Хирургия

В начале были – Сиськи!

Нет, конечно, кто-нибудь из душных знатоков может заявить, что пластика появилась после Первой Мировой с её миллионами изуродованных лиц. Но будем честны. У ветерана с мордой, развороченной шрапнелью, нет денег. Все эти опыты с восстановлением выжженных хлором лиц были всего лишь единичными частными благотворительными акциями.

То ли дело груди жён успешных бизнесменов и политиков! Вот где крутились настоящие бабки. Вот что создало пластику. В начале были «Сиськи!» Потом к ним крепились задницы, губы, зубы, глаза, пенисы, вагины и всё что душе угодно в любой комплектации и в самых неожиданных местах. На что хватит фантазии и денег. Кто-то скажет, что я продаю извращения. Нет. Извращениям не нужно, чтобы их продавали. Они прекрасно расходятся сами. Я продаю – Мечту!

В мире лукизма внешность – валюта. В мире эйджизма возраст – валюта. В мире эсживизма даже ваши ориентация и пол – валюта. Это капитализм, детка! И деньги лучше хранить в мультивалютной корзине. Если, конечно, они у вас есть!

Глядя на меня, можете задаться логичным вопросом. Мол, если ты такой умный, как же очутился в столь глубокой заднице? Ну… Скажем так… Не все вклады одинаково ликвидны. Хоть Терра и погрязла в гедонизме победившего либертарианства, государство нет-нет да просыпается, чтобы напомнить о своем существовании. Делает оно это посредством налоговых инспекторов, судебных приставов и менее приятных представителей закона.

Некоторые мои медицинские практики сочли… слегка не совместимыми с врачебной этикой. Хотя я всегда и исключительно действовал по инструкциям клиентов, в их интересах и в соответствии только с их пожеланиями. Но прокурора это не убедило.

Так я очутился в заднице Ойкумены. Адвокат, обязанный карьерой моему скальпелю, выбил освобождение по залогу, хотя судья и присяжные были готовы линчевать меня прямо в зале, будто бы я надругался над их мамашами. К слову, я мог бы слепить их мамочкам такие лица и тела, что детишки справились бы и без моего участия. Но суть не в этом.

За пределами земной атмосферы заканчивались пределы юрисдикции всех судов, способных свершить надо мною анальную кару. Так что вопрос «лететь или не лететь?» по факту и не стоял. Стоял лишь вопрос «Куда?» и мой член. Ибо девчонка за прозрачной стойкой регистратуры была творением если не моих, то рук не менее талантливого специалиста. Идеально стройные ноги с армированными титаном костями и усиленными керамическим суставами Ллойд Карен. Стойка была прозрачной, а юбка короткой, специально для демонстрации этих ног.

Из-под юбки вилял тонкий изящный кошачий хвост, покрытый короткой шестью в цвет волос на голове. Не убогая механическая имитация, а восстановленный до полноценного хвоста крестец.

Глаза огромные с вошедшим в моду кошачьим зрачком. Цвет Блю Марин Перл, меняющий оттенок в зависимости от угла, под которым падает свет. Губы Беби Смайл от Мателл. Острые зубки с акцентированными клыками. Линейка Китти Байт, адаптированная для челюсти Ева от Эрли. У всех «Ев» присутствовал производственный брак сустава. Из-за термоусадки металла с памятью формы челюсть слегка отвисала, одновременно приоткрывая зубы и придавая лицу перманентно удивленное выражение. Впрочем эрлидротеры на сухом глазу заявляли, что это не баг, а вершина дизайна и мастхев по цене четырех новых почек. Не мне их судить. В этот маняще приоткрытый ротик так и хочется... Есть риск вывихнуть при этом челюсть, из-за бракованного сустава. Но я, как профессионал, знаю, что делать в таких случаях.

Для полного комплекта девчонке, какого бы возраста и пола она ни была, не хватало лишь пары дополнительных кошачьих ушек, кокетливо выглядывающих из копны волос. Ушки стоят столько же, сколько и хвост. Трёх зарплат сотрудника ресепшен на них не хватит. Потому при продаже билета были проигнорированы подписка о невыезде и ограничения, наложенные судом.

Мне нужно было место, где меня не депортируют обратно на Терру первым же рейсом, и где для меня будет работа. Если не достаточная для того, чтобы вести прежний образ жизни, то хотя бы чтоб не умереть с голоду. Так я оказался на Луне. И знаете что? Тут всем пое… п... плевать на сиськи! Это был худший выбор в моей жизни!

Я не хочу сказать ничего плохого о Селенитках. Но понимаете, тут если у женщины есть вагина и нет генетических заболеваний, она уже секси. Дикая! Ужасная! Отсталая страна дикарей, лишенных чувства прекрасного!

Дерьмо началось еще в порту, где наконец обратили внимание на судебные штемпели в паспорте. Меня тут же подняли на руки. Буквально. Это не фигура речи. Лунная гравитация позволяла провернуть такой трюк полиции. И потащили в кабинет местного столоначальника.

Знаете. Я так привык на Терре к идеальным лицам, что у меня случился культурный шок. В любой точке Терранской планеты даже бомж с пропитым лицом красив благодаря базовой евгенике и дешевой пластике. Особенно попрошайки. Жалобные милые личики и большие глазки – это их источник заработка. У человека может не быть денег на жильё, но у него всегда есть деньги на лицо. А селениты…

Вы когда-нибудь видели обезьян? Говорят, они вымерли совсем недавно, но в частных зоопарках ещё изредка встречаются. Так вот. Обезьяна – прекрасна, в сравнении с той мордой, что я увидел у восседающего за столом.

Монобровная горилла в дешевом пиджаке не по размеру и одноразовой рубашке из автомата «Всё по 99» небрежно взяла мой паспорт толстыми корявыми волосатыми пальцами и, морща низкий покатый лоб в убогих попытках осознать, что означают штемпели, принялась хмурить монобровь, изгибая её синусоидальным ритмом. Наконец Оно заговорило:

– Я так и не понял, в чем конкретно вас обвинили на Терре, уважаемый…

– Доктор М.Д. – подсказал я. – Видите ли, меня обвинили, совершенно незаслуженно, в подделке тинейджерского порно…

– Вы снимали подростковое порно? – горилла-чиновник побагровел.

– Господь с вами, – если бы я занимался этим, зачем бы мне бежать от закона? На Терре оно совершенно легально уже лет десять-пятнадцать. Но из-за чайлд фри и небинарных гендеров тинейжеров сейчас так мало, и актёры очень дорогие.

Меня обвинили в подделке и мошенничестве. Я сделал шестидесятилетней клиентке лицо и тело семнадцатилетней девочки. Ну откуда же я мог знать, что они используют это для производства порно-фейков?

Чиновник несколько минут переваривал услышанное. И наконец спросил:

– То есть ты сделал престарелой ш…хе внешность малолетки? И всё. Никакого насилия над детьми?

– Всё верно. На Терре считают, что это преступление.

– Больные пи..сы, – пробурчал чиновник. – Ладно. Я разрешаю въезд. У нас нет с Террой договоров об экстрадиции. Но если нарушишь наши законы, после первого же дня в тюрьме ты начнёшь умолять, чтобы тебя обратно выслать хоть бы своим ходом даже без ракеты.

С этими словами он протянул увесистый даже при лунной гравитации томик уголовного кодекса Народной Автократической Социалистической Республики Автономная Луна. Я не буду сокращать до аббревиатуры. Бог судья тому, кто так назвал своё государство.

Луна встретила меня… кого я обманываю? Никто меня не встретил. На выходе из шлюза не оказалось даже бродячей собаки, чтобы обоссать мои брендовые белые кроссовки Луи Ксавье Константин из ограниченной коллекции Биркин Коач. Лунограду было настолько нас…ть на меня, что запах г…на буквально витал в воздухе. Возможно, из-за метанового коллектора, расположенного рядом со шлюзом таможни. Или это я сам после встречи со столоначальником. Господи! Он будет сниться мне в кошмарах. Бывают же настолько уродливые люди!

Луноград – один из пяти городов-федератов Республики НАС… Господи! Республики Луна. Можно сказать, её столица. Боюсь представить, как выглядят остальные четыре города.

Я мог бы, конечно, высадиться в Сёгунате Дзайбацу, Объединенных Терранских Колониях или Корпоративной Концессии. Мог выбрать новым домом один из городов-государств, вроде Апполло, Новой Медины или Варанаси. Но все они, за редким исключением, имели договора об экстрадиции с Террой или представительства интерпола. Республика же была единственным фактически, а не номинально, независимым лунным государством. Можете представить каким количеством санкций её обложили со всех сторон? Ядерной бомбёжкой угрожали. Такого даже Ирану во времена раздробленности Терры не снилось.

Луноград активно бойкотировал все прогрессивные терранские законы, такие как гендерная свобода транс-людей, и защита прав детей. На Терре правозащитники добились того, что дети в правах полностью равны взрослым. Луноградцы же, как отсталые дикари, ущемляют детей своим институтом «совершеннолетия» до двадцати лет. Варвары!

А посему мое предприятие сразу же столкнулось с проблемами. На Терре, благодаря выше названным законам, я мог оперировать кого угодно и как угодно. Хоть годовалому младенцу пришить на лоб рог единорога для фоточек в Хентайграмме. Но лунный УК сразу бил меня по темени всей своей массой. Тут я имел право оперировать только людей старше двадцати лет, имеющих справку от психиатра, что они не психи.

Что я мог предложить этим людям? Они используют зубы, чтобы жевать! Вы вдумайтесь! Зубы, чтобы жевать пищу! На Терре пищу не нужно жевать. Она пережевана и переварена заранее. Там нет голода. И зубы нужны чтобы сексуально улыбаться на селфи. А на Луне, эти дикари-нищеброды зубами жуют злаки и плоть животных, вместо того чтобы принимать обработанную пептидами и вкусовыми добавками здоровую сбалансированную пищу в виде коричневой пасты из белка кузнечиков и трупного крахмала.

Естественно, селениты меняют зубы крайне редко и предпочитают или свои натуральные зубы, или постоянные импланты вместо модных линеек зубов от Китти Байт, Шарк Фанг или Пиранья Байтс. Зубной бизнес тут наладить тяжело. Открыть пластический кабинет в стране, где транслюдей считают фриками и больными извращенцами? Офигенный план! Надежный, с...ка, как швейцарские часы! Что могло пойти не так?

Ладно, Доктор М.Д! Тебе подарили огромный томик уголовного кодекса не просто так! Ты должен его изучить и найти хоть что-то, что позволит тебе наладить бизнес и не загнуться. Должен быть способ обдирать лохов даже в этой дикой Республике.

Размышляя над этой проблемой, на ходу перелистывая томик УК, я походя забрёл в пивную в каком-то грязном подвальчике. Тут хотя бы не пахло метаном, и с потолка не капал похожий на мочу конденсат. Я уселся за стойку, расположив под тусклой лампой талмуд с законами и заказал «отвертку».

– У нас тут нет апельсинового сока, – фыркнул бармен. – Могу предложить тюхай из растворимого юппи, газировки и этанола.

Я обречённо кивнул и протянул купюру.

– Это теранская, – покачал головой бармен. – Мы тут такое не принимаем.

– Мы же в портовой таможенной зоне! Да я и не видел по пути ни одного обменника, – новость меня ошарашила. Терранские деньги свободно принимаются повсюду. По крайней мере я так думал. – И что же мне теперь делать? Где обменять валюту?

– Нигде, – злорадно ухмыльнулся бармен. – Официально обмен запрещен.

Но перейдя на шепот он добавил:

– Но я могу помочь, по курсу…– он задумался, ковыряя ногтем прыщ на плохо выбритом подбородке. – пять терранских к одному нашему.

– А на терранские вы покупаете контрабандное пойло в Сёгунате? – таким же шепотом спросил я, открыв томик УК на странице «незаконное обращение и обмен валют», и впервые за всё время на Луне, широко и хищно улыбнулся. Кажется, в этом месте все же можно вести нормальный бизнес.

Деньги я поменял по три луноградских к одному терранскому и тут же снял в каморке бара помещение под медицинский кабинет. Кажется, Фортуна не только повернулась ко мне задом, но и раздвинула предо мною ягодицы пошире. Бармен стал первым моим луноградским знакомым, партнёром и в каком-то смысле другом. В конце концов, только через него я мог добыть подсанкционное оборудование, расходники и материалы. Он же стал и моим первым клиентом.

Буквально на следующий день после установки в каморке оборудования, он пришел вместе со своей падчерицей. Девицей лет шестнадцати на вид. Натуральные зубы. Кремово-белые и с щелью между верхними резцами. Жидкие рыжие волосы. Веснушки на лице и голых плечах. Живот – примерно пятый месяц.

– Вы хотите акушерскую консультацию, – наивно спросил я, потянувшись за аппаратом УЗИ. Но девчонка потупила голову, а бармен хмуро покачал головой.

– Ааааа! – неуверенно протянул я, осознавая реальную причину визита. – Ну, во-первых, срок уже приличный, а во-вторых, аборты в Республике запрещены законом…

– Твоя деятельность в принципе запрещена законом, – парировал Бармен. – У тебя нет лицензированного диплома. А просмотр обучающих роликов из ютуба в Республике не считается образованием.

– Я думал всё же пройти аккредитацию и легализоваться, – попытался было возразить, но Бармен просто грубо толкнул свою дочь в мои объятия и произнес:

– Лучше сделай всё по красоте. Пока никто не донёс в милицию о подпольном кабинете у таможенного шлюза.

Штош… Думаю, лучше я и правда сделаю всё аккуратно, так, чтобы малышка не лишилась возможности стать матерью, или не лишилась матки после визита к местной цыганской шаманке с вязальным крючком.

– Ну, садись в кресло, – кивнул я девочке, – не бойся. Я работаю без боли и побочных эффектов. Кстати, раз уж всё равно тратим наркоз, может сделаем за одно, что-нибудь ещё? Надо же тебе как-то поднять настроение.

– Что вы имеете в виду? – неуверенно спросила девочка.

Я улыбнулся и поставил перед ней зеркало.

– Это будет бесплатно, ведь мне нужна реклама. У тебя хорошая базовая внешность. Но это неограненный алмаз, из которого еще предстоит сделать бриллиант. Например, у тебя от груди одни соски. Тебе подойдут каплевидные Беби Бубс от Синтетик Кремни Тек. Носик по-детски милый, но с перегородкой Рино Стайл он станет по-женски сексуальным. Коррекция губ не потребует имплантов. Я использую для этого твой собственный материал, изготовленный из комков Биша. Зубы… Я бы предложил Кити Байт, но в Республике ценят натуральтность. Зубы оставим свои, я просто нанесу на них сверхпрочную керамитовую эмаль. Это будет твоя изюминка. А вот глаза… они бесцветно серые…

Я достал из только что доставленной с Терры контрабандной посылки стак с пятьюдесятью стеклянными стендами залитыми нейрогелем, и принялся перелистывать их как страницы пока не нашел.

– Это Блю Марин Перл – Переливчатая радужка с оттенками от Ультрамарина до Утренней бирюзы, встроенная защита от ультрафиолета и адаптивная яркость, эластичный искусственный хрусталик, флюоресцентный рефлектор для ночного зрения. Хочешь себе такие глазки?

Девочка провела в кресле двенадцать часов, после чего я подключил её легкие к искусственной вентиляции и отправил на сутки отсыпаться в амниотический бак. Нет лучшего лекарства, чем сон в амниотическом гормональном окситоциновом растворе. К утру всё шрамы не только зарубцевались, но уже начали рассасываться. Девочка без моей помощи встала на ноги и подошла к зеркалу с блеском в сверкающих глазах разглядывая свою новую внешность.

– Ты просто чудо М.Д. – со смехом произнесла она, касаясь пальцами идеально стройных ног и упругих ягодиц, плоского живота и высокой пружинящей груди, чувственных губ и изящной линии подбородка.

Через три месяца она пришла ко мне снова. Но уже сама и с внушительной пачкой честно заработанных банкнот.

– У меня снова небольшая неприятность М.Д. – произнесла она сладким голоском и невинно похлопав ресницами. Этой неприятности было три месяца. Я видел даже без УЗИ.

– Уверена? Дети в наши дни большая редкость, я бы не рекомендовал…

– Ой! М.Д. оставь свои моралите для моего папочки. С этим – она обвела руками созданную мною внешность, – я зарабатываю в порту за час больше, чем папочка в своем вонючем баре за неделю. Мне нужна рабочая киска, а не рабочая матка. Ты можешь с этим что-то сделать?

– А если ты захочешь иметь детей?

– Ты же сможешь вернуть все как было, М.Д. Ты же профессионал!

Я не мог устоять перед ее взглядом. Блю Марин Перл – это лучшее изобретение в пластике после силиконовых сисек. Я всегда действую строго по инструкции своих клиентов и исключительно в их интересах. Чёрт возьми! Даже если это незаконно. Но ей же уже восемнадцать! Должна же быть своя голова на плечах. Кто я такой, чтобы ей указывать? К тому же, она – моя ходячая реклама для сарафанного радио. Бизнес потихоньку пошел.

В основном ко мне приходили делать аборты. Изредка родители приводили своих дочерей для лёгкого тюнинга. А представительницы определённой профессии заглядывали за тяжёлой артиллерией. И всё это было абсолютно незаконно. Я подсел на Произиум. Колол его в сонную артерию трижды в день. Заряд спокойствия прямо в мозговой кровоток. Потому что иначе у меня случался бы сердечный приступ при каждом стуке в дверь кабинета.

Бармен на словах обещал мне прикрытие. И формально я был типа медсестрой при баре. Но чёрт возьми, каждый день, выковыривая очередной плод из очередной изнасилованной очередным отчимом вагины, ждал, что бронированная дверь слетит с петель от выстрела антиматериальной винтовки, и в кабинет ворвутся полицейские спецназовцы.

Республиканские законы пипец какие строгие. Почти за всё – сметная казнь. От преступления к преступлению различается только способ умерщвления. А я уже нарушил более двухсот страниц из девятиста. Это был ад. Я ждал каждый день воздаяния. Первый месяц. Но ничего не произошло.

Ничего не случилось и через по года, и через год. Я просто платил Бармену аренду и доплачивал сверху, как он говорил «за безопасность». И действительно – ничего не происходило. По началу, когда я только приноровился жить в Республике, мне казалось, что Республика – это полная идейная противоположность Терре. Здесь всё было иначе и по-другому. Совершенно другие понятия, мораль, законы. Но чем дольше я тут жил, тем больше понимал, что все эти различия – косметические. Люди… люди оставались везде одинаковыми. И даже драконовская бесчеловечная суровость Республиканских законов компенсировалась необязательностью их исполнения.

Обычный человек, конечно, обязан был им следовать неукоснительно, во избежание анальной кары. Но такие люди, как я – а я очень особенный, если вы в этом ещё сомневаетесь – законы писались не для таких как я. И в один прекрасный день я понял, что пока плачу и пока полезен, я могу игнорировать любые законы. Тут бы мне сделать диализ и прекратить принимать Прозиум, но он уже сформировал метаболическую зависимость. Будьте осторожны с этим, детишки. Принимайте антидепрессанты строго по инструкции не дольше указанного на упаковке курса.

И всё вроде бы в моей жизни наладилось, пока в мой кабинет не заглянул он… Это стало отправной точкой эксперимента, в который мне не стоило влезать. Надо было ограничиться абортами и сиськами для малолетних проституток. Но нет! Я же возомнил себя великим учёным!

В мой кабинет зашел мужчина. Мы с ним были шапочно знакомы. Частый посетитель бара. Шахтёр. Я ожидал стандартной просьбы от людей такого рода. Увеличить пенис, сделать мощную эрекцию, вживить шарики и всё такое. Тебе бы, обезьяне, лицо интеллигентнее сделать, нет же. Фантазии хватает только шарики в писюн засунуть. Но не в этом случае.

Когда услышал его просьбу, я был немного удивлен. Слегка, но так, что на минуту или две впал в ступор. То есть, вы понимаете. Я десятки раз перешивал мужиков в баб и обратно, я делал такие модификации, каких в японском хентае не увидишь. О чем меня только ни просили мои старые клиенты. Но этот сумел меня удивить и поставить в тупик. И мне стало интересно.

– Простите, – произнес я. – Вы можете повторить? Не уверен, что правильно вас расслышал или понял.

Мой посетитель уверенно кивнул и произнес:

– Я хочу третье лёгкое, – и помявшись он добавил, – и что-то вроде воздушного пузыря.

– И зачем тебе это? – Привыкнув к обязательному косметическому эффекту, я никак не мог взять в толк, в чём суть операции, результата которой никто не увидит. Шахтер присел на кушетку и потёр на щеках рубцы от дыхательной маски.

– Час в шахте стоит сто республиканских банкнот. С собой можно взять баллон только на шесть часов. Вес снаряжения, скафандра… Можно взять тележку и сменные баллоны, часов на двенадцать, но за них плачу уже я. Руководство шахты вычитает эти деньги из моей получки. Так что, работая сверхурочно, я получаю уже половину стоимости часа.

Я знаю, что ты на раз меняешь циррозную печень и воспалённую простату на синтетические органы. Разве нельзя поставить дополнительный орган?

– Ну, – я снял грязные резиновые перчатки и бросил на эмалированный лоток, обдумывая ответ, – технически нет проблем заменить один орган другим. И иногда можно пришить дополнительный орган. Например, одной девице, насмотревшейся японской порнографии я пришил полностью функциональный член вместо клитора. Занятный вышел гермафродит. Но ты говоришь о внутренних органах. У тебя внутри просто нет места для ещё одного лёгкого. Чтобы туда вшить что-нибудь ненужное, сначала надо вырезать что-нибудь ненужное. А из ненужного, у тебя там только мозг, аппендицит и гланды.

И третье лёгкое не решит проблемы. Тебе всё рано придется таскать с собой баллоны, чтобы напитать его.

– А если изменить структуру? Поставить более эффективное синтетическое лёгкое?

– Приятель, таких не выпускают. На это дерьмо обычно нет спроса. Чтобы разработать имплант для порноактрис и элитных эскортниц, нужно потратить минимум исследований и получить максимум дохода. А делать искусственное легкое для какого-нибудь шахтёра или пожарного, это дорогие исследования, а дохода с гулькин нос. Ни одна корпорация не станет таким заниматься.

Мой посетитель нахмурился. Его былой энтузиазм разбился о реалии капитализма. Медицина должна быть самоокупаема. Потому у нас тратятся миллионы денег на исследования новейших технологий сисько-пластики, а лечение рака или спида изучается как хобби, на чистом энтузиазме в свободное от работы время. Но так получилось, что мне было скучно, я заработал достаточно денег на однотипных лишенных фантазии операциях, и тут впервые за полтора года я получил нестандартный заказ. Почему бы не выполнить его не ради денег, а просто чтобы посмотреть, что за дрянь получится в итоге, и сможет ли парень вообще с этим жить?

– Знаешь, возможно что-то и получится сделать, – произнес я, поглядывая на трехмерный атлас человеческого тела. – Пришивать тебе на спину третье лёгкое смысла нет, но можно повысить его эффективность другим способом. Снизим концентрацию углекислого газа в дыхательной смеси. Для этого добавим адсорбент. Мы сформируем новый орган – Адсорбент Альвеол – и поместим для начала по паре штук в каждое из лёгких. Нам потребуется железа, выделяющая адсорбирующую жидкость, и выводящий проток. Проток можно будет подсоединить к мочевому пузырю и вуаля! Ты ссышь угольной кислотой. Ну, или газированной мочой. Ощущения, наверно, будут интересными.

– И это возможно? – мой пациент загорелся былым энтузиазмом.

– Понятия не имею! – честно признался я. – Но интереса ради, попробовать можно. Мне потребуются твои стволовые клетки для новых органов. Готов сделать стернальную пункцию? Делать придётся без анестезии.

Пациент вздохнул и уселся в медицинское кресло. Я накрепко зафиксировал его ремнями и зажимами и медленно ввел иглу под его истошные крики.

Я никогда не делал ничего подобного. И по правде, чтобы сделать новый ни на что не похожий орган требуются годы исследований. В конечном итоге, я имею весьма смутное представление даже о том, как он вообще будет функционировать и какие последствия для организма будет иметь. Обычно новые органы у человека появляются только в одном случае – когда у него рак. И ничем хорошим для организма это не заканчивается. Чтобы стволовые клетки пациента сформировали не обычную альвеолу, а то, что нужно мне, я фактически применил тот же механизм, по которому формируются раковые новообразования.

А чтобы изменить фрагменты генетического кода, я добавил в препарат стволовых клеток риновирус, приклеивающий свою РНК к РНК носителя. Заодно он несёт с собой всякий мусор, но в моем случае – полезный мусор. Мне нужна была адсорбирующая жидкость, выделяемая альвеолярной железой, а значит мне нужно добавить в эту раковую опухоль кусочек гена океанического кольчатого червя, живущего около «чёрных курильщиков».

Через четыре дня в амниотическом растворе две раковые опухоли были готовы. Каждая представляла собой онко-мутировавшую альвеолу обычного лёгкого с искусственно сформированными железами и протоками для жидкого и крайне ядовитого белкового адсорбента. Когда мой клиент пришел вновь, я честно ему признался:

– Приятель, обычно из лёгких вырезают саркому, а я собираюсь сделать с твоими ровно наоборот. Мы прихр…чим тебе два газо-диффузных фильтра с ядовитым, как слюна гадюки, адсорбентом, и выведем протоки тебе в мочевой пузырь. Если захочешь кого-нибудь убить – можешь просто помочиться на него. Сможешь ли ты дышать ядовитой, токсичной кислородной смесью, пресыщенной углекислым и угарным газом? Ну в теории да, но на практике я не уверен, что эта штука тебя не убьёт. Ну что? Рискнём-попробуем?

Мой коронный жест. Улыбка до ушей и два больших пальца вверх! Я думал, он сбежит с воплями. Но, черт возьми, он согласился! На операцию я потратил меньше времени, чем на стандартный шл…ий тюнинг малолеток. Уже на следующее утро будущий стахановец выполз из амниотического бака.

– Ну как ощущения? Грудь болит? – поинтересовался я.

– А должно болеть?

– Понятия не имею. Как по мне, то, что ты ещё не умер – уже внушает оптимизм. Сходи на работу и посмотрим, как это работает.

Шахтер кивнул. Собрал вещи и ушел. Вечером он не вернулся. Несколько дней не появлялся в баре, и я решил, что он таки отъехал к праотцам. Ну и чёрт с ним. Мертвые пациенты не подают жалоб в суд. Но я рано успокоился. Он вернулся!

Как восставший из ада, этот парень показался на пороге бара, когда я запивал доширак разбавленным газировкой спиртом после очередного многочасового аборта. Пластиковая вилка с пластиковой лапшой чуть не выпала у меня из рук.

Белки его глаз – почернели. Как будто в них скопилась угольная смола. Черные, как героиновые вены, прожилки покрывали его бледно-желтушную гепатитную кожу, расходясь от груди. Он улыбнулся, увидев какой эффект на меня произвела его новая внешность. И желтые от кофе и сигарет зубы казались белыми на фоне его лица.

– Я не сдох, Док! – с хриплым смехом заявил он, подсаживаясь за стойку бара. Вальяжно он швырнул пачку денег на барную стойку – Бармен, настоящего алкоголя мне и доку. Терранского.

И повернувшись ко мне он добавил:

– Теперь я могу себе это позволить.

– Но лучше бы ты позволил себе новую печень, – произнес я. – Выглядишь как гепатитный наркоман со стажем. Ты должен был приходить ко мне, чтобы я наблюдал изменения в органах и…

– Они работают, Док! – перебил меня шахтёр. – Не идеально, но работают. Я просто хочу, чтобы ты почистил меня от этого мазута.

– Да тебе надо полный диализ и флюорографию делать. Я понятия не имею, что сейчас происходит в твоих легких и… господи! Член! Покажи мне свой член!

На мой выкрик обернулись все посетители в баре и мне пришлось добавить:

– В медицинских целях! Я не гей!

Шахтер расстегнул ширинку и я охренел во второй раз. Его член был чёрным. Не как у негра, а как слепленный из мазута. Такой чёрный, что я не сразу понял, что это? Гангрена? Некроз? Меланоз?

– Быстро ко мне в кабинет на кресло! – взревел я и потащил парня в каморку. Когда я включил аппарат просветить нутро, оказалось, что просвечивать нечего. Член был лишь вершиной айсберга. Мочеточнику – кабзда! Мочевой – на списание. Почки – от них осталась просмоленная труха. У печени цирроз предпоследней стадии. Там просто не было живого места, настолько токсичная сса…на разъела всё, до чего смогла добраться. Чтож… хорошо, что у меня валялась пачка запасных писюнов от Биг Дилдо Ситизен для трансплантации и несколько дешманских искусственных почек Кендра Фабиан Фармасьютиколс. Вот с печенкой был напряг. Я выбежал в бар и попросил бармена добыть мне наисвежайшую свиную печёнку, желательно чтобы она ещё дергалась в руках у мясника, а хрюшка продолжала хрюкать, захлёбываясь кровью.

Что это был за день! Тяжелее операции я в жизни не проводил. Мне пришлось заменить бедолаге столько органов за раз, что у него по жилам вместо крови бежали иммуноблокаторы. Такой высокий процент имплантации за раз сам по себе мог убить человека. Я даже подумал, что проще распилить беднягу на оставшиеся пригодными донорские органа, чем чинить испорченное. С выжженными черным токсином венами и капиллярами я ничего уже сделать не смог. Пришлось заменить даже его пожелтевшие от гепатита глаза героинового наркомана. Чертов Блю Марин Перл! Нет! Это слишком гламурно даже для меня. Я закупил этой модели слишком много. Посмотрим, что есть менее пошлого… О! Кити Голден Айс от той же фирмы. Адаптивный рефлектор, пластичный хрусталик и внутренняя фосфоресцирующая подсветка. Плюс двадцать люменов к ночному зрению. Самое то для шахтёра. Вы так не считаете?

Грязный скальпель я бросил в лоток после двенадцати часов непрерывной операции. Если бы у меня был профсоюз – я бы написал жалобу! У меня не было сил засунуть парня в амниотический бак, и я попросил помощи у бармена и забулдыг из бара.

– Он выживет? – спросил кто-то из зевак, набежавших в кабинет.

– Черт его знает, – честно признался я. – Надеюсь, что да. Он остался должен мне кучу денег. По крайней мере, если он умрет, то умрет счастливым, богатым и с огромным хреном.

И знаете что? Он выжил! Да, детка! Он выжил! Уж не знаю, моё ли искусство или его природная тараканья живучесть, но парень выкарабкался и на восьмой день смог выбраться из амнибака. Его мышцы слегка атрофировались за время бултыхания в растворе, и мне пришлось гормонально отключить белок, препятствующий росту мышечной массы, как у быков Блек Ангус. А чтобы растущие мышцы не убили его чёртово сердце, я вшил второе и запустил их в асинхронном противоритме. Когда сжималось одно, второе расправлялось и наоборот. Когда парень начал по мускулатуре обгонять молодого Шварцнеггера, гормональный блокатор пришлось ставить на место.

Жалко мне этих парней, что проводят в качалке столько времени и сливают в унитаз столько денег. Я могу им сделать натуральный мышечный рельеф без всякого силикона за пару месяцев.

Когда преобразившийся шахтер выходил из моего кабинета, все завсегдатаи бара рукоплескали ему и мне. Он был голый, так как старая одежда была ему мала, и каждый здоровяк в баре давал ему что-то свое. Майку, куртку, штаны, ботинки, солнцезащитные очки и мотоцикл… Ну мотоцикл был лишним, но парню, которого я слепил, так и хотелось дать… Хотя бы мотоцикл.

Он вернулся на работу и на этот раз, во избежание повторения печальной истории, стал каждую неделю наблюдаться у меня для профилактики. Вопрос с деньгами больше не стоял. Парень был счастлив. Он имел тело своей мечты, супер-способности и возможность зарабатывать реальные бабки. Этот парень стал рекламой моего кабинета даже в большей степени, чем дочка Бармена.

Ко мне начали обращаться другие шахтеры, и даже некоторые из «уважаемых» людей портового района, которым я и бармен платили за безопасность и отсутствие внимания надзорных органов. Эти господа особенно интересовались операцией по наращиванию мышц для своих бугаев, и возможностью имплантации под кожу пластин из титана или хирургической стали в особо опасных для ножевых ранений местах.

Я подумал, что пора бы заканчивать со всей этой подпольной клиникой. У меня было имя, опыт и были деньги. Надо сдать экзамен в местном институте, отработать пару лет в настоящей ординатуре и легализовать клинику. Открыть кабинет в центральном куполе, а на верхнем этаже снять квартиру. Как было у меня на Терре… В моих мечтах всё было прекрасно, пока бронированную дверь бара не вынесли антиматериальным пирозарядом из дробовика. Из трех дробовиков одновременно три бугая анигилировали синхронным залпом две петли и замок. Дверь упала внутрь бара чудом никого не убив. Просто раздавила в кашу ногу пьянице просившего у входа милостыню на водку.

В бар тут же вбежали с десяток бугаев, вооруженных гладкоствольными полуавтоматическими дробовиками. Все в масках-балаклавах, модных тактических шлемах из залитого эпоксидной смолой кевлара и высокомолекулярного полиэтилена, и тяжелой карамитной броне с пластинами из ультрафарфора.

Я и бармен молчали, ожидая чьё имя назовут. Нас обоих в равной степени ждала пожизненная анальная кара по местным законам. Я уж думал, что этот день не настанет, но он настал. И вот ко мне вломились… А собственно, кто они? Полиция? Где их жетоны, удостоверения, форма? Бандиты из конкурирующих округов? Наконец, когда меня заковали в наручники и уткнули лицом в барную стойку, я увидел на одном из бойцов шеврон «Лунный республиканский горнодобывающий синдикат».

Это, мать их, не полиция! Это частная охранная организация шахтёрской компании. Чего от меня надо этим муд…м? На голову мне надели непрозрачный мешок и, судя по звукам, из кабинета выволакивали моё оборудование, запасы имплантов и искуственных органов.

Относительно грубо меня втолкнули в машину и куда-то повезли. Наверняка, они ездили кругами, но совершенно зря. За два года в Лунограде я не покидал портового квартала и даже редко выходил за пределы своего кабинета и бара. Что с мешком, что без, я бы все равно не запомнил бы дороги.

Наконец меня куда-то привезли и пинками погнали по помещению, пока рывком не сняли мешок с моей многострадальной головы. От яркого света я зажмурился, но вскоре смог открыть глаза и оглядеться. Я был в операционной. Весьма недурно обустроенной. Не так хорошо, как терранские больницы, но местами даже лучше моего подпольного кабинета. К слову, моё оборудование тоже заносили сюда и ставили на свободные места. А на операционном столе посреди комнаты лежал прикованным мой друг-шахтёр.

– Приветик! – помахал я ему руками в наручниках, он в ответ шевельнул ладонью и слабо улыбнулся. В его положении это было почти подвигом, так как грудная клетка была вскрыта, и кости разведены хирургическим домкратом. Как препарированная лягушка на школьной лабораторной, он демонстрировал работу двух асинхронных сердец, армированных протоков для токсичной слизи, и моих рукотворных альвеол с адсорбционными железами. Это помимо некоторых других «косметических» улучшений, вроде мелатониновой железы, работающей даже при бодрствовании, и ингибитора белка, блокирующего рост мышц.

Рядом стояли мрачного вида дядьки в костюмах, напоминавшие одновременно партийных активистов, деградирующих уличных мафиози и неэффективных менеджеров из фондовых трестов Уолл Стрит. Среди этой шайки выделялся мужчина. Если предположить отсутствие пластики, на вид лет шестидесяти. Моё внутреннее чутье посредством сжатого до предела сфинктера подсказало, что он главный среди этой своры. Рядом с ним стоял лысый костлявый дядька в белом халате с толстенной пачкой исписанной графиками бумаги. Вот этот был вторым главным после вожака. Остальные – кучка бесполезных бесхребетных замов, которых терпят только за то, что у них не хватает яиц попытаться перелезть на плечи хозяину. В корпоративных кругах это называют «лояльностью». Глава синдиката смерил меня оценивающим взглядом и произнес:

– Так значит это ты – тот «добрый, мудрый Гудвин», что слепил мне этого «железного дровосека»?

– Ну допустим, – ответил я. – И если вы вдоволь налюбовались моей работой, может уже зашьете его, пока не надышали туда бацилл и плесени. Приятель, – обратился я к мужику в халате, – у тебя посреди операционной стоит толпа недоумков без масок на мерзких мордах и без бахил на грязной обуви. Комната наполнилась возмущенными визгами свинорылых, но перекрыл зычный хриплый смех парня в халате. Отсмеявшись, тот сказал генеральному:

– Он прав, выгони этих облизьян. Толку при разговоре от них не будет. Генеральный не стал даже ничего говорить. Едва приподнялась его бровь, бугаи в броне с дробовиками на перевес в миг очистили помещение.

– Что ж… Значит это действительно твоя работа?

– Моя, – кивнул я. – И чем я был обязан вашему вниманию? Я как-то повредил вашему бизнесу?

– Можно и так сказать, – хмыкнул парень в халате. – Уж больно большие премии начали получать некоторые наши сотрудники, выдавая феноменальную выработку. Мы не могли понять, в чём дело. Думали, какая-то мошенническая схема, пока не вскрыли вот этого.

– А это вообще законно, его вскрывать? Не похоже, что он давал согласие…

– А операция, которую ты провел без лицензии, без образования, без… чего у тебя еще нет?

– Зато у меня есть опыт, талант и харизма! – парировал я. – Я выучился медицине по обучающим роликам на Ютубе и оперирую успешно уже более десяти лет. Я бы запросто сдал квалификационный экзамен в вашем институте и…

– Так чего же не сдал? Подпольные аборты, силиконовые сиськи и антинаучные медицинские опыты на людях приносили больше денег?

– Давайте ближе к делу! – начал терять терпение я. – Если хотите сдать меня в полицию, прелюдия слишком затянулась. Что вам от меня нужно?

– Где ты добыл эти импланты? – чувак в халате указал на альвеолы. – Вся остальная твоя работа – это топорная и бездарная косметическая имплантация готовых фабричных органов. Шаблонные типовые операции. Но тут тебе пришлось постараться. Явно ты понятия не имел, с чем работаешь и наломал дров по глупости, перепахав парню половину нутра, а потом исправляя свои косяки. Типичная работа самоуверенного и наглого полуграмотного недоучки.

Эти новые лёгочные органы явно не типовая заводская штамповка. Это экспериментальный прототип. Где ты смог их раздобыть? Это терранская корпоративная разработка? Военные технологии?

– Я изготовил их за две недели, – на сухом глазу с нескрываемой гордостью заявил я. Парень в халате побагровел. Он медленно взял со стола скальпель явно намереваясь швырнуть в меня. И тут впервые заговорил главный. Скрипучим хриплым голосом он потребовал:

– Пусть покажет.

Парень в халате обернулся, пытаясь подавить ярость и раздражение,

– Он врет, председатель! Очевидно, что этот недоучка, способный только увеличивать сиськи, не в состоянии… Это невозможно.

– А вот я не знал, что это невозможно, и сделал! – выкрикнул, показав лысому в халате два средних пальца. – Надо показать – не проблема. Мне нужна пункция стволовых клеток, кольчатый морской червь курильщик с Терры, активный штамм риновируса и препарат живых клеток саркомы лёгких. Альвеолы делаются под конкретного человека. Это не штампованные заводские органы, как вы сами заметили. И вы знаете, что я провел уже несколько таких операций. А теперь признавайтесь, на сколько выросли ваши прибыли с такими работниками, и сколько я получу за то что модифицирую весь ваш штат горняков?

– Ну давай для начала посмотрим на что ты годишься, – зашипел лысый парень в халате.

Мне дали карт-бланш. И на протяжении двух недель я с нескрываемым удовольствием наблюдал, как меняется ко мне отношение лысого начальника медицинской службы Синдиката. Слава богу, я уже не в первый раз изготавливал эти альвеолы, и процесс шел более-менее по накатанной. Не без изъянов, но стабильно. Лысый ужаснулся тому, как топорно и грязно я встраивал нужные гены в структуру нового органа. Он материл меня дилетантом и бездарем, но внимательно следил за мутациями. Когда он понял, что новый орган представляет собой, по сути, модифицированную саркому – то выпал в осадок. Наконец на финальной стадии я вновь встретил председателя и продемонстрировал ему готовые органы. Лысый начмед прокомментировал:

– Терранец идиот и неряшливый недоучка. Но он не бездарен. Просто он настолько… несведущий в медицинских науках, что смотрит туда, куда опытный профессор медицины никогда не заглянул бы.

– Дилетант не знал, что так нельзя делать, и сделал, – хмыкнул Председатель. – И у него получилось. Косо, криво, но получилось. Мы сможем довести технологию до товарного состояния?

– Законно? – начмед потупил взор. – Никогда.

– А незаконно? – спросил Председатель. Я толкнул локтем лысого начмеда, но поняв, что тот колеблется, сказал сам:

– В течение года с помощью ваших специалистов допилим напильником и поставим на поток. Альвеолы, мелатониновые железы, регулирующие мышечный рост секреции, и органы для укрепления костной ткани… Мы сделаем вам лучших во всей солнечной вселенной шахтёров. А если правильно сделать им имплантацию дофаминовой железы в мозг, они будут счастливы работать…

– Вот только правительство нас уничтожит, если информация о том, что мы тут делаем, просочится, – вздохнул начмед.

– Это если мы ограничимся супер-шахтёрами, – скрипучем голосом заметил Председатель. – Я всегда мечтал о должности консула республики. Терранец, я слышал, ты делал похожие операции бугаям гангстеров в портовом районе. Что насчёт бойцов внутренней охраны горнодобывающего синдиката? Если у нас тут накаченные мышцами, с усиленными костями, способные дышать токсичной атмосферой и не спать сутками шахтёры, вдруг они разбуянятся и взбунтуются? Как из унять? Нам понадобятся охранники им под стать.

– Солдаты? – переспросил я, пытаясь правильно понять ход мысли.

– Воины, – кивнул старик. – Легионеры для Республики.

– Ну… На Терре, когда мы меняли пол младенцам под давлением трансгендерных активистов и демократов, чем раньше начинаются имплантации и гормональные мутации, тем легче проходит метаморфоза. У меня есть идеи для новых органов, чтобы создать улучшенных людей… воинов… Но начинать стоит с раннего возраста. Мы сможем получить детей для экспериментов? И какая допустимая запланированная смертность среди испытуемых?

– Мы правда будем ставить опыты на детях? – спросил у председателя лысый начальник медслужбы. – Тогда чем мы будем отличаться от терранцев?

– Тем, что делаем это во имя Республики!

Два года спустя мой патрон занял должность верховного консула Республики. Кто-то скажет, что это был военный переворот. Брехуны! Все было исключительно демократично. В лучших традициях республиканской политики. К сожалению, мой лысеющий коллега не дожил до этих дней. Его так мучила совесть, что в один прекрасный день он устроил себе передозировку антидепрессантами, и даже я не смог его откачать. Теперь я занимаю пост министра здравоохранения Республики и начальника медицинских лунных лабораторий.

Сегодня легионы Громовых Воинов Республики привели к согласию Сёгунат Дзайбацу. Они взломали оборону самураев за сутки. Новый рекорд. Раньше на приведение к согласию городов-государств уходили недели. На умиротворение Корпоративной Концессии ушли шестнадцать месяцев и потери среди громовых воинов были огромны, но... Всё это время мы улучшали технологию, в том числе дофаминовой железы, и теперь мы можем получать рекрутов даже из завоёванных… простите, умиротворенных и приведенных к согласию государств. Сирот после этого остаётся достаточно, чтобы покрыть потери в легионах.

Объединенные Терранские Колонии остались последним независимым лунным государством отделяющим нас от полного объединения Луны. Скоро настанет и их время и тогда мои Громовые воины спустятся на изгнавшую меня Терру. А ведь в начале… В начале были сиськи!