Черные перья, алые ягоды

Нить, ведомая иглой, послушно легла на ткань. Потом еще раз. И еще. Вышивка получалась дивная, впрочем других у Кьяры давно не было. Ей с детства говорили, что у достойных девушек все должно быть красивым: и лицо, и прическа, и наряд, и помыслы. И рукоделие, конечно. Кьяра звание достойной девушки оправдывала.

Тень легла на вышивку и тут же исчезла. Кьяра оторвалась от пялец и посмотрела на окно. На небе ни облачка. Верно, птица пролетела.

— Кьяра, опять отвлекаешься? — раздался хрипловатый голос.

Кьяра готова была поклясться, что матушки в комнате не было. Вот только появилась, словно стояла за углом и ждала, когда же Кьяра сделает что-то недостаточно правильно. И стоило только в окно посмотреть…

— Тень промелькнула, матушка. — ответила Кьяра. Мысли спутались, а за ними и нить под пальцами, которые только что были тонкими и проворными, но под взглядом матушки стали неповоротливыми и неловкими.

— Покажи, как получается. — матушка говорила мягко, но Кьяра затылком чувствовала цепкий взгляд, словно несколько жестких гребней вдруг воткнули в волосы. Кьяра замерла, положив пяльца на колени. Запутавшаяся нитка осталась с изнанки, матушка и не заметит, если не станет специально смотреть.

— Листик у тебя выходит… — матушка на секунду поджала тонкие губы. — Ты ведь можешь так изящно, если захочешь…

Кьяра сидела, держа спину прямо, и ждала, будет ли продолжение.

— Доротея, покажи-ка свою вышивку. — матушка развернулась и направилась к другой вышивающей девочке.

Кьяра выдохнула и начала потихоньку распутывать нить, прислушиваясь, что матушка скажет Доротее. Доротея была на пару лет младше, к воспитанию ее никто серьезно не относился, пока отец Доротеи не женился на матушке. И Кьяра не глядя могла сказать, что вышивка Доротеи хуже.

— Вот тут уже неплохо получилось.— говорила матушка, склонясь над падчерицей. — Ты, конечно, еще постараешься.

Еще раз коротко кивнув дочери, матушка вышла из комнаты.

Кьяра почувствовала, что краснеет от досады. Так было почти всегда. Ей доставался недовольный взгляд и колкое слово даже за выбившуюся из прически прядь. А маленькая бледненькая Доротея могла делать что угодно сколь угодно плохо, и получать похвалу.

***

— Матушка, почему ты никогда не просишь Доротею помочь тебе? — Кьяра закончила сшивать вместе исписанные листы и протянула их матушке, склонившейся над амбарной книгой.

— Зачем мне ее помощь? — матушка удивленно посмотрела на Кьяру. — Ты куда внимательнее. И в делах что-то понимаешь. А ей пока объяснишь…

— Тогда почему ты так ее хвалишь? — удивилась уже Кьяра. — Как сегодня с вышивкой. Ты же видела, как мало она сделала. И как неаккуратно, даже я со своего места видела. А ты ей ни слова об этом не сказала.

— Девочка моя, неужели ты не понимаешь? — матушка на секунду прикрыла глаза ладонью. — Налей мне кофе, пожалуйста.

Кьяра послушно подошла к низкому столику, где в фарфоровом кофейнике томился кофе. Вместо маленькой чашечки матушка предпочитала для кофе свою любимую, темно-синюю с рисунком из золотой сетки. Кьяра налила густую темную жидкость, вдохнула аромат гвоздики и корицы, и поднесла кофе матушке.

— Себе не нальешь? — матушка отпила из чашки.

— Вечер уже, вдруг не усну. — пожала плечами Кьяра.

— Как знаешь. — кивнула матушка. — Давай посмотрим правде в глаза. Ты очень красивая. В целом неглупая. Моими усилиями образованная. Ты что-то смыслишь в ведении хозяйства. И, несмотря на твой сложный характер, людям в целом приятно с тобой находиться.

— Ты поэтому отчитываешь меня? За сложный характер? — Кьяра сложила руки на груди.

— С неглупой я погорячилась. — матушка пристально посмотрела на нее. — Но и совсем дурочкой тебя тоже не назовешь. Кьяра, у тебя полно важных качеств. Но знаешь, чего у тебя нет? Имени и денег.

— У меня есть имя. — возразила Кьяра.

— У твоего отца есть. У моего нынешнего мужа есть. А у тебя нет. Подумай, Кьяра, куда идут красивые и приятные девушки, у которых нет денег и имени.

— Замуж? — тихонько спросила Кьяра.

— Большого приданого мы за тобой не дадим. Все Доротее достанется, она родная дочь. А без приданого…Кому нужна строптивая красотка, если за нее даже приличного приданого не получить? Поэтому у тебя, Кьяра, одна дорога. Точнее, две, но одна из них тебе точно не понравится. Тебе надо быть совершенной. Безупречной. Дурнушка Доротея свое получит. А тебе надо стараться в несколько раз сильнее. Потому что на тебя смотрят. Потому что от тебя ждут, что ты оступишься. А оступиться нельзя, дорогая. Бесчестье для тебя, и для всех нас.

— Если все так сложно, — осторожно начала Кьяра, — почему ты не вышла замуж за моего отца? Или, если он был женат, не попросила денег.

— Много будешь думать, морщины появятся. — спокойно ответила матушка и отхлебнула еще кофе. — А тебе морщины не нужны. Передай мне вон ту тетрадь, пожалуйста, тут надо кое-что сверить.

***

Жарко под одеялом, выбраться бы, да тело не слушается. Не открыть веки, не скинуть тяжелый пух, не расправить крылья…Кьяра открыла глаза. Не было у нее никаких крыльев. Две руки, две ноги, черная коса да белая сорочка. В комнате совсем тихо. Когда Кьяра засыпала, слышала, как кот рядом ходит, а сейчас даже кота в комнате нет, только бледные под утро тени. Знать бы сколько времени. Кьяра прикрыла глаза, повернулась на бок. И с чего она взяла, что под одеялом жарко? Тепло и уютно. Прислушалась. В доме тихо совсем, видно, даже слуги не встали. Но сквозь щель между тяжелыми шторами и стеной пробивается нежный свет. Значит, не такая густая ночь. Значит, утро скоро, и сон надо гнать прочь. Каким бы странным он ни был.

Кьяра выбралась из под одеяла, нашла ногами парчовые домашние туфли, накинула халат. Подошла к окну, отдернула штору. И остановилась, не зная, что и думать дальше.

Небо было словно затянуто синим бархатом, как и положено ночью. Но с неба спускались блестящие искры, словно кто-то только что взорвал множество фейерверков и сейчас лепестки искристых цветов, догорая, опускались на землю. Только Кьяра никогда раньше таких фейерверков не видела. Как не видела дымного следа, который неизбежно должен был быть. Как не слышала до того хлопков и потрескиваний. Огоньки завораживали. Может, это тоже часть сна?

— Кьяра! Кьяра! — сводная сестра ворвалась без стука. Обычно Кьяра была недовольна такой бесцеремонностью, но сейчас даже обрадовалась. Нужно было разделить с кем-то этот момент. Убедиться, что не сходишь с ума.

— Ты тоже видишь? — тихо спросила Кьяра.

— Пойдем на балкон. — Доротея потянула ее за рукав.

— А если оно упадет прямо на нас? — Кьяра поддалась, но сомнения тоже держали крепко.

— Они далеко падают. Пойдем посмотрим.

Вместе они вышли на балкон. Кьяра запоздало сообразила, что сестра ничего поверх сорочки не накинула, и туфель не надела.

— Не холодно ли тебе, сестрица? — спросила Кьяра больше ради приличия, чем от искренней заботы.

— Не холодно. Неважно. — отмахнулась Доротея.

Небесные огни пролетали мимо. Удивительно, но, кажется, никто в доме больше не заметил, что происходит что-то необычное. Один сноп искр пролетел совсем рядом с балконом, издавая тихий свист. Не успела Кьяра ничего сказать, как увидела, что еще один сноп летит прямо на них. Яркий, горячий. Время словно замедлилось, искры приближались неумолимо, и Кьяра чувствовала, что в этом замедленном времени она сама застывает, как комарик в янтаре, и ничего уже не поделать. Она успела только сделать шаг, чтобы даже не заслонить сестру, а первой встретить опасность. Чтобы Доротее, которая младше, ниже, слабее, досталось меньше вреда.

Сначала был свет.

Потом осталась только боль.

Она успела услышать крик Доротеи. Стало жарко. Тело не слушалось. Не открыть веки…

***

— А я твоей матери говорил…Говорил…Вырастила на свою голову. Самовлюбленная! Пустоголовая! — Фабрицио никогда особой красотой не отличался, но сейчас, когда он склонился над постелью дочери, Кьяра заметила, насколько старым он выглядит. Тощий, сухой, рано поседевший. Ей было бы его жаль, если бы ядовитые слова не обжигали душу так сильно.

— Господин Джакомелли, я… — робко произнесла Кьяра.

— Ты чуть не погубила мою дочь! — повысил голос Фабрицио.

— Я не хотела. — тихо сказала Кьяра, сдерживая слезы. Он не должен увидеть, как она плачет.

Дверь открылась, и в комнату вошла матушка. По ее лицу сложно было понять, что она чувствует.

— Матушка… — кто защитит, если не мать.

— И как не стыдно тебе? — матушка смотрела грозно. — Как смеешь ты стоять здесь? Смотреть нам в глаза?

— Я не обижала Доротею! — воскликнула Кьяра. — Я бы никогда…

— Получается, я воспитала лгунью. — матушка не отводила взгляда, но словно не видела, как больно Кьяре от каждого слова.

— Я не вру. Я пыталась ей помочь!

— Тогда почему моя дочь лежит при смерти, а ты спокойно стоишь и врешь мне в лицо?! — взревел Фабрицио.

— Я не знаю! Я пытаюсь вам объяснить… — Кьяра почувствовала, что задыхается.

— Дурная кровь. Что с тебя взять. — сказал, как сплюнул, Фабрицио.

— А меня предупреждали, что не стоит носить под сердцем такое дитя. — почти прошипела матушка. — Но нет. Все тебе давали, относились по-человечески, а ты…Уйди с глаз моих.

— Что? — Кьяра понять не могла, про какую дурную кровь они говорят. И куда ей уйти?

— Убирайся. Видеть тебя не желаю. — приказала матушка куда резче, чем обычно говорила с прислугой.

Кьяра развернулась и вышла за дверь, не зная, куда сейчас пойдет. Перед глазами стояло побледневшее личико Доротеи, лежащей без сознания на кровати.

***

Это правда. После ночного происшествия Доротея потеряла сознание и так и не пришла в себя. А Кьяра отделалась испугом, легким головокружением и ненавистью двух людей, от которых зависела ее жизнь.

Перед выходом из дома она взяла сумочку, с которой выходила пару дней назад. Денег было немного, но пару мелких монет Кьяра без особого сожаления потратила на мороженое. Теперь она сидела за стоящим на улице столиком, ела мороженое маленькой ложечкой и думала, что делать дальше. Будут ли ее искать? Придут ли сюда? Или, может, она теперь предоставлена сама себе? Тогда куда идти? Она всю жизнь прожила толком не зная работы по дому. Не зная людей за пределами определенного круга полезных матери знакомств. Говорят, домашние кошки могут выжить, оказавшись на улице. Но Кьяра не кошка, даже если однажды ей удалось то ли приземлиться на лапы, то ли использовать одну из девяти жизней.

— Вам, юная госпожа, не говорили, что красивые девушки должны быть всегда веселы?

Кьяра повернулась на голос. Рядом с ней стояла пожилая женщина в закрытом черном платье и черной же шляпе с широкими полями.

— Говорили. И, признаюсь, не раз. — вздохнула Кьяра. — Мы с вами знакомы?

— В следующий раз отвечайте им, что красивые девушки ничего никому не должны. — улыбнулась женщина. — Я вас знаю, а вы меня нет. Позвольте представиться, мадам Рагно.

— Приятно познакомиться. — Кьяра встала, чтобы познакомиться как полагается.

— А ты Кьяра, дочь Золотого змея. — кивнула мадам Рагно.

— Золотого змея? — удивилась Кьяра. — Что вы имеете ввиду?

— Не человек ты по крови, хоть и среди людей выросла. Вернее будет сказать, не совсем человек.

— А кто же тогда?

— Кто-то вроде меня. — развела руками мадам Рагно. — Знаю я, почему ты одна посреди города. Знаю и как сестру твою спасти.

— И отца моего, кажется, знаете. — мрачно кивнула Кьяра.

— Знаю, конечно. — подтвердила мадам Рагно. — Будешь сестру спасать?

— Один раз уже не спасла. — Кьяра почувствовала, как задрожал голос.

— Ты не знала, с чем столкнулась. Ты не знала, кто ты. Была бы человеком, тебе бы еще хуже, чем ей, пришлось. Если бы вообще жива осталась. — строго сказала мадам Рагно. — Поэтому решай. Можешь со мной пойти. А можешь и дальше сидеть, не зная даже, где ночь проведешь.

— Если я сейчас с вами пойду, я тоже не буду знать, где ночь проведу. — строго, в тон пожилой женщине, ответила Кьяра.

-Умная девочка. — улыбнулась мадам Рагно. — А хочешь еще быть знающей?

Кьяра не ответила.

— А девчонку спасти хочешь? — не унималась мадам Рагно.

— Хочу или не хочу, а надо. — Кьяра встала, оставив креманку с недоеденным мороженым на столе.

— Вот это мне по душе. — сказала мадам Рагно и зашагала вдоль улицы. Кьяра послушно пошла за ней.

***

Некоторое время они шли извилистыми улочками, Кьяра то и дело засматривалась на узкие витражные окна в старых домах, кошек, провожающих мадам Рагно внимательным взглядом и прохожих в причудливых одеждах.

— Я и не знала, что город может быть таким. — призналась она, следуя за мадам Рагно.

— Мы в той части города, куда люди редко заглядывают. — ответила мадам Рагно.

— А как же те прохожие? — удивилась Кьяра.

— А как же ты? — передразнила ее мадам Рагно. — Не все, кто выглядит, как человек, им и является, девочка. Это первое, что тебе нужно понять.

Наконец, они подошли к очередному дому на узкой улочке. Мадам Рагно открыла дверь ключом и вошла. Кьяра последовала за ней. Они миновали пустой коридор и свернули в небольшое помещение, оказавшееся кухней.

— Где ваши слуги? — спросила Кьяра. Кухня, как и коридор, была очень чистой. Но Кьяра не чувствовала, что здесь еще кто-то есть, кроме них.

— Выполняют поручения. — мадам Рагно взяла тяжелый чайник и разлила из него что-то по чашкам. Затем она распахнула деревянный шкаф, стоящий в углу и достала оттуда тарелку с мягкими вафлями. Яйцо и бекон, расположившиеся тут же на тарелке превращали блюдо в любимый обед Кьяры. Мадам Рагно поставила тарелку перед гостьей. Кьяра поняла, что обед свежий и горячий. Горячим был и чай в чашке.

— Но как? — воскликнула Кьяра. — Здесь же никого не было! А вафли вы вообще из шкафа достали.

— Ты лучше пообедай хорошенько, чем вопросы задавать. — проворчала мадам Рагно. — Тебе силы понадобятся.

Кьяра послушно приступила к обеду.

— Когда твоя мать была чуть младше тебя, она познакомилась с мужчиной. - мадам Рагно начала свой рассказ. — Она была очарована и беззаботна. И вскоре поняла, что ждет ребенка. Вот только был тот мужчина не человек. Мы друг друга господами величаем. А вот люди нам прозвища придумывают. Отца твоего могли бы змеем-оборотнем назвать.

— Он правда змей? — Кьяра пристально смотрела на мадам Рагно, пытаясь уместить в голове мысль, что ее мать могла общаться со змеем-оборотнем. И что от этого общения появилась и сама Кьяра.

— Такой же змей как я паучиха. — усмехнулась мадам Рагно. — Если бы оба были одного племени, то решили бы вопрос как полагается. Но мать твоя не захотела замуж за змея. Был ей человеческий мир понятнее. И тебя она воспитывала как человеческое дитя. Может, конечно, с опасениями, что покажет себя твоя природа. Показала.

— Поэтому она и решила, что я Доротею погубить хотела. — поняла Кьяра. - А что это за искры ночью были?

— А это одна колдунья отправила своих прислужников за волшебным кристаллом. Они его разбили, пока несли. Вот твоей сестрице и досталось. Теперь будет кристалл из нее душу тянуть, пока не вытянет. И пока твоя сестра увядать будет, колдунья будет все сильнее и краше становиться.

— Но мне же тоже досталось. — возразила Кьяра.

— А из тебя тоже ниточка тянется. — спокойно ответила мадам Рагно. — Только ты посильнее человеческой девчонки будешь. Поэтому и не чувствуешь. Я ведь почему к тебе подошла, потому что ниточку приметила. А как в лицо твое заглянула, сразу признала, чья дочь. А дальше только узор нитей жизни рассмотреть, да все понять.

— И что мне делать, чтобы Доротею спасти? И остальные осколки…Как много людей ранено? — заволновалась Кьяра.

— Всех не спасешь, девочка. — мадам Рагно поджала губы. — А сестре твоей вот так помочь можно. Ты пойдешь в Мир по Ту Сторону. Доберешься до колдуньи. Связь ее с твоей сестрой оборвешь. А потом соберешь особые ягоды, из которых зелье можно приготовить. Зелье твою сестру исцелит. Готова на это?

— Что же мне, ждать пока она…Да меня и из дома выгнали. Все равно идти некуда. Хоть по Ту Сторону схожу.

— Сходишь. Только доешь сначала. — кивнула мадам Рагно.

***

Река несла свои зеленоватые воды куда-то, куда Кьяре очень хотелось попасть. Мадам Рагно проводила ее почти до самого берега, но потом оставила. Некоторые путешествия должны совершаться в одиночку.

— К колдунье. За ягодами. И обратно, домой. — тихо сказала себе Кьяра. Думать о том, примут ли ее дома, не хотелось. Как не хотелось думать о том, что матушка скрыла так много важного о ее рождении. Человек или нет, а если кровь отца-змея дает преимущество в путешествии по Ту Сторону, Кьяра этим преимуществом воспользуется.

Река текла, безразличная к смятению девушки, стоящей на берегу. Мадам Рагно предупредила, что реке надо что-то отдать. Кьяра бросила в воду монетку.

Ничего не произошло.

Кьяра задумалась. Платье на ней было из хорошей дорогой ткани. Украшения из серебра, с камнями. Красные туфельки были предметом зависти многих девушек. Но если река не приняла монетку, то и на прочие знаки человеческого богатства можно не полагаться.

Кьяра почувствовала как подступают слезы. Она еще не начала свое путешествие, а уже устала. Но, если она не пойдет дальше, Доротея умрет. Да и куда ей идти? Оглядевшись по сторонам и убедившись, что никого вокруг нет, она села на колени и заплакала. Кажется, так отчаянно она не плакала даже в раннем детстве. Не думая о том, как выглядит, и что про нее можно подумать, Кьяра легла в траву на берегу и позволила себе рыдать и выть. Матушка сказала бы, что это совсем неприлично, но матушки рядом не было, а боль была.

Из пучины рыданий Кьяру вырвал звон, раздавшийся совсем рядом. Кьяра смахнула слезы, застилающие глаза, и повернулась на звук. Из под воды поднималась лодка, на носу которой звенел серебряный колокольчик. Не веря своим глазам, Кьяра смотрела как лодка всплывает на поверхность и останавливается в ожидании. Подобрав юбки, Кьяра поставила ногу на донышко. Лодка качалась под ногой, норовила уплыть. Кьяра оттолкнулась второй ногой от берега и упала в лодку. Лодка тронулась, позвякивая колокольчиком. Кьяра растерянно поправляла юбки, лежа в лодке. Смотрела в небо и понимала: слез больше нет. Совсем.

***

Она не могла сказать, как долго плывет. Небо все время было одинаково серое, солнца не было видно, а, судя по освещению, оно никак не двигалось по небосводу. Кьяра лежала на дне лодки и старалась не думать. Без слез было нечем себя занять. Ненадолго она задремала, чтобы увидеть сон про плеск воды и холодный ветер под крыльями.

Наконец, лодка стукнулась о берег. Кьяра нехотя села и выглянула за борт. Почти сразу у берега начинался лес. Под деревьями стелился туман, подобного которому Кьяра никогда не видела. Зеленая трава была присыпана тонким слоем снега. Цепляясь руками за траву, Кьяра выбралась из качающейся лодки.

Мадам Рагно предупредила ее, что невозможно указать путь или нарисовать карту. Оставалось только двигаться наугад. Кьяра пошла по тропинке, которая в тумане казалась получше прочих.

— И кто это к нам пришел? Маленькая госпожа пришла! — раздался хриплый голос откуда-то сверху.

Кьяра подняла голову. На ветке ближайшего дерева сидел крупный ворон и пристально смотрел на нее.

— Здравствуйте. — Кьяра присела, как делала на балах, когда ее представляли кому-то. Ее научили быть вежливой.

— И кто же с вами посмел сотворить такое, маленькая госпожа? — ворон спустился на несколько веток ниже, и теперь сидел почти на уровне ее лица.

— Мне рассказывали о колдунье, что живет в этих краях. По ее вине с моей сестрой случилась беда. Вы можете подсказать мне дорогу?

— С сестрой? — удивился ворон. — Вы единственная дочь вашего отца. Откуда у вас сестры?

— По человеческим законам, она моя сестра. — пожала плечами Кьяра.

— А ваше сердце считает ее сестрой? — ворон наклонил голову вбок, пристально глядя на Кьяру.

— Нет. — призналась девушка. — Но это не значит, что я не попытаюсь спасти ее.

— Позвольте представиться, Ларс. — ворон изящно поклонился.

— Меня зовут Кьяра.

— Будьте осмотрительны с именами, маленькая госпожа. Я знаю путь к колдунье, но я не отпущу вас к ней без защиты. Следуйте за мной.

Он вспорхнул с ветки и полетел вперед. Иногда он спускался на землю и шел пешком, чтобы не улететь от Кьяры слишком далеко. Наконец, они подошли к небольшому дому.

— Вы можете вынести оттуда только один предмет. — предупредил ворон.

Кьяра кивнула. Дом выглядел пустующим, но не заброшенным. Словно хозяева некоторое время были в отъезде. Кьяра ходила по комнатам, лихорадочно соображая. Нужно ли ей оружие? Или что-то более прихотливое? Обстановка дома выглядела слегка необычно. Кьяра подмечала, что в тех домах, где ей доводилось бывать, предпочитают иную посуду и мебель. Кажется, в этом доме жили иностранцы. Или иносторонцы? Но это все еще был дом для семьи. Никакого склада с оружием или таинственной лаборатории в подвале. Наконец, Кьяра обнаружила в шкафу красный плащ. На улице лежал снег и было довольно холодно. Она совсем не знает, как сражаться с колдуньей. Но она знает, как не замерзнуть.

— Хороший выбор. — похвалил ворон. Он вывел ее на широкую тропу. - Идите прямо. Не называйте свое имя незнакомцам. И помните, зачем вы здесь.

— Спасибо! — воскликнула Кьяра. Плащ грел ее, а дорога выглядела прямой. Дальше не может быть совсем просто, но она уже преодолела какую-то часть пути.

***

Кьяра шла в тумане, обращая внимание на мелькающие по сторонам тени. Никто ей не интересовался, похоже, то были лишь обычные обитатели этой чащи. Кьяра прислушивалась к каждому звуку, но звуки в этом лесу, кажется, были обманчивы. Когда кто-то крепко обхватил ее руками сзади, она не проронила ни звука.

— Назовись, красавица. — прошептал кто-то у самого ее уха.

Кьяра вспомнила о предостережении ворона быть осторожнее с именами.

— Я дочь змея. — спокойно ответила Кьяра.

— Какого змея? — в голосе собеседника послышался смешок. Кьяра поняла, что голос высоковат. А хватка не так крепка. Возможно ее схватил подросток.

— Того, что мой отец.

— Имя, красавица. — шептал собеседник.

— По правилам хорошего тона должны представиться вы. Вы же ко мне подошли. — спокойно произнесла Кьяра.

— Не только красива, но и умна. — Кьяра почувствовала, как с ее плеч исчезают чужие руки, и как запястье обхватывает что-то тонкое и холодное. Ее собеседник вышел из-за ее спины и встал прямо перед ней. Сначала Кьяра подумала, что перед ней действительно подросток. Узкие плечи тонули в одежде не по размеру. Волосы коротко подстрижены. Зеленые глаза смотрят пристально. А потом Кьяра поняла: перед ней девушка, немногим младше ее самой. Между левой рукой Кьяры и правой рукой девушки была протянута тонкая цепь из светлого металла.

— Я отведу тебя в свой дом. Или лучше сказать, в твой новый дом. — произнесла девушка.

— Нет. — спокойно ответила Кьяра и почувствовала как по цепочке к запястью метнулось что, отчего вдруг стало очень больно. Кьяра тихонько вскрикнула и подумала, что не зря отдала свои слезы. Заплакать в такой ситуации было бы совсем неловко.

— Пойдешь. Ты же не хочешь, чтобы тебе было больно. — незнакомка развернулась и пошла куда-то в чащу. Кьяра последовала за ней, не собираясь сдаваться.

— Вы не понимаете. — уверенно произнесла Кьяра. — Мне нужно спасти сестру.

— Сестру? — девушка остановилась и пристально посмотрела на Кьяру. — Ты единственная дочь своих родителей. Не лги. — помолчав, она пристально посмотрела Кьяре в глаза. — В таких местах не лгут. — серьезно добавила она.

— Мы не связаны по крови. — продолжала Кьяра, пока ее вели куда-то вглубь леса, все дальше от тропы. — И она мне не очень-то мила, лгать не буду, раз у вас тут так принято.

— “Не очень-то мила”... — повторила девушка, словно пробуя слова на вкус. — Что, совсем не нравится?

— Я считаю ее глупой. — выпалила Кьяра и сама смутилась, как легко и честно вдруг вышло. — Да, я считаю ее глупой, невоспитанной. И красотой она не блещет. И ничего толком не умеет. Разговоры с ней меня утомляют. И ладно бы она была просто несовершенна, но от меня требуют быть идеальной во всем. А ей можно быть какой угодно. Еще и мне потом говорят, что я с ней недостаточно мила. Или затмевала ее на приеме. Или…Да, много что говорят.

— И ты все равно хочешь ее спасти? — девушка еще раз пристально посмотрела на Кьяру.

— Да, хочу. — призналась Кьяра самой себе. — Она ведь не виновата в том, какая она. Цветы тоже разные. Некоторые ядовитые, некоторые бесполезные. Но все цветут, значит, так надо. А в том, что с ней случилось, тем более ее вины нет. Если бы она пострадала от собственной глупости…Но это была случайность. А еще меня, кажется, выгнали из дома.

— Ты можешь обрести дом здесь. — тихо сказала девушка, подводя ее к полянке, окруженной несколькими домами, соединенными между собой переходами на уровне вторых и третьих этажей. В центре поляны горел костер, вокруг устроились самые разные существа. Кто-то был похож на человека, но определенно человеком не был. Чью-то голову украшали не только густые кудри, но и бараньи рога. И Кьяра готова была поклясться, что заметила среди присутствующих мужчину с заячьей головой.

Все смотрели на высокую и широкоплечую огрицу, огонь давал странные отблески на ее зеленую кожу. Огрица что-то помешивала в котле, висящем над костром и громко смеялась.

Девушка охнула, замедлила шаг и попыталась встать между Кьярой и толпой, но огрица вдруг вскинула голову и посмотрела прямо на них.

— Дитя мое! — воскликнула огрица низким голосом. — Ты опять ходишь по лесу, подбирая заблудших?

— Да, и я пойду к себе. — девушка взяла Кьяру за руку и потянула в сторону.

— И кто на этот раз? Дай-ка я посмотрю. — огрица стремительно подошла к ним, почти отшвырнула худенькую девушку в сторону и склонилась над Кьярой. Кьяра попыталась удержать незнакомку за руку, в итоге пошатнулись обе.

— Какая хорошенькая! Какая важненькая! — огрица потрепала Кьяру по щеке. У Кьяры промелькнула мысль, что от таких ласк может остаться синяк, но она продолжала спокойно смотреть в глаза огрице.

— Вот и новая жемчужинка в наш зверинец! — воскликнула огрица. — Кто ты у нас? Да ты змейка! — огрица отпрянула. — Нет-нет, это никуда не годится!

— Я уведу ее. — девушка сжала руку Кьяры. Кьяра в ответ ободряюще погладила большим пальцем тыльную сторону ее ладони.

— Нет. Я не люблю змей, но тем интереснее придумать новую личину.

— Скажите, что вам нужно, и мы договоримся. — сказала Кьяра. Она не могла сразиться. Не могла убежать. Но она помнила, зачем она здесь.

— Нам нужно, чтобы ты украшала наши дни своим обществом. — нехорошо улыбнулась огрица. Она сделала резкий пасс руками, и Кьяра почувствовала, как кровь прилила к лицу. Что-то происходило. Руки что-то потянуло, ноги страшно заломило, и у нее даже не было слез, чтобы было легче справиться с обрушившейся на тело болью. Она попыталась вскрикнуть, но услышала только пронзительный звук, вырвавшийся из горла.

— Отведи ее к озеру, дитя мое. — торжественно скомандовала огрица.

Кьяра, преодолевая боль, повернулась. И увидела перепончатые лапы и огромное крыло, сплошь покрытое черными перьями.

***

— Все должно было быть совсем не так. — бормотала девушка. Кьяра послушно семенила за ней, перебирая перепончатыми лапками. — А ты даже в виде птицы красотка! — усмехнулась вдруг девушка, посмотрев на Кьяру еще раз.

Кьяра хотела по привычке пожать плечами, но получилось только развернуть крылья. Смутившись, Кьяра поспешно сложила их обратно.

— Меня Мэтти зовут. — вдруг выпалила девушка. — Да, не задалось у нас знакомство. Вот твое озеро. Не скучай, скоро приду.

Кьяре оставалось только жалобно посмотреть вслед убегающей Мэтти. Затем она осмотрела озеро. Сначала казалось, что там никого нет. Но вскоре Кьяра заметила уток вдалеке. С опаской она вошла в воду. По-человечьи она плавать умела, а вот по-лебединому еще не довелось. К счастью, тело птицы знало, что делать. Кьяра поплыла к уткам, но те с опаской отплыли подальше. Видно, чувствовали, что кто-то скрывается под чужой личиной, да опасались.

Некоторое время Кьяра плавала. Потом вышла на берег, потренировалась расправлять крылья. Как летать, она себе совсем не представляла, но, если с плаваньем получилось, то, может, и с полетом будет несложно. Ей просто нужно будет подняться повыше, найти дорогу, долететь до колдуньи. Со всем этим и птица справится. Надо только понять, как управляться с огромными крыльями, которые все время норовили зацепиться за что-нибудь.

— Ты что, красотка, улететь собралась? — Мэтти выбежала на берег. — Сейчас стемнеет.

Кьяра пристально посмотрела на Мэтти, надеясь, что та поймет, какой вопрос Кьяра хотела бы задать. Но вокруг действительно стремительно темнело и, когда на берег разлился свет луны, Кьяра почувствовала, как тело принимает привычные очертания.

Снова становиться собой было куда приятнее, чем превращаться в лебедя.

— Почему я превратилась обратно? — воскликнула Кьяра, рассматривая свои руки.

— Плащ отразил часть магии. Да и суть это не твоя, вот и прирастает непрочно. Но утром опять превратишься, если ничего не сделать. Идем со мной!

Кьяра кивнула. Даже если путь лежит в очередную ловушку, попадать в ловушку в своем теле лучше, чем в чужом. Да и с Мэтти можно договориться.

— Почему ты помогаешь мне? — спросила Кьяра, когда они пересекали двор с хозяйственными постройками.

— Иногда к нам кто-то забредает, с вашей стороны. Они ищут денег, славы, красоты, невероятных талантов, которые принесут им денег, славы и добавят красоты в глазах окружающих. — объяснила Мэтти. — Я подбираю таких путников, потому что мне одиноко. Мать превращает их в зверей и птиц. Собирает коллекцию. В животном обличье многие из них милее. А ты хочешь спасти девочку, которая тебе даже не нравится. Сначала мне казалось, что можно оставить тебя в твоем виде, чтобы мы могли говорить.

— Но здесь звери и птицы говорят. Птицы точно. Хотя у меня и не поулчалось… — озадачилась Кьяра.

— Они с этим родились. — ответила Мэтти. — А ты стала. Поэтому не смогла. Да и если бы смогла. Как держать тебя взаперти, зная, зачем ты пришла? Торопись, он отвезет тебя до куста с алыми ягодами. Обязательно съешь одну сама, чтобы избавиться от всего лишнего. От личины лебедя, например. А там и до дома колдуньи рукой подать.

Мэтти ненадолго скрылась в строении, похожем на конюшню. И вывела оттуда великолепного оленя.

— Госпожа. — олень поклонился ей.

— Меня зовут Кьяра. — Кьяра присела перед ним, как приседала перед вороном.

— Торопись, Кьяра. — Мэтти коротко обняла ее. — Надеюсь, мы встретимся, когда никому не надо будет спешить, спасать или спасаться.

Мэтти помогла ей взобраться на оленя и Кьяра поскакала в ночь.

***

Двигались они молча, олень все дыхание направлял на бег. Наконец, он остановился у кустов, покрытых белыми цветами и алыми ягодами.

— Почему здесь и цветы, и ягоды? — удивилась Кьяра. — Они не должны быть на кустах в одно время.

— Вы ведь догадываетесь, госпожа, что здесь все устроено не совсем так, как там. — сдержанно ответил олень.

Кьяра кивнула и принялась срывать ягоды. Она наполнила ими свою маленькую сумочку, надеясь, что донесет до дома хоть сколько-нибудь, не раздавив. Олень поклонился ей на прощание и величественно ушел. Теперь ему было некуда торопиться.

Кьяра съела пару красных ягод. Они были кислыми, но после у нее словно прибавилось сил. Каким-то чудом она почувствовала, что знает, где дом колдуньи. Кьяра пошла туда.

***

Дом был двухэтажным. Поменьше и поскромнее, чем дома Кьяры и ее знакомых, но, кажется, в этих местах было иное отношение к архитектуре и быту. Входить в парадную дверь было бы глупо, поэтому Кьяра, стараясь оставаться за деревьями, обошла дом по дуге и оказалась перед черным ходом. Дверь была приоткрыта, что наводило на мысль о том, что скоро кто-то придет и заметит Кьяру. Но делать было нечего, и она проскользнула в дверь.

Дверь вела на пустовавшую кухню. В дальних комнатах Кьяра услышала голоса. Женщина с высоким голосом рассказывала что-то очень серьезным тоном. Когда она закончила очередную фразу, ей что-то коротко ответили голосом куда ниже. Кажется, колдунья беседовала с мужчиной.

Кьяра очень тихо прокралась в коридор, никого не встретив. Знать бы, куда идти. Кьяра остановилась. Она чувствовала. Ей нужно было в комнату слева. Кьяра прикоснулась к дверной ручке. Очень тихо стала поворачивать ее, помня о том, что в старых домах ручки нередко издают неприятные звуки. Послышались шаги и Кьяра так и застыла с рукой на дверной ручке.

В коридоре стоял юноша примерно ее возраста, хотя из-за бороды и усов можно было подумать, что он старше. Светлые волосы падали на лоб. Широкие плечи и массивные руки заставляли вспомнить выражение “пышущий здоровьем”, но было в нем что-то неправильное, несмотря на очевидную красоту. Кьяра поняла: взгляд. Он был здесь и не здесь. Как зверь в клетке.

Казалось, они смотрели друг на друга целую вечность. Пока колдунья не спросила что-то высоким голосом.

— Никого тут нет. — красивым, но немного безжизненным голосом ответил ей юноша, глядя прямо на Кьяру. После чего развернулся и ушел.

Кьяра открыла дверь.

Она оказалась в комнате, где вдоль стен стояло множество зеркал. Иногда они отражали комнату и друг друга, отчего могло показаться, что вокруг множество уходящих в бесконечность коридоров. Иногда в тех же зеркалах мелькали места и люди, но уследить за всем этим не было никакой возможности.

Кьяра смотрела в зеркала как зачарованная. Она в них тоже отражалась, отчего хотелось рассматривать себя со всех сторон. Но мелькающие то тут, то там картинки отвлекали. И важно было не забыть, зачем она здесь.

Кьяра медленно пошла от одного зеркала к другому. Пока в одном из них не заметила спящую Доротею. Совсем побледневшую. В груди у нее блестел осколок. Не до конца понимая, что делает, Кьяра протянула руку к зеркалу. Его поверхность поддалась, как вода. Кьяра протянула руку дальше, коснулась кристалла и с некоторым усилием вытащила его. К ее удивлению, на Доротее не осталось раны или иного следа. Лишь чуть дрогнули веки. Кьяра вытащила осколок из зеркала и рассмотрела его. Белый камень. Полупрозрачный и…

Зеркало, у которого стояла Кьяра, с оглушительным звоном осыпалось множеством осколков ей под ноги. Кьяра отступила назад. Где-то в доме пронзительно закричала колдунья.

А потом на дом обрушилась тишина. Кьяра медленно, стараясь не наступать на осколки, отошла к двери. Нужно было возвращаться домой. Каким-то образом.

Вдруг дверь распахнулась, пролетев в сантиметре от лица Кьяры.

Перед ней стоял тот юноша.

— Спаси меня. — потребовал он.

— Как же мне тебя спасти? — спросила Кьяра. Она устала и хотела домой, но он уже стоял перед ней. Если она может сделать что-то для пленника колдуньи, она сделает.

— Верни мне тепло. Мне так холодно. — увидев кристалл в ее руке, он вздрогнул.

Кьяра посмотрела в голубые глаза. Как же вернуть ему тепло? У нее с собой не было спичек или огнива. А плащ был скроен явно на изящную девушку, а не на широкоплечего силача. Кьяра посмотрела на его руки. Вспомнила, как Мэтти поймала ее в лесу. И, преодолевая дрожь и страх, обняла его.

— Больше. — руки незнакомца обвились вокруг ее талии.

Кьяра нашла губами его губы. Странно было целовать незнакомца, но, оказавшись в его объятиях, она поняла, что в этом мире и для нее было многовато холода. По щеке скатилась слеза. Она отдала свои слезы, чтобы прийти сюда, а теперь они вернулись. Пора домой. Но как же выйти?

Кьяра освободилась из объятий незнакомца и побежала к выходу.

— Прочитай мое имя на льду! — кричал он ей вслед. И Кьяра запомнила, хотя не знала его имени и не знала, где тот лед, на котором его надо читать.

Она бежала, стараясь вернуться на ту же большую тропу, по которой пришла сюда. Кто-то окликнул ее. Кьяра резко остановилась, повернулась на звук. Рядом шевелилась трава. На дорогу выполз большой золотой змей. Внимательно глядя на Кьяру, он подполз ближе. Поднял голову, вытянулся и через пару секунд перед Кьярой стоял смуглый мужчина в длинном вышитом кафтане. Раньше Кьяра такие видела только на картинках в книге с восточными сказками.

— Дочка! — воскликнул мужчина.

— Здравствуй, отец. — поздоровалась Кьяра.

— Мое имя Силвано. И я обещаю, мы познакомимся как положено. Но нам надо уходить отсюда. Я покажу тебе, как.

— Меня зовут Кьяра. Покажи мне. — ответила Кьяра.

— Пойдем. — Золотой змей взмахнул рукавом и перед ним будто из воздуха возник хрустальный коридор. Мужчина вошел в него, а Кьяра пошла за ним, поглядывая на стены, испещренные непонятными символами.

— Куда мы идем? — спросила Кьяра.

— В мой дом. Мне сказали, ты решила спасти сводную сестру?

— Так и есть. Половину я уже сделала. Осталось лишь сварить зелье.

— У меня дома есть котел и все необходимое. И для дочери место найдется.

— Спасибо за приглашение. Но еще пару дней назад я и не знала, что жизнь может быть…такой.

— Не знала. Но что ты думаешь о такой жизни сейчас? — спросил отец.

— Это интереснее, чем вышивание. — засмеялась Кьяра.

Вслед за ней засмеялся и отец. Все было хорошо. Она несла ягоды, чтобы спасти Доротею. Ей было, куда пойти. Осталось только…

Кьяра еще раз посмотрела на стены. Они были высечены изо льда и покрыты именами. Среди всех имен она вдруг узнала нужное, хотя ей никто его не называл.

И она прочитала.

Впереди было еще множество приключений.