Роберт

Роберт стоял напротив зеркала в комнате окутанной то ли едким дымом, то ли густым туманом, в полном оцепенении, не имея возможности пошевелить даже кончиками пальцев. В углу комнаты находилось высокое, выше человеческого роста, зеркало, сделанное из цельного листа стекла, обрамлённое в старинную, украшенную причудливыми узорами деревянную раму.

Из зеркала на него смотрел его двойник, его точная копия, но если сам Роберт был молодым человеком в самом расцвете сил, то в отражении он видел болезненно-бледного, исхудавшего до истощения человека, как две капли воды похожего на него. Впалые глаза, тонкие, жидкие остатки волос, неряшливыми клочьями свисавшие с покрытой пятнами старческой головы, полное отсутствие зубов, длинные, жёлтые, частично обломанные ногти и грязные лохмотья вместо новенькой брендовой одежды, носить которую в повседневной жизни любил Роберт, заставили его оцепенеть. Лихорадочно обливаясь холодным потом он с ужасом начал понимать, что в отражении зеркала он узнал себя.

Единственной частью тела, которой он всё ещё мог двигать, оставались его глаза. Он судорожно двигал ими, пытаясь сообразить, что же такое сейчас происходит, отчаянно цепляясь за последние кусочки реальности, которую он пытался удержать и которая от него так отчаянно ускользала.

Глаза Роберта постоянно пытались зацепиться за что-нибудь знакомое в фигуре незнакомца смотревшего на него из зеркала, что могло бы сделать его хоть немного привычным, знакомым для мира Роберта в котором он обычно существовал и таким образом сделать появление этого странника не настолько пугающим.

Взгляд Роберта судорожно перемещался по всему телу незнакомца в зеркале. С ног он переводил взгляд на его лицо, с лица на руки, с рук снова на лицо, с лица снова на ноги, с ног опять на лицо и так без остановки. Но как не старался отыскать Роберт что-то знакомое ему во внезапно появившемся в его комнате незнакомце, так никаких зацепок он найти и не смог.

Неизвестно, сколько времени прошло с тех пор, как Роберт оказался стоящим прямо напротив этого старинного зеркала, которое всегда ощущалось им будто немного лишним в интерьере, но всё равно оставалось стоять в углу его спальни, но казалось само время совершенно никуда не двигалось, расступаясь и давая пространство для встречи этих двоих. Всё пространство вокруг будто замерло в ожидании. Вот-вот что-то должно произойти. Кто же первым сделает шаг на встречу. Для чего эти два человека встретились посреди ночи и чего вообще от этой встречи ожидать…

Камерную атмосферу момента этой ночью не разбавляло даже пение птиц или шум проезжающих за окном машин, казалось, будто сама Вселенная схлопнулась до размеров этой комнаты и в ней сейчас должно будет произойти что-то важное. Некая судьбоносная встреча, легендарное событие, сопоставимое по масштабам с тем самым Большим Взрывом почти 14 миллиардов лет назад.

— А что это за едкий, густой, проникающий прямо глубоко в лёгкие дым? — подумал Роберт. — Или это туман… Хотя откуда туману здесь взяться?

Кажется, сознание Роберта понемногу начинало возвращаться в своё нормальное состояние и первоначальное оцепенение начало его постепенно отпускать. Вот он уже может шевелить не только кончиками пальцев, но даже сжимать и разжимать все пальцы сразу, сжимая и разжимая кулак. Кажется, подвижность ног так же начала к нему возвращаться. Он обнаружил, что несмотря на всю абсурдность ситуации он прямо сейчас находит большое удовольствие в том, чтобы стоять и вот так прямо здесь шевелить всеми пальцами на обеих ногах. Казалось бы, ситуация совершенно не подходящая для того, чтобы отслеживать ощущения в своём теле и уж тем более, чтобы наслаждаться ими, но Роберт ничего не мог с этим поделать. Наверное, в настолько стрессовой ситуации его мозг просто пытался переключиться на что-то более знакомое и понятное, оберегая своего хозяина от последствий, которые могли бы наступить, если все предохранители в его мозге сгорели бы от перегрузки.

— Ого, — подумал Роберт. — Это так по-человечески приятно - иметь возможность шевелить своими конечностями и ощущать себя живым.

Не смотря на весь пережитый Робертом стресс, сердце его оставалось спокойным всё это время. Вместо того, чтобы бешено колотиться, как это бывает у всякого обычного человека, когда он испытывает большой стресс или находится под сильным давлением внешних обстоятельств.

— Должно быть, это те таблетки от бессонницы, которые я принял сегодня перед сном, — подумал Роберт. — Не знал, что они действуют настолько успокаивающе…

Постепенно организм Роберта оживал и приходил в норму, размораживался от внезапно парализовавшего его до оцепенения сильного страха, и мысли его, судя по всему, так же возвращались в нормальное для человека его возраста и статуса русло, бытовое, повседневное.

Работал Роберт обыкновенным средней руки клерком в одном из огромных офисных зданий, очень высоких и красивых при взгляде на них снаружи «стекляшек» и очень холодных и депрессивных, угнетающих своей атмосферой, знакомой каждому, кто хоть раз бывал внутри. Роберта, впрочем, такие мелочи не особо беспокоили. Поступив в средней руки вуз на юридический факультет и будучи средней руки студентом, Роберт устроился на такую же средней руки работу в офис. Денег от такой работы вполне хватало, чтобы снимать жильё в не самом лучшем районе большого мегаполиса в котором он родился и вырос, ездить на машине, купленной в кредит и в принципе быть довольным таким раскладом вещей. А на премию, редкое событие в жизни офисного средней руки клерка, которую несколько месяцев назад получил Роберт, он как раз и купил то самое зеркало, находящееся в углу его спальни. Случайно попавшийся ему на пути домой комиссионный магазин, в который он заглянул, когда из-за ремонта дороги, Роберту пришлось изменить привычный ему маршрут и поехать домой другим путём, отдавал это зеркало за полцены и Роберт принял спонтанное решение, что эта вещь отлично подойдёт для того, чтобы разнообразить уже давно ему наскучивший интерьер.

Наконец, стоявший всё это время молча и неподвижно, незнакомец в зеркале внезапно заговорил.

— Ну здравствуй, Роберт! — неожиданно мощно и громогласно зазвучал вдруг голос двойника в зеркале.

Тучи будто сгустились в комнате, стало ещё темнее. Туман стал гуще.

Роберт, уже практически полностью вышедший из оцепенения, от неожиданности вдруг встрепенулся и сам от себя такого не ожидая, ответил незнакомцу из зеркала.

— Кто ты? — с опаской и недоверием, дрожащим тихим голосом произнёс он.

Вопросительная интонация едва ли могла быть различима в его голосе. Он был действительно очень сильно напуган.

Таинственная фигура в зеркале некоторое время продолжала стоять так же неподвижно и молча, как стояла неизвестно сколько времени до этого, только глаза её вдруг внезапно налились цветом и засияли. Они полностью окрасились в чёрный и Роберту стало казаться, что они его сверлят.

— Ты не узнал меня? Это ведь ты! — сказала фигура и, протянув свою худую жилистую руку с пожелтевшим обломанным ногтем, указала пальцем прямо на Роберта.

Роберт был в полной растерянности. Это последнее, что он ожидал услышать. Все мысли вновь пропали у него из головы, а ноги и руки стали ватными, ему казалось, что вот сейчас они снова отнимутся.

Не давая Роберту снова провалиться в это беспомощное состояние, таинственный незнакомец из зеркала вновь заговорил.

— Я - это ты из будущего! Посмотри на меня. Ты действительно хочешь стать таким?

Пока растерянный Роберт пытался собраться с мыслями, в пространстве зазеркалья за спиной таинственной фигуры поднялся сильный ветер. Он начал трепать лохмотья, в которые был одет таинственный незнакомец, развевать остатки его редких волос, которые ещё каким-то образом держались за сморщенную старческую кожу на его голове, гнать пыль и песок, но всё это визуально происходило только внутри зеркала.

Сам Роберт вновь лихорадочно обливался холодным липким потом и чувствовал невыносимую духоту в комнате. Отчаянно хотелось открыть окно, чтобы впустить хоть немного свежего воздуха.

Тяжёлые капли холодного липкого пота медленно стекали по его лицу. Он ощущал в этих каплях всю тяжесть того, как эти капли, будто обречённые на казнь, медленно, неохотно, цепляясь за каждое оставшееся мгновение жизни, скатывались вниз с его подбородка и разбивались об пол.

Роберту казалось, что вся тяжесть этого мира лежит сейчас на его плечах. Давит всем своим весом на него, будто мраморная плита, под напором которой он вот-вот рухнет, не в силах больше держать…

— Как ты здесь оказался? — растерянно спросил Роберт, оглядываясь по сторонам.

Плотность дыма и тумана в комнате продолжала усиливаться, Роберт уже с трудом мог видеть силуэт незнакомца в зеркале, а ветер внутри зеркала усилился почти до ураганного, завывая и швыряя песок во все стороны ещё сильнее, однако фигура продолжала оставаться на своём месте, будто вкопанная.

— Ты сам меня пригласил — громогласный голос таинственного гостя раздался вновь, сотрясая своей мощью всю комнату.

Раскат грома. Удар молнии. Единственное, что Роберту казалось, он успел понять, будто произошёл некий взрыв и взрывной волной его отбросило куда-то назад.

Темнота. Вокруг полная темнота. Совсем ничего не видно. Роберт начал руками ощупывать своё тело. Сначала ноги. Потом плечи. Шея, голова. Всё на месте. Ничего не болит. Не ранен. Роберт вдруг внезапно понял - чтобы ушла темнота, нужно просто открыть глаза. Он открыл один глаз. Видна часть потолка и окно. Открыл второй. За окном светло. Роберт повернул голову направо. Комод, шкаф, рубашка и штаны лежат на стуле. Роберт повернул голову налево. Окно. Большое зеркало стоит в углу.

— Так это что, я у себя дома? — полушёпотом, не веря в происходящее, произнёс Роберт.

— Так это всё был сон? Просто сон? — голос Роберта становился всё более твёрдым, громким и отчётливым.

Роберт внезапно обнаружил себя лежащим на своей большой кровати, на своих больших подушках в своей спальне. Обрадовавшись и всё ещё до конца не в силах поверить в то, что пугающая встреча в некоем вневременном пространстве со странным незнакомцем оказалась всего лишь кошмарным сном, Роберт выпрыгнул из своей кровати, надел свои любимые тапочки и в приподнятом настроении, улыбаясь, поспешил на кухню, чтобы выпить свой утренний кофе, ведь впереди его ждал очередной рабочий день средней руки клерка в компании по оказанию юридических услуг.

***

Выйдя из дома в приподнятом настроении, что обычно было ему не свойственно, Роберт поначалу даже ничего не заметил. Всё вроде бы оставалось в рамках привычной обыденности. Ему казалось, что всё в порядке и он бодро продолжал шагать привычным путём к себе на работу. Разве что, ему начало казаться, будто кто-то немного приглушил свет. Всё стало каким-то неестественно тусклым, будто в помещении с плохим освещением кто-то решил специально надеть солнцезащитные очки. Роберт даже потрогал своё лицо, чтобы убедиться, что на нём сейчас его обыкновенные очки для зрения, а не солнцезащитные, которые он мог надеть по случайности. Его пальцы нащупали тонкие дужки и тонкую оправу. Всё верно, на нём были его обычные очки для зрения. Он даже снял их и покрутил перед собой в руках, думая, может это они внезапно стали так странно преломлять свет? Но нет…без очков окружающий его мир виделся Роберту точно таким же, как и в них.

Приглушённые, бледный, начисто лишённый каких-либо красок, будто специально выхолощенный, тёмно-жёлтый с преобладанием коричневых оттенков цвет вдруг начал ещё сильнее заливать мир вокруг. Солнце всё так же светит и его видно в небе, только смотреть на него теперь совсем не больно и оно больше совсем не греет, лишь светит своим холодным, ледяным светом. Деревья всё так же продолжают стоять одетые в свои роскошные зелёные кроны, но цвет их листьев скорее угадывается по привычке и нельзя в данный момент с уверенностью сказать, что они точно зелёные. Облака продолжают плыть по небу, небо всё такое же синее, а облака - пушистые и белые, но человеческий мозг скорее по привычке дорисовывает им такие цвета, чем на самом деле они такими являются в данный момент времени. И солнце, вместо того, чтобы привычно дарить тепло, теперь светя своим холодным, ледяным светом, будто наоборот, забирает всё отданное когда-то тепло обратно. Все эти мысли, такие непривычные, словно пришедшие из другого мира, крутились где-то у Роберта на подкорке и ещё полностью не проникли в его сознание.

Чуть прибавив шагу, Роберт, глядя перед собой на асфальт и на мелькающие носы своих чёрных лакированных ботинок, будто совсем не придавал значение тому, что мир вокруг него вдруг так внезапно изменился или может он изо всех сил пытался не замечать этого. Наконец, поравнявшись с одним сигнатурным объектом своего пути на работу, огромным, сложенным из красного кирпича жилым домом, доминирующим своей масштабностью над окружающим его пространством не одно десятилетие, Роберт наконец решил ещё раз оглянуться по сторонам и увиденное в этот раз действительно повергло его в шок.

Всё окружающее пространство, две зелёные лужайки, которые разделяла дорога, по которой и шёл Роберт, было заполнено трупами птиц, но это были не просто лежащие на земле мёртвые птицы, они были выпотрошены. Сотни, если не тысячи распотрошённых птичьих трупов покрывали всё вокруг. Роберт заметил, что этот ковёр из птичьих трупов теперь простирается так далеко, как только могут видеть его глаза.

Обычно, такой серый и ничем особенно не примечательный человек, как Роберт, старается быть максимально аккуратным в том числе и в том, чтобы избегать любых подозрительных, потенциально опасных или даже непонятных, не укладывающихся в рамки его восприятия ситуаций. Однако, в этот раз, прежде чем продолжить свой путь, Роберт, сам не зная почему, решил склониться над трупом одной из птиц, чтобы рассмотреть его поближе. Перед ним лежал распотрошённый труп обыкновенной серой вороны. Птица лежала на спине, поджав лапы кверху, а голова её была повёрнута набок. На груди её зияла огромная рана. Роберт вдруг внезапно понял, что не смотря на то, что вокруг него лежит судя по всему ещё не одна тысяча птичьих трупов, он совершенно не чувствует никакого исходящего от них неприятного запаха. Следующей мыслью, которая внезапно осенила Роберта и которая шокировала его едва ли не больше, чем наблюдаемая им с самого утра картина, стало то, что все птичьи трупы были аккуратными и чистыми, на них совершенно не было крови, а так же нигде вокруг не валялись какие-либо внутренности этих самых птиц. Все птицы лежали не хаотично, а в одинаковой позе, будто кто-то заботливо, словно ювелир в белых перчатках, уложил этих мёртвых птиц на коротко подстриженное зелёное сукно лужайки, будто они бриллианты, имеющие силу раскрасить серый и совсем ничем не примечательный мир наблюдателя.

Роберт склонился над лежащей на земле птицей ещё больше. Благо, достаточно высокий рост позволял ему это сделать без необходимости пачкать костюм в котором он шёл на работу, избавляя от необходимости становиться коленями на землю. Рана на груди мёртвой птицы была чёрной. Зияющая открытая рана почему-то притягивала Роберта всё больше и больше. С никогда ранее особо не присущими ему решимостью и энтузиазмом Роберт ещё ближе склонился над раной, прищурил один глаз, для лучшей фокусировки, а вторым уставился прямо внутрь. Внутри была темнота. Тьма. Может быть, даже, сама Вселенная.

Роберт вдруг почувствовал, что он внезапно стал терять равновесие. Будто невидимая сила начала затягивать его внутрь этой раны. Ноги и колени его затряслись, но ему каким-то образом удалось удержать равновесие и он остался стоять на ногах. Тогда уже земля начала вдруг дрожать и уходить у него из под ног, будто он стоял не на твёрдой поверхности, а не включённой беговой дорожке. Каждый раз, когда Роберт смотрел вниз, пытаясь балансировать, земля под его ногами казалась ему абсолютно неподвижной, но всё же он не переставал чувствовать её движение. Наконец, всё успокоилось. Из зияющей чёрной раны на груди птицы вдруг посыпались искры, будто фейерверки, будто кто-то внутри зажёг бенгальские огни…Роберт почему-то подумал, что ему удалось заглянуть за край Вселенной и на него вдруг посыпались самые настоящие звёзды, те самые, которые освещали ночное небо для тысяч поколений людей до него и будут продолжать освещать ночное небо для тысяч следующих поколений людей после него…Роберту почему-то показалось, что он вдруг внезапно, за одну сотую долю секунды, получил все знания этого мира, что теперь он знает ответы на все неразгаданные древние тайны, нерешённые задачи и даже саму тайну создания Вселенной…Он просто сиял от счастья, ему не терпелось уже поскорее поделиться только что полученными знаниями со всем миром, он широко улыбался даже не смотря на то, что искры, звёзды, которые продолжали сыпаться на него из зияющей беспросветной чернотой птичьей раны, больно били прямо по его длинному носу…

В какой-то момент Роберт почувствовал, что количество внезапно полученных им знаний будто перестаёт помещаться у него в голове, а ещё его накрыло странным, неизвестным ему ранее чувством, смесью нервного возбуждения и трепетного, липкого страха, страха неопределённости, мрачной опасности, неотвратимо надвигающегося удара судьбы…и в этот момент организм Роберта, словно по щелчку тумблера, выключился…Будто все жизненно важные функции в один момент времени внезапно были прерваны…и Роберт, потеряв равновесие, словно замертво, рухнул на коротко подстриженную зелёную лужайку рядом с распотрошённым трупом серой вороны с зияющей неизведанной чернотой большой раной на груди, в которую он так долго всматривался…И если бы в этот момент мог появиться сторонний наблюдатель и увидеть всю картину целиком откуда-нибудь с высоты, то перед его взглядом открылось бы то, как среди тысяч мёртвых птиц, уложенных, словно бриллианты, заботливым коллекционером в белых перчатках, на коротко подстриженное зелёное сукно лужайки… лежал, неуклюже развалившись, высокого роста, худощавого телосложения человек…средней руки клерк работающий в компании по оказанию юридических услуг.

Темнота.

Сознание вернулось к Роберту и он вновь начал себя осознавать.

Тьма.

— Вокруг тотальная, чернее ночи, тьма. — подумал Роберт.

— Где я сейчас нахожусь? — спросил он самого себя.

— Чернее, чем тёмная материя, из которой состоит Вселенная, и я сейчас внутри этого…этой… — продолжил Роберт.

Паники не было. Ставшего уже давно ему привычным в повседневной жизни страха неопределённости тоже. Он просто позволил этой бесконечной темноте поглотить его и прямо сейчас дрейфовал в ней, полностью отдавшись потоку, не было совершенно никаких посторонних мыслей, все обыкновенные, житейские заботы ушли на второй, нет, даже на десятый план. Роберт знал, что сейчас он снова улыбается, хотя и абсолютно не чувствовал своего тела. Оно было невесомым. Он не чувствовал своей мимики тоже. Он не чувствовал ничего вообще. Не было ни страха, ни голода, ни каких-либо других телесных ощущений или проявлений беспокойного человеческого разума. Будто он был частичкой этой Вселенской тьмы. Он слился с ней и просто продолжал существовать в симбиозе с огромной непостижимой силой, являясь частью этой материи, заполняющей всё пространство вокруг. Он и сам сейчас являлся этим пространством.

И вдруг, внезапно, какой-то резкий, неприятный звук пронзил всё пространство…от этого звука оно сжалось и будто выплюнуло Роберта обратно…звенящий, жутко надоедливый звук с металлическим отзвуком продолжал становиться всё громче и громче, пока…Роберт вдруг не открыл глаза…так широко, как только мог…он абсолютно потерялся во времени и пространстве и чувствовал себя полностью дезориентированным…в ту же секунду в необъяснимом приступе паники он широко открыл рот и громко и часто задышал, как рыба, выброшенная на берег, а после, некоторое время спустя, понемногу приходя в себя и слегка успокоившись он просто продолжил лежать на спине на чём-то мягком и очень сильно и часто моргал…

Наконец, он смог пошевелиться и почувствовать предметы вокруг…правая рука его нащупала одну подушку, левой рукой под одеялом ему удалось нащупать свои очки для чтения, которые он обычно успевал снять прежде, чем уснуть над книгой…внезапно, Роберт узнал и место, куда всё это время смотрели его глаза…Ах, да, это был знакомый ему потолок…Именно в этот момент Роберт окончательно пришёл в себя и понял, что находится он у себя дома, у себя в спальне, у себя в кровати…

Ещё несколько минут пролежав в постели, Роберт откинул укрывавшее его всё это время тёплое одеяло, спустил ноги с кровати, нащупал на полу свои любимые тапочки и остался сидеть в таком положении.

— Странно — сказал вслух сам себе Роберт, — разве я уже не просыпался вот так в своей кровати…

Ещё какое-то время Роберт просидел в задумчивости, делая глубокие вдохи и многозначительно выдыхая, глядя в одну точку.

— Ну да — продолжил разговаривать сам с собой Роберт, — был кошмар с зеркалом, который чертовски меня напугал…потом я проснулся, понял, что это был сон…

— Работа! Точно! Сколько сейчас времени? — вдруг внезапно закричал Роберт, хотя дома он находился один и его негодование, кроме него самого, больше никто не мог услышать.

Роберт подорвался с кровати к тумбочке, где лежали его наручные часы, которые он постоянно надевал на работу. Схватил их, посмотрел на циферблат, пытаясь сообразить, что часы сейчас показывают.

Часы показывали 07:50 утра. Роберт выдохнул. Он проснулся в обычное для себя время. День был будним, так что ему нужно было идти на работу. Выходил из дому он обычно в 08:10. Двадцати минут ему всегда хватало на то, чтобы умыться, одеться, выпить кофе и перекусить каким-нибудь лёгким сэндвичем.

— Пожалуй, сегодня я обойдусь без кофе, — с сожалением в голосе, снова сам себе сказал Роберт. — Может, я пью слишком много кофе, и это оно так действует? Что мне начали все эти странные сны каждую ночь сниться…

Роберт ощущал себя достаточно бодрым после всего пережитого им ночью и в этот раз ему действительно не требовалось кофе, чтобы взбодриться. Впрочем, завтракать ему тоже совсем не хотелось.

Проведя все утренние процедуры и просидев несколько минут на диване в гостиной в полной тишине и не найдя, чем бы себя занять в это внезапно освободившееся время до выхода на работу, Роберт не придумал ничего лучше, чем просто выйти из дома пораньше.

— Ведь прийти на работу пораньше, разве это плохо? — спросил сам себя Роберт.

И сам же себе и ответил:

— Нет, конечно! Прийти на работу пораньше, это всегда хорошо! А вот опоздать на работу - это очень плохо!

Сказав это, Роберт поправил галстук и проведя руками по своему деловому костюму, убедившись, что с ним всё в порядке, довольный собой направился к выходу.

***

В тот день и несколько последующих Роберт вполне успешно добирался до места своей работы, проводил там полный рабочий день и возвращался обратно домой без каких-либо инцидентов. События, которые он считал ночными кошмарами, его больше не беспокоили. Он без какого-либо страха и тревоги в назначенное время шёл к себе в спальню, раздевался и ложился в кровать. Достаточно быстро засыпал, а проснувшись, был полон сил для начала нового рабочего дня. Роберт продолжил следовать своей привычке каждое утро начинать с кружки кофе, и осознание того, что очередная его ночь прошла спокойно, бодрило его ещё больше, чем сам кофе.

Так прошло ещё некоторое время. И вот в один из дней, когда Роберт уже по привычке думал, что сегодня с ним, как и уже довольно давно до этого, ничего плохого не произойдёт, по звонку будильника проснулся в 07:50 и готов был вставать с кровати, чтобы идти и собираться на работу, но в ту же секунду, как Роберт проснулся и открыл глаза он почувствовал, что здесь что-то не так. С этим местом что-то не так. Пока он спал, снова что-то произошло. Только он никак не мог понять, уловить эту тонкую нить неопределённости. Ему даже на какой-то момент показалось, что он всё это просто себе вообразил. Либо ему снова нужно перестать по утрам пить кофе. Или лучше вообще перестать пить кофе.

Роберт чувствовал какое-то невероятное напряжение каждой клеткой своего тела. Необъяснимая тревога незримо заполнила всю его спальню, весь дом, всё пространство. Не осознавая ещё до конца, что именно здесь происходит, Роберт помотал головой в разные стороны, словно пытаясь разогнать сгустившиеся над ним тучи, наваждение, такое внезапное, бросающее на него невероятно тяжёлую тень всего несовершенного устройства этого мира. Поднявшись с кровати, Роберт по обыкновению сунул свои босые ноги в домашние тапочки и собирался было уже сделать шаг, но не смог. Тапочки попросту не давали ему сдвинуться с места. Тогда он встал босыми ногами на ковёр и снова обрёл возможность свободно двигаться. Повторив такой эксперимент ещё несколько раз, он разочарованно выдохнул, будто снова всем своим весом на него навалились какие-то обременения, долгое время отсутствовавшие в его жизни и позволившие ему на какое-то время вдыхать воздух вновь обретённой свободы полной грудью. Поняв, что дойти до ванной он сможет только босиком, Роберту ничего больше не оставалось делать, как подчиниться неведомой силе, снова диктующей ему свою волю.

Дойдя до ванны, Роберт щёлкнул выключателем и постарался максимально быстро очутиться перед зеркалом, будто боясь что-то упустить. Зеркало в ванной было каким-то мутным. Всё в серых разводах, которые абсолютно не позволяли увидеть какую-либо чёткую картину. Нет, оно не было грязным. Поверхность зеркала была идеально вымытой и сверкала своей безупречной чистотой, если смотреть на неё со стороны. Но каждый раз, когда Роберт оказывался перед зеркалом или поднимал на него свой взгляд, то в зеркале совершенно невозможно было что-либо разглядеть.

Снова разочарованно выдохнув, Роберт открыл кран с водой и принялся умываться. Сначала несколько раз он хорошенько умыл холодной водой лицо. Лучше не стало. Чувство надвигающегося чего-то окончательно безысходного никуда не пропадало внутри Роберта. Наоборот, чем ближе он подходил к входной двери своего дома, чем ближе он продвигался по графику своей обыкновенной предрабочей утренней рутины, тем сильнее это всепоглощающее чувство продолжало нарастать. И тем меньше у Роберта оставалось сил, чтобы этому сопротивляться.

Справившись с утренним умыванием, Роберт решил не смотря ни на что не изменять своей привычке начисто бриться каждое утро. Привычным движение руки выхватив бритвенный станок из стакана в котором он стоял на полке у зеркала, Роберт едва успел поднести его к лицу, как тут же, прямо у него руках, бритвенный станок развалился на несколько частей и упал прямо в раковину. Не удивившись и не испытав по этому поводу абсолютно никаких чувств, ни злости, ни раздражения, даже не издав разочарованного выдоха, оставив в ванной всё как было и даже не выключив свет, Роберт просто вышел оттуда и направился на кухню.

На кухне он уверенным шагом подошёл к кофеварке в которой болтались остатки заваренного ещё вчера утром кофе, крепко схватил её за толстую пластиковую ручку и начал наливать кофе в уже подготовленную с вечера и ожидающую его на столе кружку. Каждое утром на протяжении долгого времени Роберт пил кофе именно из этой кружки. Это было неотъемлемой частью его ежедневного утреннего ритуала, таким же, как бритьё. Роберту потребовалось просто колоссальное усилие, чтобы проделать все эти движения быстро и чётко. Он уже практически окончательно потерял веру в себя и внутреннюю волю. Казалось, наполнение своей кружки кофе, даже вчерашним, холодным кофе, было его последней надеждой зацепиться за свою ежедневную рутину. Конечно, у него не было сил, не то, чтобы сварить новый, но даже чтобы подогреть старый, вчерашний кофе из кофеварки. На мгновение поверив в свою победу и что раз ему всё-таки удалось налить кофе в кружку, то дальше всё будет хорошо, Роберт с остатками прежней уверенности, которые брезжили маленькими, практически уже безжизненными искорками где-то в глубине его сознания, протянул к кружке свою руку с открытой ладонью, схватил её за большую керамическую ручку и едва успев оторвать кружку от стола, но уже готовясь сделать первый глоток, кружка тут же отвалилась от ручки и с грохотом упала на пол, обливая остатками чёрного, прогорклого, вчерашнего кофе самого Роберта и всё вокруг.

Роберт остался неподвижно стоять держа керамическую ручку от кружки в руке. Простояв так с минуту, он просто положил её на стол и вышел из кухни, направившись в гостиную. Убирать, конечно, он за собой ничего не стал. Оставил всё как есть, как и до этого в ванной. В просторной гостиной стоял большой серый диван, занимавший половину комнаты, огромный плазменный телевизор стоял в углу, а между этими двумя предметами стоял небольшой журнальный столик со стеклянной поверхностью. На полу лежал серый ковролин с длинным ворсом. Роберт собственноручно делал влажную уборку во всём доме и пылесосил раз в несколько дней, а на выходных он делал это с особой тщательностью, поэтому во всём доме и особенно в гостиной всегда царили порядок и идеальная чистота.

Однако, среди этого идеального порядка Роберт никак не мог найти свой портфель. Самый обыкновенный портфель из коричневой кожи в котором он, как и любой другой средней руки клерк, работающий в компании по оказанию юридических услуг, каждый день носил из дома на работу, а затем обратно, с работы домой, очень важные документы.

Роберт застыл у входа в гостиную и просто шарил глазами по всему открывающемуся перед его взором пространству. Как в тот раз, когда он будучи в оцепенении от ужаса, шарил глаза по явившемуся к нему то ли во сне, то ли наяву, собственному двойнику, появившемуся из зеркала в его спальне. Роберт чувствовал себя очень растерянным. Тихая паника полностью поглотила его разум. Чувство неотвратимости удара судьбы, какого-то наказания, расплаты не покидало его. Будто это был судный день. Его судный час.

Роберт ещё какое-то время пробыл в таком состоянии не в силах смириться с надвигающейся на него неотвратимостью…чего конкретно, он и сам толком не знал. Все мысли в его голове смешались в какую-то кашу, и он не мог ни за одну из них ухватиться. Роберт просто не мог поверить, что в своём собственном доме, где всегда царили порядок и чистота он не может найти свой портфель, хотя он точно помнил, что вчера, как и всегда, он оставлял его вот здесь, на этом самом месте, чтобы за несколько секунд до того, как выйти из дома и отправиться на работу, схватить этот портфель и выйти за дверь, но портфеля нигде не было.

Роберт просто упал в яму всепоглощающего отчаяния и уже даже не барахтался в ней. Казалось, будто он провалился в это болото, в эти зыбучие пески уже по шею, ещё совсем немного и он вот-вот задохнётся, будучи не в силах больше сопротивляться. Растратив все свои силы на пустые страхи, страдания и переживания по поводу того, вовремя ли он сдал свой квартальный отчёт и на то, что кофе на этой неделе подорожал ещё на 12%. Конечно, о чём ещё было думать средней руки клерку, работающему в компании по оказанию юридических услуг. Чем ещё, кроме работы и рутины, было заполнять свою жизнь?

И тут Роберт тяжело, очень разочарованно выдохнул и опустился на диван. У него не было сил даже на то, чтобы держать спину ровно или на то, чтобы облокотиться о спинку дивана. Он просто замер в этой странной, неудобной, полной боли и отчаяния позе. Один. В своём пустом доме. Лишённый, кажется, любых сил к существованию. Лишённый любых инструментов для поддержания своей деятельности. Холодная, враждебная пустота воцарилась в доме Роберта. Вакуум заполнил всё пространство. Казалось, будто любое движение, будь то стрелки часов или атомы, навсегда остановилось в этой конкретной точке пространства. Всё заморожено. И тут, среди этой натянутой до предела, леденящей своей отстранённостью атмосферы, среди этого опустошённого пространства, прямо снаружи этого измерения раздался какой-то шорох. За входной дверью послышались чьи-то шаги.

В дверь постучали…