Небо

Каково это падать в чрево газового гиганта? Коля не раз представлял себе, как он перелезает через поручень, разворачивается лицом к бездне и делает шаг вперёд. В тех слоях атмосферы, где парит Таваир, облаков немного. Они проносятся то снизу, то сверху, а иногда проходят через остров насквозь. Первые минуты падения самые приятные. Ты мчишься вниз, разрезая воздух. Облака вокруг далеки и поднимаются столь медленно, что тебе кажется, будто стоишь на месте, а тебя обдувает свежий утренний ветер.

Но безмятежное небо скоро заканчивается, и падающий врезается в полосу туч. Коля наклонился вперёд и бросил взгляд в разверзнувшуюся под ним пропасть. Она напоминала взболтанную грязную пену в ведре с водой. Тучи еле заметно глазу бурлили, перемешивались, бродили кругами. Круги порой сворачивались в спирали, напоминавшие огромные зрачки. Бездна словно глядела в ответ. Самые чёрные из туч постоянно гремели. В них мелькали зарницы, проскакивали молнии. Казалось, что планета сердится на тех, кто посмел над ней летать.

Через нескольких минут ты попадёшь в бурлящий котёл туч. Они освещают тебя вспышками, обливают ливнем, а воздушные вихри трясут беспомощное тело во все стороны. Так продолжается минут десять, пока не достигаешь зоны мрака. Здесь не хлещут молнии, не гремят грозы, до сюда не дотягивается дневной свет. Тряска прекращается и поначалу чувствуешь облегчение. Но вскоре становится труднее дышать. Давление воздуха здесь выше, а кислорода меньше. Он уступает место более тяжёлым газам: углекиокиси, озону, хлору, ксенону. Скорость увеличивается, как и плотность атмосферы вокруг. Воздух сопротивляется, не даёт открыть глаза и больно жжёт кожу. От жара ты взвываешь. Одежда загорается и освещает скорченное в гримасе лицо. Нужно потерпеть ещё немного, минут пять. За это время тело прогорит полностью и боль прекратится. Ты будешь плавно опускаться во мраке ещё неделю, пока наконец не осядешь на твёрдое ядро планеты в виде тоненького слоя пепла.

Рыбалка сегодня не задалась. Коля выловил только кучу хлама. Кусок корабельной обшивки, ржавую микросхему, разноцветные тряпки, согнутую арматуру, пластиковый выпуклый диск неизвестного назначения, беззубую вилку и ещё два десятка вещей, которые он даже не мог распознать. Всё валялось на палубе вперемешку с камнями, глиной и грязью. Раньше везло больше. За свою жизнь Коля выуживал кресло пилота, иллюминатор, ящик с инструментами, прокисший аккумулятор и даже абсолютно целый унитаз. А на прошлой неделе Коле удалось раздобыть двигатель. Настоящий реактивный двигатель! Он целый день скакал от восторга вокруг дюзы, пока дед вместо благодарности не дал подзатыльник и не велел её отмывать.

— Ну что? — тут как тут за спиной появился дед в замасленной майке и листом капусты в руке. — Поймал что-то полезное?

Под громкий хруст капусты он принялся незанятой рукой ворошить выловленный хлам.

— Обшивку куда-нибудь прилепим. А это, похоже, кусок спутниковой тарелки, — сказал он, доставая выпуклый диск. — Тоже сгодится. Остальное за борт.

Капуста постепенно переместилась в желудок деда, и обе руки освободились. Дед подобрал добычу и поволок в мастерскую.

Ещё одна попытка и на сегодня всё. Посреди палубы желтел надутый гелием шар гигантского размера. Ниже на самом полу стоял корпус с приборами. Из-под корпуса выползала короткая цепь с огромной клешнёй на конце. С одного его бока крепился мощный магнит в виде толстой шайбы. А с другой — разлапистый пропеллер, перемещавший зонд по горизонтали. Такая махина могла поднять несколько тонн полезного груза. Ну или просто принести громадную кучу грязи, как это бывало чаще всего.

Коля потянул за встроенный в палубу рычаг. Широкий двустворчатый люк под зондом распахнулся и шар рухнул вниз. Жёлтый круг уменьшался, пока не плюхнулся в серую громыхающую кипень туч. Теперь Коля мог увидеть зонд лишь на экране планшета в виде моргающей красной точки. Погружение десять километров, двадцать километров… Прошло минут пять. Как же долго! Но ведь быстрее нельзя, иначе тот сгорит. Насос выкачал две трети гелия из шара и сжал в полости внутри корпуса, что позволило погрузиться в самую бездну.

Наконец, зонд достиг сердца газового гиганта — крохотного по сравнению с самой планетой твёрдого ядра, образованного всем космическим мусором, который когда-либо падал на планету. Среди этого мусора много остатков человеческой деятельности. Давным-давно сотни кораблей нашли упокоение в недрах гиганта. Коле во что бы то ни стало требовалось раздобыть ещё один реактивный двигатель. Так велел дед. Но если удастся выловить что-то ещё, то оно тоже может пригодиться.

Планшет запищал. Датчики обнаружили скопление металлических останков. Коля направил зонд в сторону скопления и приказал зависнуть над ним. Сканирование как всегда дало мало информации. Ну да, там есть железо, цинк, никель, титан и чуть-чуть золота. Но имею ли эти металлы форму реактивного двигателя или это просто куча лома, Коля сказать не мог. Клешня зацепила громадную щепоть хлама, насос вновь надул шар, и зонд взмыл ввысь. И снова полчаса ждать, когда тот всплывёт.

— Всё рыбачишь?

Костя вздрогнул от неожиданности. Позади него стояла щуплая девочка в белом замаранном платье. — А я ещё две сотни литров нацедила. Устала. Пойду вздремну.

Лера добывала самый необходимый ресурс — гелий. Без него остров давно бы рухнул вниз. Она запускала такой же, но максимально облегчённый зонд, в верхние слои атмосферы. Компрессор заглатывал лёгкие газы. Уже на Таваире добычу процеживали и надували полученным гелием шары.

Зонд высыпал добычу на палубу. Коля почувствовал, как Таваир слегка просел под тяжестью груза, а полегчавший зонд возжелал рвануть вверх. Но Коля предусмотрительно привязал его тросом к балке, и вскоре равновесие восстановилось.

В этот раз не повезло ещё больше, чем в прошлые заходы. Просто куча барахла, из которого даже мелочь полезную не вытащишь. Битое зеркальце, сгнивший платок, опять арматура, пластиковые игрушки, шурупы, растрепавшиеся верёвки. А среди этого всего камни и глина.

Дед рассказывал, что раньше люди ходили по земле. Они жили на планетах, которые целиком состояли как из таких камней и глины. Коля верил в это с трудом. Он видел грязь, которую зонд доставал из бездны. Она была мокрой, липкой и вонючей. Он также видел землю в теплицах, где росли овощи. Здесь она казалась слишком рыхлой, ненадёжной. На неё опасно было ступать. Куда уж спокойнее ходить по семимиллиметровым железным листам, замащивающим палубу.

Под одним из камней блеснула железка. Коля потянул за неё. Из кучи хлама вылезла метровая игрушка с четырьмя лапами, зубастой головой и обвислым хвостом.

— Деда, что это? — Коля плюхнул её на верстак в мастерской.

Из-за сопла ракеты вылезла полысевшая голова.

— Это собака.

— Она живая?

— Нет, дохлая, — голова снова скрылась за дюзой. — Насколько может быть дохлым робот.

— Она когда-то могла ходить?

— И ходить, и бегать, и лаять. Возможно, что-то ещё делать, пока аккумулятор не сядет. В ней сидел искусственный интеллект, а он может многое. Мне мой дед о них рассказывал.

— Ты сможешь её починить?

— Вряд ли. В сердце планете электроника редко выживает. Только зонд, он для этого предназначен.

Расстроенный, Коля отнёс собаку обратно на палубу. Животных он никогда не видел. Про них ему рассказывал дед, который их тоже никогда не видел. Разве что на картинках, сохранившихся в памяти бортового компьютера ракеты. Это нечто идущее рядом с человеком, но которое может выполнять его команды, например, принести что-либо. Как зонд, например.

Коле говорили, что «рыбалка» происходит от слова «рыба», которое означает некоторое животное, обитающее в океане. У неё есть такой же, как у зонда, пузырь, уменьшая который рыба может погружаться, а увеличивая — выплывать. Что такое океан и откуда в нём столько воды, Коля понятия не имел, но представлял его как обычный воздух, в котором плавают напоминавшие зонд рыбы.

По палубе гулял ветер. Он проносился между тентами, мастерской, теплицами, ракетой и прочими крохотными зданиями, усеивавшими Таваир. Поддерживающие остров гелиевые шары шатались при каждом дуновении. Очередной порыв принёс большое облако, и на минуту всё погрязло в плотном тумане.

— Остров! — Коля подбежал к перилам.

— Похоже, безлюдный, — из полумрака мастерской высунулся чавкающий дед и уставился на горизонт. В одной руке он держал покусанную морковку, а в другой вертел сварочную свечу. — Ну пойди погляди, вдруг там что-то полезное найдётся.

Однако пришлось ждать целый час, пока остров приблизится. Ржавая громадина нацелилась проплыть ниже Таваира метров на десять. Железные пластины палубы дребезжали от порывов ветра. Разорванный в нескольких местах тент уже ничего прикрывал. Его лоскуты бились в предсмертной судороге. Десяток гелиевых шаров давно лопнули и теперь беспомощно свисали с края палубы. Оставшиеся тридцать всё ещё держали остров. Больше всего их уцелело в его дальней части, отчего палуба сильно накренилась.

Без человека остров существовать не может. Рано или поздно попадёт в вихрь и разлетится на куски. Иногда сталкивается с другой такой же скитающейся посудиной. Но чаще всего гелий просачивается со временем сквозь стенки шаров и улетучивается. Выталкивающая сила воздуха ослабевает и остров теряет высоту. Он опускается в нижние слои атмосферы, где царят грозы и ураганы, разбирающие его на части. Но этому острову повезло. Из-за наклона палубы часть предметов скатилась за борт и сгинула далеко внизу, в сверкающей молниями пучине. Остров полегчал и вновь набрал высоту.

Прикреплённый к тросу якорь звонко лязгнул о железный настил, протащился несколько метров и зацепился за балку. Коля перескочил через поручень и приготовился сигануть вниз. У самого края находился арбалет, предназначенный для защиты от паразитов. Не задеть бы нашейным шнурком за его край, как это случилось в прошлый раз. На шнурке болтался амулет — маленький чёрный цилиндрик со встроенным маячком. Такой носили все на Таваире, дабы не потеряться в облаках. Дед говорил, что амулет иногда подаёт голос. Если это случится, то, значит, рядом опасность. В то же время дед твердил, что нам наоборот во что бы то ни стало надо найти такое место, где амулет будет пищать. Это противоречие не укладывалось в голове. Но амулет всегда молчал, а потому Коля не ломал над этим голову.

Резиновые подошвы мягко коснулись ржавых пластин. Коля осторожно подпрыгнул, проверяя прочность тверди под ногами, после чего отпустил трос. По ладоням разлилось неприятное жжение: сталь сильно натирала при скольжении руки.

— Будь осторожен! Паразиты могли оставить какую-нибудь ловушку! — донёсся хриплый голос старика.

Коля с детства знал, что паразиты — это те, кто вредит. А все, кто вредит — это паразиты. Слово «паразитизм» для него ничем не отличалось от «зла». Паразитов в мире существовало всего два вида. Это тараканы в теплицах, пожирающие корнеплоды, и нехорошие люди в устрашающих масках, которые нападают на случайные острова и разворовывают их снизу до верху. После грабежей остаются лишь безлюдные посудины-призраки, которых ветер гоняет по всей планете.

Хотя нет, один человек от них всё-таки спасся. Лера, хиленькая девочка, которую дед подобрал на одном из мёртвых островов лет пять назад. Сама она паразитов не видела. Лишь услышала шум борьбы и спряталась среди мусора. Такой её дед и нашёл, испуганную, худую, голодную, на пустом кочующем острове. Теперь же она дрыхла в гамаке под тентом позади мастерской.

Что паразиты делают с обитателями этих островов, Коля не знал. Он предполагал, что тела жертв сбрасывают за борт. Дед пугал страшилками, будто бандиты пленников съедают. От таких слов Коля долго не мог уснуть. Успокаивал он себя тем, что это точно невкусно. Он понятие не имел, какова человечина на вкус, но у неё не было ничего общего с репой, огурцами или морковью, которыми всю жизнь питался Коля. А значит, человек не съедобен.

Коля дотронулся носком ботинка до очередной пластины. Та громыхнула, но осталась на месте. Ненадёжная. На палубе зияло множество дыр. Их должны были прикрывать такие же пластины, но они давно обвалились. Похоже, что другим путём не пройти. Ступая строго по шву, под которым скрывалась чугунная балка, он двинулся к трепещущему на ветру тенту.

Палуба отнюдь не пустовала. Там и тут валялись болты, гайки, медные болванки, крючки, обрывки тканей, разбитый фонарик, осколки стекла, куски грязи, облепленные плесенью. От вида разрухи у Коли защемило на душе. Он представлял, как лет пять назад на этом небольшом острове жила счастливая семья. Возможно, с несколькими детьми. Они бегали босиком по палубе, играли в догонялки. Пока не заявились паразиты.

Дюралевые шесты, на которых болтались куски тента, изрядно покосились. Коля дотронулся до одного из них и отскочил. Шест повалился, издав заунывный звон. Этот тент когда-то служил крышей тем, кто здесь жил. Сейчас же здесь ничего кроме мусора не осталось. Коля шагал сквозь кучи хлама, внимательно в него вглядываясь. Похоже, что и в этот раз придётся возвращаться с пустыми руками. После паразитов мало что остаётся.

Поднялся ветер. Железные пластины палубы выгнулись дугой. Россыпь мусора зашевелилась, зашуршала. Здоровенный лоскут, закрывавший дальний угол острова, откинулся, приоткрыв что-то тёмное и большое.

— Там что-то есть! — разрезал воздух писклявый голос за спиной.

Коля резко обернулся.

— Лера! Как ты здесь оказалась? Я думал, ты спишь.

— Услышала ваши с дедушкой крики, вышла посмотреть. А потом спустилась, как и ты, по тросу.

Как же она могла не прийти?! Вечно за ним таскается, из-за спины выглядывает. Но не гнать же её!

— Не следовало сюда переться. Тут опасно, — Коля показательно нахмурил брови. — Ну ладно, пошли. Только внимательно смотри под ноги!

Они двинулись к полотнищу. Идти приходилось вверх по склону. Под ногами противно хрустело стекло. Несколько раз они перепрыгивали через дыры в палубе. Сбоку мелькнула зелень. Там тянулись заброшенные грядки с капустой и редиской. За ними давно никто не следил, и всё же овощи продолжали расти.

У самого полотнища в нос ударила лёгкая вонь. Она напоминала аромат компостной ямы позади теплиц, откуда дед получал удобрения. Коля обогнул удерживавшие лоскут шесты, и перед ним предстал внушительного размера металлический куб. В переднюю стену вдавалась стальная дверь со здоровенной рукоятью-вентилем посередине. На ней желтел разделённый на шесть секторов круг — три закрашенных и три нет, — в центре которого красовался выцветший череп.

Коле стало не по себе. Он привык к пластиковым одноэтажным зданиям или к растянутом над палубой тентом, под которым приятно нежится в гамаке. Железная комната с массивной дверью и без единого окна внушала страх.

— Я лучше тут похожу, — пропищала Лера, которой рисунок также не внушал радости.

Она быстро замельтешила ногами и скрылась за углом. Коля приблизился к двери. Взгляд проскользнул по всему её периметру и зацепился за рукоять. Маховик усеивали царапины. Присмотревшись, Коля заметил такие же отметины и на двери.

— Похоже, что паразиты в эту комнату очень хотели папасть, но не смогли. Во только зачем? Лера, слышишь? — Тишина. — Лера?

Он бросился за угол. В нос ударила усилившаяся вонь. Девочка стояла как вкопанная. Коля подошёл и заглянул в лицо. В её глазах застыл ужас. Она раскрыла рот, словно силясь закричать, но не издавала ни звука. Её взор упирался в груду хлама у стены комнаты. Приглядевшись, Коля различил куртку из синтетики, брюки и стёртые ботинки, надетые на чёрную иссохшую мумию. Мужской труп прислонялся к стене. Он будто прилёг отдохнуть после тяжёлого дня. И лишь ветер видел в нём преграду для перемещения мусора, отчего обсыпал его тряпками с обоих боков. В левой руке мумия сжимала бинокль, на котором красовалась эмблема в виде крылатого коня.

— Пошли отсюда.

Коля развернул окаменевшую Леру и нежно подтолкнул прочь. Напротив угла Коля остановился. Слишком уж полезная вещь бинокль, чтобы оставлять его здесь. Вдруг паразиты нападут? Тогда их можно увидеть заранее и убежать. Преодолевая страх и отвращение, Коля вернулся к трупу и аккуратно снял бинокль с шеи, словно боясь разбудить человека. Под биноклем сверкнул амулет — такой же, как и у Коли. Пришлось взять и его.

— Странно, что паразиты оставили бинокль. Ведь трупов после них не остаётся.

Только сейчас Лера пришла в себя.

— Он, наверно, в комнате спрятался и заперся изнутри. Вот те его и не достали.

Что же в этой комнате? Коля приблизился к двери и схватился за вентиль. Рукоять поддавалась неохотно. Под стальной стенкой проскрежетал запирающий механизм. Раздался щелчок и дверь приоткрылась. Коля успел лишь бросить беглый взгляд в узкий зазор, как резкий треск заставил подпрыгнуть от неожиданности. Треск исходил не из комнаты. Коля завертел головой по сторонам, пока не понял, что это разрывается от щелчков амулет на его шее. Ему вторили амулеты на шеи Леры и взятый у мумии.

— Уходим! Здесь опасно!

Коля резко захлопнул дверь и бросился наутёк. Лера поспешила за ним. Они скакали вниз по склону палубы, рискуя провалиться в любую из дыр. Коля схватился за трос и начал перебирать руками. Лера умела карабкаться лишь вниз. Она повисла на тросе и стала ждать, когда Коля затащит её наверх.

— Ну ты и тяжёлая стала. Хоть гелиевый шар к тебе крепи, — тянул трос изо всех сил.

— Ну что? Пусто? — тут как тут оказался дед с новой морковкой в руках.

Наконец Лена достигла поручня и спрыгнула на палубу.

— Там мертвец. И он сильно воняет. А ещё там большая страшная комната.

— Ну мертвец и мертвец. Что с того? Электронику какую-нибудь нашли? Может, двигатель? Ничего?

Коля покачал головой.

— Тогда заберите гелий и пусть остров падает в тартарары.

Дед двинулся в сторону мастерской. Коля бросил вдогонку:

— В той комнате пищал амулет.

Дед остановился.

— Пищал? А что там было внутри?

— Какие-то цилиндры вот такого размера, — Коля раздвинул руки на ширине плеч. — А ещё знак в виде жёлтого круга с черепом.

— Не может быть! — воспрянул дед. — Немедленно тащите на наш остров.

— Цилиндры?

— Комнату!

Коля бросился к планшету. Зонд взмыл в воздух и через минут уже держал в когтях громадный куб. Корма острова задралась ещё сильнее.

— О, да! — воскликнул дед. — Это свинцовый шкаф, в котором на космических кораблях хранят запасы урана. Для нас это большая удача!

Куб опустился на палубу, и пол под ногами Коли немного просел.

— Отойдите подальше, — дед приблизился к комнате. — Я стар и мне уже бояться нечего. А вам надо себя беречь.

Он приоткрыл дверь. Амулеты вновь хором запищали.

— Действительно, уран. И много, — дед принюхался. — Двести тридцать восьмой. Прекрасно!

Лера перетащила несколько гелиевых шаров с чужого острова на Таваир. Коля отцепил якорь, и остров резко полетел вниз. Без гелия носовая часть завалилась, и вся посудина приняла вертикальное положение. С палубы посыпался мусор, клумбы с овощами, тент, шесты и, наверно, та иссохшая мумия. Вскоре остров скрылся в грозовых тучах.

Раньше люди жили по принципу «нам — всё, планете — ничего». Ни единая скрепка не должна была достаться планете. Цель жителей острова состояла в том, чтобы брать максимум из недр и воздуха и никогда не отдавать назад. Но сейчас на всём громадном Таваире остались лишь три человека: Коля, Лера и дед. Остальные погибли от болезней или сгинули в экспедициях.

А без экспедиций не обойтись. Шесть поколений строили громадную ракету, чтобы навсегда улететь с этой планеты. Сотню лет они прочёсывали зондами ядро газового гиганта, чтобы пустить в сборку отсеков, баков, кабин, обшивки. Много чего пришлось отливать заново. На острове находился небольшой автоматический завод, компьютер которого умел изготавливать любую деталь, если загружаемый в жерло лом содержал нужные металлы. Завод не мог произвести лишь реактивные двигатели из-за размера их сопел.

В результате совместного труда шести поколений на свет появилась здоровенная пятиступенчатая ракета, работающая на водородном топливе. Требовалось огромное количество гелия, чтобы удерживать остров, половину веса которого занимала торчавшая носом к звёздам громадина.

Ракета управлялась бортовым компьютером, позаимствованным у посадочного челнока вместе со всей кабиной пилотов. Создать с нуля электронику, которая будет целиком управлять такой громадной системой, не представлялось возможным. Для этого требовалось усилие уймы разработчиков, которыми остров не располагал. К тому же любую программу нужно сотни раз тестировать, а ракета была лишь одна, и рисковать ею не могли. Поэтому кроме навигации, связи и датчиков всё работало без электроники. Двигатель запускался открытием моховиков на баках с топливом и окислителем. Сами же моховики, а также рулевые двигатели поворачивались шарнирами и цепочкой тросов. Для одного взлёта такого механизма должно быть достаточно.

Всё это чудо инженерный мысли придумал механик, живший ещё в первом поколении. Он зарисовал детальный чертёж корабля на рулоне прозрачной плёнки, которая сберегалась как ценнейшее сокровище. Каждое последующую поколение, уже не обладавшее широкими познаниями того инженера, слепо придерживалось чертежа. То, что ракета сможет полететь, не сомневался никто. Без неё они не представляли будущего.

Ракету почти достроили. Оставалось наскрести в недрах планеты ещё одну дюзу, помимо той, что нашёл Коля. Дед всегда говорил, что необходимо много урана, но как уран выглядит и зачем — это оставалось загадкой. Дед не раз пытался ему объяснить принцип деления ядра, но сам путался и замолкал. Коля понимал лишь то, что этот уран жизненно необходим для ракеты.

Когда Коле было года три, на острове проживало двенадцать человек, в том числе его отец. Матери он не помнил — погибла при родах. Ради этого урана смельчаки отправлялись в безумные экспедиции. Они откусывали от Таваира кусок площади и на образовавшемся островке улетали прочь. В скором времени остров покинул и отец. Ни одна экспедиция не вернулась. Виновата ли в этом случайная буря или же нападение паразитов — оставалось загадкой.

— Дед, а зачем нужен уран? — спросила Лера перед сном.

— Он энергию вырабатывает.

— Но ведь и солнечные батареи её тоже вырабатывают!

— Батарей хватит лишь на компьютер. Это позволит ракете взлететь и набрать скорость. Когда же она улетит за пределы звёздной системы, во мрак космосе, то солнечные батареи окажутся бесполезны, и мы погибнем от холода. А ведь ещё нужно, чтобы она непрерывна испускала сигнал. Если добраться до соседней звезды, то местные колонисты нас перехватят.

Коля перевернулся в гамаке на другой бок. Ему вдруг стало грустно.

— А может, нам не следует улетать? Нам и тут хорошо.

— Ну где же хорошо? Мы тут выживаем, а не живём. Из рациона у нас только овощи. У меня от моркови уже все зубы шатаются. Людей на Таваире не осталось. А как можно жить без людей? Человек — существо социальное.

Дед, на секунду замолчал — задумался.

— Ведь зачем люди к этой чёртовой планете прилетели? Наши предки жили не здесь, а в солнечной системе, что за много парсек отсюда. Дескать, колонию хотели основать, звезду исследовать. Поначалу на орбите осели, семнадцать громадных станций на ней отгрохали. И всё бы ничего, да звезда как выдала бешеную вспышку ультрафиолета. А потом снова и снова. От неё никакие стенки станций не спасают. Куда деваться? Назад к Солнцу так быстро не улетишь. Вот люди в спешке и спрятались от неё в толщенной атмосфере планеты. Самые лёгкие станции удалось на гелии спустить в верхние слои. Их достраивали, укрепляли, обустраивали. Так острова и появились. Человечество, наверно, уже давно нас погибшими считает. Да и сигнал им отсюда не пошлёшь, опять же атмосфера не пустит. И вернуться на орбиту уже не получится. Точнее, вернуться на орбиту, а что потом? Там опять ультрафиолет. Уж если лететь, то прочь от звезды.

Старик вновь помолчал.

— Ты спрашиваешь, почему не остаться? А какой в этом толк? Здесь мы не развиваемся, не двигаем человечество вперёд. Мы просто деградируем, умираем. Паразиты мы.

— Как это паразиты?! — Коля аж подпрыгнул в гамаке. — Но ведь…

— А кто? Мы ничего не создаём. Всё, чем мы пользуемся, разве что кроме гелия, сделали люди до нас, а мы это достали зондами с самого дна. Хорошо хоть ракету сумели собрать. Мы существуем лишь за счёт мусора — остатков человеческой цивилизации. Кто мы как не паразиты, что завелись на коже гиганта?

Всё существо Коли протестовало против такого вывода. Как он, Коля, может быть паразитом?! Он никому никогда не вредил. Наоборот, он целыми днями рыбачил или помогал деду в мастерской. Дед научил его разбираться в чертежах. Показывал ему тот самый рулон с изображением всех деталей ракеты. Отводил в кабину и объяснял, как взлетать, поворачивать, как запускать передатчик, ориентироваться в системе. Строить ракету сложно, управлять легко — за тебя многое делает автоматика. Коли не терпелось взлететь и показать, что он то уже во всём разобрался. Вот только не хватало одного двигателя.

На утро Коля вновь принялся за рыбалку. А дед нацепил неуклюжий костюм и принялся перетаскивать уран — заряжал реактор ракеты. В очередной раз Коля отправил зонд в экспедицию, как до него донёсся возглас Леры:

— Опять остров! На нас движется. На прошлом мы нашли уран. Вдруг здесь найдём и двигатель?

Ветер спал. Вокруг царила тишина. И тем не менее остров вдали двигался строго на Таваир. Коля целую минуту, напрягая зрение, всматривался в приближающуюся посудину.

— У меня же теперь есть бинокль!

Он метнулся под тент и извлёк захваченный трофей, которым ещё ни разу не пользовался. Коля увидел остров так хорошо, словно тот уже готовился стыковаться. Ну остров как остров. Винты крутятся, шары гелиевые на ветру качаются, да и мусор повсюду. В поле зрения попали три человека в чёрных одеждах. Лица их скрывали глазастые маски, изображавшие человеческие черепа.

— Паразиты!! — заорал Коля.

— Где? — из мастерской выскочил дед, успевший переодеться в привычную одежду. — Ох, не повезло! Чуть-чуть ракету не достроить не успели.

Лера подбежала к старику и заверещала:

— Они теперь нас убьют? Дедушка, что нам делать?

Дед сохранял спокойствие. Он приобнял девочку, рискуя запачкать её машинным маслом.

— Как что? Сражаться будем! Как это наши предки делали.

Дед занял место у арбалета. Коля у другого. Лера спряталась за мастерской, сжав в руках планшет.

Нападения пришлось ждать долго — слишком медленно приближался остров. Через час Коля мог разглядеть людей в масках невооружённым взглядом. Они выстроили вдоль переднего поручня, приготовившись идти на абордаж. Коля насчитал около тридцати бандитов. У него пронеслась мысль: а вдруг они не хотят нас убивать, а может, они желают объединиться? Или просто голодны, и им нужна наша морковь? Пятеро мужчин заняли места у арбалетов. Остальные приготовили ножи, что отбросило всякие сомнения в их намерениях. Паразиты особо не прятались. Видно, надеялись, что остров безлюден.

Первый выстрелил дед. Дротик из арбалета попал точно в гелиевый шар. Раздался хлопок. Шар плюхнулся тряпкой на палубу. Паразиты разбежались по укрытиям. Навстречу полетели стрелы.

— Лера, запускай! — крикнул дед. — А ты чего рот раззявил?

Коля вскочил на ноги и прильнул к арбалету. Прицел. Выстрел. Зарядил. Прицел. Выстрел. Зарядил. Дед говорил, раньше оружие на много километров стреляло. Да только без пороха не работало. А что такое порох и где его раздобыть, Коля понятия не имел.

Дед сшибал один шар за другим. Коля же никак не мог попасть. Его дротики пролетали то над шарами, то между ними. Ещё один выстрел. Один из бандитов попытался прошмыгнуть к вожаку. Дротик Коли впился ему в ногу. Паразит рухнул на палубу и заорал. Коля в шоке застыл. Вредить людям не входило в его планы. Только жёлтым шарам. «Я тоже паразит», — подумал Коля.

Паразиты не бьют по шарам. Их цель — захватить город без повреждений. Поэтому их мишенью становились стрелки. Коля слышал свист проносившихся мимо стрел. Но сам он был столь худ, что стойка арбалета закрывала его целиком. А дед по-прежнему лихо лопал шар за шаром. Вскоре и Коля начал попадать. Посудина паразитов подлетела вплотную. Вот только из-за меткости деда её палуба оказалась ниже и она будто собиралась нырнуть под Таваир.

— Сбросить балласт! — раздался голос вожака. На удивление, он был женский.

Большая глыба отсоединилось от дна посудины и рухнула вниз. Остров резко полегчал и принялся подниматься вверх. Вскоре их палуба сравнялась с палубой Таваира.

— Не-е-ет! — закричал от испуга Коля.

Начинался абордаж. Гарпун врезался в палубу. За ним ещё три. Заработали лебёдки. Они притягивали остров к Таваиру. Несколько паразитов ухватились за тросы, готовые ринуться в атаку. Теперь от них не спастись. Коля выпустил из рук арбалет. Неужели его убьют? Или съедят? А деда? А Леру?

Над островом раздался взрыв. По палубе забарабанила картечь. От испуга Коля съёжился. Он задрал голову: высоко над ними парил зонд. Это он сбросил бомбу. Заполненный водородом баллон, покрытый кучей выловленного из глубин мелкого мусора, перебил почти все шары. Остров стал стремительно падать. Три гарпуна вырвали из палубы Таваира по пластине, разорвали перила и скрылись за бортом. Четвёртый зацепился прочнее и некоторое время тянул Таваир вниз вслед за островом. Резкий толчок, и Таваир вновь взмыл вверх — оборвался трос последнего гарпуна. Посудина скрылась среди туч.

Коля не верил своим глазам. Отбились!

— Лера! Ты такая умница!

Лера, испуганная, сидела в укрытии, опасаясь высунуться наружу. Она до сих пор не понимала, что паразитов больше нет.

— Как ты незаметно зонд запустила! А сбросила точно в центр! Всё разлетелось! Ба-бах! — Коля побежал к другому арбалету. — Деда! Деда! Ты видел, как она…

Старик лежал на спине рядом с арбалетной стойкой. Из живота торчала стрела. Замасленная майка покраснела.

— Вы молодцы… — прохрипел он. — Коля, слушай меня. Найди ещё один двигатель, и улетайте отсюда. Оставаться нельзя… Вместо этих паразитов прилетят новые. — дед тяжело закашлял. — Ты видел, как я на прошлой неделе крепил сопло? Ты помогал мне. Ты тоже сможешь… И улетайте.

Кашель усилился. Изо рта потекла кровь. Лера не могла на это смотреть. Она пару раз всхлипнула и отбежала прочь. Вдруг старик уставился на Колину грудь.

— Откуда у тебя этот бинокль?

— С мертвеца на том острове снял.

— На нём крылатый конь, Пегас. Этот бинокль принадлежал командиру корабля и передавался из поколения в поколения, пока не перешёл в руки твоему отцу… Ох…

Старик издал тяжёлый стон, неистово засучил ногами и внезапно замер. Коля вцепился в бездыханное тело:

— Деда, нет! Не умирай! Ты хочешь сказать, что та мумия — это…

— А-а-а-а! — раздался за спиной крик.

Посередине палубы на люке, через который нырял в бездну зонд, стояла женщина в чёрной одежде со страшной маской на лице. Коля узнал в ней вожака паразитов. Она обхватила голову Леры и хищно улыбалась.

— Эй, поросёнок, стой там где стоишь! А не то…

Женщина вытащила из-за пазухи кривой нож и направился на Колю. Откуда она взялась? Гарпун! Она успела ухватиться за оборвавшийся трос!

— Кто ещё есть на вашем острове? Отвечай!

— Никого! — Коля бросал косые взгляды, пытаясь найти хоть какой-то выход. — Вы же не собираетесь нас убивать, правда? Если вы голодны, мы можем вас накормить. У нас есть...

— Морковка? Капуста? Репа? Аха-ха-ха! — разразилось хохотом женщина. — Как же я соскучилась по мясу!

Она поднесла к уху девочки нож и надрезала кожу. По дрожащей от испуга шее заскользила красная струйка. Лера пискнула и зажмурила глаза. Женщина высунула язык, лизнула свежую кровь и издала звук наслаждения.

Лера рванулась вперёд. Она успела схватиться за рычаг на краю люка, когда бандитка поймала её за руку и дёрнула на себя. Рычаг проскрипел, и люк раскрылся. Обе громко закричали. Коля видел как они проваливаются вниз. Когда он подбежал к краю, то обнаружил Леру, что изо всех сил держалась на основание рычага, и бандитку, вцепившуюся в балку под палубой. Пнуть бы эту злодейку, да она сама схватиться за его ногу может.

— Лера, держись!

Коля забегал по палубе в поисках хоть какого-нибудь оружия. Вокруг валялись принесённые зондом камни, планшет управления зондом и выловленная дохлая собака. Он схватил несколько камней и швырнул в голову паразитке. Та даже не обратила внимание. Нужно что-то потяжелее. Планшет слишком лёгкий. Оставалась собака. Жаль. Коля верил, что её всё ещё можно починить. Он схватил игрушку за корпус и бросил в люк. Бандитка пыталась вскарабкаться на палубу, как пять килограммов некогда разумной электроники обрушились ей на затылок. Паразитка вскрикнула и полетел в пропасть.

— Помоги, я не могу выбраться!

— Держись, Лера! Я сейчас!

Коля бросился к девочке. Он обежал люк и только присел, чтобы протянуть ей руку, как…

В ушах застыл её крик. Время словно замерло. Коля стоял на краю люка и видел как чёрные тучи поглощают белое пятнышко. Ему хотелось сделать шаг вперёд и помчатся за ней вслед. Лететь стрелою в самую бездну. Сквозь тучи, вихри, грозу. Догнать её и обнять изо всех сил. И вместе сгореть... Но ноги согнулись в коленях и он, бессильный, плюхнулся на палубу.

Всё бессмысленно. Зачем нужен Таваир? Зачем ракета? Ради чего его предки прилетели к этой проклятой планете? Чтобы стать такими же всепоглощающими хищниками, как этот газовый гигант? Какая же отвратительная штука жизнь...

— Где?! — словно молния пронзила мысль голову Коли. — Где он?

Коля вскочил на ноги и бросился к планшету. Зонд! Он сейчас далеко внизу, под платформой. Надо лишь, чтобы экран показывал положение Леры. Настройки, маяк номер сто три, отобразить. На планшете замелькала зелёная точка. Сигнал подавал амулет на шее девочки. Она только-только влетела в зону мрака. Скорее, скорее! Красная точка зонда помчалась на перехват. Вскоре она застыла строго под зелёной. Маяк сообщал положение с точностью до метра.

«Что я делаю?! Она же врежется в шар и отпрыгнет!» Коля приказал зонду спускаться настолько быстро, насколько это возможно. Красная точка поплыла вниз. Зелёная её стремительно догоняла. Зонд набирал скорость. Расстояние между точками уменьшалось всё медленнее и медленнее. Они встретились и слились в коричневое пятнышко, продолжавшее опускаться.

— Поймал!

Тычок пальцем в планшет, и зонд стал замедляться, а затем и вовсе полетел вверх. Через несколько минут Лера лежала на палубе Таваира, мокрая, испуганная, но живая. Коля лежал рядом и обнимал. Они слишком устали, поэтому просто глядели на звёзды.

— Я дострою ракету. Во что бы то ни стало! Найду последний двигатель, и мы полетим. Обратно к Земле. Обещаю!