Куда делась бабушка?

У всех каникулы, как каникулы. А у меня – с элементами учёбы. И это объяснимо, когда родители – учителя русского языка и литературы. И бабушка тоже. Вот с ней я дополнительно и занимаюсь.

Бабушка меня очень любит. Поэтому уроки у неё обычно недолгие. Она всегда говорит: «Лучше меньше, но лучше». И я с ней полностью согласен. А однажды, вы не поверите, бабушка сорвала наши занятия. Это случилось так.

Когда я пришёл к бабушке, она с кем-то связывалась по экрану. Обычное дело. С тех пор, как телефоны и смартфоны ушли в прошлое, в бабушку словно вдохнули новую жизнь. Экран у неё всегда был под рукой. И бабушку можно было понять. Общаться в трехмерном формате, когда видишь голограмму собеседника, куда приятнее, чем по плоскому монитору. По сути это похоже на разговор с живым человеком. Его только потрогать нельзя, а в остальном всё выглядит по-настоящему.

Каково же было моё удивление, когда минут через пятнадцать комната оказалась пустой. Бабушка куда-то делась. Её экран одиноко стоял на столе.

– Бабуля! – крикнул я. – Ты где?

Никто не ответил. Но я точно знал, что из дома бабушка не выходила. Может быть, она от меня спряталась? Я пролез все укромные уголки дома. Даже в холодильнике посмотрел. Но бабушки нигде не было.

– Бабушка, выходи! Сдаюсь! – крикнул я, начиная беспокоиться.

Вдруг раздался знакомый звонок из бабушкиного экрана. Я вбежал в её комнату. Экран пульсировал ярким розовым светом, показывая, что пришло изображение.

В чужие локации смотреть не принято. Но сейчас был особый случай. Я подошёл к экрану поближе, взял его в руки и активировал изображение. Что это?! Я глазам своим не поверил. Как такое возможно?! Экран спроецировал трехсекундную голограмму бабушки. Она стояла на какой-то площади и улыбалась.

Я посмотрел голограмму несколько раз. Бабушка была в том же домашнем костюме, в котором я её видел дома всего полчаса назад. Но поразило меня другое. Бабушка каким-то образом помолодела. Такой я видел её на фотографиях. Из прошлого века. Может быть, голограмма пришла оттуда? Но как там новый костюм оказался? А что если бабушка переместилась в прошлое и присылает оттуда свои изображения? Мой мозг чуть не взорвался.

Но скоро я понял, что ошибся. Ни в какое прошлое бабушка не попадала. На площади, где она стояла, я разглядел магазинные вывески. Все они были современные. Значит, бабушка здесь, в настоящем в мире. Но где?

Вскоре на бабушкин экран пришла новая короткая голограмма. Бабушка стояла возле фонтана и улыбалась. По её лицу я понял, что домой она не собирается. Но почему?

Я связался по своему экрану с мамой и всё ей рассказал. Но она мне не поверила и сказала:

– Тебе шутить не надоело?

– Нет! Это не шутка! – воскликнул я. – Приходи, сама увидишь.

Маму можно было понять. Потому что раньше я часто врал и придумывал.

Через какое-то время мама всё же пришла. Она посмотрела по бабушкиному экрану голограммы и даже не удивилась. Напротив, стала ходить по комнате и возмущаться:

– Ну, мама, ну мама! Что мы тебе плохого сделали? Неужели нельзя было предупредить?

– О чём предупредить? – спросил я.

– О том, что куда-то уедет.

Мамина версия меня совершенно не устроила. Не могла бабушка уехать. Я же с ней был. Не мог не увидеть, если бы она куда-то вышла.

– А почему она помолодела? – спросил я.

Мама усмехнулась и сказала:

– Тебе показалось. Сейчас искусственный интеллект и не такое делает.

– Зачем это бабушки надо?

– Вот и мне интересно.

– Может, решила освоить новые технологии?

– Неужели экран не могла с собой взять?! – продолжала возмущаться мама.

Я же думал, что бросить меня бабушка не могла меня. Значит, что-то случилось.

Мама вызвала по экрану папу и всё ему рассказала. Пока он к нам ехал, мама перестала злиться. Но лучше не стало. Теперь она стала плакать и вспоминать случаи, когда пропадали пожилые люди. Мамин мозг рисовал самые нерадужные картины.

Папа, когда приехал, посмотрел голограммы бабушки несколько раз. Уверенным голосом он сказал:

– Очень похоже на розыгрыш. Если она и уехала, то в социальной службе будут знать. Сейчас узнаем наверняка.

Папа связался с социальной службой и запросил сведения по бабушке. Но легче не стало. Папе сказали, что бабушка закодировала свой социальный аккаунт. Теперь информацию о её поездках без пароля не получишь.

– Вот это номер, – протянула мама и всхлипнула. – И что теперь делать?

– Что-нибудь придумаем, – обнадёжил папа и так, чтобы мама не услышала, буркнул себе под нос: «Вот так бабуля».

Родители много раз просмотрели бабушкин экран: все изображения, видео, последние контакты. Потом они и бумажную записную книжку нашли. Но нигде полезной информации не было.

Тем временем, бабушкин экран периодически позвякивал. Он посылал нам очередные короткие голограммы. Новые бабушкины изображения вызывали больше вопросов, чем давали ответов. Она то сидела в ресторане, то на вокзале. И даже на канатной дороге.

«Чудеса, да и только», – думал я.

– Где же она так развлекается? – буркнул папа.

– Может ей плохо, – предположила мама.

– Ты на лицо посмотри. Когда плохо, так не улыбаются.

– Может, это искажение?

Тут в разговор вмешался я:

– Нет, изображения настоящие. Бабушка в своём новом костюме. Вы его неделю назад дарили.

– Да, в самом деле, – поддержал меня папа.

Мама снова начала всхлипывать. Мне её стало жалко. Но как я мог помочь? Эх, бабушка, бабушка. Куда же ты делась?

Через несколько часов папа по экрану законтачился со службой безопасности. Но там объяснили, что поиск потерявшихся людей можно начать не ранее двадцати четырёх часов после исчезновения человека или последнего выхода в эфир по экрану.

– Сколько времени прошло? – спросили папу.

– Пять часов.

– Тогда ещё рано. Ваш запрос не активируем, оставляем в режиме ожидания.

Мама ходила по комнате и театрально заламывала руки. Но я видел, что переживает она по-настоящему. Просто это была попытка сильнее повлиять на папу. Мама думала, что он делает не всё, что может.

Бабушка не появилась ни вечером, ни ночью, ни утром следующего дня. Мы тогда остались ночевать у неё дома. Мама завтрак делать не захотела. Потому что, как она сказала, «не спала всю ночь». Из-за этого завтрак пришлось делать папе. Со сном у него никогда проблем не было.

Мне же той ночью снилось, что бабушка застряла в портале между прошлым и будущим. Видно, я пересмотрел фантастики. Слава богу, прыжки в прошлое невозможны. Куда же тогда делась бабушка? Я задавал себе этот вопрос снова и снова.

Вдруг на весь дом закукарекал петушок. Это такой у бабушки дверной звонок. Папа называет его «отголосками прошлого». Сейчас звонки – большая редкость. Обычно уведомляют по экрану.

Мама побежала открывать дверь. На пороге появился работник социальной службы. Он сначала посмотрел на маму, потом что-то перелистнул в своём экране, хмыкнул, прищурился и спросил:

– Вы же не Раиса Максимовна?

– Нет.

– А где она?

– Сами её ищем, – ответил папа, выходя в коридор. Он ещё хотел что-то сказать, но помешала мама. Она умоляюще посмотрела на незнакомого человека и спросила:

– Вы что-то знаете? Где она может быть?

Работник социалки – так обычно взрослые называют социальную службу – несколько раз посмотрев, то на маму, то на свой экран, ответил:

– Не имею права говорить. Но тут необычный случай.

– Что за случай?

– По социальной программе Раиса Максимовна приобрела неделю путешествия по тарифу «Молодость». Оно сегодня начинается. А Раиса Максимовна, судя по информации из приложения, раньше времени активировала карту.

– И где же она?

– Телепортировалась.

– Куда?!

– В город молодости, – работник социалки посмотрел так, будто мама глупость спросила. А потом продолжил:

– Вообще-то телепортация – дорогое удовольствие. Но теперь стала доступной многим.

– Что за город молодости?

– Неужели Раиса Максимовна вам не говорила?

Мама и папа покачали головами. А я подумал: «Вот бабушка скрытная».

– Город молодости –это территория с парками, озером, пляжами, разными развлекательными центрами, стадионом, кортом. Всего и не перечислить. Там даже конюшня с лошадьми есть.

– Значит, Раиса Максимовна сейчас на лошадях скачет?! – сказал папа и тут же нарвался на непонимающий взгляд мамы.

– Ещё как! – улыбнулся работник социалки. – Когда ты молод и полон сил и не такое возможно.

– Она там одна? – спросила мама.

– Ну что вы?! Всего в проекте участвует двести человек. Все старше шестидесяти. Мы их целый год отбирали.

– И чем же Раиса Максимовна заслужила? – спросил папа.

– Она – почётный работник образования. У неё изначально были хорошие шансы.

– А почему тариф «Молодость»?

– Наши учёные придумали не просто телепортировать людей, но и погружать их в новое информационное измерение. Оно создаёт видимость омоложения. Поэтому тариф и называется «Молодость». Такая вот инновация. Потом конечно человек возвращается к своему прежнему состоянию. Но на время путешествия он себя чувствует и видит молодым. Разве это не здорово?

Потом работник социалки долго рассказывал о программе этого путешествия. И я за бабушку порадовался. Даже немного позавидовал.

– А как её оттуда вернуть? – спросила мама.

– Она вернётся через неделю. Только бы понять, как она сейчас себя чувствует.

– В смысле?

– Она же раньше телепортировалась. Сутки проведёт одна. От неё какие-нибудь сигналы были?

– Только вот эти, – сказала мама, показывая рукой на бабушкин экран.

Работник социалки подошёл к нему, просмотрел все голограммы и сказал:

– Ну, очевидно, у Раисы Максимовны всё хорошо.

– Да уж, – выдохнул папа.

– Тогда давайте дождёмся вечера. В 18:00 будет общий сбор. Раисе Максимовне выдадут именной временный экран, и вы сможете с ней общаться.

– А почему она сейчас не может с нами говорить?

– Потому что экрана нет.

– А как она изображения присылает?

– Через общие мониторы. Их в городе полно. Они многофункциональные, но для живого общения не подходят. Хорошо ещё что Раиса Максимовна код своего экрана помнит. Иначе и эти голограммы не дошли бы.

– Она хотя бы не голодная? – спросила мама.

– Нет, – улыбнулся работник социалки. – Там всё есть.

Полученная информация маму успокоила. Но она всё равно хотела лично пообщаться с бабушкой. И мне тоже этого хотелось. Особенно интересно было спросить, почему она не сказала, что собирается телепортироваться.

Работник социалки ушёл. А мы стали ждать, когда бабушка выйдет на связь.

Наконец, ровно в 18:00 бабушкин экран засветился и завибрировал. Мы столпились возле него. И вот, о чудо! Появилась голограмма с помолодевшей бабушкой. Она вышла в прямой эфир. Первое, что бросилось в глаза – это её красивая белозубая улыбка.

– Здравствуйте, дорогие мои, – ласково сказала бабушка. – Я уже соскучилась.

Мама сразу почему-то расплакалась, а папа молча кивнул. И только я закричал:

– Привет, бабуля! Ты куда пропала?

– Ох, да я и сама не поняла сначала, что произошло. Думала, что включила на экране тестовый режим, а он оказался основным. Вот меня сюда и закинуло.

Потом бабушка несколько раз извинилась, что не предупредила о своём путешествии. Она думала, что мы будем её отговаривать. Вот и секретничала. А раньше времени телепортироваться она вовсе не хотела. Просто ошиблась.

– Бабуля, а что же с моими занятиями? – спросил я.

– Отдыхай. Потом наверстаем, – сказала бабушка и залилась звонким смехом.

– Ну да, – еле слышно буркнул папа. – С такой внешностью ей теперь не до уроков.

Бабушка пообещала выходить на связь каждый день. Она так и делала. Всю неделю. Мы одновременно и радовались за бабушку и удивлялись. Какой же она оказалась весёлой. Молодость придавала бабушке новые силы. В неё словно вливали жизненную энергию.

Теперь мы видели бабушку и на лошади, и в бассейне и даже на пляже в окружении незнакомых мужчин. В эти минуты родители не могли сдержать улыбку.

А я сильно скучал. И чуть-чуть, ну прямо самую малость, обижался на бабушку. Она же развлекалась без меня. Молодость бабушки меня немного пугала. Я привык видеть её другой – пожилой, но милой и родной. Сейчас же она выглядела далеко не бабушкой.

– Откуда такое платье? – воскликнула мама.

– Купила, – ответила бабушка и, как девочка покрутилась перед экраном. – А ещё у меня вот что есть, – и она достала из походного рюкзака очки и шляпку.

– Мама, это уже не носят!

– А у нас сегодня вечеринка в костюмах девяностых.

– Это же прошлый век!

– Именно! – засмеялась бабушка.

Такие разговоры были каждый день. Бабушка постоянно чем-то удивляла. Больше всего меня поразило, что она не побоялась прыгнуть с парашютом. Папа присвистнул и сказал: «Вот это Раиса Максимовна отжигает».

А потом мы смотрели, как у бабушки берут интервью, когда она победила в конкурсе улыбок. Её назвали самой обаятельной и дали целую кучу подарков.

Неделя пролетела быстро. В последний день путешествия проходил финальный фестиваль. Бабушка показала нам отрывки концерта и фейерверка. Я успел заметить, что праздник многих не радовал.

– Мам, а почему они такие грустные?

– Наверное, не хотят уезжать.

– Думаешь, бабушка тоже не хочет?

– Кто же с молодостью хочет расставаться, – вмешался папа и добавил: – Раиса Максимовна теперь каждый год будет путешествовать. Или чаще.

– С чего ты взял? – удивилась мама.

– С её энергией по-другому не получится. Да и вообще я думаю скоро города молодости будут не только недельными. Прогресс не стоит на месте.

«Получается, прогресс – не всегда хорошо, – подумал я. – Неделю без бабушки ещё можно выдержать. А если она начнёт уезжать постоянно?»

Наконец, наступил день, когда бабушка должна была вернуться. Мы приготовились её встречать: во всех комнатах помыли полы и вытерли пыль, поставили на стол цветы и накрыли стол. Я смотрел на часы каждую минуту.

Как же мы поторопились. Когда часы показали 18:00 – именно на это время была назначена телепортация – ничего не произошло. Бабушка не появилась. По каким причинам – никто не знал.

– Что случилось? – спросила мама.

– Похоже, Раиса Максимовна передумала возвращаться, – сказал папа.

Я подбежал к бабушкиному экрану. Если она не появилась дома, надо ждать новую голограмму. И я не ошибся! Экран засветился. Появилось трёхсекундное изображение.

– Бабуля! – крикнул я. – Ты где?

Но изображение не было активным. Как в тот день, когда бабушка исчезла. Похоже, теперь она снова использует общие мониторы. Что произошло на этот раз?

Вдруг опять закукарекал петушок. Мама бросилась открывать дверь. На пороге стоял работник социалки, который приходил неделю назад.

– Здравствуйте. Можно войти? – сказал он неуверенно, словно чем-то сильно взволнован.

– Проходите, – сказала мама. – Добрый день.

– Да уж, добрый…

– Что случилось?

– С Раисой Максимовной не можем связаться.

– Как же так?! Срок путешествия вроде закончился.

– Всё так. Но из-за того, что она свою карту раньше активировала, с обратной телепортацией произошёл сбой. Вся группа уже вернулась. Она одна осталась. А телепорт уже не принимает.

– Странно, – сказал мама. – Но это же ваша программа. Вы вообще за людей отвечаете или нет? Вы сейчас для чего пришли?

– Вас уведомить. Мы обязаны. Таковы правила. Чтобы вы не волновались.

– Чтобы мы не волновались?! – мамино волнение куда-то исчезло. Её глаза засверкали. Она тала кричать и возмущаться.

Работник социалки терпеливо слушал и кивал, всем видом показывая, что всё понимает. Но мамины вопросы оставались без ответа.

В конце концов работник социалки просто извинился и ушёл.

– Делай жалобу, – не сказала, а потребовала мама, глядя на папу. – Ты меня слышишь?

Папа кивнул и начал наговаривать текст жалобы на экран. Через пять минут он её уже отправил.

– Долго будут рассматривать? – спросила мама.

– Стандартно. Сутки.

– Значит, долго.

– Долго было в молодости Раисы Максимовны. Тогда бы месяц ждали.

Этот аргумент маму не успокоил. Она по-прежнему волновалась и злилась.

«Как ты там, бабуля?» – думал я, глядя на её потухший экран.

Вскоре снова раздался петушиный звонок. Мама открыла дверь. На пороге стоял человек. Он, не здороваясь и не спрашивая разрешения, вошёл в дом и сказал:

– Я по поводу Раисы Максимовны.

– А Вы откуда? – спросила мама.

– Из соцслужбы.

– Нас уже уведомляли.

Торчащие усы, мелкие глазки и стеклянные глаза этого человека не вызвали никакой радости. Мне он не понравился, потому что спросил про бабушку, так, словно она в чём-то виновата:

– Почему Раиса Максимовна активировалась раньше срока?

– А я откуда знаю, – сказала мама.

– А что вы вообще знаете, – соцработник сверкнул глазами.

– Знаем, что она не телепортировалась.

Соцработник с важным видом расхаживал по комнате. Потом он потребовал бабушкин экран. Но тут в разговор вступил папа:

– А что вы себе позволяете? Почему мы вам должны наши вещи давать?!

Соцработник посмотрел на папу, прищурился и медленно и членораздельно сказал:

– Права вздумали качать?! А кое-кто уверен, что Раиса Максимовна не вернулась умышленно.

– О чём вы вообще говорите?! – возмутился папа.

Соцработник, не обращая внимания на эти слова, продолжал в прежнем тоне:

– Раиса Максимовна нарушили договор. Она находится в зоне телепортации незаконно.

– Что она могла нарушить?! Какой договор?! – спросила мама. – Она хочет, но не может телепортироваться.

– А вот это надо выяснить: не может или не хочет.

– Кто Вы такой?! – взревел папа. – У нас человек пропал. По вашей, между прочим программе…

Папа ещё много чего наговорил. Казалось, он был готов растерзать и растереть соцработника. Но тот не смутился. Когда папа закончил, соцработник протянул электронный чип и сказал:

– Читайте.

– Что это?

– Договор.

Папа вложил чип в окошко своего экрана. Появилась голограмма документа.

– Можете сразу прочитать раздел 102.

Папа прокрутил текст и вместе с мамой они начали читать.

Я мало, что понял. Но главное было написано на папином лице. Он выставил вперёд нижнюю губу, приподнял брови и хмыкнул.

– Похоже, в чём-то вы правы, – сказал папа и почесал затылок.

– Похоже, не в чём-то, а во всём, – ответил работник социалки с едва заметной улыбкой.

Только мама не сдавалась. Она сказала:

– Даже если наша бабушка что-то там напутала и не так сделала, это не значит, что её не надо возвращать.

– Вопрос только – за чей счёт, – заметил работник социалки. – Вот, посмотрите, – он протянул ещё один чип.

Папа наложил его на экран и чуть ли не с головой погрузился в голограмму. А потом, присвистнув, сказал:

– Дороговато.

Мама тут же толкнула папу локтем и сказала:

– Сколько бы ни стоило, мы заплатим.

– Проблема не только в этом, – сказал соцработник.

– А в чём же ещё?

– Возникла техническая проблема с телепортацией.

– Что там может быть сложного? Этим уже десять лет занимаются.

– Здесь мы работаем по социальному проекту. А он закодирован. Раиса Максимовна телепортировалась раньше срока. Она эти коды сбила. Надо их заново настраивать. А это непросто.

– Нам про это уже говорили, – сказал папа.

– А я пришёл предупредить, что за время незаконного пребывания в зоне телепортации придётся платить вам. Точнее – Раисе Максимовне.

«Невесёлая картина», – подумал я.

Наверное, точно так же считали и родители. Единственное, что мы сейчас могли – смотреть бабушкины голограммы.

Как только соцработник ушёл, бабушкин экран завибрировал и выдал новое изображение. Бабушка почему-то оказалась на море.

– Это уже не город молодости, – сказал папа.

– А где же она? – спросила мама.

– Сейчас много мест, куда можно телепортироваться. Где именно – сложно сказать.

Через пять минут экран высветил новую голограмму. Бабушка стояла на какой-то горе. Затем, через те же промежутки времени появлялись голограммы бабушки из других мест. Мы её видели на огромной яхте, на стадионе, в пещере, в зоопарке. Всего и не перечислишь.

Папа тут же связался с социальной службой. После разговора с каким-то сотрудником, он сказал:

– Говорят, у бабушки началась беспорядочная телепортация.

– Боже мой! – воскликнула мама. – Как это?

– Она автоматически телепортируется с одного места на другое.

– Это опасно?

– Нет, что ты, – успокоил её папа. – Просто перемещается в виртуальном мире и всё.

И тут мне в голову пришла одна мысль. Я подошёл к бабушкиному экрану и пересмотрел все последние голограммы, которые пришли во время хаотичной телепортации. Она побывала во многих местах.

Я перенёс эти данные в свой экран и активировал приложение «Телепорт». Появилась карта мест, по которым путешествует бабушка. Я соединил эти точки линиями и глазам своим не поверил. Бабушкины перемещения образовали восьмёрку. Это было любопытно. Восьмёрка же – символ бесконечности.

Когда я показал маршрут перемещений папе, он воскликнул:

– Ух ты! Молодец! Надеюсь, это поможет.

Папа передал маршрут в социальную службу. И там уже похвалили его. Это было важно для настройки потерянных кодов. Папу заверили, что бабушка скоро вернётся.

Мы прождали до самой ночи. Но бабушка так и не вернулась. Пришлось ложиться спать.

Проснулся я рано утром от запаха блинчиков. Откуда он? Понятно, что из кухни. Но мамины блинчики пахнут совершенно иначе. Я вскочил с кровати, побежал на кухню и обомлел от радости. Возле плиты стояла бабушка. Вот это сюрприз!

– Бабушка! – воскликнул я. – Это ты?!

Бабушка как ни в чём ни бывало наливала на сковородку квашню старым, из прошлого века половником. Она посмотрела на меня и засмеялась.

– Ну а кто же ещё тебе блинчиков испечёт. Конечно я!

Я подбежал к ней и обнял так крепко, как только мог.

– Куда же ты делась, бабуля?! – спрашивал я и чувствовал, как щёки становятся мокрыми. От радости конечно.

Я был так рад, что нельзя описать. А ещё мне было приятно, что вернулась именно моя бабушка, а не помолодевшая.

Потом на кухню прибежали родители. Они тоже обрадовались. Правда не так ярко, как я. В мамином взгляде я успел прочитать упрёк: «Мол, как же ты так?!» А папины глаза светились неизменной иронией. Он сказал:

– С возвращением, Раиса Максимовна. Про Вас теперь целый сериал снимать можно.

– Спасибо, – улыбнулась бабушка и, глядя на всё ещё беспокойное лицо мамы, добавила: – Сейчас я вам всё расскажу.

Вскоре мы пили чай с бабушкиными блинами и слушали её историю. Казалось, она целую жизнь прожила в этом путешествии.

– В один момент – бах, смотрю, нет никого, – рассказывала бабушка. – Я одна в кафе. Все мои друзья, знакомые вмиг испарились. Город опустел. Экран перестал работать. А потом думаю: чего дёргаться, рано или поздно и я вернусь.

– Ты даже не испугалась? – спросил я, удивляясь бабушкиной смелости.

– Поначалу нет. А вот когда телепортироваться начала в разные места, стало не по себе. Даже голова закружилась от смены картинок.

– А как ты догадалась голограммы присылать?

– Подумала, вы волноваться будете. Вот и решила сообщать, в каком я месте.

– Бабушка, ты – гений!

– Это внуку спасибо скажите, – вмешался в разговор папа. – Он ваш маршрут выследил. Это помогло социальной службе устранить сбой и вернуть Вас домой.

Потом родители пошли домой, а я остался у бабушки до вечера. Мне очень хотелось узнать подробности. Понравилось ей, или нет.

– Конечно понравилась, – засмеялась бабушка. – Но об этом расскажу в другой раз. А пока позанимаемся.

– Ох, бабушка. Я что же, тебя искал, чтобы русским языком заниматься, да?

Бабушка в ответ улыбнулась. И я понял, что домашние уроки будут очень сокращённые. Так и получилось…

До самого вечера я слушал бабушкины истории. Теперь хочу про город молодости рассказ написать. Уверен, он вам понравится. Потому что моим редактором и корректором будет бабушка. Главное, чтобы она сама больше никуда не делась. Без предупреждения.