Вечность смерти

3 часа утра. Вновь привезли когда-то знакомого мне человека. Это был уже пятый мой знакомый, которого привезли ко мне. Сюда возят людей, как на отдых жен, как ребенка в детсад, но почему оно так популярно? Там, наверное, всем хорошо. Теплота солнце согревает их руки, а трава по вкусу похожа на тархун. Так как же сюда попасть, чтобы ощутить такой прекрасный и сюрреалистический мир? …

Глава I. «Все идет из детства».

Когда я был молод, то всегда мечтал быть как мой отец. То есть не быть ни космонавтом, ни пилотом, а хотя бы быть живым. Мой отец, до его кончины, был высококлассным хирургом. Его знал весь наш город, а к отцу стояли месячные очереди из гниющих туш людей, которые не то, чтобы хотели полечится, сколько хотели пожать руку знаменитому врачу и получить автограф на рецепте препарата для суставов за несколько сотен рублей. Отца я помнил до 12 лет. Он был хорошим человеком, правда, до поры до времени. Его «обложка» была очень приятной для глаза обычного люда, но если заглянуть в аннотацию данной книги и обратить внимание в каком состоянии форзац, то можно узнать очень много, особенно об одном неприятном недуге…

Это начиналось очень постепенно и не спешно, это было что-то вроде заразы. Какой-то холеры, которая захватывала весь организм...Мой отец очень любил, когда к нему на прием приходят люди. Он очень любил разговаривать с людьми, а они были не против рассказать специалисту все свои тайны и секреты. Иногда к нему на прием приходили и дети. Когда особь младше 10-ти лет появлялась на пороге его кабинета, то он просил выйти родителей оставив ребенка на едине с врачом. Обосновывал он это тем, что ребенок должен с самого рождения проникать в самостоятельный образ жизни. Из-за его около авторитетного положения ему никто не смел перечить. Так как он был уважаемым человеком, то ему было разрешено убрать камеры из кабинета и поставить вместо обычной белой, литой двери из ДСП, через щели которой можно было досконально изучить всю структуру кабинета врача - железную, монолитную дверь, которую было бы уместно использовать в бункере или в Городском национальном банке Флориды.

Помню еще с моего детства, как отец запускал ребенка и сразу закрывал дверь на все возможные замки, будто бы за дверью этого кабинета будет проводиться что-то вроде испытания крайне опасного оружия или облучения ураном или типа того. Помню, когда я был на работе у отца (потому что в школе объявили карантин, а дома меня оставлять было слишком опрометчиво) он посадил меня в угол кабинета и я словно камера видеонаблюдения сканировал действия и слова заходящих в кабинет. Я наблюдал буквально за каждым действием и прислушивался буквально к каждому слову, которое удостоилось звания произнестись в стенах этого кабинета. Этим я занимался не из-за своей любознательности и не из-за того, что отец попросил меня выслеживать жуликов или симулянтов – Нет, совсем нет, просто отец запрещал мне пользоваться тамагочи, а тем более тетрисом, потому что: «Каждое это устройство прослушивается Западом и все эти данные идут прямо к президенту! Ты хочешь, чтобы этими данными воспользовался какой-то бешеный президент?». Наблюдая за всем происходящим, я все больше учился русскому языку, а где же, как не в бесплатной государственной больнице? Здесь можно услышать не то, чтобы старые слова, а те слова, которых даже не существовало. Вы ознакомлены со словом «горище» или «притолки»? И я нет, но скажу точно, что эти слова не обозначают ближайшие по смыслу слова, это я скажу точно. Откуда такие выводы, а вы объясните мне тогда, какую роль играет слово «горище» в длинном монологе 44-летней женщины, где она описывает боль в спине при постоянном лазании на крышу? Тоже не знаете? Не удивительно.

К отцу заходили абсолютно разные люди. Их нельзя было отнести под одну особую категорию, буквально каждый имел какую-то свою изюминку и неповторимую черту. Помню в тот же день, когда я остался у отца на работе - к нему сначала зашли близнецы - похожие друг на друга как две капли воды, отличались они лишь цветом рубашек, зеленая и оранжевая - но зашли они отдельно, а после этого визита, в кабинет сразу залетели сиамские близнецы. В основном у отца были взрослые, потому что – то, что лечил мой отец, болело лишь у старых, трудящихся людей. Молодые тоже заходили, но в основном это были либо сектанты, которые хотели получить рецепт на какой-нибудь психотропный препарат, либо маленькие дети, желавшие прогулять недельку – другую занятий в школе. Последних же, мой отец любил особенно…

Он был очень жестким человеком, особенно, когда дело касалось его патологических желаний. Вот представьте себе человека крупной комплекции, носящего с собой травматический пистолет и охотничий нож. Представили? А теперь отберите у него то, что он так сильно любит. Вот и мы с мамой боялись. Он был педофилом, и причем не каким-нибудь застенчивым любителем, а искусным профессионалом в этом деле. Человек его склада ума, мог бы, наверное, уже быть правой рукой президента страны, но мой отец решил пустить этот дар на отлов и изнасилование детей. Когда я стал старше, то мама рассказала, что отец не тяготел к ней сексуально, а решил завести ребенка, только чтобы отогнать от себя подозрение.

Тяжело представить, что обычный гражданин, человек с большой буквы «Ч» и приятный семьянин может иметь столько секретов и тайн. Возраст жертв варьировался от 11 лет до 13. Разброс не велик, отец был можно даже сказать «эстетом» в этом плане, любил чтобы все было точно и сложено один ко одному. Он вел список жертв. Обожал, когда возраст жертв чередуется, словно начинается распевка в песне, но выглядело это довольно жутко, по типу: “11 Даша”, ”12 Иван”, ”13 Степан” и так далее.

Он умер от удушья. Будто герой повести «Странное вино» Харлана Эллисона. Просто задохнулся в гараже сидя в своей же машине от нехватки кислорода. Только когда главный герой Харлана Эллисона задохнулся, потому что зачитался книгой, то в данном случае смерть застала моего отца в процессе мастурбации на фото тел тех детей, которых он убил. После смерти мы узнали много всего, начиная от его дневников с записями и мыслями, заканчивая головой одного их убитых мальчиков. Его все звали Федькой «Крыша», потому что среди всех друзей, у этого мальца была самая необычная прическа и родной цвет волос. Отец никогда не любил этого мальца, потому что вспоминал себя и свое детство и хотел задушить этого маленького мальчика, чтобы этим действием показать судьбе, что он не так прост и может делать все что хочет. 15 декабря мать мальчика обратилась в полицию, но они так и не смогли помочь. Она увидела мальчика только в участке полиции после недели, как умер отец. Сына она увидела в банке с формалином. Они посмотрели друг на друга, но поговорить так и не смогли…

Глава II. «Будни больных».

Палаты. Застиранные до дыр халаты и свет солнца, который проливается на койки больных, только это сохраняло мой рассудок в здравии. Сломанные подоконники и не закрывающееся днями напролет окна. Больные то и дело жалуются на что-то. Бесят.

Я уже как 3 года врач, а эта работа уже стала самой ненавистной на свете. Как же бесят эти больные рожи и трясущиеся руки калек на койках. Все что может успокоить меня, это драка двух запойных алкашей, которые каждую ночь непойми откуда берут алкоголь и заливают за воротник до такой степени, что в пьяном бреду начинают громить палату, в которой и так все держится на соплях. К сожалению, последнее время такого не происходит, потому что моих любимых клоунов забрали то ли в КПЗ, то ли в психоневрологический диспансер. После этой утраты я не смог найти себе место и пытался подсадить на бутылку двух полуслепых старпёров, которые, к сожалению, были закодированы.

Меня каждый день преследует несколько женщин от тридцать до тридцати пяти лет. С момента моего прихода на работу, так и до начала ночной смены они преследуют меня и смотрят за моим каждым шагом. Меня это не пугает, но очень настораживает их состояние. Тут они лежат вроде вообще без диагноза, потому что их надо было куда-то положить, а в хорошие клиники их класть не хотели, поэтому их привезли к нам. Их истории болезней у нас тоже нет, они, по сути, просто сюда приехали и здесь живут, не более. Недавно кстати, познакомился с «мужичком», которого сюда положили, потому что он начал бегать по квартирам соседей и рассказывать про свою «Гениальность», но положили его не потому, что он бегал в трусах по всему подъезду и кричал про свою новую разработку, а потому что он бежал на нижний этаж, споткнулся и кубарем покатился до первого этажа. Так вот, мы с этим «мужичком» очень разговорились и поняли, что занимаемся похожим ремеслом, поэтому теперь я постоянно ходил к нему за советом.

В ночь с 25 на 26 февраля я начал пробовать себя в трансплантации органов одних существ к другим. Ну чтобы было менее скучно в ночные смены. Первые исследования были настолько провальны, что даже говорить об этом стыдно. Дальше уже было легче, мое образование фельдшера, работающего на пол ставки в морге, играло свою роль и давало очень много преимуществ.

У меня с детства не было проблем с учебой, всегда был либо выше всех, либо на ровне со всеми, золотая середина грубо говоря. В школе меня всегда привлекали науки, изучающие то, что нельзя увидеть глазом без использования дополнительного снаряжения. Например, география с структурой строения земли или же биология с доскональным объяснением структуры и расположения внутренних органов у животных и людей. В то же время я загорелся идеей, которая меня не отпускала до нынешнего момента жизни, было понятно сразу, что я сделаю это, даже если придется стать калекой или попрощаться с жизнью вовсе. Школа стала отправной точкой, после которой был только один вопрос «Когда?». Это «Когда?» Наступит совсем скоро, осталось немного подготовиться…

Глава III. «Эксперимент».

Я в отчаянии. Ничего не получается и уже есть желание опустить руки, но есть надежда все-таки создать то, к чему я стремлюсь уже 15 лет.

Наш морг всегда был пустой, поэтому я проводил все свои исследования там, чтобы ко мне точно не было вопросов. Изо дня в день я проводил львиную долю от всего рабочего дня в морге. Раньше в морге я находился от силы час – два часа в день, но последнее время провожу двенадцать и более часов в день. Наверное, это побочный эффект тех грибов, которые дал мне «мужичек», говорил, что с их помощью у меня откроется третий глаз и я смогу чуть ли не видеть через стены, но пока что у меня пучит живот.

25 декабря я все-таки создал формулу того, что разрабатывал очень много времени, но, чтобы точно выйти в мир с этим открытием, мне нужны были «подопытные кролики», которые умели ходить на двух ногах и здраво мыслить. Благо, за несколько дней до моего открытия, морг заработал. Я до последнего не знал кто умер и в какой ячейке лежит его труп. Теперь я знал в какой ячейке лежит труп. Пришлось раздобывать ключи от каждого «саркофага» для мертвых, чтобы понять, где все-таки лежит тот бедолага, что попал ко мне в руки.

За окном ливень, чередующийся с грозой, который приближается все ближе и ближе. В дверь морга стучатся так, что зеркало на стене начало потрескивать. Крики за дверью были настолько истошными, что у меня началась паническая атака. Я забился в угол. Руки дрожали, пот стекал со лба, а крики за дверью даже не хотели заканчиваться. Прошло четыре часа, все это время в дверь стучали, но уже без криков. Стуки словно метроном стучал раз в 10 тактов. Стуки прекратились, а я решил все-таки вставать и посмотреть на труп, который все-таки попал к нам в морг. Вставил ключ в седьмую ячейку и провернул его 3 раза вправо. Щелчок, дверца открылась. Подложка, на которой лежал труп, сама выкатилась, показав человека полностью. Это был «мужичек».

Я сразу побежал в архив и начал искать запись, в которой написана причина его смерти. Умер из-за сильной потери крови. Его пырнул в живот его сосед по койке, который был известен своими маниакальными наклонностями. Слезы непроизвольно текли из моих глаз, а печаль охватывала дух. Как бы не было его жаль, но он идеально подходит в роли моего первого подопытного.

Было тяжело переложить его девяностокилограммовую тушку на тележку-каталку и отвезти его в лабораторию, чтобы начать действие. В моих глазах был шок и безумие одновременно. Хотелось поскорее попробовать оживить своего товарища, который почти стал мне как отец, давал советы, помогал и выручал в трудных ситуация, хоть он и был простым больным этой богадельни. Мне пришлось вживить ему под кожу длинные медные проволоки, чтобы подать электричество прямиком ему в органы. Его я обмазал в формалине, обмазал клеем и обтянул его тело кожей свиньи (почему-то я думал, что он сможет выбраться из такого кокона, как гусеница при превращении в бабочку. Он был подключен к конструкции, которая одновременно будет держать его тело под напряжением тока, также в него будет вливаться несколько десятков пакетов с кровью и той жидкостью, которую я и пытался создать.

Я смог его оживить, но кроме десятичасовых криков - ничего он больше не сказал. Мне получилось довести его состояние до стабильного пульса, он смог открыть глаза, но говорить больше он не мог. Его речевой аппарат и отдел мозга, отвечающий за речь, были полностью выжжены, а все тело было похоже либо на чучело для отгона ворон, либо на манекен в кабинет биологии. После всего произошедшего, меня вырубило прямо на холодной плитке морга. На утро замок входной двери не выдержал и в морг ворвалась старшая медсестра. Меня будить она не стала, а просто попросила санитаров отвезти меня в палату и поставить пару капельниц, потому что она думала, что я невменяем от слова совсем, а над «мужичком» она решила знатно поиздеваться. Эта женщина не придумала ничего умного и предложила элитной клинике нашего города отдать манекен к ним в отделение. Она даже не подозревала в какую боль испытывал это манекен.

Я проснулся спустя неделю после случившегося. После пробуждения я позвал главную медсестру и начал расспрашивать про манекен, но она влетела совсем с другими словами:
- Товарищ, я не хочу слышать от вас не слова. Как вы могли позволить себе вместо работы делать простой тупой манекен? Я доложила об этом куда надо и вас уже уволили.
- Куда вы дели манекен? – попытался сказать, но было слышно только:
- ЛПАУЦТПШЩЗЦОУ МАНЕКЕН?
-Ничего не понимаю, - сказала медсестра – я пошла от вас, противно даже смотреть на такого лодыря как вы, кстати куда вы дели труп из морга? Мама хотела похоронить отца, но его труп куда-то пропал.

Я вырубился. Очнуться смог только ночью, я вылез в окно и со спокойной душой пошел домой. Делать мне в больницах было больше нечего.