»

***

Начальник департамента цензуры сновидений полковник Цихель производил впечатление добродушного гуманиста вражеских организаций. Его близорукость, мягкость, вежливость и, как в Средневековье говорили, интеллигентность, позволяли внедряться к мечтателям, философам, защитникам природы, к другим преступным элементам. Доверяли ему. Что впоследствии больно кончалось для элементов. А в ЦК сотрудники знали: Грай Цихель – цепкий и непримиримый борец с инакомыслием.

- Явился! – вскричал полковник, когда в тринадцать ноль-ноль в его кабинет зашел Маршалл. – Работничек!

- Отработали жэ ка Гапландия…, - начал было Диоген.

- Мегедеков апелляцию подал, - сообщил Грай Цихель.

- Хм, надо же. Быстро он.

- Причем пишет, что никаких деревьев во сне не видел, а героически боролся против растительных мутантов. Ссылается на такую компьютерную игру. Ампутированная рука во сне навеяна фильмом, - полковник уточнил на мониторе ноутбука. – Фильмом «Битва у Запада». Прилагает кадр киношный, там, действительно, боец без руки. Также прилагает детализацию сетевых запросов, фильм он включал позавчера.

- Оправдают?

- Ну по логике, - Цихель развел руками. – Все у него сошлось. Вот в чем дело, Диоген, раскрытие я не зачту, нет у тебя палки на неделе.

- Будем работать.

Диоген решил не сообщать начальству о пятиголовом сне в Гапландии. Пока не сообщать. Не та ситуация, не то настроение.

- Работайте, штабс-контролер! – официальным тоном сказал полковник. – Враг не дремлет, как писали предки. Очень многие в полисе не разделяют наших идей. И очень мало, кто согласен жизнью жертвовать. А не жертвуют кто? Предатели! Да-да, - Цихель встал, закинул руки за мундир. – Огромное количество предателей. В каждом домкоме есть сомневающиеся. Даже сотрудники службы опеки не все верны. Преданность жилому комплексу падает в массах. Пропаганда клауфилизма не дает нам нужного эффекта. Значит не пряником – кнутом! Кнутом! Суровые репрессивные меры – этого ждет руководство от нас. Поэтому, вал. Нужен вал раскрытий. Один протокол в неделю должен оформить каждый сотрудник. Страх победит смех!

Начальник привстал на цыпочки. Чтоб еще ближе к устройствам прослушки, понял Маршалл

- Всех мыслителей – под надзор! – провозгласил полковник. – Движение чиэс должно быть ликвидировано. Задушим ростки вольнодумства. Палка в неделю! С каждого. Не выполнившим показатели будут объявлены взыскания. Еще раз повторяю: вал раскрытий! Протоколы, приговоры. Репрессивный кнут, страх и дисциплина. Задача ясна?

- Разрешите выполнять?

- Иди. Работай.

Диоген коротко кивнул и вышел. Свалил, то есть, к чертовой матери с этой заезженной лекции.

«1600 лет назад в Римской империи действовала опасная партия переворота. Она подрывала все основы государства, она отрицала, что воля императора — высший закон. Эта партия, известная под именем христиан, имела много сторонников и в войсках; целые легионы были христианскими. Император принял меры: собрания ниспровергателей были запрещены, места их собраний были разрушены, христиане лишены права занимать государственные должности.

Через семнадцать лет подавляющее большинство армии состояло из христиан, а следующий самодержец Империи, Константин провозгласил христианство государственной религией».

(Барменец Фредди Энгельс)

Маршалл не спеша спустился на нижний этаж, зашел в специальную каморку, поприветствовал коллег, закурил, послушал оценки хоккейного матча: «Реал» забил четыре мяча, но их защитнику так вломили клюшкой – он два метра травы лбом прополол. Лениво поучаствовал в критике начальства – какое протокол в неделю?! Куда не шло, реальные аресты, но цензура снов - совсем другое. В Жилищном комплексе «Султан» вообще не спят. Всю ночь тусуют, днем отрубаются, как в коме, и без сновидений. Как тут раскрываемость поднять? А в комплексе «Отрада» - чисто дом престарелых, они по сонжету любят домком, ценят ЦК, президента даже уважают. Какую им статью пришить? Им ордена надо вешать.

Когда сослуживцы покинули курилку, Маршалл достал смартфон

- Пудис? Ты на месте? А я знаю, что ты хочешь сделать. Написать мне по шифроканалу. Мгм. Сбрось мне данные на эти пять рож сегодняшних. Не почтой только, по шифру. Я понял, что ты понял. Ну да… В смысле, «когда?!». Сейчас докурю, через минуту зайду в кабинет, включу компьютер… Давай, ускоряйся.

***

Вскоре Маршалл изучал данные на пятерых лиц ЖК «Гапландия», проявивших во сне жуткую ненависть к соседнему дому. Итак, Виолетта Разумовская, бабулька с канистрой, четыреста подписчиков, порноактриса на пенсии, недавно подала заявку на посмертное сетевое существование. Зачем во сне машины жечь, раз жизнь кончается уже?

Сергей Юнусов, залайканый видеомодельер на тридцать миллионов зрителей. Богатый чувак, молодец. Тут надо четкие скиллы иметь, чтоб шмотки в Сети демонстрировать.

Эйб Нойер, подписчиков тысяч четыреста, блогер восьмой категории, женат на близняшках, от одной имеет сына пяти лет. Тривиальный тип. Два штрафа за гигиену, так у кого их нет?

Кто там дальше? Джейкоб Синий, на канале семь просмотров. У, лошара! А нет, он юноша. Студент, живет с родителями, подрабатывает репетиторством. Да уж, много он там подработает на семи просмотрах.

Последний фигурант, Артемий Бек. Палач жилищного комплекса Гапландия. Это у него госнаграды домкома? Характеризуется удовлетворительно. Хотя в прошлом году делал прошение о переводе в корпус 2А. Перевод отклонили. У его единственного есть повод ненавидеть. Не приняли соседи, не оценили. Мотив ли убивать во сне? Да вряд ли, вряд ли.

Резюмируем. Что общего у пятерых фигурантов? Охренеть, но позитивная лояльность. Все – благонадежные клауфилы, не покидают квартир, работают, учатся. Разумовская, Юнусов, Нойер, Синий, Бек, почему вам сниться один сюжет? И почему – это главное! – такой же сон был у Елены? Если б не жена – бросить эту тему, все равно не нарушение. Идентичные сонжеты не запрещены, пусть хоть всем подъездом крутят один сон.

Но маленький нюанс! Коллективные сны сегодня вне правового поля, а завтра в Уложение внесут статью и – оппа! Группа лиц под трибунал.

Не, что-то здесь есть. Оперативный нюх подсказывает, надо раскопать. Изучить их посты и комменты, ролики в Сети. Доставку пищи сопоставить, кстати. Или вдруг они в одну игру играют? Елена играет мало – зрение бережет. Но сериалы же смотрит. Надо сверить контент.

Юнусов, Нойер, Синий, Бек и бабка Разумовская. Что-то же должно вас связывать. Какая-то эмоция, событие. Обида? Детально единый сон! На пятерых. На шестерых с Еленой.

Два часа Диоген изучал аккаунты. Порожняк. Зацепиться пока не за что. Собрался идти в курилку, но тут в кабинет без стука вошел инженер Пудис. Оглядел закуток, поклон в икону президента сделал, провел пальцем по дверце шкафа – пыль. Укоризненно вздохнул. Заглянул в маленький холодильник. В общем, у Пудиса на лбу висел плакат «Я оборзел».

- Че надо? – грубо спросил Маршалл.

- Соскучился за вас, штабс-контролер, - Пудис достал из холодильника зеленое крупное яблоко. – Бутербродов бы каких припас, гостей угостить нечем.

Инженер сел на стул у стены и стал яблоко подкидывать в руке.

- Ты имеешь мне сказать?

- Именно сказать, сэр, - затрезвонил Пудис. - Не писать в Сети, не звонить, а сказать. Уста в уста. Не подумайте, что мне нравятся ваши в трещинах уста. Я не поклонник мужских губ, даже самых умелых.

- Рассказывай уже! – Диоген откинулся на спинку кресла.

- Могу рассказать, как сканер ловит сонжеты, - сказал Пудис. – Могу устройство трансмодема. Но вряд ли это заинтересует господина штабс-контролера. Правда, есть некоторые домыслы, которые господин штабс-контролер и сам бы сформулировал, если бы располагал достаточным временем и остаточной логикой. А логика в чем? Бабке Виолетте на склоне лет сняться агрессивные сны. Почему? Ответ банален – она больная. И тогда одному небезызвестному вам инженеру Пудису приходит в голову простейшая мысль: пробить медицинскую карту той бабки. Так и вот. Реально больная. Нервное расстройство, депрессия. Возраст, знаете ли. Ей назначили курс поддерживающей терапии, делают уколы витаминов, все такое. Два раза в неделю Разумовская ходит в больничку. Когда умнейший Пудис об этом узнал, ему не оставалось ничего иного, как взломать базу больницы. И кого, вы думаете, он нашел в той базе? – инженер достал из кармана листочек, положил на стол перед Маршаллом. – Этих замечательных ребят. Помимо бабки, Юнусов, Нойер, Синий, Бек. Вот они все пятеро! И лечатся в одной больнице…

- В пятой поликлинике Госпрома, - закончил Диоген.

Нокдаун! Пудис открыл рот, аж уши шевельнулись. Поднял руки вверх.

- Уважаю! Профи. Признаю!

- Да брось ты, - отступил Диоген. – Поликлиника была туманной версией, одной из многих. Ты ее раскрутил и крепанул. Круто сработано.

Пудис опустил руки и вкрадчиво заметил:

- Поликлиника госпромовская, а я туда залез. ЦК меня прикроет, в случае чего?

- Обязательно, - пообещал Маршалл. – И… раз пошла такая пляска. Ты говорил, есть знакомый в Госпроме…

Пудис откусил от яблока.

- Рапорт что ли написать? – спросил с набитым ртом. – Перевестись из техобслуживания к вам, оперативникам, - достал из нагрудного кармана карточку, через стол передал ее Маршаллу. – Электронная визитка и она же пропуск. «Государственный промоушен» на площади, там главный офис. Человек тебя ждет в девятнадцать часов. Кабинет четыреста два. Ответит на что сможет. Презент из коньяка зацепишь – лишнее не будет. Он просил без опозданий. Девятнадцать, семь вечера.

- Круто! – на этот раз искренне восхитился Диоген.

***

Вечером, в девятнадцать сорок, Диоген покинул помпезный небоскреб, спустился по ступенькам, отвернулся от ветра запалить сигарету. Но не курить ему хотелось. Хотелось плюнуть в буквы «Государственный промоушен», нависшие над вычурным крыльцом.

Знакомый Пудиса сразу обозначил свою занятость и на поставленный вопрос ответил, что информация – ДСП, но как, э-э-э, смежному ведомству, в рамках и в общих чертах, обязательно конфиденциально, дээспэ, для служебного пользования, э-э, так оно и есть. «Государственный промоушен» формирует агрессивность.

Непримиримость, ненависть, не толерантность - новый вектор социального сознания. Корпорации «Госпром» поставлена задача, которая и выполняется. У вас в ЦК разве не так? Само собой. Я так и знал, что тем же образом. Поэтому, агрессия. Создаем, внушаем, навязываем, и, в том числе через сны…. Это экспериментальный подход, он используется в узком сегменте. Есть другие методы. Совершенно верно, э-э-э, для формирования настроения в фазе быстрого сна нами применяются медикаментозные… не только в пятой поликлинике, другие есть больницы. О-о! Про саму вакцину ничего не знаю. Разработка химиков. Но это же не значит, что так просто: укол препарата, внушенный сонжет и тихий рохля готов на убийства. Это не с каждым срабатывает, а с теми, кто имеет природную склонность к…, э-э-э, гуманисты-суки скажут: «мучить, насиловать, грабить». Мы применяем термин «склонность к доминированию». По правде говоря, э-э-э, люди же по сути обезьяны и звериное начало превалирует. Результаты экспериментальной работы пока неоднозначные. Но агрессивность растет потихоньку… Что значит «зачем»? Злоба нужна, жестокость нужна…. Война неизбежна. Да, неизбежна. Потому что желанна. Как «кем»? Кто правомочен желать войны, тот назначает ее неизбежной. Называйте, как у предков - «Неизвестные отцы». Но, мой совет: лучше и не называйте лишний раз.

Без войны, говорите? У нашей державы столько врагов… Внешний ли поход, гражданская война, террор или карательная операция – решение не принято, выбор будет позже… Но корпорация «Госпром», армейские структуры, домкомы, надеюсь, что и вы, Цензурный комитет, должны обеспечить готовность… Э-э, интересно получается! Вы контролируете сны, мы их структурируем. С одной стороны, конкуренция, с другой, общее дело - управление сознанием. Э-э, собственно, … Можно по капельке выпить за социальное программирование.… Некогда, так некогда, значит, в другой раз… давайте пропуск отмечу… все, до свидания.

Такая веская беседа. Маршал выбросил окурок. Такие обстоятельства. Думал, сканирование снов – высшее достижение правоохранительной системы. А оказалось кое-кто сновидения может вкладывать. Пусть экспериментально, но это уж совсем кукольный театр. Лет пять назад еще – тотальный контроль, но была одна область, где индивид без надзора. Сон. Теперь эту область закрыли. Кругом марионетки в кукольном театре. Тьфу, козлы какие! Еще и выбирают: напасть нам на кого-нибудь или гражданскую войну замутим? Без проблем с безмозглыми куклами. А ведь были когда-то народом.

Маршалл побрел по проспекту. В сторону противоположную Цензурному комитету. И не домой. И не в кабак. Его потянуло в церковь. Такое бывало не часто, только в дни тупых вопросов и сомнений сложных. В минуты метаний. Такое бывало, опять же, не часто. Конечно, Диоген был верующий. Потому что сотрудник органов. Работал бы рядовым блогером – религии остаться в школьном ранце. Но офицеры ЦК должны посещать молебны и литургии. На этот счет есть четкая директива. Но и один Маршалл ходил. А где еще искать ответы, как не в церкви?

Через четыре квартала свернул на бульвар. За серебряной оградой красным камнем скребся к небу Храм великих предков. Поклонился у ворот, поклонился у дверей, поклонился внутри, достав средним пальцем до пола. В помещении пусто, свет лениво приглушенный, на стенах много фотографий.

Почтительно, почти монашески, он подошел к алтарю. Такая тумба с экраном по центру храма, у которой, если достичь нужного настроя сердца и ума, можно узнать ответы от прошлых поколений. Все достижения, мысли, идеи предков человеческих закачаны в алтарь. Его еще называют Аспроч – автомат случайных пророчеств. Стендапер Тео Нистус как-то пошутил: «в храме стоит «герамуд» - генератор рандомных мудростей. В розыске теперь, где-то в дальних странах гасится. Хороший был артист. Не надо лезть, куда не надо.

Диоген коснулся алтаря.

«Больной мозг свело» - возникла надпись на экране.

- Истинно так, - прошептал Диоген. И что делать?

Аспроч попросил пожертвований. Маршалл приложил запястье с чипом, несколько баллов списалось, а на экране - пророчество. Мудрость великого предка. Ирония в том, что предсказание было цензурировано.

«Доктор едет-едет сквозь снежную равнину (*Термин внесенный в реестр запрещенных слов)… целебный людям он везёт. Клауфил с животным (*термин) этот примут, и печаль отступит, и тоска пройдёт.

Помни: сон не вещий –крыльев не дает».

(Теодор Ноль Чистяков)

«Величайшая вещь этот Храм, - подумал Диоген. – Любой атеизм разбивается в хлам, как не уверовать, если сбывается?»

Так же, через три поклона вышел на бульвар. По памяти набрал на телефоне цифры.

- Алё, Доктор! Здорово… Цел, в сознании? Да тут такое дело, я как-то подзабыл, может, напомнишь. Кому ты обязан своим не отключением? А! Вам-нам, я так и думал. Отсюда, Доктор, второй вопрос – срочно нужен… мёд. Чего? Да понятно! Я тоже этим больше не занимаюсь. В другом департаменте сижу. Перевелся. Только дела сменщику забыл передать. А ведь положено! Завтра, думаю, заняться... Давай, подъезжай.… У церкви на бульваре.… И что «консьержи патрулируют»?! Доктор, ты дурак? Мне звания на жетоне хватит консьержей в шеренгу построить. А тебя отвезут на патрульной машине службы опеки.… Куда захочешь, туда и… все! Полчаса. Жду.

Маршалл посмотрел в направлении башни Госпрома и с тихой усмешкой сказал:

- У вас своя вакцина, а у нас свой препарат будет.

И показал язык в ту сторону.

***

Обещал жене сделать жестко – обещание не сдержал. Ночь порешала иначе. Заплыв неоновой нежности был. И еще один, за буйки. Потом третий заплыв – марафонский.

Диоген уснул божественно, звездочкой расслабленной раскинулся, видениям предался. Продолжился сонжет, начавшийся в Гапландии. Сова перелетала с ветки на ветку под щебет и свист птичек-соседок. Диоген побежал по дорожке, он бежал-бежал и взлетел. Перебирая в воздухе ногами, парил в лесу среди деревьев, руками касаясь еловых иголок. Внизу обогнал его заяц. Наперегонки? Куда там! Диоген во сне рассмеялся. Пятнистый олененок увидел человека, метнулся в бурелом, из зарослей залаял. Летать во сне запрещено! Пошли вы все, ответил Диоген. Влетел лицом в душистую сосновую хвою. Из-за ствола сосны выглянул красноголовый дядя дятел и выгнал мальчишку из дерева. А маленький Гена летел и летел, там за деревьями – тихая речка, туда…

Утром проснулся в радости. И – ого-го! – с вдохновением. Взял ноут, ушел на кухню и, попивая кофе, напечатал:

Захожу я в лес, где пирует осень,

Обнимаюсь с кедром, что почти засох.

Пробегу по просеке километров восемь,

Чтоб упасть счастливым на зеленый мох.

Собирался и другие строфы записать, но тяжелой крышкой шваркнул в память весь вчерашний день. Свернул стихи, открыл другие сайты, заказал, переслал, перевел. Оформлял.

Через час сюда зашла Елена.

- Привет, - сказала она, махнула смартфоном. – Билет?

- Ты едешь в Северный Купол. Отправление в четырнадцать. Я подтянусь через несколько дней. Перевод тебе сделал, видела?

- На срок? Мне по вещам сориентироваться.

- Пока на пять декад планируем, - сказал Диоген. – Там посмотрим.

- С кем война?

- Уж в Северный Купол не сунутся. Меня, вероятно, отключат, связь через маму. Сними жилье нормальное.

- Иду собираться, - спокойно сказала Елена. Что значит жена офицера!

Приехав на службу, Маршалл сразу направился к непосредственному начальнику.

- Почту проверяли, господин полковник?

Грай Цихель стал жать кнопки компьютера.

- Успел-таки, - ворчал начальник. – Палку выставил. А то неделя к концу, а показателей …

Полковник начал читать материал. С громким звуком чесал затылок, раз хрюкнул носом и харкнул в корзину под столом, чего за импозантным Цихелем сроду не водилось. Дочитал, сложил руки на живот.

- Гена-Геночка, ты что творишь? – качал головой Грай Цихель. – На себя протокол наваял. Что это за хрень, дорогой мой?

- За неимением раскрытий, - доложил Диоген. – Доношу о собственных сонжетах. Природная среда во сне, дискриминация техносферы…там все изложено. Шестая статья в полный рост.

Полковник снова поскреб седину на затылке.

- Ты сообщаешь, началось в ЖК «Гапландия». Стало быть, их подследственность.

- Так я же пытался гапландцу Мегедекову назначить отключение. Если мое дело там рассмотрят, это справедливо.

- Хороший ты оперативник. Всю диспозицию описал в протоколе. Доктора вывел из дела. Умолчал, получается.

Вот же йоперный урод!!! Эту мать через плечо!!! А полковник-то! Кр-расавец. Опыт, нюх, интуиция. Всяко, что обширная агентура. Вот паучина!

- Полагаю, в этом кабинете, - сказал Диоген. – Один хороший оперативник. Не я.

Грай Цихель криво улыбнулся, мол, не льсти, сам себя закопал.

- Ответь мне на один вопрос, - сказал начальник. – Зачем?

- Протокол на себя? – Маршалл развел руками. – Не знаю. Устал. Обрыдло. Сон такой чудесный мне приснился. А в реальности смотрю – гнилая мертвечина. Планы богомерзкие. Достало! Отключайте меня от Сети, да увольняйте с позором, хватит с меня технополиса. Буду грибы собирать, буду на речке рыбачить, без всяких кибер-приблуд.

Полковник пару раз качнулся в кресле, выдохнул, вдохнул, упали, как в рыдании, уголки его рта.

- Гена, Гена! Если бы дело не регистрировал… Стат-номер присвоил… Зачем? Нормальный парень! Жить и жить… - Грай Цихель бросил локти на столешницу. – Сегодня, в четыре тридцать состоялась внеплановая сессия Объединенного Домкома. Помимо прочего, внесены поправки в уголовное уложение. Изменения в сторону ужесточения коснулись ряда статей уложения. В том числе и твоей. И твоей. В том числе.

***

«Клауфилический Трибунал жилого комплекса «Гапландия» в составе:

- Член Домкома, старшая по подъезду Йозеф Вышинский;

- Полковник Цензурного комитета Грай Цихель;

- Кандидат в домком, сожитель Артемий Бек, палач жилищного комплекса.

При секретаре: старший консьерж службы опеки Федор Медведев.

Рассмотрел материалы дела номер девятнадцать, дробь, пять тысяч сто восемь по статьям шесть, четырнадцать, пять-восемь, часть двенадцать Уголовного Уложения и приговорил бывшего штабс-контролера Цензурного Комитета Диогена Маршалла…

(Тут «Пончик в пончо» посмотрел на подсудимого)

к наделению свободой сроком на десять лет. На тот же срок по совокупности трибунал отключает подсудимого от Сети с лишением чипов, гаджетов, иных технических устройств.

Местом наделения свободой определить пятую каторгу Окружного штата «Горный Восток». Приговор окончательный и обжалованию не подлежит». Подсудимый, у вас есть право на последнее слово.

Диоген взялся руками за прутья решетки.

- Уважаемый суд, - сказал он. – Искренне я… сожалею о своих деяниях. Им нет оправданий. Раскаяние мое… и… извините, Грай. Вас подставлять не хотел. Простите! Виноват.… Надеюсь, мой случай станет предупреждением тем,… кто решит… на преступный во сне путь вступить. Или не во сне…. С приговором согласен, все правильно. Офицер ЦК так поступать не должен. Наверное, есть директивы…. Как на все на свете – директивы. Вопрос в другом, он самый важный. Вы разрешите Ваша Честь? Каторга, так каторга. Пятая, так пятая. Но главное не это, в чем вопрос. По месту отбывания свободы в штате на востоке бывают ли, растут ли кедры, сосны, ели? Есть в том горном округе хвойные леса?...