Маленький волшебник

Несколько веков назад в королевстве, о котором сейчас никто не вспоминает, стояли во множестве гордые замки. В диких лесах того королевства бродили небывалые звери, а каждый город, окружённый каменной стеной, управлялся каким-нибудь чародеем. То было время настоящего волшебства! О-хо-хо, как давно это было! Если пожелаете, могу припомнить какую-нибудь историю. Вот, к примеру, о маленьком волшебнике.

Однажды на дороге, ведущей в Стоворонокарр, появился удивительный бродяга. Весело подпрыгивали его широкие штанишки, энергично размахивали рукава белой рубахи, прикрытой безрукавкой в крупную клетку. Он горланил на всю округу задорную песенку, что-то вроде: «будим-буду, дудим-диду, будим-дидуй-диду!» Так и шёл бродяга по ухабистой дороге, будто приплясывал, пока не добрался до города.

Высокие стены, как водится, были сложены из округлых валунов, поросших мхом, а возле ворот на осине сидел ворон. Это был очень угрюмый ворон. Он не любил задорных песен и весёлых путников, поэтому мрачно закаркал.

Бродяга поглядел на скрипящий на ветру ржавый щит, нацепил на нос огромные очки и картаво прочитал: «Стоворонокарр».

- Хм-м, здесь я впервые! Обожаю незнакомые места! – воскликнул он и улыбнулся так широко, будто наткнулся на сокровищницу.

А за воротами двое стражников играли в кости. Один был толстым и важно опирался на палицу, а второй, напротив – тощим и длинным, словно жердь. Вместо стульев они использовали пни, а вместо стола бочку, от которой воняло квашенной капустой. Толстый стражник косо поглядел на ворота и проворчал:

- Эге, бродяга. Плати-ка за вход, если конечно желаешь пройти в город!

- Доброго вам дня! – подмигнул бродяга и достал кошель, густо звенящий монетами. Такой увесистый кошель стоил, пожалуй, целое состояние. Стражники переглянулись.

- Послушай, Жердикус, – спросил толстый, – а не ощипать ли нам этого гуся?

- Повежливее с путниками надо быть, Филоний! – ответил тощий, растягивая слова. Он тоже с интересом оглядел путника и улыбнулся. – Как звать тебя, парень?

- Клинтикус!

- Ты, проходи, не стесняйся, Клинтикус, – тощий приобнял его за плечи и повёл в сторону. Вдоль стены стояло множество бочек, поленница дров, телега и рыжая лошадь. Но не было ни одного горожанина, чтобы помешать.

Воровато оглянувшись по сторонам, тощий добавил:

- Будь так любезен, Клинтикус, отдай нам кошелёк, пожалуйста, а потом ступай, куда вздумается…

Да, так и было, стражники оказались настоящими грабителями! Бродяга, конечно, рассердился, покраснел, сжал свои маленькие кулачки и закричал «Вы не с тем связались!», но вызвал лишь взрыв смеха. Поскольку был наш Клинтикус щуплым мальчишкой, а против него стояли двое рослых парней. Несколько тумаков, и он оказался на мостовой.

Перед глазами закружились белые мушки и чьи-то ботинки, топчущие его очки. Злодеи решили поглумиться над Клинтикусом, вот только очки оказались на удивление прочными. Они топтали их ногами, лупили дубиной, стучали по очкам булыжником – но расколоть крепкие линзы никак не удавалось!

Жердикус ругался, Филоний пыхтел от натуги, а бродяжка звонко смеялся. Ей-богу, побитый и ограбленный, мальчишка лежал на мостовой и хохотал над грабителями! Конечно, они сильно разозлились, поэтому набросились на мальчишку снова. Но тут вдруг большое и чёрное нечто ударило Филония под зад, да так сильно, что он кубарем полетел на мостовую! Жердикус успел отскочить и завизжал, как поросёнок:

- Бежи-им отсюда!! О-обр…ро-от...тень!!!

И они побежали. Двое грабителей удирали со всех ног! Филоний, правда, никак не поспевал за товарищем, наверное потому, что ему редко приходилось бегать на четвереньках. Чьё-то утробное рычание ещё долго преследовало их, прыгая эхом по узким улочкам.

Но кто же напал на грабителей? – спросите вы. Он бродил у ворот, грозно рыча, чёрный, большой и лохматый. Жуткий зверюга обнюхал Клинтикуса и ласково потёрся о него лохматой мордой.

- Привет, Бозон! Где же тебя носило? – спросил тот.

- Вув, – виновато ответил пёс.

Это был крупный сенбернар. Он носил на спине тяжёлый тюк с вещами Клинтикуса и никогда никого не кусал. Если бы не вздорная привычка бросать хозяина в самый неподходящий момент, Бозон был бы замечательным спутником.

Что же. Маленький бродяга отряхнул пыль с одежды: белая рубашка стала дымчатой, но очки оказались в порядке. Бозон грустно поглядел на него и что-то пробурчал.

- Чего, опять проголодался? Ладно, пойдем, обжора. Поищем в гостеприимном Стовронокарре миску чечевицы да крышу над головой.

***

В сумраке комнаты оранжевым пятном выделялась массивная столешница. На ней скалился человеческий череп, а из глазниц его торчали капающие воском свечи. Казалось, череп плакал, плакал горючими слезами. Язычки пламени освещали огромный свиток, сползающий со стола в темноту. Склонившееся над ним лицо старика с мясистым носом и пронзительным взглядом невольно вызывало трепет.

Двое парней опасливо косились по сторонам, пытаясь разглядеть пропадающие во мраке шкафы с древними фолиантами и головы животных, развешанных по стенам.

- Так вы утверждаете, что в город пришел чернокнижник? – басом прогудел чародей.

- Да, ваше сиятельство! Он носит заколдованные очки! И защищает его чёрный фамильяр, – сказал Жердикус.

- Огрома-адное чудовище! – добавил Филоний, широко разводя руками, чтобы показать размеры зверюги. И почесал ушибленный зад.

- Хм-м… Хорошо, смелые юноши! Мы выясним, что же за крыса пробралась в наш дом. Ты, Филоний, отправишься сейчас к городскому голове, Плюхиусу, и скажешь, что я хочу его видеть, во благо нашего города. Ну а ты, Жердикус…

Городской чародей умолк, вглядываясь в свиток. Загадочные символы открывали ему прошлое и будущее. Стоит заметить, чародей считал очень важным изучать этот свиток. Календарь событий и судеб неизменно указывал, что произойдет и в каких количествах. А ещё как следует поступать или, напротив, как поступать не следует.

Видимо узрев истину, старик начал вещать таинственным голосом:

- Согласно календарю событий и судеб, сегодня остановится мельница! Стало быть ты, Жердикус, и застопоришь вращение водяного колеса! Понял?

- О великий Кашпировий! Как же без колдовства остановить колесо?

- Возьми палку потолще и воткни её в зубья, вот и всё! – буркнул чародей.

- А-а! Это сумею, – кивнул Жердикус.

- Тогда ступайте.

Суетливо кланяясь, приятели покинули жилище волшебника. А он налил себе ароматного апельсинового вина и, звякнув хрусталем о зубы, осушил бокал. Потом утробно рыгнул и принялся натягивать фиолетовую мантию с золотыми петушками.

***

Средневековый город – явление довольно неаппетитное. Если вы там не были, то сожалеть особо не о чем – деревянные и каменные некрашеные домишки, крытые просмоленной доской или изредка позеленевшей от времени черепицей, неприятные запахи всякого испорченного хлама, съедобного и не очень, кривые улицы, мощёные где камнем, а где гнилой доской – в общем, довольно унылое зрелище.

Клинтикус однако был вполне доволен очередным городком. Он продолжал приплясывать по мостовой, хотя бока ещё помнили жёсткие кулаки грабителей. Лучезарная улыбка бродяжки освещала мрачноватые улочки Стоворонокарра, а громадный пёс, плетущийся позади, заставлял горожан с беспокойством прижиматься к стенам убогих домишек.

Миновав несколько неопрятных зданий, бродяга увидел то, что нужно – ярко раскрашенную доску в виде рыбы, покачивающуюся над гостеприимно распахнутой дверью. Харчевня выглядела чуть симпатичнее, чем всё остальное. Её хозяйка ценила красоту и вместо пятнистых от старости стен домик радовал зеленой краской и оранжевой черепицей. Но вот черепица-то и была не в порядке: в ней зияла уродливая ямина.

- Пожалуй, здесь мы и перекусим! – заявил Клинтикус, разглядывая крышу харчевни. – Интересно, что за камнепад пробил этакую дырень?

Наружу как раз кстати выглянула опрятная хозяйка, пухленькая тётушка Милоша.

- Ох, и не говорите, молодой человек! Неделю назад на город обрушился заколдованный ливень! – пояснила она. – С неба так и сыпались апельсины! Казалось, будто великан дубасит по кровле барабанными палками. Стало быть, апельсины и испортили крышу.

- Но почему же её никто не починит? – удивился Клинтикус.

- Да потому, милый мальчик, что чародейское сиятельство Кашпировий строго-настрого запретили прикасаться к проклятым апельсинам! А заодно и крыши чинить не велели. До тех пор, значит, пока не снимут они проклятие колдовского ливня.

- Хм. А как в непогоду? Внутри же будет сыро?

- Уж это точно, придётся ставить под дырой кадку для дождевой воды.

Клинтикус почесал затылок:

- Пожалуй, я починю вам крышу, тётушка Милоша!

- А ну как чародей пожалует? – зашептала тётушка, с опаской оглядываясь. – Да и справишься ли ты, юноша? – толстые щечки женщины озарила улыбка.

- Если у вас найдется лестница да две тарелки чечевичной похлебки, мы быстро управимся.

На том и порешили. Тётушка вытащила длинную лестницу, страшно скрипящую, когда её трогают. Прежде чем приставить к домику, Клинтикусу пришлось вбить в неё несколько гвоздей. Затем он попросил ещё и лукошко, после чего влез наверх и принялся разбирать черепицу. Когда Клинтикусу требовался какой-нибудь инструмент, мальчишка свистел, его умный пёс доставал из тюка гвоздодёр или пилу и бросал в лукошко. Оно тут же взмывало вверх, влекомое верёвкой, и с крыши раздавалось довольное: «будим-буду, дудим-диду, будим-дидуй-диду!», и стучал молоток.

И вот, когда дыра в крыше почти полностью заросла черепицей, к харчевне под ручку подошли городские чародей и староста, их сиятельства Кашпировий и Плюхиус. С первым вы немного знакомы, а второй оказался щуплым мужчиной в зелёной шляпе и с огромными рыжими усищами.

- Что это за самоуправство вы тут развели, тёт-тушка?! – возмутился Кашпировий. И даже колпак на его голове зашевелился – так сильно он нахмурился.

- Да ведь крыша-то худая, – запричитала в ответ женщина, – должен её починить кто-нибудь или нет?! Я много раз просила вас, ваше сиятельство Плюхиус, починить мою кровлю. Чего же мне, по-вашему, вечно с потолка воду ловить?

- Так-то оно, конечно, так. Нужно бы и починить… – промямлил Плюхиус, просительно глядя на городского чародея. Жирная физиономия того стала красной, как помидор:

- Глупая ты женщина, – воскликнул он, – думаешь, что сижу я без дела? Праздно набиваю живот? – Кашпировий похлопал себя по огромному брюху. – Нет и ещё раз нет! Всё свободное время читаю заклинания, чтобы снять заклятое проклятье! Апельсины с неба падают не просто так, и в календаре судеб о них нет ни слова. А значит, вопрос крайне серьезный! Ну а ты, – показал он пальцем на Клинтикуса – понесёшь самое суровое наказание! Во-первых, пробрался в наш город, не внеся платы за вход. Во-вторых, нарушил строгий запрет чинить крыши!

- Может, просто выгоним его из города? – робко предложил Плюхиус, теребя рыжий ус.

- Ну уж нет! Мы заточим бродягу в тюрьму до тех пор, пока я не увижу в его нахальном взоре раскаяния!

Тётушка Милоша огорченно покачала головой.

- Пускай хотя бы он поест! – весомо произнесла она, подперев бока крепкими руками.

Плюхиус закивал:

- Поглядите, какой он худенький, ваше сиятельство! Давайте накормим, а то, не ровен час, помрёт с голоду.

- Гм... Пожалуй, накормите. С голоду помирать ему не следует, – важно кивнул Кашпировий.

И Клинтикус низенько поклонился, незаметно махнув Бозону рукой. Умный пёс с независимым видом побежал по своим делам.

***

На пустыре щерились толстыми зубьями несколько тюремных клеток. Они были укрыты от непогоды дощатым навесом, а с северной стороны, от ветра, ещё и каменной стеной. В одну из таких клеток и засадили беднягу Клинтикуса. Хотя казалось, это его тревожило мало: он с любопытством оглядел новое обиталище, напевая под нос свою песенку. Потом с разбегу прыгнул на соломенный тюфяк:

- Ура!! Наконец-то мягкое ложе!

- Ну-ну! Посмотрим, что ты скажешь завтра! – усмехнулся наблюдавший за ним Кашпировий и удалился. А народ еще долго глазел на бродяжку, будто на диковинного зверя. Клинтикус всласть попрыгал на сером в красную полоску матрасе, а когда наскучило, нашел уголёк, невесть каким ветром занесённый в камеру, и с увлечением принялся рисовать на полу деревья и солнышко.

- Ишь ты, глянь: пентаграмму выводит, чернокнижник!

- Да не-е, пентаграмма из прямых линий. А у него арабские кривулины… С югов к нам пробрался, стало быть!

- Уж завтра-то чародей с него шкуру спустит, как пить дать!

Скоро однако небо потемнело и наступил вечер. Люди разошлись по домам, чтобы насладиться сытной похлебкой. А может у них были и другие дела. Знакомый ворон уселся у клетки и злопамятно закаркал. Клинтикус показал ему язык:

- Не буду я рыдать, не дождёшься, ты, глупая птица!

Мальчик улёгся поудобнее на пахнущем сеном матрасе и заснул. Во сне он улыбался, наверное видел яркие сны, заморские дали и диковинные фрукты... Во сне он был свободен. Но увы, долго спать не получилось: кто-то укусил его за ногу. Потом ещё раз, и ещё. По всему телу ползали мелкие свирепые вампиры: клетка кишела клопами! Их становилось всё больше и кусали они всё больнее.

- Кар-р, кар-р! – хохотал издевательски ворон.

- Погоди, я что-нибудь придумаю! – выкрикнул бродяга. Он снял чулок и принялся набивать наглых клопов в него. «Переловлю вас потихоньку, и кусаться тогда станет некому!» – пробормотал мальчик. И пока он занимался делом, укусы казались не такими уж и болезненными. А чулок всё наполнялся, и даже шевелился теперь, как живой…

Наконец в свете луны проявился чёрный силуэт и тихонько гавкнул.

- О, вот и ты, – обрадовался Клинтикус, – я думал, клопы меня живьём съедят! Давай же, Бозончик, неси скорее нужный инструмент!

- Гав! – пёс ухватил что-то зубами и просунул сквозь прутья клетки.

- Напильник? Хорошая идея, но прутья уж слишком толсты. Давай другое!

Бозон подал гвоздодёр.

- А вот это подойдёт! – обрадовался Клинтикус. – Гвоздодёром можно творить чудеса! От нас же ждут чудес, правда?

- Гр-р-р!

- Ну вот мы и устроим им! «Будим-дидуй-диду!»

И закипела работа. В тюремной клетке, скупо освещённая луной, скрипела инструментом маленькая фигурка. Из пола были вытянуты ржавые гвозди, которыми крепилась половая доска. Теперь в распоряжении Клинтикуса оказалась дубовая половица.

- Внимание, Бозон, колдовство началось! – засмеялся бродяга.

Конец дубовой доски вылез наружу, чтобы явить миру чудо применения рычага. Клинтикус что есть мочи надавил на длинный конец половицы – сначала в одну сторону, а потом в другую – и толстые прутья нехотя разъехались. Если вы когда-нибудь окажетесь за решёткой, можете поступить точно так же. Главное, доску нужно расположить перпендикулярно прутьям, чтобы она не гнулась.

- Ура!! Получилось! – закричал Клинтикус. Он выбрался из кишащей клопами клетки и припустил по ночному городу. Мимо харчевни тётушки Милоши, дальше по кривым улочкам, и обойдя у ворот храпящих стражников – вон из города! Там, на воле, он уютно устроился под кустом сирени, прижался к теплому боку лохматого друга и спокойно заснул.

Наступило утро. Роса на траве уже подсохла, к тюремной клетке начали стекаться зеваки. Народ таращил глаза на прутья, которые не смогли бы разогнуть и несколько силачей, и на пустую клетку. «Юный чародей выбрался на свободу! Провалиться мне на этом месте!» – судачили шёпотом люди.

Рядом обличительно закаркал ворон, но его совсем никто не понял.

***

Клинтикус быстро удалялся от города. Утреннее солнышко приятно грело спину, птички щебетали, а Бозон флегматично трусил следом. Тропинка вела вдоль реки, и влажный ветерок ласкал лицо.

Неожиданно из-за камышей показалась мельница. Слегка покосившаяся, поросшая мхом, мельница Стоворонокарра была похожа на горбатую старуху. Огромное водяное колесо с почерневшими от речной воды лопастями было неподвижно. Зеленоватые струи огибали его, тщетно пытаясь стронуть с места. Вокруг мельницы гомонила толпа горожан.

- Взгляните-ка, горожа-ане! – грохотал рокочущим басом городской чародей. – Пришлый чернокнижник навёл порчу на нашу мельницу! Но он, невежда, не знает о моей силе. Сейчас я покажу вам пример волшебства! – достав из-под мантии бубен, старик начал выть древние заклинания. Люди отодвинулись от беснующегося чародея и глядели, как он загадочно размахивает мантией и колотит в свой бубен. Когда Кашпировий устал, он издал душераздирающий вопль и скрылся за дверью мельницы. Люди замерли с открытыми ртами.

Внутри чародей с трудом выдернул палку из зубьев колеса. Освободившаяся ось натужно заскрипела, мельничное колесо задрожало и стронулось с места.

- Да здравствуют их сиятельство, великий чародей! – закричали восторженно люди.

Женщины даже подкидывали чепчики, а мужчины хлопали в ладоши. Наблюдавший со стороны Клинтикус тоже громко кричал и хлопал: ему нравились эти бодрящие звуки. Но не успели чепчики осесть на головы добрых горожанок, как случилось ужасное: водяное колесо начало повизгивать и замедляться, и скоро остановилось совсем. Колдовство Кашпировия, похоже, закончилось. Лица людей недоуменно вытянулись.

- Стареет наш Кашпировий. Мельницу запустить не может!

- Откуда же теперь муку брать?

- Был раньше мельник, у него небось колесо не ломалось. Так прогнали мельника! Ну и пускай бы с водяным якшался, зато муку молол он исправно!

Так судачили между собой горожане. Но больше всех расстроилась тётушка Милоша. Как громко она причитала и охала! Оно и понятно: ведь ей в первую очередь нужна была мука!

Как вы уже поняли, Клинтикус неплохо владел пилой и гвоздодёром, и может быть, даже кузнечным молотом, и охотно починил бы мельницу. Но оказаться в клетке с клопами ему совсем не хотелось. А между тем на тётушку Милошу было жалко смотреть! Что же ему теперь делать?

Некоторое время мальчик простоял в раздумье, переводя взгляд с тётушки на мрачного чародея. И тут в ладонь ему ткнулся большой мокрый нос:

- Гав! – уверенно заявил Бозон.

- А ведь ты прав, дружище, – решился Клинтикус, – всё-таки посмотрю, что с мельницей. Ежели что, ты знаешь, где меня искать! – и он зашагал к чародею.

Увидев беглеца, тот от удивления даже выронил бубен.

- Пришёл посмеяться надо мной, чернокнижник?! Немедленно сними порчу с мельницы, проклятый колдун!! – закричал он. На что Клинтикус лишь послушно кивнул.

Механизм колеса выглядел исправным: зубья как будто в порядке, рейки жернового столба тоже. А вот вкладыши, в которых должен свободно скользить столб, были заклинены древесной корой. Похоже, кто-то воткнул палку в зубчато-цевочную передачу мельницы, и кора набилась в подшипник.

- Бозон, принеси-ка веревку! – скомандовал Клинтикус.

Умный пёс сбросил на землю тяжёлый тюк и вытащил оттуда моток верёвки, чем вызвал удивлённые возгласы в толпе. С помощью верёвки Клинтикус зафиксировал ось, затем разобрал вкладыши из чебракульской лиственницы. Лиственница была хорошая, смолистая – первый сорт, и приятно пахла хвойным лесом. Подшипники из такого материала не требовали смазки, поскольку были пропитаны смолой. Оставалось протереть их немного и поставить на место. А ещё он прибил на столб козырёк – чтобы мусор не сыпался на трущиеся поверхности подшипника сверху.

Наконец, можно было снять верёвку. И вот, колесо вздрогнуло и закрутилось, зашлёпало по воде, и мельничные жернова завращались вновь.

- Ура молодому чародею!! – закричали простодушные жители. Несколько чепчиков привычно взлетели над толпой. Лицо Кашпировия стало мрачнее тучи.

- Уж не думаете ли вы, что он справился без моего участия? – насмешливо спросил он. – Как бы не так! Это с отсрочкой подействовало моё колдовство! Но если сомневаетесь, следует проверить чародейскую силу бродяги. Пускай он исполнит нам новое чудо!

- Но ведь кроме мельницы ничего, вроде бы, не ломалось, – растерянно протянул Жердикус.

- Кхе-кхе… – волшебник закашлялся. – Поди-ка сюда, Клинтикус! Ты нарушил много запретов, навёл порчу на мельницу, но сейчас прилюдно снял её. Возможно, ты служишь всё-таки благу, а не злу. Дабы проверить силу чар и чистоту твоей души, даю тебе поручение. Слушай же внимательно! Пару лет назад случилась неприятность, бросающая тень на достойное имя Стоворонокарра. Уважаемый граф Фуильрих, охотясь в нашей роще, столкнулся со свирепым Гробусом. Ты наверняка слышал эту историю?

- Нет, – помотал головой Клинтикус. – А кто такой Гробус?

- Это вепрь. Немного крупнее обычного, но впрочем, всего лишь дикий кабан.

- Ох... он хочет смерти мальчишки! – прошептала тётушка Милоша и прикрыла глаза ладошкой, а Филоний ехидно захихикал. Клинтикус насторожился.

- Итак, на памятной охоте граф Фуильрих повстречал Гробуса, и тот отобрал его гордость – фамильную шпагу, и по сей день ревниво стережёт ее, мерзавец, поскольку ни один смельчак не сумел согнать его с лежбища!

- Забавная история, – улыбнулся Клинтикус.

- Слушай далее! Шпага и сейчас лежит где-то в роще, твоя задача – принести её в целости и передать в мои честные руки. Этим искупишь ты непомерную наглость и заслужишь тогда наше прощение!

- Я вам безмерно благодарен! – сказал Клинтикус, кланяясь чародею.

- Ступай же, мальчишка! Полагаю, награда достаточно заманчива для тебя. А если посмеешь удариться в бега, я разошлю послания всем чародеям королевства. И тогда ни один город не откроет перед тобой ворота!

- Не беспокойтесь, я и сам хочу поглядеть на этого Гробуса! – воскликнул мальчик. – Но для дела мне понадобится лукошко жаренных желудей.

Кашпировий усмехнулся:

- С лукошком тебе, конечно, будет сподручнее.

***

Итак, наш юный герой расположился на холме и, вооружившись подзорной трубой, принялся изучать возможное поле битвы. Внизу, сквозь редкие ели и пихты, просматривалась полянка, граничащая с территорией загадочного Гробуса. Кое-где на полянке белели кости истлевших рыцарей, бившихся со страшным животным. Самого вепря, впрочем, нигде не было видно, словно он почувствовал, что его пытаются выследить.

Ветерок раскачивал листву, над головой шумела старая ольха. Клинтикус с полчаса наблюдал за полянкой и качающимися вокруг растениями. Никакого Гробуса! Гораздо лучше увидеть врага перед сражением, чем попасться ему, выпрыгнувшему из засады. Но увы, кабан не показывал своего носа.

Тогда Клинтикус подозвал Бозона:

- Похоже, дружище, без тебя не обойтись! Сбегай-ка на полянку, отнеси лукошко – и назад!

- Гав? – с сомнением спросил Бозон.

- Риск, конечно, велик. Но ты ведь замечательно быстро бегаешь! Любого зайца обгонишь наверняка!

Бозон гордо приосанился:

- Гав!

- Ну а от толстого кабана уж как-нибудь убежишь!

Пёс не стал спорить и крадучись проследовал туда, куда смотрела подзорная труба. В зубах он нёс лукошко, полное жареных желудей. Но стоило ему только выскочить на кабанью полянку, как раздался страшный треск и из кустов вынырнуло нечто громадное! Рядом с этой тушей дородный сенбернар Бозон вдруг показался жалким щенком.

У Клинтикуса округлились от удивления глаза: «Вот это Гробус!» – прошептал он. – Слон, а не вепрь! Какие ужасные клыки! А на боку, ты погляди: огромная заросшая рана! Похоже на след от пушечного ядра... Беги, Бозон, беги! Беги со всех своих ног!!

И Бозон побежал. Никогда ещё чёрный пёс не улепётывал с такой прытью! И тем не менее ревущее чудовище, похоже, нагоняло его. Какой кошмар! Клинтикус зажмурился, ожидая услышать жалобный вой растерзанного Бозона… Но вместо этого раздался оглушительный треск. «Хрясь!!» – сосна не пожелала уйти с дороги, и подслеповатый Гробус огромной башкой разнёс дерево в щепки. Несколько секунд замешательства вепря спасли жизнь взопревшему Бозону. Скоро он прибежал с высунутым языком и, тяжело дыша, неодобрительно поглядел хозяину в глаза.

- Ты молодец, дружище! – похвалил собаку Клинтикус.

- Гав! – обиженно ответил пёс.

- Ну ладно, ведь всё обошлось! Теперь отдышись, и на вот, покушай лепёшку.

Клинтикус вновь прильнул к подзорной трубе.

Пофыркав возмущенно некоторое время, страшный Гробус начинал уже успокаиваться. Он злобно хрюкнул напоследок и вроде бы побрёл на лежбище, как вдруг почуял изумительно вкусный запах. Жареные жёлуди! Какой кабан откажется от такого лакомства? На полянке лежало брошенное Бозоном лукошко. Гробус осмотрел его со всех сторон, и не найдя ничего подозрительного, сунул огромный пятак внутрь.

Ах, какие вкусные эти жёлуди, если их хорошенько прожарить! Вепрь зачавкал так смачно, что даже мне стало завидно. Скоро он съел всё без остатка и, достигнув дна, вдруг уткнулся носом в левый чулок Клинтикуса. В тот самый чулок, который был доверху набит клопами! А тут ещё коварное лукошко, будто живое, вцепилось Гробусу в морду.

- Кажется, получилось, – захихикал Клинтикус. – Хорошая штука – казеиновый клей!

Что было дальше, трудно описать человечьим языком, которым вдобавок я владею посредственно. Злобный Гробус взревел от ярости, встал на попа и начал отплясывать сумасшедший кабаний танец! Он бодал деревья и мял кусты, пытаясь снять с морды приклеевшееся лукошко. А вот клопы, пожалуй, были счастливы – они наконец обрели тушу обетованную.

Но смеяться было некогда, Клинтикус бросился вниз с холма со всех ног. Пока Гробус жалобно хрюкал и чесал о поломанную сосну зудящую морду, мальчишка с замирающем сердцем пробежал мимо чудища, и в чаще, прямо на лежбище вепря, нашёл злосчастную шпагу. Он прижал трофей к груди и припустил поскорее прочь.

Фух, дело сделано! Оставалось подобрать подзорную трубу, сунуть усыпанную бриллиантами графскую шпагу в тюк и пожелать вепрю всего наилучшего.

Когда Гробус наконец содрал проклятое лукошко, поблизости уже никого не было. Что же касается злобных кровососов, то кабану пришлось топить их в грязевой ванне. Кабаны любят, знаете ли, принимать грязевые ванны.

***

Кашпировий крутил в руках богато украшенную шпагу, и при этом не выглядел особенно довольным:

- Ты не убил злого вепря, а от него ведь много проблем заплутавшему путнику!

- Да, но вы велели принести шпагу графа, ваше сиятельство! Что до охоты на Гробуса, – про это не говорилось ни слова!

- Нахальный мальчишка... Хорошо, поскольку ты всё-таки добыл шпагу, я не стану превращать тебя в жабу, как планировал. Но и задание ты выполнил не до конца. Стало быть, мы милостиво изгоняем тебя. Проваливай из города, Клинтикус!

На этом диалог чародея и бродяги закончился.

***

И вот, на ухабистой дороге, ведущей из Стоворонокарра, показался несколько потрёпанный бродяга. Мятая рубашка потеряла свою белоснежность, а на широких штанах красовались несколько дыр, которые следовало бы залатать. Но он, как обычно, горланил весёлую песенку, которая разносилась далеко по округе: «будим-буду, дудим-диду, будим-дидуй-диду!», ну или нечто подобное. Позади него флегматично трусил чёрный пёс, навьюченный тяжёлым инструментом. А над рекой поднималось тёплое, летнее солнце.

Не успел ещё бродяга отойти от города, как его догнал Жердикус:

- Эге, дружище! – робко позвал он. – Послушай, ты уж прости меня, если сможешь…

- Да не переживай, длинный, что было, то забыто.

- И… это… Может, возьмёшь в ученики? Научишь меня чародейству? Я тоже хочу уметь чинить прохудившиеся крыши и поломанные мельницы. А ещё побеждать чудовищ вроде Гробуса!

Клинтикус засмеялся.

- Что ж, я знаком с тайной практикой, которая называется механикой. Ходят слухи, что есть ещё математика, астрономия и много других наук, которые позволяют делать вещи, неподвластные чародеям.

Жердикус вытаращил глаза:

- Не может быть?! Как бы тебя не спалили на костре за эту ересь! Если узнает Кашпировий...

- Ох, да не узнает он! – беззаботно махнул рукой Клинтикус. – Ну так что, ты пойдёшь со мной? Мне бы пригодился добрый спутник. В мире так много тайных знаний, которые в одиночку найти нелегко.

- Я пойду с тобой! – с жаром воскликнул Жердикус, тряхнув головой.

И стало их двое, если не считать чёрного пса Бозона. А когда есть с кем поболтать, дорога становится не такой уж и мрачной. Даже если она пролегает через тёмное Средневековье.

Да. На этом история закончилась. Хотя я ещё долго летел вслед за ними, уж больно заинтересовал меня этот Клинтикус, кар-р!