Страж Солнца

…обладает способностью непосредственно моделировать метрику времени – пространства

Станислав Лем, «Солярис»

1

«У них недостаточно оружия!»

Бен Миллер проснулся от этой мысли под громкий стук сердца… Или эта мысль пришла через секунду после пробуждения? Спросонок он не смог установить точную хронологию. Он осознал, что эта информация важна, но почему, он не мог понять.

Рядом тихо посапывала жена, и Бен обрадовался, что не разбудил ее. Ева наверняка набросилась бы на него со своим сочувствием и расспросами – а он хотел спокойно обдумать сон.

Причудливые образы уже ускользали от разума, становились неразборчивыми, терялись во тьме подсознания, оставляя только одно ощущение: это важно.

Бен тихонько поднялся с постели, спустился на кухню выпить апельсинового сока, в полусонном состоянии записал фразу черным маркером на белом боку холодильника – чтобы потом на свежую голову обдумать, и вернулся в спальню.

К утру Бен Миллер, независимый исследователь и программист в британском институте, уже совершенно забыл свой сон и с некоторым удивлением уставился на крупную черную надпись на холодильнике. Какие-то смутные воспоминания забрезжили на границе его еще не вполне бодрого сознания, и он на ходу сфотографировал надпись, затем заварил крепкий – из двух пакетиков – ароматный чай и ринулся к рабочему компьютеру – проверять сообщения, которые за ночь могли накидать коллеги.

Прокручивая ленту, он мельком пробегал глазами по коротким темам: уведомления от телескопов, от сервиса JPL Horizons, препринт статьи от коллеги, вопросы от восторженных фанатов – в общем, текучка и рутина.

Среди обыденности глаз его зацепился за письмо от приятеля Тоби Лайонела, профессора института космических вычислений в Вашингтоне: «Пишем статью с Роном о комете и о Джуно, ты с нами?»

Разумеется, Бен не мог пропустить такое захватывающее приключение. Он открыл мессенджер и напечатал сообщение для Тоби: «Почту за честь!»

Ответ пришел мгновенно: «Отлично! Только тебя нам и не хватало!» и много смайликов в конце.

И тут же Тобиас вывалил на Бена кучу вопросов: про траектории, модели, формулы, эфемериды, негравитационное ускорение, и исследователь пообещал всё сделать в лучшем виде и в конце приписал:

«Судя по шквалу твоих вопросов, я просто чувствую легкий запах свежего кофе в твоем кабинете».

Бен буквально представлял себе, как профессор сидит за столом, ерошит темные волосы с проседью, протирает под очками глаза, вокруг которых уже образовались черные круги, и взбадривается литрами крепкого кофе.

Ответ Тоби пришел снова с несколькими смайликами:

«Ошибаешься. Запах кофе достаточно тяжелый. Усиленно стимулирую мозги».

Бен: «Много терзающих задач?»

Тоби: «Да просто непролазные дебри, целый темный лес!»

Бен: «А, ты об этом! Привет от Лю Цысиня?»

Тоби: «Да. Не считаю себя параноиком… да черт с ним, считаю себя параноиком – имею право. Не нравятся мне эти ребята».

Бен: «Ребята? Почему сразу ребята? Не автоматический разведчик, если уж тебе душу греет идея об искусственном происхождении?»

Тоби: «Скорость меняется, но не так, как предсказывает модель для инертного тела. Все аномалии траектории и поведения складываются в систему. В очень тревожную систему».

Бен: «В чем тревожную?»

Тоби: «Представь: они знают, что мы их заметили. Но не подают сигналов. Почему? Не потому ли, что они не хотят общаться? Они здесь не для диалога».

Бен: «Профессор, слишком много кофе?»

Тоби: «Они знают, что мы за ними наблюдаем. Могли бы уже направить осмысленный сигнал для установления контакта. Но не направляют. Как ты думаешь, почему?»

Бен: «Военный корабль?»

Тоби: «Ты шутишь или читаешь мои мысли серьезно?»

Попрощавшись с приятелем после зловещего диалога, Бен сходил за новой порцией чая вместо остывшей и, прежде чем заняться расчетами для статьи, бросил взгляд на сфотографированную надпись в телефоне. «У них недостаточно оружия». Отличный ответ на потенциальные угрозы, так встревожившие Тобиаса. Может быть, поэтому во сне эта фраза показалась ему такой важной. Теперь она уже не казалась абсурдной или бессмысленно пришедшей в голову. Наверное, стоило успокоить профессора, скорее всего, не спавшего всю ночь.

Конечно, эта фраза ничего не доказывает. Хотя и доказательств, что под личиной межзвездной кометы скрывается военный корабль, тоже нет.

Бен решительно отхлебнул глоток еще горячего чая и запустил программу симуляции и расчета траектории кометы.

2

Страж флегматично следил за Солнцем.

В его обязанности входило наблюдение за звездой, контроль восьми миллионов ее параметров, прогнозирование аномалий и коррекция слишком больших отклонений, в общем и целом, поддержание стабильности и еще немного оформление отчетности – работа несложная, но скучноватая. Солнце – слишком древняя звезда, чтобы ждать от нее непредсказуемости, и страж и не ждал никаких внезапностей или стохастичности. Желтый карлик солидного возраста не требовал неусыпного внимания к себе – хотя что-что, а неусыпный контроль страж готов был обеспечить.

Тем более что звезда была красива. Той красотой, что заставляет замирать – отстраненной, безупречной, самодостаточной. Она сияла, как расколотый алмаз, рассыпающий лучи сквозь безмолвие.

Ее красота – в ритме. В едва уловимых пульсациях, в смене оттенков от бледно-золотого до кроваво-оранжевого. В том, как вспышки на её поверхности вспыхивают и гаснут, словно озарения.

Кроме Солнца, под надзором стража находились и другие планеты солнечной системы. С ними было полегче: они были более предсказуемыми, да и возможные проблемы в них решались проще: вес меньше и термоядерных процессов нет.

Страж был интровертом – конченым интровертом, как он сам любил шутить про себя. Ему нравились свои шутки. Он охотно делился бы юмором с другими, но других не было: со стражами других звезд он не общался. Он даже не знал, существуют ли они.

Всех своих функций страж не знал. Он умел тестировать звезду и планеты, прогнозировать их поведение на ближайшее время в будущем, отслеживать био- и техносигнатуры, мониторить межпланетную обстановку и динамику и делать еще кучу других дел. Страж, сколько себя помнил, выполнял все эти функции автоматически, на подсознательном уровне, как он сам себе говорил.

Время от времени он проводил самодиагностику, как его когда-то давно научили. Кто его научил и когда, он не помнил: эти сведения затерялись где-то в глубинах памяти. Может быть даже, что он научился этому сам. Всё это не имело значения. Он просто появился на свет с этим набором функций и задач.

Чужака страж ощутил издалека. Чужое сознание, враждебное, злое, агрессивное, ворвалось в сферу сканирования в солнечной системе. Возможно, чужак даже не знал, что страж может почувствовать его на таком огромном расстоянии.

А страж смог.

Сначала появились легкие, еле уловимые неприятные ниточки чуждого недружелюбия. Со временем они усилились, расширились и слились в монолитное полотно непримиримости. У стража волосы на загривке стали дыбом, когда это полотно непримиримости достигло ощутимой силы. Нет, конечно, волосы на загривке у него не росли, но впечатления от чужого сознания были почти болезненные.

И этот чужак целенаправленно приближался.

Пора было начинать действовать, потому что чужак уже приближался к внешней зоне системы – поясу Койпера.

3

– Наша статья произвела фурор! О наших идеях все говорят.

Тоби Лайонел довольно улыбался на экране в мессенджере. На второй половине экрана, явно выражая сомнение, покачал головой Рон Купер – третий в их троице, коротко стриженный шатен лет пятидесяти в очках в черной оправе.

Бен сидел у рабочего компьютера в своей комнате, оборудованной под кабинет. В комнату через открытое окно доносились крики играющих детей – «неужели в наше время еще есть дети, которые играют на улице, а не зависают в телефонах», – машинально подумал исследователь, – врывался свежий летний воздух и лучи солнечного света.

– По-моему, ее даже никто и не заметил, – печально возразил Бен, рассматривая солнечного зайчика на стене. – А те, кто заметил, считают нас фриками.

– И это тоже хорошо. Пусть лучше считают нас фриками, чем в панике бегают по улицам, – Тоби просто светился оптимизмом.

В чем-то с ним трудно было не согласиться.

– В панике? – задумчиво уточнил Рон. – Уже можно паниковать?

– К сожалению, пока ничто не рассеивает мою тревогу. Я жду, что объект станет вести себя более естественно, а он… подбрасывает всё новые необъяснимости. Словно дразнит.

Тоби потер переносицу под дужкой очков и вздохнул. Рон на экране скривился.

– Спокойно, ребята, у меня есть хорошие новости! – нарочито бодрым тоном провозгласил Бен.

Тоби в удивлении вскинул брови, словно говоря: «неужели я что-то пропустил?». Рон наклонился вперед, ближе к экрану.

Идея, которая еще пару секунд казалась Бену такой удачной, вдруг поблекла, потеряла красивую логичность и убедительность, но отступать было поздно. Нервно облизав губы, он с тяжелым вздохом выдавил из себя:

– В любом случае, у них недостаточно оружия.

– Внушает надежду, – отозвался Тоби, а Рон, наоборот, с разочарованным видом откинулся назад:

– Откуда это известно?

– Источник ненадежный, – неуверенно начал Бен, – но, в какой-то мере… за неимением лучшего…

С тяжелым сердцем, запинаясь и тщательно подбирая слова, он рассказал про странный сон пару месяцев назад. В конце рассказа Тоби демонстративно похлопал в ладоши, но скепсис Рона только усилился.

– Еще про Вангу расскажи с ее Вамфимом! – буркнул он недовольно.

– Сейчас я полностью согласен с тобой, – с легким изумлением в голосе ответил Бен, словно удивляясь самому себе. – Сомнительно, да. Но в тот момент я был совершенно уверен, что это важно и достоверно. И потом еще несколько дней.

– Жаль, что не могу разделить твою уверенность, – язвительно заметил Рон.

– Если бы я мог скопировать свое тогдашнее состояние на какую-нибудь ментальную флешку, – грустно пошутил Бен. – Вот со всеми уверенностями, спокойствием и всем таким…

– Сонливостью, – подхватил Рон.

– Да пусть и с сонливостью…

– А мне нравится его идея, – откликнулся Тоби.

4

Страж внимательно следил за чуждым сознанием, стремительно приближавшимся к его системе. Это чужое сознание отличалось от всего того, с чем стражу приходилось сталкиваться раньше.

Иные сознания существовали и в Солнечной системе: на третьей от Солнца планете. Разумеется, страж пристально следил за этими сознаниями.

Они были мелкими и короткими, суетливыми и немощными, в общем, совсем безобидными. Некоторое время страж следил за ними – не с интересом, скорее, с удивлением, а потом бросил, хотя на уровне подсознания иногда сканировал эту область Солнечной системы.

Но чужаки отличались от них. Они тоже сознавали мир коротко, мелко и суматошливо, но при этом отчетливо агрессивно.

Стражу это не нравилось: они собирались нарушить сложившуюся картину мироздания, за которое он отвечал.

При этом чужаки не были враждебны к стражу. Кажется, они даже не подозревали о его существовании.

Вся их агрессия была направлена против обитателей третьей по счету планеты в Солнечной системе.

Агрессивные чужаки в спокойной подконтрольной стражу системе были неприемлемы.

И у стража были все функции для улаживания ситуации. Или это сработал инстинкт?

Какие-то спрятанные глубоко в подсознании комплексы действий и реакций начали активироваться, расправлять плечи, посылать сигналы в различные органы и участки мозга. Внутреннее зрение постоянно сканировало степень агрессии в чужом объекте, подсознание искало триггеры концентрации угроз, анализировало их взаимодействие, устанавливало взаимосвязи между чужими сознаниями и триггерами. Комплексы гравицитов и магницитов под влиянием электрических сигналов от сознания напряглись и приготовились к действию.

И когда чужаки приблизились к Солнцу, страж послал первый удар.

Магнитное пересоединение в короне вызвало сильную вспышку, и затем облако плазмы накрыло космического странника.

Немного погодя страж просканировал пришельца снова: теперь количество триггеров агрессии убавилось, не свелось к нулю, но это снижение прибавило оптимизма стражу – он был на правильном пути.

Что случилось в чужом объекте и почему, страж не обдумывал. Он работал на результат и радовался первому же успеху.

Вскоре за первым он нанес второй удар.

Агрессивный чужак уже удалялся от Солнца, и плазма теперь летела вдогонку за пришельцем. И снова страж увидел, что триггеров стало меньше.

5

– Извините, господа!

Бен и Тоби оглянулись: сзади их догоняли два человека в военной форме. Ученые стояли на оживленной улице в Вашингтоне, впрочем, прохожих было немного: большинство пользовалось автомобилями, максимальный путь, который пешеходы преодолевали, пролегал от такси на проезжей части до порога ресторанчика или магазина.

Минуту назад ученые с любопытством разглядывали робота-доставщика с крупной надписью «Starship» на боку и обменивались шутками в связи с одной из последних идей Тоби: что инопланетный космический корабль, маскирующийся под комету, выпустит рой исследовательских аппаратов, и вот, возможно, один из них уже здесь.

Офицеры были по-армейски лишены эмоций и строги: широколицые, с твердыми подбородками и жестким взглядом.

– Майор Робинсон, Национальное управление военно-космической разведки, – ровным бесцветным голосом представился один из военных, показывая удостоверение. – Прошу вас, мистер Лайонел, проследовать с нами.

– А в чем, собственно, дело? – попытался слабо протестовать Тоби. – Ко мне приехал приятель, мы собрались поужинать в спокойной обстановке.

– Дело не терпит отлагательств, – отрезал Робинсон.

– Вы – Бен Миллер? – обратился к Бену второй майор.

– Да…

– Мы можем забрать их обоих, – многозначительно проговорил не представившийся офицер.

Робинсон, сжав губы, пристально смотрел на Бена – как удав на кролика. Его лицо оставалось совершенно неподвижным, пока он почти минуту разглядывал неожиданную находку – очевидно, мучительно размышляя о чем-то. Наконец майор процедил сквозь зубы:

– Мистер Миллер, прошу проследовать с нами. Дело национальной безопасности. Мы не задержим вас надолго.

Тоби собирался возразить что-то, но второй майор опередил его:

– Это по поводу вашей статьи, помните?

– А мы не можем ответить на ваши вопросы прямо здесь? – с легким упрямством в голосе спросил Тоби. – И вообще, если вас интересует мое мнение, надо было договориться о встрече, позвонить мне в институт…

– Внезапность, – перебил его Робинсон. – Внезапность – это ключ.

Робинсон перевел взгляд на робота-доставщика, уныло мигающего то зеленым, то красным светодиодом в двух шагах от мужчин, и оборвал себя на полуслове.

– Бен, ты только погляди на этих людей, – Тоби со вздохом повернулся к приятелю.

– Да ладно, профессор, – подмигнул ему Бен, – посмотри с другой стороны – нашей статьей заинтересовались всерьез, не желтая пресса, не фрики и городские сумасшедшие. Мы не можем отказать.

Тоби еще немного поворчал для порядка, пока они шли к джипу с затонированными окнами, но в глубине души, похоже, такое внимание ему тоже импонировало.

По дороге Тоби то и дело пытался расспросить провожатых, какие конкретно вопросы их интересуют, но те упорно отмалчивались или отделывались короткими невразумительными ответами.

Здание, к которому привезли ученых, находилось за городом, на просторной площадке за высоким забором. Джип проехал через металлические ворота через пропускной пункт и притормозил у крыльца с тяжелой дверью.

Робинсон провел Бена и Тоби в холл в здании, где им выдали бейджики с именами и надписью «посетитель». Затем их провели в следующее помещение: небольшую комнату, похожую на медкабинет, с кушеткой, стендами и шкафчиками с лекарствами, с несколькими стульями у стола.

У стола, на котором на пластиковом синем подносе стояла стопка пластиковых же стаканчиков и бутылка с водой, сидела молодая женщина лет тридцати в темно-синем военном пиджаке и сосредоточенно работала в планшете.

– Посетители! – провозгласил Робинсон, пропуская ученых в комнату. – Стандартно.

Женщина встала и повернулась лицом к вошедшим.

– Капитан Клейтон, – представил ее Робинсон.

Женщина указала рукой на стулья:

– Можете присесть, пока я подготовлю лекарство.

– Какое лекарство? – возмутился Тоби. – Уговора насчет лекарств не было!

– Успокойтесь, профессор, – бодро ответил Робинсон. – Это совершенно безобидное средство. Ради национальной безопасности.

– Нет-нет, – с нервным смешком сказал Тоби. – Ради обсуждения нашей статьи такие меры? Нет и еще раз нет.

– Здесь не обсуждают статьи, здесь серьезное учреждение, – капитан Клейтон с двумя ядовито-зелеными капсулами с таблетками на ладони подошла к ним; ее лицо выражало смесь легкого раздражения и напускной приветливости.

– Не из-за статьи? – вскинул брови Бен. – А зачем?

– Примите средство – и вам всё объяснят, – нахмурился Робинсон.

– Я хочу знать, зачем меня заставляют пить какую-то отраву, – мрачно отрезал Тоби и скрестил руки на груди.

– Нет объяснений – нет приема лекарства, – подхватил Бен.

– Без приема лекарства вы не получите никаких объяснений, – твердо ответил Робинсон.

– Тогда мы уходим!

Тоби повернулся спиной к женщине, терпеливо стоявшей с таблетками на ладони, и направился к двери, но Робинсон преградил ему дорогу.

– Дело национальной безопасности! – сквозь зубы процедил майор.

– Если вы так боитесь, – громко произнесла в спину Тоби женщина, – я могу выпить таблетку сама – покажу вам, что они совершенно безвредны.

Профессор оглянулся: женщина собиралась сломать капсулу, зажав вторую таблетку в кулаке.

– Мэри, не надо! – воскликнул Робинсон. – Это уже передоз будет!

В этот момент дверь за его спиной открылась, и на пороге появился широкоплечий коренастый мужчина в форме полковника. Майор и капитан вытянулись по струнке, но полковник не удостоил их даже взгляда и сразу обратился к Тоби.

– Профессор Лайонел, разрешите представиться: полковник Джонс. Это я пригласил вас… с коллегой…

– … который любезно согласился приехать со мной, – чуть слышно буркнул Тоби.

– Мне необходима ваша консультация… хочу задать вам несколько вопросов, но это совершенно конфиденциально, – продолжал Джонс. – Если вы понимаете, о чем я. К сожалению, это настолько конфиденциально, что продолжать беседу мы можем только внизу и только если вы примите лекарство. Уверяю, оно абсолютно безвредно. Мы все здесь принимаем это средство. И до сих пор живы и здоровы, если вас это беспокоит. И да, это действительно вопрос национальной безопасности, если не сказать больше. Вы можете отказаться – мы не вправе вас заставлять, но это значительно снизит нашу общую защищенность. Итак?

Тоби скользнул взглядом по его нашивкам и погонам и неуверенно ответил:

– Ну… хорошо…

Капитан Клейтон подскочила к нему в мгновение ока, протянула капсулу:

– Положить под язык. Абсорбируется через тридцать секунд. Может появиться солоноватый вкус, это нормально. Подействует через минуту.

Ученые с некоторым недоверием положили таблетки в рот и выжидающе посмотрели на Джонса. Полковник повернулся и вышел из кабинета, не произнеся ни звука, словно не сомневаясь, что ученые последуют за ним.

На лифте, расположенном в нескольких шагах от медицинского кабинета, они спустились на минус пятый этаж в полном молчании, и только когда полковник привел их в небольшой офис и, закрыв дверь, усадил в кресла вокруг круглого стола в центре, наступило время объяснений.

– Прошу прощения, у нас максимальная секретность. Здание тщательно экранировано. Ваше сознание в данный момент тоже тщательно экранировано благодаря этому средству. Никто не может проникнуть в данный момент в ваше сознание… как и в мое, и в сознание еще множества людей, которые работают здесь. Мы предотвращаем любые попытки узнать, что происходит внутри.

– Нам придется подписать обязательство о неразглашении? – осведомился Тоби.

– Нет, в этом нет необходимости, – пожал плечами Джонс. – Чай, кофе, минералка?

– В самом деле? Никаких обязательств о неразглашении?

– Да. По окончании нашей беседы вы забудете, о чем мы здесь говорили.

Бен сидел молча и обдумывал, как он будет убеждать этого полковника, что их выводы об искусственном – и, следовательно, инопланетном происхождении кометы – почти стопроцентно точны и поэтому их надо принимать всерьез.

Скорее всего, с этим возникнут проблемы – слишком мало реальных фактов, которые можно было однозначно толковать в пользу этой теории. Каждая особенность кометы вполне может объясняться естественными причинами, но вот их совокупность – уже нет. Но большинство людей не столь чувствительны к таким тонкостям. Нужны очень сильные аргументы…

Налив своим гостям в пластиковые стаканчики кофе из кофеварки в шкафу в углу офиса и устроившись поудобнее в своем кресле, Джонс наконец посмотрел на Тоби, перевел взгляд на Бена и спросил:

– Как, по-вашему, у ваших инопланетян есть релятивистские снаряды?..

***

Маленький итальянский ресторанчик был полупуст.

Тоби увлеченно о чем-то говорил, поглощая лазанью с сырами, пока Бен в своей тарелке гонял равиоли по лужице болоньезе.

– И вот именно поэтому… – Тоби запнулся на полуслове и замолчал, с удивлением глядя на коллегу. – О чем это я говорил и как мы вообще тут оказались?

Бен тоже с трудом мог восстановить в памяти события последних пары часов. К ним на улице подошли два майора, предложили проехать с ними по очень важному делу… Они даже приехали куда-то за город… дальше полная темень. Тоби помнил примерно столько же.

– Странно, – вздохнул профессор. – Ладно, вернемся к моей идее… поэтической идее. А может быть, это просто галактический садовник, который собирается всего-навсего проведать свой сад, где он когда-то давно посеял разные формы жизни?..

6

Релятивистские снаряды?

Мысль о релятивистских снарядах стражу не приходила.

Он никогда не классифицировал триггеры угрозы в чужаке. В этом не было необходимости. От солнечных ударов агрессия чужака уменьшалась, и этого казалось достаточно. Но в случае релятивистских снарядов облака солнечной плазмы не помогли бы.

Релятивистский снаряд (как понял страж из опасений обитателей третьей планеты) летел бы слишком быстро – почти со скоростью света, и это было опасно.

Нужно было найти другой способ – найти в глубинах памяти или баз знаний.

7

В гостиничном номере, расположившись за столом, Бен рассеянно разглядывал динамическую модель перемещения кометы по Солнечной системе на экране планшета – по орбитам планет мимо звезды.

Какая-то мысль настойчиво пыталась сформироваться в его сознании, но программист почти подспудно подавлял ее, словно сам себе не разрешал открыто думать об этом.

Эта игра продолжалась примерно полчаса, потом Бен не выдержал и позвонил Тобиасу.

– Послушай, видел статистику по траектории?

– Слушаю! – с готовностью откликнулся профессор.

– Мне не дает покоя одна идея… Не так. Боюсь, она слишком важная…чувствительная. Чтобы ее развить… даже сформулировать… нужно надежное место. Примерно как то, в котором мы были вчера.

– Понял. Предлагаешь позвонить Джонсу и договориться о встрече?

– Идеально!

– Хорошо, постараюсь договориться и перезвоню тебе.

Через полчаса черный внедорожник Chevrolet Tahoe подкатил к входу в гостиницу. Тоби на заднем сиденье с планшетом на коленях и сосредоточенно изучал модель траектории кометы – ту самую, которую разглядывал Бен в гостиничном номере.

Профессор поднял голову от экрана, когда Миллер со своим планшетом под мышкой открыл дверь в салон.

– Вот, пытаюсь понять, что тебя так заинтересовало во всем этом… кроме того, что нас обоих уже интересует, – лихорадочным шепотом произнес он.

– Не здесь и не сейчас, – коротко ответил Бен, усаживаясь рядом и переводя взгляд вперед через лобовое стекло на магистраль.

Всю дорогу он так и хранил молчание, несмотря на умоляющие взгляды и периодическое хмыканье коллеги.

Немногословный сержант с водительского места перекинулся несколькими фразами на пропускном пункте и затем подогнал джип к подъезду.

На этот раз Бен уже сам торопил Мэри Клейтон дать им капсулы с таблетками, и Тоби с готовностью принял свою порцию. Вниз ученых сопроводил уже знакомый майор Робинсон.

На этот раз в офисе для переговоров полковник Джонс был не один: в кресле, которое прошлый раз занимал Тоби, сейчас сидел долговязый худой полковник с морщинистым лицом.

– Полковник Смит, специалист по физике оружия массового поражения, – представил его Джонс.

– И по вопросам типа Cui prodest[1], – добавил Смит, слегка наклонив голову в знак приветствия.

– Итак, мы готовы услышать ваши соображения.

Ученые уселись в кресла напротив военных. Бен, с шумом отхлебнув глоток минералки, положил свой планшет на стол, открыл, вывел на дисплей цветную модель и со вздохом запустил ее.

Полковники полминуты молча смотрели на движения на экране, повернутом к ним, затем Бен заговорил.

– Видите? За время движения кометы семьдесят процентов сильных вспышек происходили так, что возникающее после них облако плазмы достигало кометы.

– Но с ней ничего фатального не случилось, – с раздраженным недоумением заметил Смит.

– Я понял! – воскликнул Тоби, хлопнув себя по лбу.

– Солнце находится на пике цикла солнечной активности, сильные вспышки – не редкость, а закономерность, – осторожно сказал Джонс.

– Да, но семьдесят процентов? – спокойно ответил Бен, словно объясняя пытливому, но медленно соображающему студенту сложную тему.

– Это тоже артефакт! – не выдержал и выпалил Тоби. – Это же очевидно!

– Вот если бы она развалилась полностью… – с какой-то тоской в голосе сказал Смит.

– И что из этого следует? – спросил Бена Джонс.

– Что это артефакт. И что нам кто-то помогает… управляя солнечной активностью. Я понимаю, звучит невероятно…

– Здесь ничто не звучит невероятно, – отрезал Джонс. – Знаете, почему здесь всё максимально экранировано? Здание, подземные помещения, ваше сознание? Зачем эти таблетки? Мы установили, что эти пришельцы обладают чем-то вроде телепатии – прямой и реверсивной. Они много чем обладают – например, могут манипулировать будущим, но против телепатии мы можем бороться. Думаю, надо пригласить специалиста из отдела когнитивной синхронизации.

Джонс подошел к телефону на столе в углу офиса и набрал номер.

– Мистер Картер? Ваше присутствие срочно необходимо! – коротко скомандовал полковник.

Картер появился на пороге через пару минут. Это был гражданский, бледный мужчина лет сорока в цивильном костюме. Джонс принес стул к столу и усадил гостя напротив Бена.

– В общем, так, – начал Миллер, повернув планшет дисплеем к специалисту. – Мы отметили усиление и странную направленность вспышек на солнце…

– Я соглашаюсь со всеми вашими физическими обоснованиями, – отмахнулся Картер. – Давайте пропустим их и обратимся прямо к предположениям и выводам, как вы там их для себя называете.

– Как хотите, – неуверенным тоном произнес Бен. Без опоры на физические наблюдения он чувствовал себя безоружным в научной дискуссии – словно с него сняли очки и требуют разглядеть что-то вдали. – Мы считаем, что существует некий третий игрок… обладающий мощной силой и возможностями, благодаря которым он может управлять вспышками на солнце и еще кое-чем. И, к счастью, этот игрок на нашей стороне…

8

«Они много чем обладают».

Эта мысль снова приводила стража к необходимости классифицировать триггеры агрессии, которые он обнаружил у чужака.

Эти триггеры могли навредить землянам, но могли ли они также навредить самому стражу?

Страж погрузился в размышления. Теперь чужак был постоянно в поле наблюдения, не прятался за Солнцем, был почти как на ладони. Уровень угрозы в нем снизился, но не до конца.

Удручало только одно – что ни инстинкт, ни функции не подсказывали, что в этом случае надо было делать. Страж не знал, как бороться с этой агрессией, какие органы задействовать. Он еще раз просканировал чужака, который теперь – совершенно очевидно – направлялся прямо к стражу. В этом курсе тоже таилась угроза, и проблему следовало решать быстро.

Задействовать гравициты и магнициты, когда чужак войдет в зону досягаемости и можно будет сфокусироваться на такой мелочишке? Или сделать что-то еще?

Страж прицельно послал небольшой гравиимпульс – просто для пробы, попал в самого чужака – тот затормозился, снизил блеск, а затем ось вращения изменилась.

9

– И как мы найдем этого третьего игрока? – сухо спросил полковник Джонс и добавил: – И как мы убедим его работать с нами?

– Он и так уже работает на нашей стороне, – задумчиво ответил Картер. – Кажется, ему тоже не нравится, что эти… идут с выключенными транспондерами. Как найдем? Судя по масштабу воздействий, это не так трудно. Мы… у нас есть методика вычислений. И нет предрассудков.

– Мы должны знать его планы, – упрямо настаивал Джонс.

– Боюсь, он слишком гражданский для этого, – слабо улыбнулся Картер. – Господа, – повернулся он к ученым, – вы не возражаете пройти некоторые специфические тесты в моей лаборатории?

– А при чем тут мы? – живо поинтересовался Тоби.

– Конечно, – слегка охрипшим голосом ответил Бен. Он уже понимал, в чем будут заключаться эти тесты.

10

Страж с холодным любопытством сканировал чужаков. Уничтоженные триггеры агрессии классифицировать было невозможно, но некоторые из еще существующих вызывали у него легкую тревогу. Теперь предстояло понять, как чужаки могут или будут применять эти источники опасности против стража.

А что они собираются использовать эти угрозы против него, страж уже не сомневался.

«Они много чем обладают».

Теперь страж понимал, что это относится не только к материальным триггерам, но и к чему-то иному. Обитатели третьей планеты назвали это телепатией... чужаки умели читать их мысли? Интересно, умели ли чужаки читать его, стража, мысли? Вначале точно нет, а сейчас?

Реверсивная телепатия? Значит ли это, что чужаки могут внушением заставлять людей совершать странные поступки? Могут ли чужаки заставить его, стража, совершить действие, внушив ему чуждые мысли?

Страж не знал. Единственное, в чем он был уверен, – в том, что чужакам не место в его системе рядом с его звездой.

Где-то глубоко в его подсознании проснулись функции, о которых он даже не подозревал, напряглись структуры, которые он никогда не использовал раньше: темпероциты. Вокруг чужака сформировалось вибрирующее темпоральное поле. Страж почувствовал, как внутри всполошились чужаки, не понимая, что происходит, как взбунтовалось физическое оборудование, разъедаемое изменениями в темпоральном поле. Гравициты и магнициты добавили удары гравитационными и магнитными полями – и около объекта возник непроглядно черный прокол пространства, бездонный и непредсказуемый, как гиперпространственный коридор. Мгновение – чужаков затянуло в прокол и они исчезли из Солнечной системы.

11

Лабораторией когнитивной синхронизации оказалась небольшая комната вполне обыденного вида. Научное назначение выдавали три черных кожаных кресла с подголовниками, к которым были подключены шлемы, вдоль стены напротив входной двери да пульт управления рядом с ними. В остальном лаборатория выглядела как обычный кабинет эмоциональной разгрузки: стенды с зеленью, небольшие диванчики пастельных тонов, низкий столик.

Картер усадил гостей в темные кресла, сам сел на стул напротив них.

Тоби взял шлем и с недоверчивой легкой кривой ухмылкой повертел в руках.

– Нет, я не буду предлагать вам надеть это на голову, – заверил его Картер. – Здесь это, скорее всего, бесполезно. Там, наверху, – он многозначительно ткнул пальцем в сторону потолка, – мы уже насмотрелись на разные странные волны… которые нам ничего не дают. По большому счету. В общем, я знаю, что может твориться в ваших головах. Так что на самом деле я просто хочу узнать ваше мнение – что это может быть за третий игрок? Где нам его искать?

Бен поерзал в кресле.

– Воды? – с готовностью откликнулся Картер. – Кофе, чая? Энергетический батончик?

– Понимаете, этот третий игрок… который может управлять солнечной активностью, аномалиями, да так, что мы не замечаем этого управления… то есть он обладает такими технологическими возможностями, которые нам еще пока и не снились… и которые требуют огромной энергии и предполагают наличие огромной массы… не поймите меня неправильно…

– Смелее, мы чужды предубеждений, особенно в отношении таких подкованных людей, как вы, ребята, – подбодрил его Картер.

– Это может быть разум размером с планету. Как в «Солярисе» у Лема, – Бен закончил почти шепотом.

Теперь высказанная идея казалась ему полным бредом. Но к его удивлению, Тоби энергично закивал:

– Я тоже подозревал что-то подобное! Бьюсь об заклад, это Юпитер!

– Если так… Господи, мы искали разумную жизнь за сотни парсеков, а она тут, у нас под боком! – откинулся на спинку стула Картер. – Неужели мы наконец-то сможем установить контакт с дружелюбным разумом? Наконец-то человечество дожило до этого!

12

Страж еще раз просканировал пространство, где совсем недавно фонили недружелюбием чужаки: от них не осталось и следа. Для стража они исчезли абсолютно внезапно. Теперь ему еще предстояло проанализировать, что случилось с пришельцами, – несомненно, это был важный и полезный для будущего опыт.

А пока можно было вернуться к прежней важной работе: слежению за существованием звезды и солнечной системы, не отвлекаясь на посторонние нештатные контакты.