Женщина в белом

Я не верил, в призраков до этого дела.

Пётр оглядел маленькое село на окраине Омска. Всего одна улица, не более двадцати домов. В центре расположилась деревянная часовня, словно из другой эпохи – с резными ставнями, одиноким куполом и скрипучей массивной дверью.

То, что предстало перед глазами, напоминало сцену из фильма ужасов. Это не смерть в её привычном обличии. Это бойня, кровь и безумие. Судмедэксперт кратко ввёл в курс происшедшего. Пётр слушал, но больше полагался на себя — осматривал, отмечал, фиксировал.

Тела в церкви лежали с переломами, черепно-мозговые травмы, смертельными от удара о стены и скамьи. Кровь... везде много крови...

Но больше поразило тело невесты, которая лежала перед алтарём. Белоснежное платье стало алым. Кровь невесты застыла возле алтаря, вырисовывая карту. Тонкие линии растянулись по часовне, соединясь с телами остальных. Рядом лежал священник. Его глаза были наполнены ужасом, рот застыл в беззвучном крике. Все мертвы. Орудия преступления — нет.

Отчего взор падает на открытые глаза священника? Где бы ни находился Пётр, мёртвые глаза священника следовали за ним.

Переутомился, знал же, нужно было выпить кофе.

Пётр не выдержал, вышел подышать и подумать. Закурить, перебить этот сладкий, тошнотворный запах смерти.

Вова безмолвно последовал за ним.

– В первый раз вижу такое жестокое массовое убийство.– Вова замолк, осознавая происшедшее. Пётр ответил не сразу.

– Мы должны выполнить свою работу и найти убийцу.

Тот же самый момент сознание Питбуля, так прозвали его коллеги за его нюх и хватку, уже плыло по кровавым лужам в часовне, воссоздавая всю жестокую картину.

– Всё указывает на жениха? — предположил Вова. – Иных зацепок нет. Я выясню, кто он. Как будет что-то, сразу тебя наберу.

– Дельный план, — угрюмо кивнул Питбуль прикуривая.

Он задумчиво крутил зажигалку в руке, как нежиданно заметил букет из сереней, что лежали одиноко на обочине дороги.

– Внесите это в дело. – Питбуль кивком головы пригласил младшего следователя. – Сделайте снимки протекторов. Найдите ближайшие камеры на трассе и отправьте запрос. Все машины, подходящие под описание, вышлите мне.

– Следы сохранились идеально. Радиус примерно 20. По следам понятно, что машина большая. Следы глубокие, следовательно, или гружёный, или несколько пассажиров.

– Отлично.– кивнул Питбуль.– Все материалы внесите в дело и подготовь для меня. Спасибо, Михаил.– Пётр похлопал по плечу напарника и отправился в сторону своего автомобиля.

Краем глаза Питбуль заметил, как в отражение окна автомобиля мелькнуло лицо, бледное, почти синеватое, вода всё ещё стекала по лицу и волосам. Он резко обернулся, никого. Отражение в окне исчезло. Питбуль провёл рукой по пыльному окну, в надежде успокоить своё сердце и убедиться, что всё это лишь галлюцинации.

Питбуль отгонял дурные мысли, опираясь на реальность и логику. Но дрожь в руках осталась напоминанием.

Вернувшись в офис, Пётр ничего не сказал, сел за стол и раскрыл папку с документами: фотографии, кровь, алтарь, невеста. Он сидел за столом с пустым взглядом, пытаясь мыслить рационально, искал мотив и логику.

Щелчок двери отвлёк его.

– Вера.

Она стояла в дверном проёме, и с ней вошёл свет.

– Что мне прикажете делать с вами? Ты опять не обедал, я знаю. Когда ты в последний раз спал нормально?

– Пойман с поличным, — он улыбнулся, но чувствовал: губы дрожат чуть сильнее, чем должны. Убирая со стола документы и фотографии в папку. Ему так не хотелось, чтобы Вера видела, ту реальность, в которой он живёт.

– Может пообедаем, вместе? – Вера с надеждой ждала его согласия.

– Сейчас не могу, работы много, прости.

– Хорошо, я понимаю.– в её голосе звучали ноты разочарования.

– Петь, ты ведь не забыл? Про отпуск, ты обещал. У нас осталась всего неделя.

Её глаза с надеждой ждали ответа. А он всё ещё в мыслях сидит за одним столом с мёртвыми, что ждали его правосудия.

– Помню. Сегодня закончу и всё передам Вове, обещаю. — он старался говорить спокойно и уверенно.
Что, если я не успею? Если новое убийство? Как выбрать и принять правильное решение? Вера любовь всей моей жизни, работа – мой долг.

Петя обнял Веру, для него её тепло было якорем, дыханием жизни, чем-то осязаемым, земным и настоящим. Он держал её чуть дольше, чем обычно, вдыхая её запах. Понимая сейчас, в этот самый момент он живой.

В конце рабочего дня, после бесконечного потока мыслей Пётр все таки смог уснуть. Он очнулся один, в полумраке старой часовни. Место было пугающе знакомым. Само время застыло в деревянных стенах. Свечи дрожали, отбрасывая зыбкие тени. Медленно проходя вдоль икон, он рассматривал лики святых: одни были строгими, смотря на него свысока, другие будто наблюдали, выжидая его действий. Пустая часовня и не души. Тревога нарастала. Он слышал своё бешеное дыхание и учащённое сердцебиение. Внезапно завеяло холодом, как в зимний морозный день.

– Что ты здесь забыл?! – голос сорвался с чужого горла, как удар.

Пётр вздрогнул, перед ним стояла старуха, невысокого роста, одетая в чёрную траурную одежду. Лицо прорезанное морщинами, провалившаяся челюсть, черные глаза, переполненные ненавистью.

Пётр отступил в ужасе, ноги не слушались, он запнулся и рухнул назад, на алтарь, в то самое место, где была убита невеста. Он уставился на собственные ладони, запах металла ударил в нос, кровь была ещё тёплая.

Страх сковал его движения и голос, он не смог произнести ни звука, не пошевелиться. Медленно повернувшись, увидел тело жертвы, лежащее в том же самом месте.

Пётр бешено попятился назад, куда угодно, лишь бы быть подальше от этого безумия. Руки предательски проскальзывали от крови. Со второй попытки получилось подняться, взгляд упал на выход и дверь приоткрылась, виднелся свет. Повеяло режущим ледяным холодом, он почувствовал чьё-то присутствие за спиной, обернувшись, он увидел священника.

– Ты же мёртв. – только и смог он произнести.

– Ты виновен. – произнёс он глухо, как приговор – Ты позволил ей вернуться. Наша кровь на твоих руках...

Грудь не вмещала сердца, дыхание отнялось.

– Я?

За спиной священника стояла она, женщина – призрак, с чёрными мокрыми волосами, с синеватым мёртвым лицом, в свадебном платье. Петя почувствовал ледяной ожог. Раздался нечеловеческий звериный крик.

Пётр вскочил от собственного крика, а вокруг лишь темнота. Не было полного понимания, где он и что произошло. Спустя мгновение он смог разглядеть привычные черты его спальни, но страх не уходил. Взгляд упал на часы время 03:07. Знакомое, но такое чужое. Колонка включилась сама, разрезая ночь свадебным маршем. Пётр дрожащими руками выключил, только он отвернулся, музыка вновь заиграла, громче, гораздо громче. Вырвав кабель, чувствовал как сердце не унималось и страх расползался под кожей, как медленный яд. Он метнулся к Вере, но она спала спокойно. Словно, ничего этого не было и всё это было лишь в его голове. Он не просто знал, чувствовал каждой клеткой своего тела, это был не сон. Ожог от пальцев утопленницы было тому доказательством.

Как такое может быть? Сон реален или я теряю рассудок?

Питбуль осматривал ожог, ощущая боль от собственных прикосновений. Навязчивые образы ночного кошмара шевелились в памяти.

Сварив крепкий кофе, на секунду его словно озарило. Он уже имел дело с невестой, которая закончила жизнь самоубийством в день свадьбы. Тогда казалось, что всё ясно: отчаяние, трагедия, закрытое дело. Но сейчас...

Что-то в её лице слишком знакомо. Нет, этого не может быть.

Взгляд упал на стеклянное отражение шкафа. Позади в полумраке кухни, стояла она, снова. Женщина с длинными, чёрными волосами. Вода капала с прядей на пол, и каждый звук отчётливо слышался.

– Что тебе нужно от меня?

Призрак двинулся ближе, и Питбуль почувствовал ледяное дыхание смерти у себя на затылке. Пётр медленно обернулся, но кухня пустая, никого не было, лишь запах сирени ударил в нос, на полу лужа воды. Пётр наклонился и пальцами провёдя по полу, принюхавался: Это трупный запах. Так пахнут утопленники. Я знаю, что нужно делать.

Пётр схватил ключи от машины и рванул к выходу.

Вода на полу настоящая. Не сон, не игра воображения. Есть лишь один человек на свете, кто поможет мне разобраться с этим, Оля.

Всё, что происходило не давала ему покоя: ожог на руке, новые жертвы:до свадьбы три дня. Всё давило на него, Питбуль чувствовал, как задыхается.

Колёса шлифовали глиненную дорогу. После дождя дорога выдалась особенно тяжёлой. Небо сгущалось, говоря: "не стоит этого делать". На горизонте уже виднелся восход, покрывая небо ярко-красными лучами. Питбуль не знал, как со всем справиться, но глупее всего остаться одному с вопросами на которых у него нет ответа.

Дом Ольги стоял, как забытая сторожевая башня все такой же, как помнил Пётр.

Ворота дома открылись сами встречая его.

– От тебя веет страхом, Петь. – Ольга встретила с улыбкой, а ему хотелось провалиться сквозь землю.

Пётр старался улыбнуться закрывая машину.

– Пойдём в дом, знаю, тебе нужно о многом рассказать.

Всё такая же... Просто стала старше.

Она позволила Петру зайти за порог дома первым. Пётр заметил, как Оля махнула рукой и что-то прошептала через левое плечо и ворота калитки резко захлопнулись.

Ольга жила в доме бабушки, сохранив его таким же, как он был при жизни бабы Любы. Всюду веяло стариной и уютом. Свет проникал в комнату, отчего можно было разглядеть частички пыли и как они хаотично летали, но в собственном порядке. Старинная белая печь на полкомнаты, над ней веники с травами. Маленькие окна, и старинные кружевные шторы, деревянный стол у окна и однин стул. Запах трав, спокойствия — вот что почувствовал Пётр.

Ольга подогрела воду на печи и заварила травяной чай. Питбуль сам не понял, как выложил всю жизнь, как на ладони. С чего всё началось: бойню в часовне, новое убийство и снова без зацепок и улик. Его преследует образ покойницы, в свадебном платье. Свадьба с Верой через три дня, и он чувствует, что сходит сума, задыхается. В 03:07 утра с ним всегда происходит какая то чертовщина. Пётр не понимает, где реальность, а где игра его разума. Сон для него стал чем-то опасным. Возможно, он и не спит вовсе.

Ольга прервала его рассказ, подняв руку и прижав палец к губам: «тихо». Она прислушивалась. Завеяло холодом, травы над печкой зашевелились.

– Что это?

Ольга резким взглядом посмотрела на него.

– Покажи мне свою руку.

– Как ты узнала?— недоумевал Питбуль.

Ольга провела пальцами по ожогу.

– Она подобралась к тебе слишком близко.

– Оль, что это?

– Что тебе известно про женщину в белом, она же невеста в белом?

Петя лишь пожал плечами, мотая головой, не понимая сути вопроса, хоть чувствовал подвох.

– Существует легенда о женщине в белом. – начала своё объяснение Оля, — Призрак появляется всегда в белом платье, чаще всего в свадебном. Это — ключ. Белый цвет считается символом невинности. Но на ней он грязный и рваный. Это признак трагической, насильственной смерти, чаще всего из-за любви – Оля не отводила взгляда, наблюдая за Петром.

— Про неё написано множество легенд: В России — «плакучая невеста», появляется у реки, заманивая мужчин в воду. В Латинской Америке — это ла Йорона, мать, утопившая детей. В Германии — Белая дама замков, предвещающая смерть. В Скандинавии — Хельхест, белая фигура на дороге, забирающая путников. В Англии — женщина, умершая в день свадьбы, невеста-призрак. И множество других вариантов этой легенды, но суть одна. Это был реальный человек с трагической историей, а теперь мстительный призрак. Все они жаждут мести или справедливости. Да и время,повторяющееся 03:07 это не случайно, это время её смерти.

– Что?! – Петя, чувствовал, как мурашки пробегают по всему телу.

– Женщину, что ты видишь, она всегда с тобой. Чья душа не может найти покоя. Иногда ей удаётся пробить твою защиту. Например, когда ты устал и живёшь в стрессе, ты видишь её. И твой ожог.— она бросила взгляд на его запястье.– Она в гневе.

От услышанного Петя почувствовал головокружение и подступающую тошноту, почувствовав знакомый запах сирени.

– Ты это чувствуешь или я схожу сума? – Петя перешёл на шёпот

– Конечно. Запах сирени. Его положили ей в гроб, когда хоронили. И ещё Петь она была с тобой, когда ты приехал. Я увидела её позади тебя. Женщина, с чёрными как уголь глазами, черные волосы и разорванное свадебное платье. Это утопленница.

В ту же секунду он осознал, все его представления о мире, всё, что он знал, изменилось, раз и навсегда. Ему не казалось, он чувствовал, анализировал и понимал с самого начала, что-то не так. Но здравый смысл отгонял его от этой тёмной части мира...

– Что ей нужно от меня?

– То, что ты забрал у неё. Справедливость.— ледяным голосом произнесла Оля.

– Что я мог забрать?! Справедливость? Ты в своём уме?! Я всегда справедлив.

Травяные веники над печью стали шевелиться сильнее. Всё это нагоняла бешеный ужас вперемежку с гневом.

Перебирая все возможные дела, связанные со смертью невесты, всё, что мог вспомнить за последние годы работы следователем и ужаснулся. Это были как вспышки света. Его назначение и сразу в бой, первое дело о самоубийстве. Он видел себя со стороны.

– Это моё первое дело – потерянным голос, выдавил он из себя.

Свечи на столе загорелись сами, деревья стали биться в окна, прося впустить их в дом.

– Что мне делать, Оль?!

– Справедливость должна восторжествовать. Иначе... Она заберёт твою невесту, так же как забрали право на жизнь у неё. У тебя есть только три дня.

– Как? Почему только три дня?

– В день смерти душа особенно активна. Она возвращается туда, где её убили. Это ворота между мирами, и они откроются ровно за три дня до даты смерти.И через три дня как раз будет новолуния. Время очищения и ритуала. Если не выполнить её требования, тьма безвозвратно поглотит её и назад дороги не будет. Она заберёт своё так или иначе.

– Оль, ты мне сможешь помочь? Я не справлюсь один.

Вот оно чувство безысходно. Вот какое оно бывает. Я никогда прежде не ощущал такое и никогда прежде не был так уязвим.

Его голос был другим. Нет прежней строгости и вечного «Я всегда прав». Питбуль становился другим. Понимает, он живой человек, и он может ошибаться. Имеет право просить о помощи.

– Конечно, Петь. Я сделаю всё, что в моих силах. Но, разобраться со своей ошибкой ты должен сам. Будь честен с собой. Верни справедливость. Не могу сказать больше... Ты можешь расчитывать на меня, я проведу обряд освобождения. Помогу ей упокоиться с миром.

Хорошо, теперь у меня есть союзник. Я не одинок.

– Я дам тебе мешочек, там травы и амулет, который защитит тебя и срок у него три дня. Помни об этом.

Мешочек был из старой ткани, очень плотно набитый, завязанный красной лентой. Символы вышиты на нём не знакомы Петру. Направившись к выходу, Ольга прервала его мысли.

– Стой! Я забыла кое-что. – Ольга взяла нож и сделала надрез на ладонь, капли крови падали на мешочек. – Теперь он активен, иди, жду тебя через три дня с решением.

Схватим мешочек дрожащими руками, он чувствовал, как ноги онемели. Каждый шаг был, как по осколкам. В голове прокручивались воспоминания этого дела, фотографии, показания. Ведь это было его первое расследование. Ему нужно было доказать, что он лучший и он закрыл дело ровно... за три дня! Сейчас бумеранг вернулся.

Три дня между жизнью и смертью.

Пётр мчался на бешеной скорости, набирая телефон Вовы. Он не сразу ответил, это усиливало тревогу сильнее, каждый гудок длился вечность.

– Привет Петь, как дела? Как идёт подготовка?

– Слушай, нет времени объяснять. Буду в офисе через 2 часа. Ты же всё ещё дружишь с Леной из архива?

– Петь, что случилось?

– Вова! Нет у меня времени объяснять сейчас. Нужна твоя помощь.

Тишина зависла с двух сторон. Петя обдумывал, как всё объяснить, Вова недоумевал от того, что происходит.

– Что мне нужно делать?

– Нужно вытащить дело, закрытое о самоубийстве,— Пётр собирался силами, чтобы произнести её имя.

Какую силу имеют мои страхи сейчас, когда на кону жизнь любимой и моя?

– Записываю.

– Ушакова.

– Записал, узнаю.

Петя вцепился в руль двумя руками, мчась в сторону города. Он и представления не имел, как со всем разобраться за три дня. Теперь он участник дела, а не следователь. Страх за жизнь Веры, он чувствовал это как давящую силу где-то внутри.

Может, рассказать ей правду? Глупости. Это не её проблема, она не обязана разбираться с призраками прошлого.

Звонок прервал его мысли.

– Слушаю Вов — сосредоточился Пётр, вникая в каждое его слово.

– Я договорился. Нам сделают копию дела, все улики, личные вещи под опись. Я попросил сделать сегодня и срочно. Документы о запросе я сейчас подготовлю и вышлю ей. Но Петь... я правда не понимаю, что происходит? С Верой всё в порядке? Не хочешь ли ты всё объяснить?

Хочу ли объяснить? Хочу. Поверишь ли ты? Нет.

– Вов, спасибо. У меня ещё одна просьба, мне нужна будет твоя помощь. При встрече я тебе всё объясню. Сейчас я заберу дело и приезжай в дом моих родителей. Ты помнишь адрес?

– Да, помню. Конечно, я приеду.

Помощь Вовы ему пригодится. Где один не видит, второй должен заметить. Тем более Питбуль понимал, сейчас он на эмоциях и не сможет трезво смотреть на ситуацию, как следователь. Быть беспристрастным невозможно, когда это личное.

Припарковав машину возле дома, он обдумывал план, как уговорить Веру, поехать с ними.

План отсутствовал, как и последовательность мыслей.

Главное – увезти её как можно дальше.

Открыв дверь квартиры, Пётр почувствовал холод, пробирающий до костей. Ему хотелось верить, что это не то, о чём он думает, но сердцем чувствовал опасность. – Вера?

Тишина. Без ответа. Звуки борьбы шли из ванны, Пётр вбежал и окаменел от увиденного. Вера захлёбывалась, цепляясь руками за скользкие края ванны, из последних сил стараясь выбраться. Что-то не давало поднять головы и тянуло вниз. Пётр бросился спасать, стараясь вытянуть.

Нет, не получается!

Вода стала чёрной, запахло гнилью. Он боролся, проскальзывая по полу, отталкиваясь ногами от ванны, всё тщетно. Несмотря на всю силу и навыки, Питбуль не мог помочь Вере. Чувство собственной беспомощности давило на него, накатываясь ненавистью к самому себе.

– Нельзя сдаваться! Вера, любимая, помоги мне!

В момент всё прекратилось, Вера перестала бороться. Её руки опустились, сползая на дно ванной. Жизнь покидала её.

– Нет! Не умирай, не бросай меня! – крик Петра был душераздирающим. Женщина в белом, призрак, выглянула из воды. Питбуль чётко видел её. Она медленно обернулась, встала в полный рост, и в мгновение ока уже стояла рядом.

– Я не отдам её, слышишь?! – с яростью крикнул Питбуль.

Мешок, в его руке, оберег от Оли, он сжимал его с такой яростью, что чувствовал, как сухие ветки впивались в кожу. Призрак развеялась как туман, оставив после себя лишь тошнотворный запах сирени.

Пётр подбежал к Вере, но она уже не дышала.

– Пожалуйста, Вера, борись любимая, не бросай меня одного!

Машинально он начал искусственное дыхание и массаж сердца.

– Прошу, только не ты, не так!

Петя бился за неё, теряя контроль, не соображая, где заканчивается страх и начинается ярость.

Долгая секунда длилась вечность, как вдруг Вера захрипела, её тело судорожно выгнулось, и вода рванула из лёгких.

Вера закашлялась так сильно. Наконец-то Пётр отчётливо почувствовал, что всё самое страшное позади. Она смогла, она выжила!

Вера смотрела на Петра глазами полного ужаса, тело без контрольно дрожало. Дышать получалось лишь рваными рывками. Пётр укрыл её, прижимая к себе всем телом. Вера зарыдала, осознавая, что случилось. Он не выпускал её из объятий.

– Что это было? Кто?— пыталась спросить, но горло раздирало жуткая боль. Её тело горело, несмотря на то, что в ванной было жутко холодно, открыть глаза удавалось с трудом. А сказать хоть слово, давалось жуткой болью.

– Я все тебе объясню по дороге, в машине, а сейчас мы уезжаем в дом моих родителей. Вова встретит нас там. Я позвоню Оле, всё изменилось.. .Она нужна мне там, с нами.

Пётр всё ещё дрожащими руками закидывал вещи в дорожную сумку настолько быстро, насколько получалось.

Вова и Оля ожидали их на пороге дома.

– Будет гроза, – сказала Оля, наблюдая за небом.

– Разве? Я смотрела погоду, обещали безоблачное небо. Надеюсь, вдали от суетливого города, мы сможем насладиться звёздным небом,— уверенно ответила Вера, закрывая дверь машины и оглядывая темнеющее небо.

Ольга лишь одарила её загадочной, молчаливой улыбкой.

Оля давно перестала что-либо доказывать. Время само расставляет всё по местам, не зная пощады, но в конечном счёте всегда справедливо.

Смотря на Петра, Оля понимала, почему она так и осталась одна. Ни один из тех, кого она встречала после, не смог приблизиться к его образу. Никого она так и не смогла полюбить, впустить в свою жизнь. Это понимание кололо где-то там, в глубине. Нет, не сердце... глубже. В самой тёмной части души, где живёт пустота и тьма, в глубине самой бездны...

– Петь, я отнесу коробки с материалами дела в кабинет?

– Нет, Вов, давай прям здесь в гостиной.

Поднимая материалы расследования: фотографии, отчёт судмедэксперта, показания свидетелей, Петя пытался найти свой отчёт.

Вот ты где, наконец-то!

Сидя на полу и читая, он начал собирать по цепочке: что, где и с чего всё началось.

– Вов, начнём. Первое найди мне фотографию живой Ушаковой.

– Есть.–Вова закрепил фотографию на стене, следуя указаниям.

Петя по шагам восстанавливал цепь событий.

– Так... нам нужен отчёт судмедэксперта О. Г. Никитиной. Правда, что-то я не припомню таких, кто это?— задумался Питбуль.

– Здесь нет такого, есть отчёт В. Н. Репкина

Петя вырвал отчёт из рук Вовы, не понимая, как он мог так ошибиться, но нет, подпись Репкин Валерий Николаевич. Он нашёл свою первую ошибку.

– Вов пробей, работала ли у нас Никитина и кто она такая. –– Вова быстро удалился для телефонного разговора.

Веру мучили вопросы про этого призрака, и она знала, Оля поможет разобраться.

– Оль — только начала Вера, как раздался гром. Веру отдёрнуло от испуга. Оля лишь улыбнулась. Молнии засверкали, озаряя ночное небо.

Вера с самого детства не любила грозу, предпочитая закрытые окна, так она чувствовала себя в безопасности. Решительно подойдя к стеклянной двери, что вела к выходу на задний двор, она схватила угол тюля и... застыла, то ли от испуга, то ли от шока. Там на другой стороне, за стеклянной дверью, так рядом, стояла она женщина в белом. Вере хотелось закричать, но она не могла ни пошевелиться, ни крикнуть. Она оцепенела от страха. Призрак молча подняла руку и указала на Веру, в область её живота. Её глаза были черны словно сама ночь.

– Вера, что с тобой.– Петя подошёл незаметно, без звука. Он обнял её за плечи и Вера вскрикнула от испуга.

– Там – смогла она вымолвить шёпотом, указывая на стеклянную дверь,— там... она смотрит на нас.

Пётр пытался разглядеть, но никого не обнаружил.

– Петь! Я такое узнал! Петь! Тебя подставили! Никитина никогда не работала, отчёт был подменён.

– Что?

Как я мог так ошибиться?! Не сверил все данные?!

Питбуль не понимал, но слушал Вову. Разрываясь между ними, ведь Вера нуждалась в нём, она смотрела на него большими, полными страха глазами, вцепившись в его рубашку.

Ольга подошла медленно и обняла Веру.

– Что случилось?— не понимал Вова, он видел лишь, как его сестра напугана до смерти. Её трясло, глаза словно сейчас выпадут. Он хотел было обнять сестру, но здесь вмешалась Оля.

– Ребята, ступайте, я позабочусь о ней. – Оля усадила её на диван, накрывая тёплым пледом.

Ольга решила провести обряд защиты, насыпая заговоренную соль по кругу.

– Это защитит тебя. Не выходи из круга, чтобы ты не увидела или не услышала. Вера, ты понимаешь меня?— Вера кивнула, приходя в себя.

– Что ей нужно от меня, я не понимаю? Мне страшно...

– Заговорённая соль создаст защитный барьер. Вера, не позволяй своему страху управлять собой.

– Ты думаешь, это её удержит?

– Да. Почему ты не сказала Пете, что беременна, – Оля перешла на шёпот.

Вера удивилась, ведь она только сегодня узнала о беременности.

– Но как?— в удивлении Вера потеряла ход своих мыслей,— Впрочем, не удивляет. Но всё же, как ты узнала?

– Я вижу, чувствую или слышу будущее, прошлое, настоящее. Обрывки, слова, образы. Не так, как все привыкли думать. Часто это не в прямом понимании, а наоборот. Нужно анализировать, подбирать ключи к подсказкам.

Оля перешагнула через соль и села рядом, взяв Веру за руку.

– Ей нужна я и мой ребёнок?— дрожащим голосом спросила Вера, прижимая руку к своему ещё нерожденному ребёнку.

– Да, похоже на это, но я не понимаю... – Оля замолчала. Резко встала и ушла.

Вера осталась сидеть одна на диване, прячась, как ребёнок под одеялом и вздрагивая каждый раз от грохота грома.

– Петь! – Оля ворвалась в кабинет,— Ушакова была беременна?

– И не только... – продолжил Вова. Питбуль молча стоял возле окна.

– Откуда ты узнала? – он бросил взгляд на Олю.

– У меня свои источники, – Оля понимала, что не может раскрыть тайну. И если её догадки верны, у Веры совсем мало времени, как и у их малыша.

Петя кивнул, закуривая очередную сигарету.

– Слушай, что мы узнали: отчёт судмедэксперта был подменён, это первое. Мы связались с Репкиным Валерой.Сейчас он на пенсии. Он из той же деревни, что и Ушакова. Мы его нашли. Он рассказал нам правду, о которой молчал. История стара как мир: Ушакова влюбилась, он ребёнок богатых, она деревенская девчонка, обещал жениться, договорился с батюшкой, заплатил денег. Конечно, по наивности Ушакова поверила. Только венчания не состоялось. Родители Ушаковой, когда узнали, что дочь обесчещена, выгнали из дома. Но на этом всё не закончилось.

Видит Бог, я не знал, прости!

– В день свадьбы он обещал встретить её у реки. Вместе отправиться в церковь. Она ждала... и он пришёл... Только не один, со своими друзьями из города.

Оля закрыла рот рукой, понимая, что случилось дальше. Питбуль закурил ещё одну сигарету и продолжил:

– Они надругались над ней...– Пётр крутил стакан в руке, собираясь с мыслями. –– А ведь со слов Репкина, она была беременна!– Питбуль бросил стакан в стену с такой яростью и с переполненным чувством вины, осколки разлетелись по всей комнате.От грохота разбившегося стакана Ольга вздрогнула.

– Убили, бросили в реку.— Пётр всё больше и больше видел правду, что так тщательно была скрыта от него все эти годы. –– Прежнее руководство, видя, что я неопытный, поручили мне это дело. Связи, деньги вот кто его семья. Дело закрыто моими руками. Все свидетели говорили одно и то же. Кого-то подкупили, кого-то напугали. Но факт остаётся фактом, всё было подстроено, до мелочей, опытными. А Валера, он знал. Сделал экспертное заключение, кто-то его подменил. Когда это всплыло, тела уже не было.

– Как это?! – не понимала Оля. Её единственная надежда, это обряд освобождения на могиле.

– Когда Валера Николаевич добился повторной экспертизы, раскопки могилы ничего не дали, тела в гробу не было. Дело закрыто.

– Что теперь, Оль?

Если бы у неё были ответы...

– Мне нужно подумать... –Петя подошёл ближе к Оле, заглянув в глубину её глаз.

– У нас вся надежда на тебя, ведь я не понимаю, что я ещё могу сделать для неё.

Оля кивнула, теперь горящий мяч у неё. Ей нужно решить, как правильно распорядиться им и принять верное решение.

– Так вот,— решился Вова,— Почему бы нам не устроить засаду для преступника? У нас есть все доказательства на руках, найдём его, устроим допрос с пристрастиями и отправим в тюрьму. В этом наша работа. Этого требует покойница.

Всё было логично, но тела нет.

– Спасибо за идею.– Оля с облегчением посмотрела на Вову. – Я проведу обряд вызова. Спрошу, где её тело захоронено. И если всё получится, у вас все улики: тело, показания судмедэксперта и, что там вам ещё необходимо...— мотая руками, Оля, подбирала юридические термины.

– А мы успеем?— нервно оборвал Питбуль

– Сделаю всё возможное. Сейчас мне нужна земля с кладбища для обряда.– Оля пыталась говорить уверенно.

– Я пойду с тобой.– вызвался Вова.

Вова всё, ещё не веря в реальность происходящих событий, разве такое возможно? На секунду он остановился, наблюдая, как мирно спит его сестра. Верит он или нет,уже не имеет значения, он должен защищать семью.

Дорога до кладбища оказалась сложной, дождь размывал грунтовую дорогу. Машину мотало из стороны в сторону, сама земля отказывалась пускать их дальше.

– Вова, жди меня в машине, хорошо? Чтобы ты не услышал или не увидел, не выходи. Даже если кто-то тебя позовёт, не откликайся, не смотри не отвечай. Жди, пожалуйста, меня здесь. Я минут на десять.

Глаза у Вовы сделались большими то ли от удивления, то ли от ужаса услышанного. Провожая её, взгляд упал на часы – 03:07.

– Слишком долго её нет. Оля сказала минут десять, уже прошло... двадцать три минуты. Нужно проверить, где она, всё ли хорошо с ней. – Вова начал разговор сам собой.

Выйдя из машины, он направился ко входу. Что-то будоражило его воображение, то ли наставления Ольги, то ли его фантазии или тяжесть воспоминаний... Взглядом он окинул кладбище метаясь в мыслях, стоит ли ему заходить, но поборов себя, он сделал первый шаг, переступив порог. Ветер встретил его недоброжелательным воем. Деревья закачались, и на секунду Вова забыл, зачем он сюда пришёл.

– Владимир, я здесь. – прошептал нежно чей-то голос.

– Оля, это ты? Я тебя не вижу.– нервно оглядывался Вова по сторонам. – Конечно, это она, кто ещё может говорить на кладбище ночью? Хватит уже себя пугать. Иду, Оль.

– Я здесь. — голос раздался уже совсем с другой стороны.

– Что за чертовщина? Я ведь только что пришёл с той стороны. Голос был здесь. А сейчас там? Ну, к чёрту всё, лучше вернуться в машину.

Вова почувствовал, что-то зацепилось об его ногу, тяжёлое и холодное.

– Замечательно! Хватило же ума ещё и запутаться в мокрой траве! Ночью на кладбище! Уровень моего везения равен нулю.

Вова обернулся назад, присев, пытаясь нащупать, то, что удерживает его, только это была не трава, что-то ледяное и каменное. Ощупывая, он осознавал, это пальцы. В ту же секунду что-то сбило его с ног утаскивая по сырой земле вглубь кладбища. Он кричал, звал на помощь, в ответ лишь тишина.

Удар о надгробный камень заставил сменить чувство страха, на чувство боли. Всё замерло и поплыло. Его собственная кровь стекала по лицу вперемежку с грязью. Мысленно он уже попрощался с жизнью.

Падение даже на небольшую глубину показалось Вове, вечностью. Собравшись силами, он смог встать на ноги и в ужасе осознал, что находится внутри свежо вырытой могилы. Подняв взгляд, он смог разглядеть надгробье, но инициалы были почти нечитаемы. Только имя показалось знакомым.

– Ольга... Николаевна, 19.02.1986- 23.05.2025.

Вова провёл пальцами по надписи. Чувствуя, что на камне были свежие царапины, кто-то пытался стереть или изменить дату...

– Где ты был?! – Оля выскочила к Вове из темноты, хватая его за руку, помогая выбраться из могилы:– Я же велела тебе не выходить!

– Тебя не было слишком долго… – Вова тяжело дышал. – Прошло… двадцать три минуты, а ты говорила про десять минут. Вот я и отправился на твои поиски.

– Какие двадцать три минуты?– Оля застыла. – Меня не было ровно десять минут, как я и говорила тебе. Сейчас 3:17.

Оля была права, Вова медленно поднял запястье и на экран часов, точно 3:17.

– Как такое может быть?

Молчание между ними зависло.

– Значит… —наконец сказала Оля,— Они заметили тебя. Замечательно! Говорила же, жди в машине!

– Кто они?

– Те, кто живут здесь.

– Подожди, как это? – Вова чувствовал, как холод начинает сочиться внутрь.

– В таких местах, а особенно на кладбище время течёт иначе. Не так, как мы его понимаем или чувствуем. Временем здесь управляют те, кто владеет этой землёй.

– Кто?

– Мёртвые, духи, хранители этих земель.

– Но как такое возможно?

– Когда ты переступаешь грань ты уже не в своей реальности. Это их территория. И если они замечают тебя, они могут переиграть твой путь, изменить твою судьбу или даже забрать твою жизнь.

Она вдруг посмотрела на землю под ногами, проверяя, действительно ли они ещё здесь.

– Я много раз слышала о таких провалах, —прошептала она.–– Но видела лишь однажды. И это закончилось… плохо.

Раздался крик петуха, как спасение. На горизонте виднелись первые лучи восходящего солнца, и страхи растворялись вместе с тьмой.

– У тебя кровь — заметила Оля, вытирая со лба Вовы. – Вот и расплатились твоей кровью за землю, что я взяла. Но не понимаю, почему не приняли моё подношение.

Оля держала в руке шкатулку с землёй. Вместе они направились в сторону машины.

То, что увидел, почувствовал и узнал Вова, он никогда не забудет. Да и это надгробье, о которое он разбил голову, не давала ему покоя...

– Оль, скажи своё полное имя?

– Николаева Ольга Николаевна.

– А год рождения?

Оля нахмурила брови, не понимая цель таких расспросов.

– 19.02.1986 А в чём суть твоих расспросов?

Вова резко остановился, пытаясь объяснить себе, что это просто совпадение.

– Какова вероятность, что у тебя есть однофамилец? С твоей датой рождения? Я разбил голову, о надгробный камень. Когда, что-то тащило меня вглубь.— дрожь пробирала от воспоминаний.– Я успел прочитать: Николаева Ольга Николаевна, 19 февраля 1986 года рождения.– Вова ждал объяснений. Но Оля лишь молча шла к машине, понимая это предупреждение.

– Какая дата смерти, ты запомнила?

– Да, вроде 23 мая 2025 года.

– То есть если сегодня, 21 мая, то у нас осталось ровно два дня.

– Ты думаешь, они нас предупредили?

– Нет. Они показали нам исход.

Вова сглотнул.

– Исход?

– Моя могила, твоя кровь. И время, которое обернулось назад, чтобы мы успели. Это шанс... последний.

Ольга понимала, чем закончиться этот исход, но сейчас это значит, что у неё есть возможность, предотвратить уже предначертанное. И она сильнее, умнее, опытнее сейчас.

Решительно она села за руль автомобиля, и они отправились в сторону дома. Теперь они все в одной лодке. Если кто-то ошибётся, умрут все.

– Петь все готово, ждем только тебя - сказала Ольга.

Спустившись в подвал, Петя увидел на столе двенадцать чёрных свечей выстроенных по кругу, внутри круга в серебряном блюдце шкатулка с землёй, там же лежит фотография Ушаковой. Непонятные кости: то ли кошки, то ли зайца... карты, руны. Всё разложено в какую-то непонятную для него картину. И только тетрадь и ручка для записи резали глаза своим присутствием.

Все сели за стол, взявшись за руки. Ольга начала своё объяснение:

–Что бы ни случилось, не разрывайте круг, не вставайте с места, не открывайте глаза. Запомните, никто не сможет причинить вам зла, ровно до тех пор, пока мы не создаём единый защитный круг.

Все переглянулись, чувствуя страх и опасность исходящие от слов Ольги. Вера первая протянула руки к брату и Петру.

– Мы готовы, Оль. С Богом! — Вера пыталась скрыть свой страх.

– Бог нам не поможет там. – отрезала Ольга. – Но вы должны строго соблюдать это правило. У нас нет другого шанса. Призрак выберет одного из вас и направит на путь, где скрыты все ответы. Не бойтесь, подчинитесь и следуйте её указаниям. Закройте глаза, без страха, спокойный вдох и медленный выдох. Я буду считать в обратном порядке. Контролируйте свои эмоции и не отрывайте глаза. Иначе вас заберут в мир мёртвых навсегда.

Процесс начался. Ольга начала считать в обратном порядке от десяти до одного, затем чтение заклинаний призыва на неизвестном для остальных языке. Временами напевая, временами говоря на грубом языке.

Петя, чувствовал, как Вера вцепилась в его руку.

Первое, что ощущалось, — это тот самый тошнотворный запах сирени. Ветер задул, свечи зажглись все разом.

– Кристина здесь. Она готова показать.

Это прозвучало жутко даже для Петра. Главное не разрывать круг.

– Она выбрала. Вера.— приговор был вынесен.

Ольга не закрывала глаза во время обряда призыва. Она узнала призрака, утопленница стояла позади Веры, показывая пальцем на Веру и в мгновение ока, оказалась позади неё. Она вцепилась своими костлявые, облезлые пальцы в её голову. Вера почувствовала это в тот же миг, не успев осознать услышанное. Тысяча иголок разом пронзила её тело. Вера чувствовала, что она уже не одна в своей голове...

– Вера, слушай мой голос. Ты не одна, говори, что ты слышишь. Что она говорит или показывает.

–Я... – Вера ёрзала на стуле, сжимая зубы от боли.

– Вера, сосредоточься, не тони в её воспоминаниях. Возьми свой разум под контроль.

– Она... названия улицы, вывеска — Суворова... заброшенные гаражи... синие большие ворота...

– Этого мало! — выдал нервно Вова.

– Вова, не дави на неё!– нервно крикнул Питбуль.

– Темно, холодно и пахнет сыростью. Такие-то звуки... Ммм... Это поезд.

– Достаточно. Оль, заканчивай, я начну искать сейчас же.

– Стой!— крикнула Вера. – Петь, она требует привезти убийц. Сама она не может.

– Как я должен это сделать?!

– Только так она отпустит нас, меня и...— прозвучал грохот. Вера потеряла сознание и ударилась головой о стол.

– Оля! Что происходит?!

Ольга быстро прочитала обратное заклинание и досчитала до десяти.

– Можете открыть глаза и отпустить руки.

– Что с ней?! – требовал объяснений Пётр.

–Её удерживают в том мире силой, как заложницу. Я не смогу её вытащить. Нам придётся выполнить её требования. И Петь... – Оля понимала, что без выхода и должна сказать, — Вера беременна.

Петя почувствовал, что значит, земля уходит из-под ног. Голова закружилась, пульс забился в висках. Самый радостный день в его жизни теперь весит на волоске. Ведь если раньше он думал только о них, то теперь... есть ребёнок: маленький, беззащитный. Он уже не мог позволить себе слабость и жалость с мыслями о бесполезности собственной жизни. Он отец, опора и фундамент. Внутри себя он уже всё решил. Он сделает всё, что требуется, ничто и никто теперь не сможет остановить его.

Питбуль бережно перенёс Веру в спальню, уложив на кровать.

– Вы останетесь здесь, – приказным тоном сказал он Вове и Оле.

– Это не преступление, — с холодной уверенностью возразила Оля,– а возмездие. Согласна, от меня пользы мало, но Вова тебе нужен. И, Петь, когда закроете их за синими воротами, не оборачивайтесь. Не слушайте крики. И не проявляйте жалости к мольбам.

Пётр кивнул и молча вышел из комнаты. Питбуль понимал, что пересекает черту. Обратной дороги не будет, но и страха больше нет, как и сожалений. Только острое, всепоглощающее чувство: он теперь отец. Он обязан защитить семью.

Пётр мчался по трассе, а сердце билось, так, словно в груди завёлся мотор. В машине царила полная тишина. Каждый был погружён в свои мысли.

– Петь, склад, что описала Вера, принадлежит его дочерней компании «ВипКросс». Там в основном оборудование, я проверил, никого из руководства сейчас нет в городе. Только он, значит приедет. Скажем, что поступил сигнал о взломе, нужен уполномоченный. Должно сработать.

– Тогда работаем.

Вова набрал номер. Голос был уверенным, спокойным. Преступник ничего не заподозри.

– Всё, он выезжает, – Вова заволновался.

– Не спеши. Посмотрим, что он сделает. – Питбуль смотрел в сторону дороги. Его взгляд был пуст.

Когда мерседес вдруг припарковался у дороги, Петя проехал дальше, к супермаркету, чтобы не вызвать подозрения.

– Думаешь, заметил нас? – Вова нервничал.

– Сейчас узнаем.

Однако чёрный мерседес стоял неподвижно.

Значит, ты кого-то ждёшь. Я подожду с тобой.

И правда, через несколько минут к нему подъехало ещё три машины, из которых вышли четверо мужчин. Они о чём-то яростно спорили, постоянно оглядывались по сторонам.

Преступники всегда возвращаются на место преступления. Ведь всё подчистить за собой нельзя...

– Попались! – Питбуль ждал их действий.

Они все сели по машинам, и здесь неожиданно чёрный мерседес поехал последним, отправляя остальных на разведку.

– Сколько до железной дороги?

Вова открыл карту в телефоне, рассчитывая расстояние.

– Примерно пять километров.

– Много... они заметят слежку ––задумался Питбуль.

– Есть объездная дорога до места. Посмотри – он протянул телефон Питбулю.

– То, что нужно.– Петя со шлифами тронулся в обратном направлении от них.

– Лишь бы успеть– вымолвил Пётр.

Мерседес и другие машины припарковались у склада. Петя подъезжая, выключил фары, машина катилась сама, не издавая ни единого звука.

– Что дальше? – Вова держался за ручку двери, выжидая команду к нападению.

– Только закрыть ворота. –тихо сказал Питбуль.

И здесь ворота захлопнулись сами, с такой яростью и грохотом, что Пётр замер. Слышались глухие крики, они стучали в железные ворота, пытаясь их открыть, но всё тщетно.

Воздух потяжелел, как перед грозой.

– Всё по плану. – хрипло сказал Вова, положив руку на плечо Питбуля. Вова чувствовал его напряжениин. Пётр метался перед долгом семье и долгом совести. Вова по-мужски сжал его плечо, без слов, но давая чувство, что он здесь, рядом. Он не один.

Петя кивнул, но не ответил. В груди жгло, а в голове повисла звенящая тишина.

Питбуль должен был почувствовать облегчение или гнев, но было только отвращение: к себе, к ним, ко всему. Но почему его не отпускает чувство, что он сам стал частью чего-то, что уже не контролирует?

Питбуль ринулся вперёд, он так и не смог объяснить себе зачем. То ли от безысходности, то ли инстинкты вперемежку с любопытством толкнули его ближе, и через большую щель между ворот, он разглядел силуэт, что проскользнул... Женщина в Белом.

– Ты здесь? – почти беззвучно произнёс Пётр.

– Кто здесь?! – произнёс мужской напуганный голос.

Звон металла, скрежет по полу и смех, что был бездушным, долгим и пугающим.

Один из них бросился к двери. От неожиданности Питбуль упал на землю.

– Помоги нам!– молвил чужой голос.

Он высунул свою дрожащую руку с мольбами о помощи.

– Молю тебя, не бросай нас здесь! Помоги, отвари эту чёртову дверь!

Но ворота уже была заперта намертво. Они пытались выбраться, кто бился о ворота, кто-то пытался выломать маленькую дверь, как вдруг перед ним стояла она.

– Этого не может быть!

Душераздирающий крик, затем хруст. И снова... тишина...

Петя не видел, но знал: ей не нужна помощь, она пришла за своим возмездием, установить справедливость. Всё, что он мог это стоять в стороне и молча позволить случиться неизбежному.

Питбуль чувствовал их крики своей кожей. Он бы и рад был развернуться, умчаться прочь. Но нет, что-то держало его на этом месте неподвижно.

– Этого не может быть! Мы убили тебя, но прошу, молю... пощади!

– Ты не пощадил ни меня, ни нашего ребёнка.

Его мольбы не были услышаны, она терзала его. Того самого, оставив последним.

Питбуль слышал, как он захлёбывается собственной кровью в мольбах о пощаде и... тишина.

Ворота открылись сами. Она стояла там, другая, как с фотографии, что он помнил. – Спасибо. – произнесла она человеческим голосом, указывая на дальный угол склада и исчезла, растворяясь светом в пространстве.

– Вера в порядке, я только что разговаривал с Олей.– Вова подбежал с хорошими новостями.

– Нам нужно уехать отсюда. Позвоним анонимно, скажи, что услышал крики. Пусть направят наряд. И... поехали домой.

Обратная дорога домой была, как в тумане, обрывки воспоминаний из его жизни: детство — это вечная критика отца военного. Игры с Олей в деревне у бабушки, драки с мальчишками. Юность — это начальное понимание жизни, через боль и разочарование, становление его как личности, через сломанную призму страхов и ошибок его родителей, разбитое сердце. Осознание озарило его: жизнь — это не только анализ прошлого в вечной гонке за прощением и искуплением своих и чужих грехов и ошибок. Жизнь дала ему шанс жить сейчас, с Верой и их ребёнком. Построить новое будущее, где нет места старому, самобичеванию и вечной критики себя и других. Он заслужил право строить своё будущее без страха за прошлое. Стать наконец-то счастливым, и жизнь подарила ему эту возможность.

Проснувшись утром, Питбуль первым делом заметил тринадцать пропущенных вызовов. Сердце ёкнуло, вскочив с постели, он старался не разбудить Веру.

– Пётр Евгеньевич, вы не поверите, что случилось! – нервно начал Константин, замещающий его во время отпуска. – Пятеро мужчин убиты, жестоко на складе. Просто в мясо...

Пауза.

– Там обнаружен женский труп, минутку, пожалуйста... Только что пришёл отчёт. Это Ушакова? Вам это о чём-то говорит? Дело было закрыто из-за отсутствия трупа. Я сейчас читаю отчёт.

– Продолжай.

– Первое дело, убийство в часовне. Вы тогда внесли в дело следы шин и букет.

– Да, так.

– Так вот, они совпадают со следами протектора от Мерседеса, что был возле склада. Ничего не понимаю...и есть совпадения по второму убийству.

– Получается, у нас есть косвенные улики к причастности.

– Мне сейчас принесли ещё отчёт...

– Что там Костян?! – не верил в происходящее Питбуль.

– Оказывается, эти два убийства связаны между собой, они родственники и ты не поверишь! Они сестры Ушаковой!

– Не может быть.

– Я знаю, у тебя сегодня свадьба, но...без тебя мы не справимся, ты нужен нам. Петь приезжай, я не уверен, что вывезу это дело. Причём это известная и влиятельная семья.

–Выезжаю.

В этот раз я всё сделаю правильно. Но как? В чём логика и мотив убийства? Зачем спустя столько лет убивать сестёр?

Питбуль провёл в офисе весь день, исправляя ошибки прошлого. Подшивал рапорт за рапортом.

– Покойся с миром… – прошептал он, – и прости.

Закрыв папку, Пётр услышал три стука в дверь. Питбуль знал, это Константин.

– Слушаю, Костян. – переводя разговор в более дружественное русло.

– Петь, я провёл расследование. После обыска в доме мы обнаружили дневники, записи, интимные фотографии Ушаковой. Получается, Ушакова была жертвой, объектом одержимости. После её смерти этот извращенец начал преследовать остальных членов семьи, в попытках прокрутить тот же сценарий. К тому же остальные сёстры решительно отвергли его ухаживания, зная всю правду о судьбе сёстры. Получается у нас все доказательства убийства. Петь там всё. Мы, конечно, многое повидали в своей работе, но этот, просто одержимый... псих. У которого и деньгами, и связями. Вопрос почему, одну он очернил, как самоубийство, остальных так жестоко убили?

– На этот вопрос мы никогда не найдём ответа.

– Тихо закроем?

– Нет! Оформи все документы для открытого суда, с компенсацией для семьи.

– Петь это риски, плюс может пострадать репутация.

– Кость... совесть. Жить в мире с собой куда важнее. Бороться за правду, оправданный риск, даже перед страхом.

– Понял. Я всё подготовлю.

Константин встал и собирался было выйти из кабинета, но обернулся в последний момент.

– Я рад, что мы работаем вместе. Я многому научился у тебя. Спасибо.

Эти слова тронули сердце Питбуля, теперь Пётр понимал, всё не напрасно, всё так, как и должно было быть. Но вопрос остаётся открытым. Как в конечном счёте убийцей оказался человек, а не призрак? Питбуль видел её собственными глазами. Столько вопросов и есть ли на них логические ответы? Скорее нет. Истинные ответы похоронены в земле навсегда.

Мысли прервал телефонный звонок.

– Оль, всё в порядке?

– Да, Петь. Ты смог выяснить, где могила Ушаковой?

– Да, отправлю адрес. И ещё, Оль, я не понимаю, во всём замешан один и тот же человек, тот, что убил Кристину, он же и совершил остальные убийства, они были сёстрами Ушаковой. Тогда, как же мы все видели призрак? Я не понимаю.

– Всё ясно, это меняет суть. Кристина не убивала, она предвестник смерти, появляется незадолго до смерти кого-то из членов семьи, пытаясь предупредить. Я позже тебе объясню, закончу обряд и встретимся у вас дома.

– Хорошо, будем тебя ждать.

Вечером все наконец-то собрались. Дом наполнился теплом и светом.

– Жаль, мы не успели на собственную свадьбу, – рассмеялась Вера, склонив голову на плечо Петра.

– Так чего ждать? – сказала Оля. – Давайте проведём древний обряд бракосочетания здесь и сейчас, на земле наших предков.

– Было бы чудесно, – Вера обняла Олю, так крепко с благодарностью.

– В загс вы сходите позже. Я должна вас предупредить, такой брак никто не разрушит. Ни в этом мире, ни за его пределами.

– Я согласен, – тихо сказал Питбуль, глядя на Веру. –– Ты лучшее, что есть в моей жизни.

– Мы.– поправила она.

И дом, наполнился смехом, жизнью и теплом. Их настоящая семья началась не с кольца и обещания вечной любви, а с обещания защищать друг друга до конца.