Блошиный рынок

Блошиный рынок… Ах, блошиный рынок… Удивительное сочетание слов, которое несёт для каждого человека уникальный смысл. Для кого-то это ностальгия по прошлому, пропитанная терпким запахом старых газет или книг. Кому-то это навевает сладкое воспоминание об изящном серебряном колечке с малахитом с безымянного пальца безымянной женщины из прошлого. Оно, наконец, обрело новую хозяйку. Наконец, многие вспомнят блеск глаз коллекционеров при виде старинных монет. Похожие на шоколадные медали, они превращают почтенных пенсионеров в азартных подростков…

Но есть слово, которое объединяет мысли всех этих людей. Это прошлое. Его нельзя вернуть. Как и нельзя вернуть атмосферу тех самых блошиных рынков. Действительно, кому ещё нужны такие места кроме пенсионеров с уймой свободного времени, или чудаков-подростков, ностальгирующих по времени, в котором они и не жили. Но они не ушли в прошлое. Выжили и расплодились.

Старик в выжженной соломенной шляпе уставился бесцветными голубыми глазами на испещрённый царапинами письменный стол. Немного потеребил узловатыми пальцами с неостриженными ногтями чётки, как будто раздумывая: продолжать рассказ или нет. Помедлив, хотел было продолжить, но я его остановил:

— Какие у вас интересные чётки. Откуда они?

Вещь явно хорошего качества смотрелась нелепо, контрастируя с потрёпанным внешним видом моего клиента и убогим обшарпанным кабинетом. На тонкую вольфрамовую нить были нанизаны матово чёрные фигурки, похожие на маленьких роботов. Глаза их поблёскивали хищным красным цветом. Казалось, что они вот-вот оживут и затрепещут, как рой разбуженных сороконожек. Старик тускло и коротко ответил:

— Памятка из прошлого. Антикварная вещица в отличие от всего барахла, которое вас тут окружает.

Он продолжил ностальгически гудеть, но я уже не мог отвести глаз от этой вещицы: изящная структура очаровывала. Спиралеобразная форма напоминала цепь ДНК. Унылый гундёж старика всё не заканчивался. Глаза мои ползали по хитросплетению микроскопических роботов. От начала к концу, от конца к началу, сотни раз повторяя один и тот же цикл, как будто время остановилось. Ненавижу это ощущение. В голове заструились нехорошие мысли.

Плотно скроенный малый в брюках карго камуфляжной расцветки и белой рубашке. На поясе ремень с массивной пряжкой, начищенной до такой степени, что в солнечную погоду запросто можно ослепнуть. Глаза стального оттенка, которые буравили взглядом всякого собеседника. Таким я был до рокового дня выпуска из Академии Психологии при правительстве. Сейчас от меня осталась лишь жалкая тень, которая утешает стариков за деньги.

Меня считали одним из лучших студентов курса, шёл я на красный диплом, а заместитель ректора здоровался со мной за руку. На выпускном мне хотели доверить выступить с прощальной речью.

Всё это было до квалификационного экзамена, на котором я совершил роковую ошибку. Суть его заключалась в том, что каждый должен был развести на разговор рецидивистов, воров в законе, которых никак не удавалось посадить за решётку, или же обычных торчков. Кто на что горазд – распределяли по способностям. Дело заведомо гиблое, но от нас, желторотых птенцов, и не просили многого. Любая выуженная информация давала тебе заветные баллы и приближала к получению корочки высококлассного правительственного агента – психолога.

Начальник комиссии, дружески похлопав меня по плечу личным делом пациента, тогда сказал мне:

— Ну, парень, повезло тебе. Раскусишь такой орешек – быть тебе главой отдела по работе с особо опасными преступниками.

И тотчас же оставил меня одного, весело насвистывая.

Условия сдачи были спартанскими: три дня и три ночи на разговоры. Полное отсутствие посторонних лиц или помощи извне. За пытки и применение силы следовала немедленная дисквалификация и последующее отчисление. Рядом с тобой был только немой охранник, следящий за порядком. Камера, стул, койка и заключённый по ту сторону. Включённый портативный диктофон в кармане и запасные аккумуляторы к нему.

Раскрыв дело, я увидел, как поднялся тонкий изогнутый экран проектора с одноразовым видеофильмом. Прелесть была в том, что заранее предугадать, какая птица оттуда выпорхнет, было невозможно. Это вам не папка с газетными вырезками, по толщине которой можно понять кого же тебе подкинула судьба: мелкого воришку, обобравшего супермаркет, или отъявленного убийцу. Но интонация главы комиссии не внушала оптимизма. «Птичкой» на нашем жаргоне назывался одноразовый видеофильм, который после проигрывания уничтожался с носителя и отправлялся в облако.

«Птичка» проиграла интерактивную запись, улетучилась, а я узнал, что мне предстоит иметь дело с отъявленным отморозком. Убийца и каннибал, Герман по кличке «скрипач». Невзрачный на вид юноша интеллигентного вида, но обладающий острым умом и нечеловеческой силой. На его счету было восемь жертв. Все они были убиты с особой жестокостью и съедены им же. По одной из версий первой добычей маньяка был одноклассник парня, который регулярно над ним издевался из-за необычного увлечения. Другая предполагала, что Герман решил выйти за границы дозволенного, как и любой творческий человек. Только выбрал для этого не ЛСД, а поедание человеческой плоти, которая пришлась ему по вкусу.

При задержании он даже не сопротивлялся. Группа захвата обнаружила его в небольшой капсульной квартирке, старательно музицирующего посреди комнаты, в которой давно не убранный мусор перемешался с человеческими останками. Наводку дали соседи.

Голос, озвучивающий запись, механически поведал о том, что орудием преступления был резец, которым вырезают корпусы для скрипок. Похоже, что этот монстр наслаждался самим процессом, потому что смерть всех его жертв была болезненной и мучительной. Крики и агонию пленников он заглушал своей музыкой. Визгливые ноты скрипки отлично с этим справлялись. А, возможно, и не заглушал. Архив с адской музыкой даже не был зашифрован.

Всё это время он безропотно стоял перед оперативниками, даже не убрав скрипку с плеча, но стоило бойцу дотронуться до его инструмента, Герман преобразился в мгновение ока. Изогнулся в напряжении, как струна при заключительном аккорде мелодии, ощетинился безумной улыбкой и напрыгнул на растерявшегося дюжего парня. Снимали его четыре взрослых человека. Все эти сцены анимационные фигурки проиграли под истеричную музыку скрипки, после чего представление закончилось. Экран спрятался в чемодан. Во мне проснулся ребёнок, который увидел музыкальную шкатулку в первый раз, но восторга от этого я явно не чувствовал. Этот парень сидел в двадцати метрах от меня.

Побледневший и растерянный, я вышел из комнатки для прослушивания записей. Охранник равнодушно скользнул по мне взглядом сытого животного и продолжил пялиться в стену сырого помещения тюрьмы. Прогресс прогрессом, но на судьбы заключённых правительству было плевать.

Неожиданно из мрака камеры зазвучала прекрасная и заунывная мелодия скрипки. Словно нездоровое сердцебиение она лилась из угла, расползаясь по трещинам каменной кладки помещения.

На мой немой вопрос охранник ответил, что скрипку Герману пришлось оставить: без неё он становился помешанным дьяволом и запросто мог удавить если не окружающих, то самого себя. После чего отлучился на обед.

— Холодно тут. И сыро, – тонкий и дрожащий юношеский голос резанул по ушам.

Я вздрогнул от неожиданности.

«Чёрт. Он заговорил со мной. После задержания он ведь ни одного слова не проговорил – не то, что связное предложение» – лихорадочно подумал я.

— Скрипка расстроилась. Дерево отсырело. Струны заржавели, – продолжал канючить арестант.

Мелодия музыканта действительно периодически срывалась на ржавый лязг металла. Голос его был под стать музыке — от сырости у него, похоже, начиналось воспаление.

— Ты не поговоришь с охранником насчёт ремонта моей скрипки?

— Поговорю – ответил я, глядя на бесформенный серый комок тряпья около нар.

Начиная с этой фразы, я оказался у него на крючке. Мы разговорились, диктофон исправно записывал детали, но всё же самые интересные подробности он утаивал. Прошло уже два дня, а моя бдительность потихоньку угасала. Охраннику стало откровенно скучно стоять на своём посту – он всё чаще уходил по своим личным делам в каморку и делал вид, что наблюдает за процессом через экраны мониторов.

Во время очередного разговора я с нетерпением спросил у Германа:

— Почему ты решил убить всех этих людей?

Душегуб при этих словах резко замолчал, отвернулся и уставился в стену. Молниеносно из человека, если так можно назвать разумное и мыслящее существо, он превратился в озлобленного пса.

Время неумолимо подходило к концу – об этом мне напоминали смарт-часы на запястье. После вибрации все предметы должны были переместиться в бюро с подписанными шкафчиками.

Меня охватила слепая ярость. Я стремительно встал, нажал на кнопку отключения электрического поля и вошёл в камеру.

Герман только этого и ждал. Хлёсткий удар ногой, адресованный ниже пояса, заставил меня скорчиться от боли. Вслед за ним из мрачного угла последовал резкий выпад смычком. Как чёрт из табакерки, вынырнул и сам Герман и бросился к выходу, оставив меня лежать на полу.

Сбежать из тюрьмы было невозможно, тем более такому опасному преступнику, как каннибалу – убийце. Его легко поймали.

Время вышло. Подняв глаза, я увидел, что нахожусь под стеклянным куполом огромного амфитеатра, где особняком на возвышении выделялась кафедра с членами приёмной комиссии. Лица немолодых женщин и мужчин выражали самые разные чувства: недоумение, сочувствие и даже откровенную насмешку. Вдали, по восходящим рядам расселись безликие выпускники академии, которые уже прошли испытание кровью. Все они изучали меня, как гладиатора, проигравшего решающий бой.

— Итак, Эйден Ленгдон, вы провалили своё испытание. Кхм-кхм, конечно, вы понимаете, что, к сожалению, после этого инцидента вам предстоит попрощаться с нашим учебным заведением. Очень жаль. - проговорил отвратительно формальным голосом глава кафедры.

Чёрт, как же он не поперхнулся таким количеством вводных слов. Жаль ему, конечно, не было ни капли. Возможно, всё было подстроено. Так я и оказался на обочине жизни.

Глаза мои снова сфокусировались на реальности. Я слегка вздрогнул. На меня без всякого осмысленного выражения смотрел старик. Стояла тишина, пыль замерла в воздухе, старик неподвижно сидел в старинном кресле, как диковинный экспонат. Только секундная стрелка часов с кукушкой старательно отмеряла время.

— Все мы в какой-то момент времени становимся вещами, списанными в утиль. Но даже на них со временем обращают внимание разные чудаки, не так ли? – проговорил неожиданно старик.

— Наверное, - коротко ответил я, а про себя подумал, что главный чудак в этой комнате сидит передо мной, - так почему вы решили ко мне обратиться?

Старик откашлялся и неспешно проговорил:

— Год назад убили моего мальчика. Он был прекрасным парнем, талантливым изобретателем. Убийцу так и не нашли. Скорее всего это происки корпораций, а может быть и правительства. Чем чёрт не шутит. А дело со временем замяли.

— Криминалистикой я уже не занимаюсь. Или вам нужно составить психологический портрет убийцы?

Пациент отрицательно покачал головой и продолжил:

— Спустя некоторое время у меня начались жуткие головные боли. Опухоль головного мозга. Неоперабельная. На фоне депрессии она начала прогрессировать, как плесень на куске позабытого хлеба. Если повезёт, я надеюсь избавиться от депрессии, чтобы притормозить течение болезни. Если же нет, хотя бы исповедоваться перед смертью.

После этих слов он натужно рассмеялся.

Я ответил:

— Хорошо, считайте, что сегодня у нас был первый сеанс. Оплата почасовая. Встретимся через неделю.

На выходе я немного задержался. Старик не стал меня провожать. С удивлением заметил, что на двери отсутствовал даже самый элементарный магнитный замок. Похоже, дела его действительно плохи. Но несмотря на беспомощность, присутствовало что-то неуловимое и зловещее в его облике. Только вот что именно?

***

Придя домой к себе на съёмную квартиру, я сразу же прямо в одежде плюхнулся на продавленную кровать. С сожалением отметил, что соседнее место пустует, а в ванной стало намного меньше вещей. Перевернувшись со спины на бок, заметил на тумбочке фарфоровую копилку, стилизованную под египетскую кошку.

Ассоциации вихрем проносились в моей голове. Кошка. Символ домашнего уюта. К чёрту уют. Копилка, в которой хранят деньги. Символ благосостояния. К чёрту благосостояние. Незаконченное образование не позволяло мне найти достойное количество клиентов. Да и люди обычно предпочитают молчать о своих проблемах или на крайний случай обсудить их с близкими за чашкой чая или пропустить в баре стаканчик виски. Долорес любила кошек. К чёрту её. При первых финансовых трудностях понемногу улетучились её вещи. Затем ушла и она сама, даже не оставив прощальной записки.

Великая депрессия в рамках американской семьи.

С наслаждением схватил злосчастную фигурку и треснул ей по стене.

И плевать что подумают обо мне соседи. Скоро и мне с моими расшалившимися нервами понадобятся сеансы с психологом.

А потом внезапно вспомнил о старике. Чёрт, да ведь Долорес купила эту копилку как раз у него. Упомянула тогда, что он был очень обходителен и внимателен к её просьбам подобрать что-то особенное на годовщину свадьбы. У судьбы странное чувство юмора. Раз уж он теперь мой единственный клиент, надо бы найти к нему индивидуальный подход. Заодно стряхну с себя пыль. «Разузнаю что-нибудь о нём» - подумал я и провалился в сон без сновидений.

Наутро меня разбудил стук в дверь. Спросонья голова гудела, а я ещё не до конца вынырнул из сновиденья. Может Долорес вернулась за позабытой вещью? Осторожно подкравшись на цыпочках к двери, я посмотрел в глазок: за ней стояла дородная женщина с маслянисто чёрной кожей, одной рукой она укачивала младенца, другой без остановки стучала в дверь. Хозяйка пришла требовать арендную плату. Чёрт, лучше бы это была Долорес.

— Я знаю, что ты стоишь за дверью, чёртов бездельник. Даю тебе время собрать своё барахло и свалить к чёрту на куличики до завтрашнего утра.

По лестнице раздались мерные, постепенно стихающие шаги. Дальше угроз пока дело не зашло, но кто знает сколько терпения у неё осталось. Тяжело живётся женщине, которую бросил муж с ребёнком на руках. Вся моя надежда на старика. Платил он пока исправно и достаточно, чтобы поддерживать моё существование. Откуда только у него брались деньги? Наверное, тот ещё скряга. Или тратит деньги, припасённые на собственные похороны.

Быстро накинул тренч, надел шляпу-котелок, а на выходе не забыл прихватить трость.

***

Блошиные рынки представляли из себя передвижные крытые фургончики. Они с молниеносной скоростью исчезали во время песчаных бурь. Зато после коротких весенних дождей расцветали на площади возле городского фонтана Биг – Бенд, штат Техас, как беловатые цветы опунции.

Дом старика оставался единственной незыблемой твердыней. И сейчас она горделиво возвышалась посреди площади на композитных сваях, напоминала раскидистый гингко, вокруг которого выросло семейство вешенок.

Пустыня Чиуауа постепенно отступала перед мощью Великой урбанизации, но не собиралась сдаваться. Поэтому периодически жалила лица горожан песком и ветром, срывала палатки бедняков и рабочих мигрантов из Мексики.

Мне повезло: стояла прекрасная ясная весенняя погода. Вода бурно стекала с фонтана и переливалась всеми цветами радуги. Возле одного из фургонов оживлённо переговаривались о чём-то хозяин, внушительного вида мексиканец с бронзовым загаром, и высокий американец в рабочих джинсах. Чёрные усы мексиканца были тронуты сединой, напоминали почки дерева, покрытые пухом. Казалось, что он был сердит: усы воинственно топорщились, а сам он активно жестикулировал.

— Cabron! Я сам тебя поколочу в тёмном переулке, и никакой профсоюз тебе не поможет! Даю тебе неделю, чтобы отдать долги.

Испанские ругательства вперемешку с английской речью так и сыпались на беднягу, как ядовитые плевки на площадь.

Мексиканец гневно топнул ногой и загнал шпору сапога в песок. Рабочий всё это время стоял смирно, потупив голову. Тихо прозвучал его голос, похожий на шелест листвы:

— Но сеньор, у меня ведь трое детей и жена.

Такой звук замечаешь обычно только в том случае, когда ничто не отвлекает тебя от философских мыслей в саду поздней осенью.

Хозяин фургончика даже не стал дослушивать и демонстративно отвернулся, в его руке блеснул нож:

— Проваливай!

Я уже было собрался подыскать более безопасного собеседника, но мексиканец заметил меня и спросил:

— Чего тебе, парень?

— Я от старика, дом которого возвышается над площадью.

Мужчина при этом подозрительно посмотрел на меня и начал набивать табаком старомодную курительную трубку из потемневшего ясеня.

— Слышал, что этот старый паук перестал вести свои дела после смерти сына. Кем ты ему приходишься?

Промедлив долю секунды, я ответил ему:

— Устроился помощником. У меня сейчас испытательный срок.

Мексиканец удовлетворённо крякнул и потушил трубку:

— Значит, большие дела продолжаются. Старик не говорил тебе, нужна ли сейчас новая партия позитронных деталей?

Всё это время хозяин блошиного рынка не переставал крутить лезвие широкого ножа в своей руке. Такое чувство, что в любой момент он мог полететь в мою сторону. Глаза его испытующе глядели на меня.

Я едва удержался от того, чтобы нервно сглотнуть, и беспечным образом ответил:

— Большая партия пока не требуется – старик только начал возвращаться к прежним оборотам. Но пара опытных образцов не помешает. И да, теперь старик ведёт дела только через меня: сам он безнадёжно болен. Так что он настоятельно просил передать, чтобы его больше не беспокоили.

На последних словах я сделал ударение, при этом глаза мои смотрели прямо, а взгляд был холоден. «Куда же ты ввязываешься» - шептал мой рассудок, но приятное чувство адреналина заглушило его остатки. Ко мне вернулся азарт, а терять мне особо было нечего. К чёрту такую паршивую жизнь. С каждой секундой во мне просыпался тот самый юноша, подающий надежды в области криминалистики.

Мексиканец громогласно расхохотался:

— В чём-то ты напоминаешь мне сына старика. То ли безрассудством, то ли хитростью: пока правда не разобрался чем именно.

После чего опять замолк, ожидая моей реакции. Я невозмутимо смотрел вперёд, как новобранец в строю.

— Расслабься, я просто пошутил. Все указания поняты. Общаемся теперь голубиной почтой. Держи опытные образцы. Осторожнее с ними – скорость регенерации увеличена на пятнадцать процентов.

С этими словами он протянул мне тщательно запакованный пластиковый пакет с противоударным покрытием. Похоже, содержимое действительно было ценно. На этом наш разговор с мексиканцем закончился, и мы попрощались.

Внезапно уже на выходе ко мне привязалась шайка грязных и оборванных ребятишек. Сзади на мне повисло мёртвым балластом двое, ещё двое бежали за мной сбоку, как маленькие кайоты, а спереди меня внезапно подрезал на новеньком реактивном скейте взрослый парень лет двадцати. Я остановился, крепко сжав пакет в кармане тренча. В него уже норовил залезть оборвыш с грязными соломенными волосами.

— Не связывайтесь с этим мексиканцем - проговорил старший из них, - вас утянет на дно, как и Майкла.

— Утянет на дно, утянет на дно, - хором вторили ему с разных сторон ребятишки.

Эта кучка детей была похожа на типичных наркоманов, коих в будущем развелось очень много. Белый пакет, до которого они так сильно домогались, только усиливал эффект. Но я всё же спросил:

— Кто такой этот Майкл?

— Сын старика, который внезапно исчез. Мы думаем, что его убили подручные сеньора Мигеля, того мексиканца, с которым вы разговаривали. Я знал Майкла, он был моим лучшим другом, - проговорил парень.

Его огненно-красные волосы золотились на фоне заката. Было не очень ясно, покрасил ли он их, или же это был натуральный цвет. Черты лица его были правильными, но слегка заострёнными, как у ритуальной маски индейцев.

— Почему же вы так решили? И как тебя зовут?

Парень немного помедлил и ответил:

— Это неважно. Важно то, что у Майкла были передовые разработки, которые позволили совершить революцию в области сборки нанороботов. Всё это время бизнес блошиных рынков процветал на спекуляции деталями. Скольких бедных людей она вогнала в кабалу. Но Майкл изменил всё. Он пришёл к вершине финансовой пирамиды.

— Что же он такого сделал?

Парень резко замолчал, насупился. Маска резко поменяла своё выражение:

— Нам пора сматываться. И мы тебя предупредили. Не лезь к мексиканцу.

С этими словами парень резко оттолкнулся ногой, скейт на инертной тяге умчал его прочь в подворотню. Вслед за ним врассыпную бросились и маленькие оборванцы.

О происшествии в этот закатный час напоминал лишь плотный пакет. Следы медленно заносило песком. Ветер начал усиливаться, заставив меня поплотнее запахнуть тренч. Я побрёл к себе домой.

***

В полном недоумении я смотрел на содержимое распотрошённого пакета: передо мной красовались те самые матово-чёрные детали, из которых состояли чётки старика. Значит, всё действительно не так просто. На мгновение представил, что старик сейчас сидит на своём кресле, прикрыв глаза. А в это время его сознание блуждает по моей квартире и выслеживает меня, просматривает каждый угол. Резко стало не по себе. От греха подальше забросил безобидные на вид шарики в ящик письменного стола. Напомнили о себе часы, издав приятный звон. Пора к моему пациенту.

Войдя в комнату, застал старика сидящим в той же позе, в которой его оставил. Ситуация казалась всё более нереалистичной. Может меня избила ватага ребят на рынке, после чего я впал в кому? А теперь в моём воспалённом сознании прокручивается эпизод моего первого визита к старику. Но это вряд ли — таинственные детали ведь лежат у меня дома. Неужели он питается солнечным светом? Смешно. Сумрак комнаты едва разгонял скромный луч из окна, на фоне которого в воздухе зависла вечная пыль.

Внезапно он встал и необыкновенно резво для своего возраста поковылял ко мне. Его сероватого оттенка трость с резным набалдашником и левая нога в старомодных туфлях работали, как взбесившийся часовой механизм. Меня испугал его выпад, я попятился назад, выставил руки вперёд для защиты.

— Кто вы такой? Прочь из моего дома! Это моя собственность! - резко прокричал старик, выпучив на меня безумные глаза.

Сейчас он походил на старого разъярённого краба.

— Что с вами? Вы сошли с ума? Я ведь ваш психолог. Мы с вами в прошлый раз разговаривали о Майкле. Майкл, помните?

Последнее слово вмиг отрезвило старика. Он остановился, как будто заводная игрушка с ограниченным временем действия.

— Ах, Майкл, Майкл. Мой бедный мальчик. – пробормотал старик своим привычным бесцветным голосом. Сгорбился и как будто постарел ещё на сотню лет.

Несмотря на абсурдность ситуации, стало его жаль. Сколько невзгод он пережил за свою долгую жизнь. Человек, который одной ногой находится в могиле. Позабытый всеми.

Но спустя мгновение я понял, что упускать такой момент нельзя ни в коем случае:

— Я прекрасно понимаю, как вам сейчас тяжело. Но давайте лучше вспомним позитивные моменты, которые связаны с Майклом. Каким образом проявился талант вашего внука? В чём он состоял?

— Майкл не был моим внуком, - голос старика задрожал, как игла патефона при переключении пластинки, - он был подкидышем.

— Как это случилось?

Старик с видимым усилием продолжил:

— После смерти моей жены я был сам не свой. Однажды вечером в мою дверь постучались. За ней оказался свёрток с прекрасным младенцем. Удивительно было, что он не плакал, как типичный ребёнок. Даже в такой неприятной ситуации. Его ясные глаза с восторгом смотрели на меня, а сам он улыбался и тянул ручонки ко мне. С этого дня я относился к нему, как к родному внуку.

После этих слов он всхлипнул, достал откуда-то потрёпанный носовой платок и высморкался.

Я немного подождал, пока старик успокоится.

— Каким он был мальчуганом? Когда вы поняли, что в нём есть искра таланта?

— О, Эйден, Майкл рос очень любознательным парнем, который совал свой нос куда угодно.

«Как же он вспомнил моё имя, если пять минут назад чуть не бросился на меня с кулаками?» - мысль промелькнула мимоходом.

Старик тем временем продолжил:

— Как-то раз на нашей кухне сгорела кофеварка. Я уже собирался сдать её в металлолом: поломка была довольно серьёзной. Положил её на пол, – старик кивнул на пустое место практически у входа в комнатку, - а когда вернулся, Майкл уже ковырялся отвёрткой в корпусе. Он смог починить её, не зная строения и функций механизма. С этого момента я понял, что руки у него дороже мексиканского золота.

Я внимательно слушал речь старика. В голове плакатом стояли слова рыжеволосого парня: «Но Майкл изменил всё».

— Как к нему относились окружающие?

— Бедняки души в нём не чаяли. Когда у них ломалась бытовая техника, несли её в наш дом. Майкл никогда никому не отказывал в починке, а денег не брал совсем. Это очень выручало простой люд, потому что денег на покупку новых приборов у них обычно не водилось. Сердце у него тоже было золотым.

Я подождал некоторое время, подгадывая удачный момент для следующего вопроса. Наконец, он сам вырвался из меня:

— Но похоже в какой-то момент что-то пошло не так? Он кому-то переступил дорогу?

Старик помрачнел, глаза его остекленели. Мне даже показалось, что он умер. Но в следующий момент старик истерично всплеснул руками, взялся за голову и исступлённо начал качаться на кресле из стороны в сторону:

— Боже, боже, проклятый мексиканец, проклятый мексиканец.

Больше он не мог вымолвить ни слова, всё повторял и повторял одно и то же сочетание.

«Мексиканец, вот оно что. Собака может быть зарыта именно в этом направлении».

Вспомнил о старике: пора заканчивать сегодняшний сеанс. Как бы он не сошёл с ума от перенапряжения.

Я положил ему руку на плечо – мой единственный пациент вздрогнул. Наконец глаза его сфокусировались на мне, но на их дне всё ещё плескались остатки безумия. Пальцы дрожали, как после тяжёлых упражнений.

— Всё в порядке, сеньор. Я с вами. И не собираюсь бросать вас в таком состоянии. На сегодня, пожалуй, закончим.

Мои слова, к удивлению, подействовали на него, как хорошая доза успокоительного. Он полузакрыл глаза и, похоже, начал дремать, положив свои руки на подлокотники. Я бесшумно выскользнул из комнаты, не забыв захватить одежду и трость.

***

С тех пор моя жизнь немного преобразилась: скука от рутины не ушла, но замаскировалась, как актёр второго плана в спектакле. Я воспрял духом и вживался в свою новую роль. Сеансы со стариком продолжались. Даже будничные дела типа мытья посуды начали доставлять мне удовольствие.

Удивительнее всего было то, что персонажи этой истории практически жили по соседству. Самые грязные дела происходят в самой обыденной обстановке.

Я решил опять наведаться к мексиканцу, чтобы попытаться вытащить из него немного информации про Майкла. После слов старика было немного боязно связываться с ним, но инстинкт самосохранения отошёл на второй план. Для пущей безопасности решил встроить в свою трость шокер на случай конфликта с мексиканцем. Возможно, это немного старомодно, но зато практично.

Дорогу к площади с фонтаном я нашёл довольно быстро. На прежнем месте зловещего фургона не оказалось. Однако и пустого места на нём не обнаружил: какой-то тщедушного вида старикан расположил там свою лавку. Выглядела она, как конструктор в руках пятилетнего малыша: наспех приваренные листы стали на досках, непропорционально большие заклёпки. Интереснее всего выглядела скатерть, сотканная из сотен носовых платков различного цвета и формы. Сам старик спал на шезлонге, даже не опасаясь воришек: похоже даже они брезговали его товарами.

Подойдя к нему, я слегка потрогал его за плечо.

Старик встрепенулся, чуть не упал с насиженного места. Он протёр заспанные глаза и заискивающе произнёс:

— Сеньор полицейский, доброго вам дня. У меня тут всё в порядке. Чего вам угодно?

Я решил отвечать наверняка:

— Слушай, меня послал сам старик. Нужно переговорить с Мигелем с глазу на глаз. Дело срочное и прибыльное.

После моих слов он посмотрел на меня недоверчивыми глазами, раздумывая что бы ответить. Наконец решился:

— Топать тебе придётся долго. Мигелю пришлось залечь на дно на некоторое время. Но я могу нарисовать тебе карту. Идти придётся через гетто. Если ты из легавых, пеняй на себя.

После чего из-под прилавка вынырнул огрызок карандаша и пергаментный лист для запекания. Спустя пару минут он передал мне карту с намеченным планом. Я поблагодарил его и простился с ним. Старик на это ничего не ответил и как ни в чём не бывало плюхнулся на шезлонг. Надвинул сомбреро на лоб. Солнце припекало довольно сильно.

Карандаш на бумаге читался плохо. Линии, обозначающие края фургонов вдоль улицы, можно было назвать скорее царапинами. Иногда приходилось просвечивать бумагу. О том, что будет после заката, я старался не думать. Пока мой маршрут шёл по плану: похоже старикашка мне поверил. Петляя между краями совершенно одинаковых фургонов, сворачивая в нужных местах, я почти подобрался к выходу из лабиринта, где должен был начинаться небольшой пролесок.

Внезапно я услышал звук заводимых моторов и, к своему ужасу, увидел, что все машины разом тронулось с насиженных мест. Проклятье. Солнце зависло высоко над горизонтом и словно насмехалось надо мной. Похоже, настало мёртвое время для торговли, и владельцы решили на время уехать. Или же планируется рейд рейнджеров.

Местность вокруг меня разом стала пустынной: лишь вдалеке полукругом маячили деревья. Зато теперь на небольшом полукольце обнаружились какие-то причудливые шалаши. Они были наспех собраны из труб и остатков строительных лесов, из некоторых даже шёл дым.

Я безнадёжно смотрел поочерёдно то на местность вокруг, то на карту, пытаясь понять в какую же мне сторону теперь идти.

Вдруг свет вокруг померк, и я погрузился во тьму. Запахло кукурузой и мешковиной. Трость выбили, руки мои обхватили с разных сторон и разом связали за поясом. Из последних сил я пытался лягнуть нападавших, но достал только воздух. Вскоре меня связали и по ногам. Затем подняли и потащили в неизвестном направлении. Сознание не выдержало и отключилось.

***

Очнулся я от того, что на моё лицо брызнули водой. Солнце уже скрылось за горизонтом, вокруг тёмным забором стояли деревья, своими силуэтами они напоминали клёны. Автоматически бросил взгляд на огромный костёр. Похоже, что меня приволокли в какой-то лагерь.

Попытался пошевелить руками, но особого успеха мне это не принесло: связаны они были намертво. Зато хотя бы ноги свободны.

Судя по обхвату дерева, которое я ощущал своей спиной, меня похитили и приволокли в самую чащу леса далеко от цивилизации. Чёрт, неужели мои дни сочтены? Эйден, Эйден, зачем ты решил ввязаться в это дело.

Тут ко мне подошёл маленький мальчик, на котором из одежды была только самодельная туника из хлопка. Двигался он с опаской, то и дело готовый в любую минуту отпрыгнуть назад. Особенно внимательно он следил за моими ногами.

Чуть поодаль толпа совершенно одинаковых в темноте ребятишек с любопытством осматривали мою трость, поочерёдно вырывая её друг у друга. Спасибо, что хоть не раздели. В темноте они были похожи на племя негритят. Отблески костра исполняли какой-то причудливый танец на их обнажённых торсах.

Стенки ближайшего шатра разошлись. Оттуда вышел высокий и стройный юноша в таком же рубище и подошёл ближе ко мне. При его появлении подростки мигом затихли. В свете костра мелькнула знакомая рыжая шевелюра.

— Ты! – крикнул я в изумлении.

Парень прищурился, поворошил самодельной кочергой костёр и плотоядно улыбнулся.

— Конечно я. А тебе не позавидую. Мы тебя съедим.

Племя дикарей радостно зашумело, загрохотало ложками по мискам, которые невесть откуда взялись в их руках.

Мне внезапно стало плохо, спина мгновенно взмокла, но я всё же ответил практически ровным голосом:

— Ну и на здоровье. С каннибалом я уже имел дело. Только не подавитесь.

После моих слов вождь этого самопровозглашённого племени искренне расхохотался. Его шевелюра ярко блестела в свете костра в такт его смеху.

— Расслабься, я же просто пошутил. Мы вегетарианцы. К сожалению. Выживаем, выращивая кукурузу и хлопок. Мясо в нашем положении достать трудно.

Однако спустя некоторое время он сразу посерьёзнел и продолжил:

— Зря ты всё же не послушался меня. Не стоит иметь дела с Мигелем. Похоже упрямство у тебя в крови. Или склонность к авантюрам? Бьюсь об заклад, что ты связан с полицией. Информатор?

Я кратко ответил ему:

— Не совсем. Охотник за головами. Авантюрист.

Парень в ответ недовольно поморщился:

— Ну-ну, хватит уже вранья на сегодня. Какой же из тебя охотник, если сегодня ты стал дичью?

Хорошо, что было уже довольно темно, иначе все бы увидели, как моё лицо стремительно залилось краской.

— Я просто личный психолог старика. Поддерживаю бодрость его духа.

— Вот так-то лучше! – парень дружески похлопал меня по плечу, - а то я уже думал оставить тебя на съедение термитам.

С этими словами он улыбнулся и по-дружески протянул мне руку:

— Кайл.

— Вы бы хоть развязали меня для начала – проворчал я.

Кайл хлопнул себя по затылку и жестами приказал двум ближайшим подросткам выполнить мою просьбу. После чего я ответил на его рукопожатие:

— Эйден Ленгден. Можно просто Эйден.

Кайл дал знак всем замолчать, откашлялся и торжественно начал вводить меня в курс дела:

— Что ж, Эйден. Добро пожаловать в штаб-квартиру повстанческого отряда «Хромая блоха». Сейчас я исполняю роль её командира. Мы мобилизуем народ для решающего боя с Мигелем и его приспешниками.

— Мексиканец показался мне опасным человеком, - осторожно прокомментировал я, - но чем же он вам так навредил? Майкл как-то связан с этим?

Лицо Кайла побагровело от злости. Теперь он походил на вождя краснокожих.

— Да, чёрт бы побрал этого Мигеля. Майкл здорово насолил его бизнесу. Наверное, старик уже рассказал тебе о его таланте. Так вот: львиную долю прибыли его картелю приносила спекуляция деталями для различных механизмов. По большей части бытовая техника. Но детали были паршивого качества: сегодня заменил конденсатор, а через пару дней он лопнул. Когда сработало сарафанное радио, весь район стянулся к дому старика. А тут уже лопнул бизнес мексиканца.

«Но почему Мигель сотрудничал со стариком?» - мелькнул вопрос в голове.

— Так это мексиканец прирезал его тёмной ночью?

Кайл пристально посмотрел на меня. Маска неуловимо поменяла своё выражение в отблесках света пламени.

— Скорее всего. Но доподлинно это неизвестно. Просто в какой-то момент Майкл исчез. Но хуже всего другое.

— Что же?

Кайл выдержал довольно длинную паузу и ответил:

— Мексиканцу нужен старик. Только он знает про разработки Майкла.

Я недоверчиво хмыкнул:

— Почему же он просто не выпытает тайну? В дом старика все двери открыты.

Парень задумчиво поворошил загадочно мерцающие в темноте угли костра. Дрова прогорели.

— Старик опасен. Мигель уже посылал пару крепких ребят, они вошли в дом к старику, но обратно не вышли. Пропали, как и Майкл. Наши ребята круглосуточно следят за территорией.

Тут я вспомнил про странную вспышку гнева хозяина дома на сваях. Но в его ситуации это вполне может быть старческой деменцией или реакцией на травмирующие события.

Кайл быстро перевёл взгляд с костра на меня:

— Похоже, что тебя одного старик подпускает к себе близко. До поры. Ты можешь нам помочь. Достань нам его чётки. Выбора у тебя сейчас нет.

***

Всего за пару недель я превратился из обычного психолога в двойного агента. А теперь ещё и в самоубийцу. Ведь именно такую миссию мне доверил Кайл.

В последнее время меня не отпускала мысль о том, что за мной следят. Скорее всего, так оно и было. Каждый свой маршрут с этих пор я пытался строить отличным от предыдущего. Кайл не обозначил срок, к которому нужно было достать чётки, но медлить было нельзя. Оказавшись между двух огней, я предпочёл выбрать более безопасный.

План похищения чёток родился в тот момент, когда я перебирал вещи у себя дома. Решил протереть пыль с поверхности письменного стола и слишком резко дёрнул один из ящиков. Содержимое высыпалось, а вместе с канцелярским хламом выкатились миниатюрные матовые шарики. Детали мексиканца. Я уже успел про них позабыть, но теперь они пришлись к месту. Вольфрамовую нить сплёл из остатков от старинных ламп накаливания, которые удалось купить в одном из магазинов около фонтана. Аккуратно нанизал их на нить, чтобы было правдоподобно. Закрутил узел.

Отлично, осталось только придумать как отвлечь старика и подменить его чётки на фальшивые. Это было конечно же почти невозможной задачей, потому что во время наших сеансов он ни разу не выпускал их из своих рук. Словно от этого зависела его жизнь. Или же просто для успокоения.

Что же, придётся действовать по обстоятельствам.

Сеансы со стариком подходили к концу: его пакет практически исчерпался. Пришло время сделать решающий шаг. Муляж я запрятал в рукаве мягкой рубашки, чтобы в нужный момент его можно было достать мгновенно. Сам рукав скрепил английской булавкой.

Накинул свой тренч, взял трость и шагнул в неизвестность.

Погода на улице стояла пасмурная, солнце едва просвечивало сквозь плотную завесу грязно-серых туч. Небольшие воронки торнадо разгуливали по площади, перенося песок с одного места на другое. Было прохладно.

Уже на подходе к дому старика заметил, что фонтан отключили. На площади было довольно малолюдно. Ощущение того, что за мной наблюдают, усилилось. Сзади послышался шорох из кустов, я повернул голову, но успел заметить только колыхание листьев. Кто бы сомневался.

На мгновение ощутил себя муравьём, которого разглядывают под микроскопом. Невидимые великаны раскладывают на его пути травинки и палочки, заставляя поворачивать вновь и вновь. Чтобы рано или поздно он дошёл до своей цели.

Пора бы отбросить посторонние мысли, мешающие моей миссии. В конце концов ты сам впутал себя во всю эту историю, Эйден.

Вошёл в комнату к старику: он всё также сидел на старинном кресле. Удивительно, что в начале каждого своего сеанса я заставал его в одной и той же позе. Какой-то музей восковых фигур. Хотя если задуматься, то фигура старика уже натурально напоминает восковую фигуру: кожа бледная, нездоровая. Но каким-то непостижимым образом он продолжал жить.

Подошёл к нему поближе и сказал:

— Здравствуйте, у нас сегодня последний сеанс. Вам уже стало лучше? Прогресс, кажется заметен.

Голос мой прозвучал как-то слабо и неправдоподобно.

Старик уставился на меня холодными белёсыми глазами и ответил:

— Да, Эйден. Спасибо вам за это время. Мне и правда стало лучше.

Спустя час ностальгических бесед о прошлом наручные часы приятным звоном напомнили о конце сеанса.

— Что ж, наше время подошло к концу. Мне было приятно иметь с вами дело.

А сам в это время незаметно поглядывал на чётки старика, которые он не упускал из рук ни на минуту.

— Пора бы расплатиться, сеньор – вежливо решил я ему напомнить.

Старик спохватился и встал со своего места:

— Ах да, совсем забыл. Сейчас принесу деньги.

И пошаркал в соседнюю комнатку. Вот оно! Чётки старика сиротливо остались лежать на тумбочке. Быстро расстегнул подоткнутый рукав, вытащил муляж и заменил предметы. Едва я успел положить чётки в глубокий внутренний карман тренча и быстро подоткнуть рукав булавкой, как вернулся старик. Как ни в чём ни бывало он отдал мне деньги, уселся в блаженстве в кресло и начал перебирать чётки. Я уже хотел было ретироваться, но тут раздался крик старика:

— Двадцать звеньев! Двадцать!

За моей спиной послышался тяжёлый топот. Мгновение – и тяжёлое дыхание обожгло мою шею, в голову ударили чем-то тяжёлым. Запоздало промелькнула в голове нужная мысль: «А ведь количество звеньев я не знал…».

Через некоторое время я вынырнул из темноты: напротив меня покачивался старик. Руки были крепко связаны, а во рту плотно засел кляп. Я попытался что-то сказать, но получилось лишь жалкое мычание.

За окном были слышны выстрелы, крики людей обречённо сотрясали воздух. Обрывками звучала отчаянная мексиканская ругань. Окно в соседней комнате разбилось, несколько крупных осколков долетело до кресла. Старик даже не шелохнулся. Казалось, он совершенно не обращал на это никакого внимания.

— Ну что ж, Эйден. Продолжим наш сеанс.

Он ухмыльнулся, голос его напоминал скрежет несмазанного механизма.

— Ты и правда думал, что мы позволим тебе уйти? С нашими секретами?

Сам он сидел на месте, но конечности находились в непрерывном движении, словно его посадили на электрический стул. Только выражение его лица изменилось. Глаза теперь смотрели на меня обречённо, как будто не понимали, что сейчас происходит. Или не хотели понимать.

— Это мы убили Майкла. Мы его убили – голос проговорил начало предложения на высоких и визгливых нотках, а закончил тяжёлым басом.

А затем, словно издеваясь надо мной, хозяин вернул привычный бесцветный голос старика:

— Майкл был хорошим мальчиком. Любил своего старика. Но когда у него обнаружился рак головного мозга, то перестал спать ночами. Усиленно думал над тем, как бы ему помочь. Или хотя бы отсрочить неминуемое. Даже прикрыл на некоторое время лавочку, повесил табличку «Не беспокоить». Плодом его бессонных ночей и титанических усилий стали микроскопические нанороботы, которые могли воспроизводить самих себя. Это была настоящая революция, только представь себе. Майкл перепрограммировал их для уничтожения раковых клеток. Однако пришлось поставить партию и мексиканцу, чтобы достать денег на операцию. Пришлось выпотрошить кассу, чтобы заплатить нейрохирургу. Сложная операция прошла успешно.

Существо сделало паузу, посмотрев на мою реакцию. Осталось недовольно:

— Слушай, ты какой-то скучный.

И сорвало с меня кляп.

Я усталым и ненавидящим голосом проговорил:

— Больное создание. Я с самого начала думал, что с тобой что-то нечисто. А как же мексиканец? И Кайл?

Старик в очередной раз усмехнулся:

— Они всего лишь жалкие пешки, которые хотели нами завладеть. И судя по звукам снаружи всё ещё пытаются. Технологии действительно спрятаны в этих чётках.

Он потряс ими перед моим лицом. Детали таинственно звенели.

— Спустя некоторое время Майкл заметил, что старик начал странно себя вести. Как будто начал забывать кто он. В какой-то момент даже набросился на него также, как и мы на тебя. Тут-то он понял, что причина находится у старика в голове. Понял, что со временем ситуация только усугубится.

— И понял, что придётся убить старика, чтобы он не мучался?

Старик кивнул, равнодушный голос продолжил:

— Именно так. Поэтому, когда он со слезами на глазах попытался ввести смертельную инъекцию под кожу, мы взяли управление над телом. И голыми руками задушили его. Труп до сих пор замурован в морозильной камере под погребом. Как и тела подручных Мигеля.

— Как тут замешан картель Мигеля?

— Мигель понял, что с помощью нанороботов можно управлять сознанием людей. И решил, что существует какой-то код, который позволил бы ему подчинить своей воле всех бедняков района. Тогда он стал бы полноправным правителем блошиного рынка. Но при всём своём желании он не смог бы его расшифровать без Майкла. Жирный глупец.

— А Кайл?

Старик притворно всхлипнул и утёр несуществующие слёзы своим платком:

— Кайла мне жаль больше всего. Он лишь хотел отомстить за смерть Майкла. И конечно знал, что мексиканец точил на него зубы. Ещё начиная с того момента, когда потерял львиную долю своих клиентов из-за широты души мальчика. Думаю, что мало кто выживет после бойни, которая происходит снаружи. А если и выживет, я добью их.

Я понимал, что старик, вернее то существо, которое завладело стариком не оставит меня в живых. Поэтому задал свой последний вопрос:

— Почему же тебе понадобился я?

Старик расхохотался.

— После таинственной смерти Майкла, о причине которой, конечно, сознание старика не догадывается, у старика началась депрессия. Об этом он тебе в начале ваших сеансов не соврал. Из-за неё рак начал прогрессировать с удвоенной силой, а мы уже не успевали ликвидировать раковые клетки с прежней скоростью. Но с твоей помощью сознание старика смирилось со своей утратой. Спасибо тебе, Эйден! И умри.

Я с ужасом увидел, как он достал из ящика своего письменного стола шестизарядный кольт. Навёл его на меня.

— Думаешь, что это антиквариат из прошлых времён? Да, но за ним тщательно ухаживают.

Палец старика нажал на спусковой крючок, однако раздался щелчок и выстрела не последовало. Существо усмехнулось:

— Ты не умрёшь так просто, Эйден.

После этих слов он нажал на кнопку, спрятанную на подлокотнике кресла. Внизу поднялся гул, а на поверхность начали мерно подниматься люди. Мёртвые грузные мексиканцы, подручные Мигеля. Затем всё новые и новые оболочки людей. Все они выстраивались вокруг старика полукольцом. Наконец, на свет выглянул молодой парень, похожий внешне на Кайла, но с тёмно-русыми волосами. Майкл.

Старик проковылял к окну и прислушался. Во дворе стояла мёртвая тишина, которая нарушалась лишь звуками робкого весеннего дождя. Он молча кивнул головой в мою сторону. Затем проковылял обратно к своему месту, сел на кресло. С ужасом я увидел, как на меня медленно начала надвигаться зловещая толпа существ. В эту же секунду часы с кукушкой встали.