Детский бум

1.

Наша совесть чиста. Эцешники первыми переступили черту. Тем июньским утром мы проснулись не от птичьего щебета, а от свиста и грохота. Сотни, если не тысячи еловых шишек перелетели высоченный забор и обрушились на наш прекрасный дворик. Большинство снарядов упало на детскую площадку, часть – на спортивную, но некоторые шишки эцешники смогли добросить до парковки и парадных. В тот день ни одна мать не подпустила своего малыша к песочнице, пока дворник не убрал территорию.

Шишки были сухими. При падении они раскалывались и засыпали двор острыми, как бритвы, чешуйками. Если одну такую шишку встряхнуть, то она, нагретая летним солнцем, разрывалась прямо в руках, выбрасывая из себя заскорузлые орешки. Попав в лоб, орешек породит ещё одну шишку! Так что, да, – наша совесть чиста! Мы лишь ответили на агрессию соседских детей.

Их подлый поступок сплотил нас. Во дворе не осталось ни одного ребёнка, не втянутого в Великий междусобойчик.

— Нужно выяснить, что ещё они затевают! — сказал Спас Девочкин во время всеобщей сходки у серых гаражей. — Может, отправим кого-нибудь к эгоцентрикам на разведку?

— Предлагаю Умар-Алийчика, — сказал Семён, указав пальцем на смуглого, черноволосого мальчика.

— А почему сразу меня?! — возмутился Умар-Али.

— Ну, ты же сам рассказывал, как прекрасно умеешь лазать по горам…

— А где ты тут увидел горы?!

— Пусть у нас нет гор, зато есть горки!

— Действительно! — воскликнула Машенька, вцепившись в руку Семёна. — Почему в ЖК ЭгоЦентр сразу три горки, а у нас всего одна?! Слишком много им чести!

— Мои родители не для того платят ипотеку, — добавил Семён, — чтобы их золотце не могло спокойно погулять во дворе, отдыхая от компьютерных игр!

Умар-Али обречённо вздохнул. Решено! Он проберётся в соседний ЖК и разведает обстановку. Мальчик вынул из кармана палочку от эскимо, слизнул с неё корочку шоколадной глазури и сжал в руке.

— Хороший настрой! — похвалил Семён, а мы представили, что Умарчик сделает с нашими противниками, используя эту палочку.

Между нашим ЖК и ЭгоЦентром нет сквозного прохода. Высокая ограда из заострённых прутьев, овитых плющом, разделила цельный мир на два двора. Но какими мы были бы мальчишками, если бы не излазали каждый уголок родной земли?! Ближе к шлагбауму, где поребрик опускается до уровня проезжей части, позволяя старикам подняться на тротуар с набитыми сумками, и где дорога заворачивает вправо к такому же выезду из ЖК ЭгоЦентр, растут кусты шиповника. Невозможно увидеть подвох, даже стоя вплотную, но дикие коты, наохотившись у соседей на крыс, пролезали там в наш солнечный дворик. Строители сэкономили на материале. Они срезали нижнюю часть ограды, а прутья стянули плоской перекладиной.

Умарчик пошёл к кустам, а мы остались ждать у гаражей. Забравшись на платформу для хелика, Семён посмотрел в игрушечный бинокль. К сожалению, распустившийся плющ перекрыл ему весь обзор.

Мы не узнали, что случилось с Умаром. Он вернулся грязным и расцарапанным. Клок порванной штанины тянулся следом за ним, как прилипший к подошве кусок туалетной бумаги. Умар-Али объявил, что больше не будет играть с нами в эти игры.

— Это не моя вражда! — в ответ на упрёки он швырнул в нас сломанную палочку от эскимо и вытер грязным рукавом царапину на щеке. — Решайте свои конфликты сами!

Семён плюнул себе под ноги.

— Пусть идёт, — ответил он, провожая Умара-Али снисходительным взглядом. — Прочность цепи определяется её самым слабым звеном, а он и года у нас не прожил!

Семья Умара-Али переехала к нам пару месяцев назад. Мальчик ещё не успел проникнуться духом сообщества. Правда, после этого конфликт стал делом чести. Мы договорились проучить эцешников за обстрел игровой площадки и отомстить за предполагаемую пытку нашего земляка. К тому же...

2.

— …Такие ели не растут на территории эгоцентриков, — сообщил Игорёк, увидев одну из шишек. Средним пальцем он поправил съехавшие с носа очки и пристально вгляделся в лежащий на земле снаряд. — Посмотрите на форму чешуйки! Это генная модификация. Она утверждена специальным ГОСТом – их высаживают только в естественной среде... А эти продольные бороздки указывают, что шишки запущены из артиллерийских установок. На попке имеются следы салютного пороха… Повезло, что снаряды не самонаводящиеся. Последствий было бы куда больше.

Игорёк назвал осмотренную шишку стробилом вида пинус ламбертиана. Её тело было покрыто смолой естественного происхождения. «Не токсично, но липко и крайне неприятно. Хрен потом отмоешь!» Наши подошвы ещё долгое время липли ко всем поверхностям и глупо хлюпали при ходьбе. По мнению Игорька, эцешники набрали стробилов в ближайшем лесопарке. Только этим получилось объяснить их количество.

— Значит, они заранее готовились к нападению, — сделал вывод Семён, выступая на детском собрании у карусели. — Такое количество снарядов невозможно принести за один заход.

— Точно-точно, — поддакнула Машенька. — Я видела пару эгоцентриков в лесопарке, когда выгуливала Блошарика. Они шли с пакетами и огромными рюкзаками, избегали тропинок и прятались от прохожих. Лично мне это показалось странным!

Машенька посмотрела на Семёна влюбленным взглядом, но тот глубоко задумался.

— Что будем делать, товарищи? — спросил Спас Девочкин, перетянув внимание на себя.

— Вариантов нет, — сухо сказал Семён и задвинул Спаса назад в толпу, потом стукнул кулаком по ладошке и объявил:

— Будем отвечать!

Тогда же, без выборов и обсуждений, Семён назначил себя лидером. Некоторые дети начали называть его не иначе, как наш Пушкин. Клянусь! Хоть он и не потомок великого поэта, это его настоящая фамилия.

— О, боже, какой мужчина! — напевая, воскликнула Маша и, посмотрев в небесную синеву, закружилась в танце. — А можно я буду первой леди?

Но Машу не сделали первой леди – никто не хотел играть в свадьбу. Её назначили пресс-секретарём. Достав из кармана дешёвый метафон, обклеенный стикерами и блёстками, она сделала фотографию. На снимке Семён стоял в полный рост, пока остальные дети ползали на коленях у неразорвавшейся еловой шишки, а Спас Девочкин размылся где-то на заднем фоне.

— Нам всё равно нужно провести наблюдение!

— Можно подняться на верхние этажи нашего многоквартирника, — предложил я. — Оттуда территория ЭгоЦентра – как на ладони.

— Нет, — ответил Семён, потупив взгляд. — Мне не разрешают играть на общих балконах. Там слишком шаткие ограждения… Но, кажется, я знаю, к кому можно обратиться!

3.

Семён сорвался с места и побежал к третьей парадной. Дотянувшись на цыпочках до домофона, он набрал номер квартиры.

— Здравствуйте! А Сунь дома? — спросил он, когда гудки сменились неразборчивым женским голосом.

— Что сунь? Куда? Уходите! Мне ничего не нужно! У меня всё есть! И вообще, кто вы? Я никого не вижу в камеру!

— Я ещё не дорос до камеры, — пропищал Семён. — Я ребёнок. У меня низкий рост! Я давно не видел вашего сына Суня на детской площадке.

— Сунь сильно занят, — ответила женщина. — У него скрипка и уроки математики. По вечерам он учит иностранные языки, а на выходных занимается в кружке робототехники.

— Я вдохновлён усердием вашего сына, — дипломатично ответил Семён, изворачиваясь, чтобы попасть в объектив домофона. — Сунь всегда казался мне очень одарённым мальчиком, но сейчас его друзья нуждаются в нём! Нельзя ли ему выходить во двор хотя бы раз в неделю? Например, сегодня?

— Я знаю ваши игры! — воскликнула женщина. — Они глупые и жестокие. Мой сын не будет в этом участвовать!

— Но, послушайте, уважаемая мама Суня, дайте нам пообщаться с другом хоть десять минуток. Обещаю, мы не будем втягивать его в наши игры! Иначе мы вообще забудем друг о друге. А друзья… это же навсегда! Это важно!

— Мы переехали в городок ради шанса на хорошую жизнь! Нам нужно работать в два раза больше, быть в три раза упорней и думать в пять раз умнее! Иначе мы окажемся под забором! Это вы, коренные, живёте на всём готовеньком. А мы пашем…

— Мой отец, — перебил Семён, — работает над созданием НИИ – национального искусственного интеллекта. Слышали о таком? Он и меня готовит влиться в эту сферу. Папа считает, что мне нужно общаться с более умными детьми. Если хотите, я замолвлю словечко о Суне и через пару лет, когда ваш сын подрастёт, ему организуют практику в отцовской конторе. Это даст толчок карьере.

Мама Суня на секунду задумалась, а потом ответила:

— Хорошо. Но только на десять минут, не больше! И практика должна быть в отделе программистов. Никаких архивов и бухгалтерий! Никаких «Подай кофе!» или «Отсканируй эти документы»!

— Договорились, — уверенно ответил Семён.

Сунь в пижаме с самураями вышел из парадной. Бедняга даже не успел переодеться из-за загруженного расписания. Летнее солнце ослепило мальчика. Он заслонился от яркого света и мы увидели на его запястье смартслет. Таймер отсчитывал десять минут, выделенных на прогулку. Секунды бежали быстрее, чем вода утекает сквозь пальцы.

— А почему бы вам просто не подняться на верхние этажи? — спросил Сунь, когда ему вкратце рассказали историю.

— Это невозможно после того случая…

— Ах, да! — вскрикнул Сунь. — Того случая… Ну, могу предложить одного из своих дронов. Я сам собираю их. Это очень увлекательно! Всё, что требуется, – отвёртка и немного воображения.

Потом Сунь с увлечением рассказал, как выискивает запчасти на различных маркетплейсах. Это целая головоломка! Оказалось, корпорации специально выпускают купоны со скидками, чтобы отслеживать заказы талантливых изобретателей, а потом превентивно разгадывают и патентуют их идеи. Сунь научился обходить встроенные анализаторы, заметая свои потребительские следы… Потом мальчик начал загибать пальцы, перечисляя свою технику:

— У меня есть дрон с ночным видением, с инфракрасным датчиком, с лазерной указкой, а один из последних – стеллс-дрон-камикадзе «Тираннозавр-экс». Не смейтесь! Это рабочее название. Сложно придумывать имена для десятков однотипных устройств! Но последний дрон самый технологичный. На него можно повесить до трёх среднестатистических шишки. Дрон сбросит их в выбранной зоне, правда, меткость сброса составляет пока жалкие двадцать процентов. Зато, обнаружив главную цель, аппарат резко пикирует…

— Этот дрон отлично подойдёт нам, — прервал Семён, — если у него есть камера.

— Ты к кому обратился?! — воскликнул Сунь. — Обижаешь! Конечно, камера есть! В современном мире без неё никуда! Сейчас камеры монтируются в стены домов, в хелики, в футуромобили и даже на столбах есть минимум по одной камере.

Сунь глянул на свой смартслет. Таймер опустился до трёх минут и мальчик, сломя голову, рванул в парадную, вызвал лифт, упорно давил на кнопку своего этажа… Он вернулся через полторы минуты растрёпанным и запыхавшимся.

— Никогда ещё я так не торопился! Вот, держи, — он вручил дрон Семёну. — Вот пульт от него, а вот зарядное устройство и рукописная инструкция. Прочти внимательно… О! А это те самые шишки?!

Сунь заметил на земле одну из переброшенных шишек. Она несколько отличалась от среднестатистической. Мальчик присел, чтобы рассмотреть её. Он прищурился, пытаясь прикинуть размер снаряда в сравнении с пальцем, но, ему не хватило визуальных данных. Забыв о мерах безопасности, Сунь поднял шишку.

— Стоооой! — закричал я, но было поздно. Часики детонации отчётливо затикали.

Взвесив стробил на ладони, Сунь поднёс его к своему лицу. Этих манипуляций оказалось достаточно, чтобы активировать выброс орешков. Шишка задрожала. Сунь тряхнул рукой, но смола приклеила снаряд к коже. Раздался щелчок, потом треск и десятки орешков разлетелись во все стороны. Я стоял вне зоны досягаемости. Кто-то из детей успел отвернуться или лечь на землю, но остальные… Надеюсь, эти синяки когда-нибудь рассосутся!

Какое-то время Сунь ни на что не реагировал. Он сидел на асфальте и моргал, пытаясь хоть на чём-то сфокусировать взгляд. Подбежав к Суню, мы начали тормошить его, но мальчик опомнился, только когда его смартслет завибрировал. Голос матери из динамика торопил вернуться к уравнениям. Мальчик приложил руку ко лбу и нащупал огромную шишку. Надавив на неё, он застонал от боли. Под правым глазом появился тёмный синяк. Кое-как поднявшись, Сунь скрылся в парадной. В тот день ему досталось трижды. Гневные вопли мамы доносились из окна не меньше получаса, а потом с работы вернулся его строгий отец…

Семён же, отбросив инструкцию, увлёкся игрой с дроном. Сначала он гонял его по двору, потом поднял высоко-высоко в небо и кружил над парковкой, а затем он начал заглядывать соседям в окна. Позже в детском субчатике общедворового чата появилась фотография от Маши, на которой наш Пушкин с ссадиной на лбу смотрит на пролетающий в небе дрон. Подпись гласила: «Только тот, кто был рядом в самые тяжёлые времена, может вести за собой людей!» Насколько я помню, Семён не пострадал при детонации шишки. Он подрался со Спасом Девочкиным, также хотевшим поиграть с дроном.

4.

На следующий день мы собрались у песочницы, откуда ребята прогнали малышню.

— Ситуация требует реакции, — сказал Семён собравшимся, — но, в первую очередь, нам нужно вооружиться! Аркыгык, выкладывай!

Тогда Аркыгык, высокий и худой мальчишка, заменивший в пушкинской свите Спаса Девочкина, распахнул свой карго-жилет и вывалил в песочницу множество конусообразных вещиц.

— В древние времена, ещё до того, как мои предки переехали в городок из Сибири, — начал объяснять Аркыгык, — прокормиться помогала охота. До изобретения ружей деды использовали рогатки и трубки-плевалки. К сожалению, сейчас не осталось ни одного нормального растения для изготовления трубочек. Вокруг один борщевик! Да, и хороший материал для рогатки нужно сначала найти и получить разрешение на срез, а потом долго и уныло вытачивать, шлифовать, настраивать… Порывшись на задворках архивнета, я нашёл чертёж потрясающего устройства!

Аркыгык ткнул пальцем в один из конусов и мы опознали в нём горлышко пластиковой бутылки.

— Я сам вырезал, — похвастался мальчик. — Вчера я весь вечер лазал по мусорным бакам и искал бутылки. Оказалось, люди практически не используют пластик – в мусорках один биоразлагаемый материал, но мне крупно повезло! Видимо, у какой-то старушки завалялась в кладовке любимая газировка.

— Надеюсь-таки, что вы их помыли после мусорных баков? — спросил Давид, шморгнув носом. — Если ваши бутылочки грязные, я-таки не притронусь к ним!

Аркыгык глупо заулыбался, а Семён отмахнулся:

— А я сегодня утром купил в аптеке это…

Кучка небольших квадратных конвертиков посыпалась на песок к конусам.

— Фи! — вскрикнула Маша. — Это что? Презервуары?!

— Нет, — перебил Семён. — Я слишком мал, чтобы покупать презервуары. К тому же, они отпускаются только по рецепту врача. Это всего лишь напальчники. Смотрите!

Аркыгык достал из кармана канцелярскую резинку и с помощью незамысловатых манипуляций соединил горлышко бутылки с напальчником.

— Ого! — встрепенулась Маша и сделала снимок. На нём Семён прицеливался из получившегося оружия.

Мальчик отпустил тетиву и белая ягода со скоростью пули вылетела из напальчника. Она звучно шмякнулась о стенку горки на детской площадке и оставила вмятину. Маленькая девочка, игравшая неподалёку, взвизгнула и выронила куклу. Семён рассмеялся.

— Так будет с каждым, кто встанет против нашего ЖК!

— Тебе не кажется, что это уже перебор? — насторожился я.

— Перебор?! — возмутился Семён. — Они обкидали нас шишками с отложенной детонацией. Малыши могли порезаться об острые чешуйки. Десять наших товарищей получили синяки от заскорузлых орешков!

— Я понимаю, но использование этого оружия приведёт к серьёзным последствиям.

— Да, последствия будут, — воскликнул Семён и под гул ребят сжал кулак. — Очень серьёзные! Эгоцентрики пожалеют, что напали на нас.

— К тому же, когда у них во дворе жарят шашлыки, весь дым сдувает в нашу сторону, — добавила Маша, демонстративно покашляв. — Мне уже надоело, что им многое сходит с рук.

— А ещё у них трава зеленее! — добавил Аркыгык и топнул ногой. — Мне Игорёк рассказал, что прошлой осенью им засеяли новый сорт лугового мятника, а нам просто вспахали землю перед морозами.

Дети взглянули на ближайшую лужайку. Действительно, из земли торчали вялые пучки блёклой травы, а кое-где земля была жёстко вытоптана.

— Но это же мы сами утрамбовали, — возразил я. — Вспомните, как играли в салки в очках виртуальной реальности! А в том углу девочки прыгали на кибер-скакалке.

— А чего это ты защищаешь эгоцентриков? Не засланный ли ты казачок?

— Ты чего?! Я вообще не имею никакого отношения к казакам!

— Я расцениваю это, как личное оскорбление! — заорал Емельян, отец которого пел по выходным в казачьем хоре. — В каждом человеке есть казачий дух!

— Не воспринимай мои слова хамством. Я отношусь к вам с глубоким уважением, — исправился я. — Просто я боюсь, что обстреливать эгоцентриков незрелыми ягодами незаконно. То, что сделали они, – хулиганство, но если мы перейдём красную линию, нам может светить уголовка!

— А не надо их жалеть! Ты сам видел, что они сделали с Умариком! Из-за них Сунь наказан до конца жизни. Не за это наши дедушки шли…

— Вообще-то, пра-прадедушки, — поправил я. — Прошло уже больше ста лет с Последней цифровой…

— Ах ты, либерта! — крикнул Семён и замахнулся на меня, но, дёрнувшись, лишь топнул ногой. Вместо удара он достал из кармана белую ягоду и бросил её внутрь бутылочного горлышка. Оттянув напальчник, Семён прицелился в мою сторону и сказал: — Признавайся, это тебя Спас Девочкин подговорил?! Он всегда завидовал моей популярности, за что и отменён! Каждый житель должен заботиться о своём ЖК! Мы ходим только по проложенным дорожкам! Помнишь, что написано в жилкодексе? Шаг влево, шаг вправо – ступил на газон и будешь ужален голодной осой!

— Ты перегибаешь, Сёма! — вскрикнула Жасминна, выскочив из толпы. Она заградила меня от потенциальной ягоды. — Эгоцентрики мечтают рассорить нас! Раскол только ослабит наши позиции на районе. Ты ведь не то имел в виду, правда?

Жасминна посмотрела на меня. Я нерешительно сглотнул.

— Ну, конечно, — ответил я. — Я с рождения живу в нашем ЖК и даже временно не пребывал ни в каком другом!

Семён выдохнул и опустил оружие.

— Но, послушайте…

— Хватит! — перебил Семён. — Ты права, Жасминна. Извиняйте меня, товарищи! Я немного заигрался, а прошлой ночью почти не спал… Это всё стресс от возложенной на меня задачи. Нам все нужно чуть больше самоцензуры… Тяжело быть лидером, но я принял решение. Наш двор сам себя не защитит! Сейчас не время вставать в оппозицию! Мы должны сплотиться вокруг нашей детской площадки! Мы должны стать единым целым! Кто, если не мы, отстоит нашу свободу и право на безопасную прогулку?! А если завтра они накидают нам не шишек, а битого стекла, кто защитит малышню от порезов? Кто переведёт старушку от парадной до мусорного контейнера, если послезавтра они намажут наши скамейки суперклеем и мы все приклеимся?

Скоро в детском субчатике появилась фотография нашего Пушкина с восторженной толпой детворы и цитатой: «Я обещал защитить наш двор и не подведу вас!» Несколько детей поставили этому посту максиняшку, но был и один палец вниз. Думаю, это от Спаса Девочкина.

Дальше Семён приступил к анализу положений. Прутиком он начертил на песке схему обоих ЖК, показывал на ней сильные и слабые стороны соперника, а потом рисовал всякие стрелочки и крестики.

— Вчера, — поделился он и зевнул, — когда родители уснули, а последние гуляки разошлись по квартирам, я выпустил дрона в окно. Благо, наступили белые ночи. Аппарат тихонько перелетел через забор и опустился к густой траве. Охранные системы не способны ничего засечь у самой земли. Осторожно маневрируя, я провёл разведку и вот что обнаружил, — Сёма ткнул прутиком в две точки на песочной карте. — Здесь и здесь у эгоцентриков сколочены деревянные ящики. Внутри хранятся прошлогодние опавшие листья!

— Зачем-таки они хранят опавшую листву?

— Хороший вопрос, Давидик. Я много думал над этим и понял – они замышляют провокацию!

— Не может быть-с?! — воскликнул Иван из шестой парадной. От замешательства он выронил изо рта пожёванную травинку.

— Может, Ваня, может. И в один из дней они подожгут эти листья.

— Тогда весь дым полетит в наш уютный дворик! — взвизгнула Маша. — Клубы надолго отрежут нас от солнца! Сирень завянет, а цветочные клумбы покроются пеплом. Нам придётся жить при искусственном освещении, а родители потратят всю криптовалюту на электричество…

— Так они-с что, хотят нас выкурить? — спросил Иван.

— Но-таки зачем им это делать?

— Не знаю, зачем! Может, они нашли нефть под нашим многоквартирником…

— Но тогда эта нефть должна-таки принадлежать нам!

— Давид, это гипотетическое предположение! Может они нашли нефть, а может им просто тесно в своём ЖК.

— А может, у них завелись клопы-с?

— Или они решили поселить в наших квартирах своих дальних родственников… Любой вариант равновероятен.

— А может они просто делают компост? — спросил я. — У них же куча людей повёрнуты на экологии! Помните, как они устроили зелёный день календаря?

— Помним-помним! Весь вечер играла противная инди-музыка, — сказал Емельян.

— Мы тогда чуть с ума не сошли! — добавила Машенька, схватившись за голову.

Семён недовольно посмотрел на меня.

— Добротой не защитить нашу игровую площадку! Умиротворение лишь возбуждает у противника аппетит.

— Я просто сомневаюсь в верности нашего подхода! Да, эгоцентрики закидали наш двор сухими шишками. Это факт. Но не факт, что они хотят выкурить нас из нашего ЖК! Это просто логическое предположение!

— Кому нужна логика, когда мы возмущены?!

— Моё возмущение уже перелилось-таки через край!

— А моё возмущение, — поддакнула Маша, поглядывая на Семёна, — гораздо более весомый факт, чем твои сомнения. Нужно прислушиваться к тем, кто уверен в своих решениях, а не к тем, кто постоянно сомневается!

— Да, верно! — закричала парочка детей.

— Готовиться нужно к наихудшему сценарию. Только так соседские козни не застанут нас врасплох.

— Но мы же не знаем всей правды…

— Тогда почему все зовут нас правыми?!

На самом деле, никто не звал нас правыми. Наш ЖК стоит первым на съезде с междугороднего шоссе и потому получил наименование «Правый поворот». Соседские дети дразнили нас пэпэ́шниками, праворо́тами или пра́порами. Но толпа была единодушной:

— Согласны!

— Раз с этим вопросом покончили, — продолжил Семён, — нам нужно решить, хотим ли мы решить всё по-быстрому, а потом всё лето играть и веселиться, или мы будем готовиться к долгому и утомительному противостоянию?

— Быстро! Быстро! Быстро!

— Решение принято единогласно, — сказал Семён, успокоив толпу. — Сегодня вечером после мультиков я разработаю детальный ответ.

5.

На следующий день наш Пушкин назначил близких ребят на важные должности, назвав их своими семёновцами, а те разделили нас на группы и дали задания. Я сразу понял, что попал в опалу.

Меня отправили собирать ягоды в лесопарк. В группу включили однопарадца Серёжу, Анну-Луизу, чьи родители – иностранные специалисты из Бельгии, девочку Наомбо, отец которой закончил местный университет и ещё до рождения дочери уехал врачевать в Африку, и Азылбека. Нам вручили по пакету.

— Потребуется-таки очень много ягод! — наставлял нашу группу семёновец Давидик. — Крупных, упругих. Чтоб ни одной-таки мятой! А твой мешок Семён проверит лично!

Ткнув в меня пальцем, Давид побежал на освободившиеся качели, а мы вышли за территорию ЖК.

— Берегись! — крикнула Наомбо, сделав кульбит и приземлившись на газоне.

Мимо неё на бешеной скорости промчался робот-курьер.

— Совсем не смотрят, куда едут! — возмутился Азылбек и погрозил уезжающему скутеръ-е кулаком.

— Этот день настал. Роботы перестали уважать человека! — сказал Серёжа, сойдя с опасного тротуара на край проезжей части.

— А как же первый закон робототехники?! — закричала Анна-Луиза в след роботу, а потом внимательно осмотрела группу и задалась другим вопросом:

— А вы заметили, что нас собрали в очень разнообразную команду?

— Для полной инклюзивности нам не хватает… — но проезжающий ретромобиль засигналил нам, превратив последнее слово Азылбека в какой-то нелепый набор букв. Серёжа, стоявший рядом с Азылбеком, немного смутился. Мы закашляли от выхлопного дыма, но всё же прижались к поребрику и пошли друг за дружкой, будто по тонкой доске, к пешеходному переходу.

— А может у нас, наоборот, полный ол-инклюзиф, — ответил Серёжа, пнув камушек, лежащий под ногами. — Не все же дети хвастаются своим геномом!

— Иметь секреты – вредно, — сообщила Наомбо. — У одной моей знакомой заболела голова. Если бы она обратилась за помощью к врачу, то не подорвала бы здоровье! За месяц она сильно похудела, а, когда её поставили перед фактом, соврала, что принимает озэмпик. Во время школьного рейда дружинники нашли в её сумочке десять упаковок аспирина…

— Девочка-аспиринка?! — удивилась Анна-Луиза. — Прямо, как в песне!

— А когда аспирин стал противозаконен? — спросил я.

— Он запрещён во многих странах! — ответила Наомбо. — Я знаю это, ведь у меня папа врач. В Европе аспирин считается отравой. Им посыпают подвалы от чумных блох. И ладно, если у человека всего одна таблеточка. От одной, может ничего и не будет. А когда их десять?! Это уже зависимость. Вот что незаконно!

— Согласен, — поддержал Азылбек. — У меня вообще аллергия на аспирин. И на латекс, кстати, тоже. Из-за этого я не могу стрелять из напальчника. Поэтому меня отправили собирать с вами ягоды… Иначе я бы показал этим эгоцентрикам! Знайте, я очень меткий стрелок! Меня хоть на коня посади, попаду в яблочко! Я каждую неделю тренируюсь в стрельбе из лука и в верховой езде.

— Ой! — восторженно вскрикнула Анна-Луиза. — Я так люблю лошадей! У них такая красивая грива…

— А вам не кажется, что эти игры в противостояние с соседскими ЖК пора заканчивать? — спросил я, когда мы подошли к кустам и начали сбор ягод. — Раньше мы просто дразнили друг друга, придумывая смешные прозвища, соревновались в «у кого больше квадратных метров» и в «самый навороченный хелик на стоянке». Ради шутки мы пробирались в чужие дворы и клеили друг другу фальшивые объявления на столбы, а теперь… Эта игра затянулась. Её пора остановить!

— Как ты не понимаешь, — ответила Анна-Луиза, ногтями отщипывая ягодки от плодоножек, — мы никому не нужны! Нас цинично забросили в этот мир и вынудили жить наперекор всем невзгодам! Нас могут понять только те, кто разделяет с нами одни убеждения, кто ходит по той же земле, что и мы, кто дышит с нами одним воздухом. Нельзя отворачиваться от друзей! Без них мы останемся одни-одинёшеньки. Такова моя позиция.

— Вход рубль, выход два, — добавил Азылбек. Он сорвал целую гроздь и, не убрав листья, бросил в пакет. — Раз уж нас втянули в зону конфликта, то придётся побороться, чтобы из неё выйти.

— Как говорят в народе, если идёшь через ад, не вздумай останавливаться! — сказала Наомбо, потом вскрикнула.

Сильно шлёпнув по бедру, она посмотрела на ладонь.

— Разве в нашем лесопарке разводят искусственных комаров?

Мы пожали плечами. Искусственных пчёл – да. Это общеизвестный факт. Но комары?!

— Здесь тонюсенькие проводки и антенна…

— Действительно, — подтвердил Серёжа, смотря на наомбину ладошку, — а это похоже на крошечную микросхемку.

— Такими темпами экологи скоро перейдут к созданию кибермошек!

— Любая микроскопическая техника заряжается от электростатического поля.

— Фу! — ответила Анна-Луиза. — Они начнут тереться о нас своими хоботками…

Мы ускорились, но набрать по мешку ягод смогли только к вечеру. Пришлось отмахиваться от ползущих и летающих инсектоботов и перебирать содержимое мешка Азылбека, ладошки которого покрылись красными пупырышками.

Когда мы вернулись в ЖК, ребята уже полностью подготовили двор. Дети приставили к ограде строительные стремянки, а за спортивной площадкой собрали множество самокатов. Девочки сплели из одуванчиков маскировочную сеть и накинули её на турникеты. Там расположилась база. На информационном щите появилась красная мишень. Мальчишки-стрелки, встав по линии, учились стрелять из напальчников. За неимением ягод они использовали комочки смоченной бумаги. Семён отчитывал каких-то детей.

— Крутите справа-налево, как я показывал! Это вам не электронные чернила.

— Мы так и крутим, — ответил один мальчик. Его руки были покрыты иссиня-черными кляксами. Рядом с детьми лежали десятки разобранных шариковых ручек. — Оно всё равно течёт! Ужас! Как этим могли пользоваться наши бабушки?!

Увидев нас, Семён подошёл с ревизией. Вместе с Давидом они осмотрели наши пакеты и повели нас к столам для пинг-понга. Там лежало несколько противней для выпекания печенья. Давид ссыпал первый пакет в противень и выровнял ягоды.

— Пусть немного подсохнут за ночь, — пояснил Семён.

Мой пакет высыпали туда же, но более тщательно осмотрели содержимое.

— Сёма! — прокричал женский голос в окно. — Пора готовится ко сну!

Семён нервно дёрнулся и поморщился.

— Мам, не мешай нам играть!

Потом он устало зевнул и забормотал себе под нос:

— У нас тут серьёзные вопросы решаются…

А когда глянул на свой смартслет, то вздрогнул:

— Ах, я могу пропустить нейромультики! Эй, все сюда!

Собрав вокруг себя ребят, Семён объявил:

— Дальнейшие инструкции я передам через детский субчатик. Завтра утром нам предстоит судьбоносное событие. Оно определит будущее нашего ЖК. Кто мы? Правые или правороты? Будут ли нас уважать или каждый, проходящий вдоль нашей ограды, сможет безнаказанно сдувать наши одуванчики? Мы встретимся здесь в девять утра. Хорошо выспитесь и морально подготовьтесь. По возможности, наешьтесь кашей… Для кого-то этот завтрак может стать последним…

Потом Семён посмотрел на меня и добавил:

— А если вы испугаетесь и решите остаться дома, предав своих товарищей по ЖК, то будьте прокляты! Пусть никто и никогда не подаст вам руки до скончания времён, как Спасу Девочкину!

Поднимаясь домой по лестнице, я столкнулся с Умаром-Али, который шёл с мусорным ведром в руках.

— Почему не на лифте? — спросил он.

— Хотелось побыть одному и подумать о жизни.

— Понятно, — сказал он с безразличием и продолжил спуск.

— Погоди, Умар! Скажи честно, что эгоцентрики сделали с тобой, когда ты пошёл к ним на разведку?

Умар-Али остановился, с обидой посмотрел на меня и тяжело вздохнул. Он явно не хотел говорить о пережитом.

— Я просто хочу знать правду.

— Ничего они мне не сделали, ясно?! Я так и не проник к ним во двор. Я застрял в кустах и расцарапался о шипы. Никто из вас не пришёл за мной, когда я кричал о помощи. Вы так увлеклись своими играми, что забыли о действительно важных вещах!

После такой правды я засомневался в необходимости утром идти во двор, но мне пришлось. Сначала родители поругались, потом заперлись в спальне, крича и вздыхая друг на друга, а затем устроили субботний марафон сериалов. «Если сегодня я умру, — пронеслась в голове мысль, — такова судьба!» Жизнь не предоставила мне выбора.

6.

Семён сидел рядом со своей базой и гадал на бумажном предсказателе – паку-паку, пакунчо.

— Хороший прогноз, — пробубнил он, когда я встал перед ним. — Ты всё-таки с нами? Я думал ты из тех, кто предпочитает играть с эцешниками в ладушки-оладушки или якшается со Спасом Девочкиным.

— Я не мог не прийти.

— Видимо, я ошибся на твой счёт. Ты прочитал инструкции в нашем субчатике?

— Да, несколько раз. Но я не нашёл себе применения в рамках твоего плана. Я до сих пор надеюсь, что смогу отговорить вас.

— Опять ты за старое!

— Не стоит тратить ягоды на возмездие. Лучше сделать из них варенье...

— Ага, а потом пойти к эгоцентриками пить чай. Мы живём не в Вероне, а наши ЖК не Ромео с Джульеттой. Снежноягодник токсичен, если ты не знал. Пойми, не мы начали этот конфликт! Они вынудили нас. Теперь они обязаны признать своё поражение.

— Ягоды ядовиты?! Значит, Азылбек покрылся пятнами из-за тебя. Так же пострадают другие невинные дети!

— Очнись! За забором не осталось никого невинного! Шишки стали окончательным подтверждением этому. Но, конечно, сперва мы предостережём их от любой эскалации. Пусть бегут! У них нет ни шанса, — Семён хитро улыбнулся и постучал пальцем по виску, а затем закричал:

— Пора готовить самолёты!

Группа детей бросилась к базе и вытащила из-под одуванчикового навеса пачку бумаги для принтера. Раздав друг другу по стопке листов, они принялись что-то на них писать. Я подсмотрел: «Сдавайтесь! Вам нечем ответить на нашу вундервафлю!»

— Вундервафля?! — возмутился я. — Этого не было в субчатике!

— Меня посетило внезапное озарение! — Семён указал на ржавую бочку, спрятанную в зарослях крапивы поодаль от стремянок. Потом мальчик достал из кармана пластиковый тубус и потряс им. Внутри что-то загремело.

— Ты серьёзно?! — вскрикнул я.

— Ради спасения двора я пойду на всё! А ты… лучше не мешай! Потом будешь благодарить.

Семён взмахнул рукой и дети запустили в воздух тучу самолётиков. Белые птички сверкнули крыльями и единым потоком перемахнули через ограду.

— Все по местам! — закричал Семён, когда его семёновцы подтвердили готовность. Он вызвал на своём смартслете секундомер. — Десять, девять, восемь…

Мальчишки-стрелки, взяв оружия из напальчников, полезли на стремянки. Девочки-подавальщицы, набив карманы белыми ягодами, встали рядом. Самокатчики, дожевав бумагу и продув трубочки из шариковых ручек, присели за спортивной площадкой. Другие дети, с раскрашенными акварелью лицами, застучали ложками и поварёшками по металлическим предметам, создавая отвлекающий шум. Собаки с другой стороны забора залаяли. Над двором взлетел дрон.

— Пять, четыре, три…

Я бросился к ограде, раздвинул листья плюща и увидел, как с криком «Давай!» засвистели белые ягоды.

На эцешные горки обрушился град. Соседская детвора, разглядывавшая бумажные самолётики, закричала и бросилась врассыпную. Одна ягода попала в мальчика с продуктовым пакетом, отходившего от скутеръ-е. Удар сбил ребёнка с ног. Какая-то старушка, заткнувшая от шума уши, бросилась к нему на помощь. Приподняв мальчика, она вляпалась в красную…

— …Боже, надеюсь это кетчуп, а не шрирача! — подумал я.

Ещё одна ягода попала в скулившую овчарку. Собака дёрнулась, заметалась по лужайке, а потом бросилась бежать, потащив за поводок хозяйку.

Во дворе эцешников бились фонари, взрывались сиренами футуромобили. Отполированные до блеска горки покрылись сильными вмятинами. По соседским стенам и стволам деревьев потёк токсичный ягодный сок. Маленькие детки плакали и звали своих мам, а наши мальчишки-стрелки, как неутомимые, продолжали запускать белые ягоды.

Потом один стрелок вскрикнул, качнулся и свалился со стремянки. Он упал спиной на спортивную площадку. Мягкое покрытие, как батут, подбросило мальчишку вверх, но он не смог развернуться. Лежа на спине, он заёрзал и задёргался. Лицо стрелка адски покраснело. Резкими движениями он начал тереть глаза.

— Что случилось? — спросил я, подбежав к нему.

Но отвечать не требовалось.

Над оградой взмыли тысячи и тысячи мыльных пузырей. Самокатчики принялись сбивать их из ручек-плевалок. Пузыри лопались в воздухе, но капли и брызги всё равно попадали на наших ребят.

— Жжёт-жжёт-жжёт! — закричал упавший стрелок. Он стонал и брыкался, пока я тащил его за руки к столам для пинг-понга.

Девочки с воплями побежали от ограды. По их волосам стекали мыльные струйки. Ребята на стремянках, отмахиваясь от пузырей, поскальзывались на пене и падали. Один пузырь лопнул прямо перед моим лицом, но я заслонил глаза рукой. Вокруг запахло алоэ-верой и противоперхотным бальзамом.

Потом я услышал голос Валерки, одного из старост эгоцентриков. Он звучал из динамика, вынесенного на общий балкон соседского многоквартирника.

— Мы внедрили агента в ваш детский субчат, так что заранее узнали о нападении. Вы серьёзно думали, одолеть нас волчьей ягодой?! Мы не дурачки, чтобы есть её! Что ж, вы заслужили ответку, пэпэшники! Теперь ходите по своему двору и поскальзывайтесь!

Семён наблюдал за ходом атаки из базы. Он растерялся при появлении первых пузырей, но после валеркиной речи сжал кулаки и затопал ногами. Его лицо налилось кровью и искривилось от злости. Вены на висках вздулись. Затем Семён вытащил из кармана пластиковый тубус.

Я бросился к нему, но на пути оказалось слишком много мыльных пузырей. Одни были большими, другие маленькими, третьи вибрировали и переливались радугой… Я подобрался к Семёну, когда тот уже заносил руку с тубусом над отверстием в ржавой бочке.

— Стой, Семён! Это не решит, а только усугубит конфликт. Давай наконец-то помиримся с соседями?

— Как ты не понимаешь, — закричал Семён под вой сигнализации хелика, припаркованного на спецплощадке, — чем больше уступаешь, тем больше с тебя требуют! Это первое, что я вынес из ссор с родителями. Люди животные. Сильнейший всегда поедает слабого.

— Но люди развили интеллект, чтобы решать конфликты переговорами. Вся эта игра – с нулевой суммой. Прошу, не поджигай бомбу!

— Бомбу?! — Семён изогнул губы в ухмылке. — Это намного страшнее бомбы! Сто литров Славься-колы и, — он потряс тубусом, — ментос! Или как там его назвали после импортозамещения…

Я издал вопль ужаса.

— Неужели, ты готов устроить всемирный потоп, ради удовлетворения своих амбиций?!

— Если вундервафля не сработает, мы попробуем ещё раз – соберём больше детей, закупим пять… Нет! Десять бочек Славься-колы, расставим их с каждой стороны ЭгоЦентра и прижмём эцешников!

— Эта вражда и так забрала у нас много летних часов! Время жизни нельзя отмотать назад.

— Я стал лидером не для того, чтобы сдаться. Никто не посмеет сказать, что я ничего не предпринял!

— Но пострадает много наших ребят… Одумайся!

— Не страшно! Мамки новых нарожают, — и Семён всыпал всю упаковку ментоса в бочонок.

Давление внутри бака моментально повысилось. Бочка взбухала и задрожала. Металл заскрипел. Газ выбил ржавые заклёпки и засвистел через образовавшиеся щели.

Испугавшись, Семён побежал от забора. Я бросился следом за ним. Мы достигли старого дуба, на который когда-то вместе лазали. Однажды, в порыве азарта, мы поднялись так высоко, что не смогли слезть. На вершине солнце припекало сильнее. Мы боялись шевельнуться и томились от ненасытной жажды. Ветер зашатал дерево, угрожая сбросить нас на бетонные скамьи снизу. Мы вцепились в ветви и в ствол и ждали, пока не приедут спасатели. После того случая Семён начал бояться высоты. Взрывная волна отбросила нас за одну из скамеек.

7.

— …Тогда я и увидел ядерный гриб. Белый столб вырвался в небо и раздулся до небывалых размеров.

— Вот, значит, как оно было, — сказал врач в потрёпанном халате. Он направил фонарик в лицо забинтованному мальчику. Пациент зажмурился, но, привыкнув, расслабил глаза. — Тебе невероятно повезло.

Врач потянулся к прикроватной тумбочке и взял с подноса тёмно-коричневое колёсико. Забинтованный мальчик всхлипнул.

— Не бойся, — успокоил врач и показал взятый предмет. Им оказалась высушенная шляпка гриба. Врач пояснил:

— Не каждый ядерный гриб вреден. Есть и вполне полезные. На тебя обрушилась волна сладкого сиропа. Глаза сильно воспалены, загрязнён кожный покров. Ты надышался парами и наглотался этой жидкости, а в ней много мыла и сахара... Скамейка уберегла тебя от более серьёзных последствий.

— Я испугался, что вы дадите мне аспирин.

— Аспирин?! — усмехнулся врач, а затем раскрошил шляпку гриба и бросил крошки в ступку, стоявшую у него на коленях. — Мы уже много лет не используем эту химию. Я слышал, что цесаревич Алексей умер из-за того, что некомпетентные врачи лечили его гемофилию аспирином.

— А мне помнится, что его расстреляли большевики вместе с царской семьёй. Мы проходили это на уроках истории.

— Ну, главное, что он всё-таки умер, а от чего – вопрос второстепенный.

Врач принялся растирать крошки гриба пестиком. Забинтованный мальчик недоверчиво хмыкнул.

— Я не историк, чтобы устанавливать факты, — отреагировал врач, — а потому могу остаться при своём мнении! Знаешь, смерть – самая большая загадка жизни. Вот, ты живой. Ходишь туда-сюда, «мыслишь, следовательно, существуешь», планируешь будущее, борешься с насморком и несварением, а потом – бац! – будто кто-то щёлкнул переключателем и от тебя остаётся только безжизненное тело, распираемое газами. Я много лет занимаюсь врачеванием, но так и не нашёл ответ на эту загадку. Так что, нет! Никакой химии. В этой клинике лечат только натуральными препаратами!

— Но разве достижения человеческого ума не заслуживают доверия?

— После всего того, что человек натворил, многие мыслители пришли к выводу, что люди не так уж и умны. Даже Всемирный союз антропологов переименовал человеческий вид в Гомо инси́пиенс… Совсем, как астрономы в двадцать первом веке переквалифицировали Плутон из планеты в плутоид.

— Хи-хи, — посмеялся мальчик, но тут же ощутил скованность во всем теле. Что-то сдавило грудь, а крепко удерживало руки и ноги. — Неужели, кто-то мог считать этот ледяной булыжник планетой?

— Было время, представь себе! Много-много десятилетий назад… Людям вообще свойственно гиперболизировать – представлять камень планетой, известную личность гением, а соседние дворы заморскими территориями… Знаешь, пострадавшие дети из ЖК ЭкоЦентр рассказали мне похожую историю. Правда, они обвиняют в разжигании вражды вас.

— Не удивлён! За годы жизни в нашем районе произошло много междворовых конфликтов. Уже и не вспомнить, с чего всё началось… Но, клянусь, они первыми произвели обстрел шишками!

— Они уверяют, что вы испортили их автоматические ворота. Хотя, я уже понял, что дети постоянно сваливают вину друг на друга… Современную молодёжь не просто так называют потерянным поколением. Взрослые слишком увлечены погашением ипотеки, а все человечество конкурирует с роботами за рабочие места. На детей ни у кого не остаётся времени.

Врач отставил ступку и взял с тумбочки слизкую зелёную массу, похожую на клубок из травы, листьев и длинных стеблей. Сжимая её в кулаке, как губку, он принялся выдавливать сок в гранёный стакан.

— Видимо, я всё-таки значительно пострадал, — предположил мальчик.

Врач вопросительно посмотрел на него, продолжив капля за каплей и струйка за струйкой наполнять стакан.

— Я весь в гипсе или замотан бинтами с головы до ног. Я не могу пошевелиться!

Врач засмеялся.

— Не волнуйся! Бригады скорой помощи оперативно прилетели к вам на хеликах. Врачи не знали, в чём вы измазаны, и пытались оттереть сироп с кожи, но он быстро высох, а бинты приклеились и затвердели… Мы решили оставить так, пока само не отойдёт.

— А другие дети?

— Они тоже здесь, но сейчас ты не думай о них! Тебе нужен покой… Хотя, знаешь, чего я не понимаю? Вы же все из одного района. Конечно, это окраина города, но всё же… Зачем вам ругаться друг с другом? Почему вы не можете между собой дружить и сотрудничать? Соревновались бы с детьми из других районов. Сейчас проводится множество спортивных турниров, конкурсов талантов, научных олимпиад и дебатов... По закону диалектики, количество всегда переходит в качество, а вражда только ослабляет.

— Я вообще не хочу ни с кем враждовать, — признался мальчик и опустил взгляд, а врач поставил на тумбочку стакан, немного наполненный бурой жидкостью. — Просто всё завертелось и понеслось, а остановить своих друзей мне оказалось не под силу.

Врач высыпал порошок из ступки в стакан и начал размешивать смесь стеклянной палочкой. Жидкость в стакане приобрела кислотно-жёлтый цвет.

— Бывают такие моменты, когда кричать «Дети, что вы творите?! Одумайтесь!» уже поздно. Толпа живёт по другим законам. Психологи давно поняли, что людей невозможно принудить к самосовершенствованию. Человек – как резина. Чем сильнее её растягиваешь, тем жёстче она становится. Хотя, признаюсь, раньше я сам верил. В справедливость, в просвещение, в образование. Но это было в молодости!

— А сейчас вы во что-нибудь верите?

— Все мы так или иначе во что-то верим. Я верю в то, что только природа способна стабильно развиваться и подталкивать жизнь вперёд. Она делает это естественно, шаг за шагом, без эксцессов и фатальных ошибок… Вот, выпей.

Врач помог мальчику приподнять голову и поднёс стакан ко рту. Впервые мальчик увидел не только белый потолок и морщинистое лицо врача, но и вытянутую палату, окрашенную в светло-бежевый цвет. Одинокое окно в глубине комнаты сияло от летнего солнца. За окном лёгкий ветер качал деревья. Птицы беззаботно чирикали между собой. Другие дети, обмотанные бинтами, как маленькие мумии, лежали на многочисленных койках, расставленных вдоль стен. У каждой койки стояла тумбочка со светильником и букетом полевых цветов. Рядом с некоторыми детьми сидели родители. Один отец, улыбаясь, почистил дочке мандарин и скармливал его долька за долькой. Мальчика передёрнуло от кисло-горького вкуса, но отвернуться он не мог.

— Пей-пей, не бойся. Это лекарство подействует быстро. Сначала у тебя восстановится обмен веществ, а потом через поры начнёт выходить пот. Пот – самый лучший растворитель во вселенной. Он очистит кожу от сиропа, а вместе с ним из организма выйдут яды и токсины.

Мальчик прекратил глотать мерзкую жижу и начал глубоко дышать.

— Скажите правду, это и есть моё наказание – пить эту гадость и лежать неподвижно? Я не смог остановить друзей и прекратить конфликт с эцешниками, а теперь мы все в больнице. Видимо, я сильно испортил карму!

— Очистить можно любую карму, если хоть ненадолго остановиться и полежать в клинике. Хотя, знаешь, не время здесь лечит человека, а отрешение от мирских забот, спокойствие и умиротворение… Ну, и натуральные лекарства, конечно, так что допивай!

— В школе нам постоянно твердят, что будущее зависит от нас, — сказал мальчик, допив стакан. Потом он закашлял и бинты на лице стянулись, как маленькие удавки. Отдышавшись, мальчик спросил:

— Если всё пойдёт так и дальше, что с нами будет?

— Ну, — вздохнул врач, — к ситуации подключилась комиссия по делам несовершеннолетних. Они точно во всём разберутся! Пару недель, пока бинты не спадут, вы проведёте на больничных койках, а потом начнётся психотерапия. Вам придётся поработать над навыком межгрупповой коммуникации, а там, глядишь, детки из ЖК ЭкоЦентр и Правого поворота, подружатся и заживут мирно!

— Было бы здорово! — радостно ответил мальчик, но потом задумался и стал серьёзным. — Но я спрашивал не о том, что будет в будущем с нами, детьми. Я спрашивал о человечестве в целом. У вас есть какое-то мнение?

— Мнение? — доктор тяжело вздохнул, а потом начал складывать инструменты. Мальчик же, ощутив рвущийся изнутри жар, попытался смахнуть со лба капельку пота. Жёсткий бинто-сиропный корсет противился любому телодвижению, а капелька издевательски защекотала где-то над переносицей.

— Будущее не принадлежит одному человеку, его идеям или воле. Только человеческая масса творит грядущий день. Как ни сопротивляйся, как ни протестуй, толпа всё равно утянет тебя за собой. К сожалению, таков закон диалектики. Мы все связаны между собой на квантовом уровне. Стоит ли в таком случае переживать о будущем? Я врач и продолжу врачевать при любом варианте, а дальше пусть судьба решает, что с нами будет.