Чебурашка 2: Судная ночь или «Chupa Chups», как средство межгалактической коммуникации

Стырить получилось лишь ящик апельсинов.

Кладовщик за время разгрузки фуры отвлёкся только раз и то на пару минут: позвонил директор базы и тот ушёл разговаривать внутрь склада. Чиполлино в этот момент, как назло, только закончил разгружать консервы и дошёл до апельсинов.

Чиполлино Андрея прозвали не так давно. До этого всю свою недолгую жизнь он был Дроном. Причём Дроном он был ещё до появления тех самых летательных аппаратов из всяких там интернет-магазинов. Но после того как вернувшись из армии, он устроился грузчиком на овощебазу и в первый же рабочий день моментально пропах на ней сладковато-подгнивающим луком, вечером, спустившись во двор, братишки тут же приклеили ему это овощное погоняло.

Апельсины…

«Это фиаско, братан» – как-то уныло сказал он сам себе.

Но не упускать же момент! Чиполлино вытащил из фуры очередной ящик с цитрусовыми, огляделся, вроде никого, опустил ящик на пакгауз, спрыгнул на землю, сдёрнул ящик, и, шустро нырнув под настил пакгауза, лихо сунул его в щель между бетонными «фээсками». Запрыгнул обратно, оттряхнул руки от вдавленных в ладони мелких камешков и пыли и продолжил таскать оставшиеся в фуре ящики на склад.

Можно было успеть стибрить ещё один или даже парочку, но нафиг они сдались? Кому эти апельсины на районе нужны? Ни один ларёк их не возьмёт.

*****

Поздно вечером к нему в кандейку постучали.

Чиполино работал на складе не только грузчиком, но и подрабатывал ночным сторожем. Сегодня была как раз его смена.

Ремонта тесная кандейка, в которой обитали сторожа, не видела со времён постройки склада. Теоретически, её мог посещать ещё Брежнев. Но это чисто теоретически. На стенах кое-как держались неказистые советские обои покрытые, словно далматинец, жирными пятнами разной величины и исписанные самыми разными надписями. От номеров телефонов Варь и Кать, до цитат из обоих Заветов и непристойными рисунками шариковой ручкой фирмы «BIC». Развешанные и расклеенные по стенам календари с Сандрой и Сильвестром Сталлоне соседствовали с погрустневшим Николаем Чудотворцем и Святой Матроной Московской. Продавленная советская тахта-полуторка с покрытыми облупившимся лаком боковинами, была задвинута в дальний от входа угол. Посреди кандейки прямо под тусклой лампочкой, словно муха, прилепившейся к пожелтевшему потолку, стоял стол, обтянутый старой порезанной клеёнкой с изображением игривых сдвоенных вишенок.

Чиполлино прошёл к двери и, не спрашивая «кто?», открыл. Он и так знал, что это Витёк с Машкой Кизляк. Пришли за добычей.

– Ну, чё, Чип, есть «чё»? – сходу спросил Витёк.

Чужим чувствовал себя на этом празднике жизни Витёк. Золотую ложечку, с которой, по своему собственному умозаключению, он должен был родиться во рту, родители, видимо пропили, так и не успев купить. Кокос на его острове отказывался расти без активного удобрения денежной массой. А этого ингредиента ему не хватало по всей его жизни на районе. Он и пристроил Дрона на базу №69 с одной лишь целью, чтобы тот изредка подворовывал продукты, которые потом можно было «за недорого» сплавлять в местные ларьки. База была продуктовая, но по большей части овощная. Овощи и прочая зеленуха не были в фаворе у ларьковой публики. В цене была тушёнка, особенным шиком считалась бурятская из конины, и «икра заморская, баклажанная». Но сей деликатес на базу №69 завозился не часто и был он всегда под особым учётом начальства.

– Порожняк, – ответил Чиполлино и пошёл вглубь кандейки. – Апельсинов ящик тока.

– Нипонял, – Витёк остановился прям на входе, мешая пройти Маше. – Нафиг нам твои апельсины? Кому ты их «впаришь»? Что, тушняк сложно было стырить?

– А ты думаешь легкотня? – огрызнулся Чиполлино, – Кузьмич зенки свои с фуры не сводил, пока консервы таскал, – злился на обстоятельства он. – Пришёл бы и сам попробовал дёрнуть тогда.

Чиполлино вытащил из-под тахты спрятанный цветастый картонный ящик и шумно опустил его на покрытый клеёнкой стол. Бока ящика были в небольших аккуратных отверстиях для того, чтобы во время транспортировки фрукт дышал. Снял картонную крышку и тесную кандейку моментально заполнил аромат солнечного юга, тёплого моря, пальм и жёлтого горячего песка.

Витёк несколько подобрел и подошёл к столу. За ним просеменила Машка, у которой, словно зубочистка у Райана Гослинга в фильме «Драйв», изо рта торчала пластиковая ножка чупа чупса, которую она изредка гоняла по углам своего ротика обрамлённого тонкими губами.

Ровные и одинаковые, словно откалиброванные, апельсины подобно маленьким Солнцам, казалось светились, заливая кандейку мягким оранжевым светом.

Досеменив до стола, Маша присоединилась к парням, которые с каким-то непонятным для неё выражением лица, молча разглядывали ящик, наполненный южными фруктами.

И тут апельсиновая гладь зашевелилась, начала дыбиться и, рассыпая вокруг себя цитрусовые, из ящика, словно мини-Годзилла из глубин Тихого океана, стало подниматься что-то непонятное.

Чупа чупс, до этого беспрерывно гулявший из угла в угол Машкиного рта, сначала застыл где-то посередине, а затем просто выпал из приоткрывшихся тонких губ и, звонко ударившись о клеёнку, ускакал на пол.

Стало понятно, что «непонятное» походило на какого-то зверька, спрятавшегося в ящике и контрабандно попавшим на нашу территорию.

Апельсины ещё прыгали по столу и полу, когда мохнатое существо, выпрямив спину и расправив непомерно большие уши, уже дружелюбно оглядывало кандейку.

Кричать никому не хотелось, но было стрёмно.

– Дратути, – сказало оно каким-то знакомым голосом.

Прервал молчание Витёк:

– Чё, испугалась? – ухмыльнувшись, спросил он у Машки.

– Не, – ответила та. – Обосралась.

– Апельсины откуда? – уже деловито поинтересовался он у Чиполлино, внимательно рассматривая апельсиновое чудо.

– По накладной – из Египта, – ответил тот.

– Явно потомок фараонов, – Витёк с умным видом обхватил правой рукой подбородок и задумчиво посмотрел куда-то наверх. – Анубис, – он вспомнил имя первого попавшегося египетского бога. – Или Имхотеп.

Маленьким Витёк много раз смотрел по каналу ТВ3 фильм «Мумия» и запомнил из него имя одного из героев египетской мифологии. Но по фильму тот был лысым. Этот же был волосатым, словно чёрт.

Меж тем зверёк, вытянув вверх лапки, потянулся, словно кошка и стал с интересом разглядывать приятелей.

Глаза Машки сияли. Она достала из кармана джинсов новый шарообразный леденец, привычным движением мгновенно освободила его от упаковки, быстро пару раз лизнула и, как что-то самое дорогое, протянула его ушастому зверьку.

– Держи, братишка, – сказала она. – Почти канолевый. Пару раз лизнула. Просто я у него должна была быть первой.

Зверёк недоверчиво посмотрел на протянутую конфету.

– Бери, не бойся, я не заразная. А беременность через «чупик» не передаётся.

Витёк мгновенно недобро зыркнул на Машку.

– Да шучу я, шучу, – улыбнулась та и показала красный от конфетного красителя язык. – Не паникуй.

Маленькой Машка мечтала о собаке. Но какая собака, когда ты живёшь в общаге коридорного типа, где на пятнадцать комнат одна кухня, один душ и вечно сломанный туалет? Потому, как сосед Борода наотрез отказывался покупать туалетную бумагу и для своих больших нужд принципиально использовал газету «Правда», коей скопилось у него за пятнадцать лет подписки две набитые под завязку антресоли. Вследствие чего, унитаз в общаге вечно был забит «Правдой».

Родители Машки в своё время так и не дождались квартиры от государства, а накопить на жилплощадь им не позволяло место проживания, обильно сдобренное круглосуточными вино-водочными ларьками, притулившимися с торца чуть ли не каждой пятиэтажки на районе. Из всех излишеств, в комнате Машиных родителей имелся лишь видеомагнитофон и одна единственная видеокассета с каким-то старым индийским фильмом. Фильм этот Машка в своё время посмотрела раз сто и так прониклась культурой дружественной нам страны, что когда тётя Рая пришла в гости к Машиным родителям и, приведя с собой сына, шутливо сказала: «Вот, Маш, знакомься, жених твой», Маша, по-индийски сведя брови и по-русски задрав нос, с вызовом ответила тёте: «Да зачем мне нужен, этот шакал?!».

В Чиполлино вдруг проснулись навыки выживания, которые не так давно ему внушили в армейке.

– Не подходить! – даже излишне резко сказал он. – Его надо на карантин. Он может быть заражён бешенством.

– Здравствуйте, россияне, – продолжил зверёк. – Я – Чебурашка 2. Так вам для понимания будет проще.

Витёк с Чиполлино переглянулись.

– Я знаю, кто это! – резко захлопала в ладоши Машка. – Это же белорусская овчарка.

– Что? Кто? – удивился Чиполлино.

– Почему? – подытожил с вопросами Витёк.

– Я с племянником в кино ходила. Там сказали.

– Дура, я – твой племянник, – Витёк действительно, хоть был и старше на пару лет, приходился Маше племянником. – Ты со мной ходила.

– И что с ним теперь делать? – задал вопрос Чиполлино. – Как в мультике – в зоопарк отнести? Так у нас нет зоопарка.

– Его нельзя в зоопарк, – снова обозначилась Машка.

– Почему?

– Это продукт секретных разработок белорусов.

– Почему белорусов?

– Ну, овчарка же белорусская.

– Да никакая это не белорусская овчарка, – отмахнулся Витёк. – Гармаш эту теорию опроверг.

– Россияне, – вклинился в спор ушастый гость, – я прибыл из недалёкой-недалёкой Галактики, чтобы навести контакты между нашими планетами…

Машка набрала воздуха, чтобы брякнуть очередную мыслишку, но вмешался Витёк:

– Так, стопэ!.. – резко заявил главный на районе. – Всем стоять-бояться. Пусть Чебуратор говорит. Я так понимаю, что ты – братан, то есть, настоящий брат этого… Того, из киношки.

– Тот был первым. В его задачу входило просканировать разные общества на вашей планете. Побывав на всех континентах, он передал информацию и наши учёные выяснили, что контакт с человечеством нужно начинать с вашей страной. Я был послан в межгалактическом ящике на овощебазу №69. По всем нашим расчётам этот ящик должен был быть сегодня куплен у ИП Аванесян Ю.А. представителем Института Прикладной Прикладматики для корпоратива по случаю Международного дня Космоса. Это очень секретное предприятие, которое секретно занимается контактами с внеземными цивилизациями, – продолжил Чебурашка 2. – Таким образом, я должен был попасть на территорию института, где впоследствии выйти на связь с секретными учёными. Но Андрей Николаевич Красильников 2005 года рождения, именуемый среди друзей, как Чиполлино, украл межгалактический ящик, чем и нарушил выстроенную для контакта цепочку, – Чебурашка 2 укоризненно посмотрел на Андрея Николаевича. – В итоге, институт приобрёл для корпоратива другой, уже самый обычный ящик. К сожалению, наши учёные не учли, не заложили в мою миссию фактор воровства на ваших базах…

– Но, но, но! – вмешался Витёк. – Апельсины экспроприированы в качестве компенсации.

– Компенсации за что? – шевельнув левым ухом, участливо спросил пришелец.

– За маленькую зарплату угнетаемого класса.

– Какого класса?

– Разнорабочих и разнокрестьян. Чиполлине вон копейки коммерс платит.

– Я обязательно поговорю с ИП Аванесян…

– Слышь, да нормально всё, – прервал пришельца покрасневший Чиполлино. – Не надо ни с кем разговаривать. Не пали контору.

– Можно я белорусскую овчарку себе заберу? – неожиданно для всех в разговор вступила Машка. – Вам она всё равно, по ходу, без надобности.

Она уже успела достать из кармашка новый чупа чупс, и его белая ножка перебегала во рту от угла углу.

– Эй, малая, не кипиши, – осадил девушку Витёк. – Не видишь, здесь пацаны серьёзные вопросы решают. Налаживают так сказать дружеские контакты с внеземной цивилизацией. По итогу, глядишь, орден дадут.

– Какой орден? – захлопала глазами Машка.

– Дружбы Народов, наверное, – предположил Чиполлино. – Не Мать-героиня же.

– Ладно, Чебуратор, – Витёк подошёл и встал напротив пришельца, – Признаём – наш косяк. Говори, что нужно, чтоб контакт не слетел.

– Для налаживания межгалактических контактов мне необходимо попасть в Институт Прикладной Прикладматики.

– И как это сделать? – Витёк подобрал с клеёнки один из выпавших из ящика апельсинов, откусил его прямо с кожей, и медленно разжёвывая мякоть, тщательно расставляя слова, констатировал. – Нельзя просто так взять и войти в Институт Прикладной Прикладматики.

В кандейке воцарилась тишина, нарушаемая только чавканьем Витька.

– Я знаю как, – неожиданно сказал Чиполлино. – Чмошник сможет. У него батя там работает.

– Чмошник не сможет, – отверг идею Витёк.

– Почему? – удивился Чип.

– Я ему руку сломал, – равнодушно ответил Витёк и приметившись, бросил огрызок апельсина в скособоченное цинковое ведро, служившее урной.

Промазал.

– Зачем?

– Он меня обрызгал, когда на самокате ехал, – Витёк тщательно вытер руки о грязное вафельное полотенце, висевшее на гвоздике, вбитом в дверной косяк. – Не, но я ж не знал, что он нам нужен будет. Так бы подождал, конечно.

– А что, нельзя его просто на проходную подкинуть? Прям в этой космической коробке. Детей же в детдома подкидывают, – начала накидывать варианты Машка. – Но лучше мне отдайте.

– Не по сезону шелестишь, малая. Тут на кон поставлена честь страны, а ты посланника других миров единолично зашхерить хочешь, – выдал глубокомысленный спич Витёк.

Машка поняла, что ей не светит и недовольно скривилась. Чиполлино стал зачем-то засыпать обратно в ящик выпавшие апельсины. Чебурашка 2, посматривая на Машку и разглядывая подаренный чупа чупс, решился всё же попробовать леденец.

– Ладно! – вдруг прервал молчание сосредоточенный до этого Витька. – Можно через нашу дыру. Не хотел светить, но ради такого дела…

Пару дней назад Витёк с двумя товарищами со стороны хоздвора Института умудрились незаметно вырезать дырку в листе профнастила, которым в качестве забора был обнесено секретное предприятие. Дождавшись ночи, они по одному ныряли в этот лаз, и на карачках пробирались к огромной деревянной катушке с медным кабелем. Скручивая за заход по паре метров, они откусывали смотанный кусок и так же на карачках уползали с ним к забору. Передав в лаз срезанный кабель, они возвращались за новой порцией. К утру, когда солнце стало бодро выбираться их дальних районов города, катушка была пуста, а Витёк с товарищами на песчаном берегу грязной речки вытаскивали из огня обожжённую от оплётки чистую медь. Полученные за сданный в приёмку цветмета украденный стратегический металл, деньги, Витёк планировал потратить на покупку электросамоката. Но денег с одной ходки не хватило. Для достижения мечты ночную вылазку необходимо было повторить.

Ой, как не хотел Витёк, чтобы кто-то ещё знал про их мазу. Ведь на открытой площадке оставались целыми ещё несколько катушек.

И тут «совет в Филях» прервал резкий, отрывистый, похожий на крик чаек, вопль Машки.

– Крыса! – вставила она одно единственное слово посреди верещания, ткнула рукой в сторону продавленной тахты и запрыгнула с ногами на стол.

Рядом с тахтой, в полумраке, опершись передними лапками на выпавший из ящика апельсин, словно собираясь его куда-то катить, стояла чёрная крыса и внимательно наблюдала своими маленькими злыми глазками за компанией.

Витёк мгновенно схватил со стола первый попавшийся фрукт и, даже не метясь, швырнул его в сторону грызуна. В этот раз он оказался точнее. Посланный Витьком снаряд, словно шар в биллиарде угодил точно в середину апельсина, за которым стояла крыса, и они втроём махом улетели в дальнюю лузу, что наверняка находилась в темноте где-то под скрипучей тахтой.

– Страйк! – ухмыльнулся Чип.

Машка спрыгнула со стола и поправляла джинсы. В этот раз чупа чупс она умудрилась не потерять.

– Ты чё исполняешь? – спросил Витёк у Машки голосом победителя. – Их немерено здесь. Это ж продуктовая база.

– Нет, – неожиданно возразил Чебурашка 2 каким-то обеспокоенным голосом. – Это не здешняя крыса. Это…

Резкий стук в дверь не дал Чебурашке 2 раскрыть секрет грызуна.

Все замерли и переглянулись.

– Ждёшь кого? – тихо спросил Витёк.

– Нет, – пожимая плечами и мотая головой, ответил Чиполлино. – Может начальство с проверкой.

– Малая, ты там ближе всех к двери, глянь в глазок.

Маше было немного стыдно за то, что она пару минут назад повела себя как малолетка, поэтому, гордо стрельнув в Витька глазками, вальяжно направилась к двери. Вынув изо рта чупа чупс, она прильнула к глазку.

– Старуха какая-то. В смешной шляпе.

– Чип, ты чё, заказал себе старуху? – удивлённо и как-то по-новому посмотрел на товарища Витёк.

– А? Да нет. Наверное, за просрочкой пришла. Их здесь по базам полно ошивается.

– В 12 ночи?

– Шляпа круглая? – неожиданно как-то тихо, но так, что все расслышали, спросил Чебурашка 2.

– Круглая, – равнодушно ответила Машка и сунула чупа чупс обратно в рот.

– Не открывайте. Это Шапокляк. Она за мной. Она из тех, кто против наших с вами контактов. Простите меня, россияне.

– Слышь, белорусская овчарка, – усмехнулась Машка, причмокивая сосалкой, – да я ей за тебя щас быро обеспечу крути ногу, делай ветер.

– Не обеспечишь, – обречённо вздохнул Чебурашка 2. – У неё вся сила – в шляпе. Это её защитное поле. Его невозможно пробить. Взрыв Солнца выдержит. Она в ней даже в безвоздушном пространстве передвигаться может.

– Слышь камыш, да мне вааще пофиг, – Машка явно завелась. – Я «адики» новые купила, зырь! – она для убедительности подняла одну ногу и даже вытащила изо рта чупа чупс, махая им, словно стряхивая ртутный градусник. – Запомни, овчарыч, – добавила она почти шипя, – мой с ноги в них не одна сучка не вывезет.

Между тем стук повторился уже с большей настойчивостью.

– Ку-ку, – послышалось с той стороны.

– Вы думаете, для Шапокляк эта дверь преграда? – грустно продолжил Чебурашка 2.

– Пападос, – поджав губы, произнёс Чиполлино.

– Так, стоять-бояться! – Витёк решил принять командование парадом на себя. – Харэ́ тут козюли в потолок пускать. «Мы строили-строили» всякие там. Валим отсюда. Будем пробиваться в Институт, – обозначил стратегическую задачу он. – Чё, Машунь, замутим тему? Так, Чип, открывай окно, бери Чебуратора и вылазь. Я – на шухере. Машка, ты остаёшься старуху сдерживать…

– Эй, ну чё за дела? Чё за абьюз? Почему я? – пыталась возмутиться тётя на племянника.

– Не, ты чё, реально хочешь, чтобы я женщину бил, што ль? – обосновал племяш.

Между тем Чиполлино уже успел приставить к стене какую-то колченогую табуретку, открыл в противоположной от входа стене маленькое окошко под потолком, подтянулся и, переместив своё тело в узкий оконный проём, крикнул Витьку:

– Давай ушастого.

Витёк подхватил меланхоличного гостя, в пару шагов оказался около стены и протянул Чиполлино посланника небес.

*****

Бежать пришлось долго. Институт был в нескольких кварталах от базы. Держа подмышкой ценный груз, первым труси́л Андрей. Витёк оставался на шухере и, постоянно оглядываясь, старался не отставать.

Друзей весь путь сопровождали сотни крыс, которые постоянно пытались запрыгнуть им на ноги.

– Слышь, Чип, – сбивая дыхание и держась за бок, похрипывая, спросил Витёк, – как думаешь, нас в Кремль вызовут?

– Для чего? – изрядно сипя, но, не теряя темпа, задал встречный вопрос Чиполлино.

Чебурашка 2 у него подмышкой смешно повякивал и, в точности повторяя за Машкой, гонял во рту подаренный чупа чупс.

– Как для чего? – пыхтел Витёк. – Для награждения. Или думаешь, нас в здешней мэрии наградят?

– Не знаю. Но лучше в Кремль, я думаю.

И вот, когда они добежали до института и для того, чтобы добраться до заветного лаза, им оставалось лишь сойти с дороги и углубиться во двор, из ниоткуда прямо посреди шоссе в свете ночных фонарей материализовалась Шапокляк.

Не веря своим глазам, друзья как по команде одновременно остановились метрах в десяти от старухи в круглой приплюснутой шляпе и коричневом пальтишке.

– Ну-с, мои дорогушеньки. А я ждала вас, – зловеще улыбаясь в искусственном оранжевом свете, вполне культурно произнесла старушка. – Сами отдадите, или как?

Первым на явление старушки среагировал Витёк:

– Ты шо, потерялась? Так я сделаю так, что ты щас в воздухе переобуешься.

– Молодой человек, – ехидно ответила старушка, – вас с пожилыми людьми так мама разговаривать научила? Ваша молодая тётя вежливее была.

Витёк не сразу сообразил о ком речь.

– Где Машуня, дрянь? – закипая, спросил он. – Я тебе за неё…

– «За неё» что? – улыбаясь, уточнила Шапокляк. – Лариса, займись невоспитанным, а я пока у второго нашего друга заберу.

Из окружавших Витька и Чиполлино крыс одна, самая чёрная и самая здоровая, выпрыгнув, вцепилась в штанину Витька выше колена. Эх, хана штанам! А такие клёвые штаны были. С лайкрой. Дядя из Ростова привёз.

Шапокляк, не спуская глаз с Чиполлино, медленно подходила к нему. Тот завороженно наблюдал за приближающейся старухой и понимал, что не может пошевелиться, отчего ещё крепче прижимал к груди галактического посланника.

– За базар отвечай, шалава! Собираешься по беспределу наехать? – раздалось зычное Машкино откуда-то сбоку.

Маша даже не запыхалась. Она снова, как в далёком детстве, ощущала себя героиней индийского кино. И в её деревню пришёл враг.

– Ты чё с точки сдристнула? – Машка поиграла взад-вперёд чупа чупсом.– Зассала?

Шапокляк на полпути остановилась, немного скривилась и недовольно посмотрела в сторону появившейся Маши.

– Мне западло со всякими беспонтовыми тёлками рамсы качать, – неожиданно резко выдала старуха.

В этот момент Витёк умудрился ударом в морду сшибить с себя Лариску и тут же после этого крикнул:

– Машка, отвлеки этого чёрта! Чип, кидай Чебуратора, я к лазу. Задержите её.

Но Чиполлино словно не слышал. Он лишь с опаской осматривался и продолжал крепко сжимать вверенного ему межгалактического посланника.

Между тем, старушка вернулась в свой привычный образ:

– Милочка, да меня ядерный взрыв не берёт, – язвой рассмеялась она.

– Какая я тебе милочка?!! – злобно прошипела Машка и смачно выплюнула в сторону Шапокляк свой чупа чупс.

Леденец, вылетев из Машкиного рта, ни с того ни с сего не плюхнулся в метре от девушки, а по идеально ровной траектории устремился в сторону старухи. И, пронзив доселе непробиваемую защиту, ту, что даже Солнце не может прожечь, угодил старушке в правый глаз.

– Помогите, – заверещала Шапокляк. – Хулиганы зрения лишают!

– И не фиг нас маленьких своей шляпой пугать! – победоносно произнесла Машка.

– Всегда знал, что слюна у тебя термоядерная, – восхищённо произнёс Витёк.

Чиполлино словно ожил, он осмотрел поле боя, сообразил, что от него требуется и, немного отведя туловище назад, перебросил свою ношу Витьку. Тот в прыжке поймал зверька и, как подорванный, ринулся кусты.

*****

Иван Петрович Скоробогатько ненавидел свою фамилию. Потому как, если что и выходило у Иван Петровича «скоро», то только не «богатько». В свои, как он обозначал для себя, «слегка за пятьдесят», а по паспорту – пятьдесят девять, он так и маялся в доставшейся ему от родителей коммуналке на окраине города. Ходил с кнопочным телефоном, а бело-зелёную банковскую карту «МИР», кабы не ранняя пенсия, он бы так и не поимел. Но карте он не доверял, поэтому, как только на неё поступала зарплата или пенсия, он спешил в ближайшее отделение банка и просил перевести все поступившие деньги на сберкнижку.

Работал Иван Петрович уже много лет ночным сторожем в Институте Прикладной Прикладматики. Работа была непыльная, два через два. Денег приносила, конечно, тоже не ахти, но вместе с премиями и пенсией было вполне. На книжке сумма маячила уже в пределах миллиона.

И так жаждал Иван Николаевич этой заветной суммы, что снилась она ему ночами даже на твёрдой, обитой дерматином кушетке, что стояла в домике охраны на въезде в Институт. Сумма являлась к нему, то в виде девушки в полупрозрачной тунике, что звала его голосом сирены в неведомые странны, где живут исключительно миллионеры. То в виде рэкетира из девяностых в кожаной куртке и золотой цепурой толщиной в палец, который одобрительно хлопал Иван Петровича по плечу и глубокомысленно и зычно изрекал: «Ну, чё, ты с нами, брателло!».

И тут несколько дней назад случилась катастрофа. Во время ночного дежурства Иван Петровича, с заднего двора Института умудрились украсть целую катушку медного кабеля. Нет, сама катушка осталась на месте, а вот дорогущий стратегически важный продукт, намотанный на неё, куда-то испарился.

Никто и никогда в жизни так не кричал на Иван Петровича. Даже мама, когда в пять лет третий день подряд он не мог запомнить, как изображается буква «А». Удар букварём по голове тогда навсегда отбил у маленького Вани тягу к знаниям.

Кричал директор Института знатно. Но это полбеды. Настоящая беда заключалась в том, что, его лишили премии за квартал и пригрозили лишить годовой. Что автоматически отбрасывало Иван Петровича от достижения заветной суммы минимум на несколько месяцев.

Но и это было не так уж и страшно.

Директор сообщил, что полицию вызывать не будет (стратегический объект и лишнего шума вокруг ему не нужно), но если ему, директору, не удастся скрыть пропажу, то сумму украденного кабеля взыщут с него, Иван Петровича.

«А это, – кричал директор, – без малого миллион!».

То есть, именно столько, сколько числилось в закромах Иван Петровича.

Такого поворота событий сердце сторожа-почти-олигарха бы не выдержало. Поэтому ситуация требовала немедленных действий.

В тот же день он скупил все местные газеты, в которых по старинке ещё кто-то продолжал размещать объявления, и принялся тщательно изучать их. В одной из них на последней странице он наткнулся на объявление, содержащее столь нужные слова и фразы «в связи с отъездом», «доберман», «отец – чемпион мира», «отличный охранник», «в добрые руки» и главное, что сподвигло Иван Петровича к звонку – волшебное слово «бесплатно». То, что руки у него добрые, Иван Петрович не сомневался ни на секунду, поэтому, достав из заднего кармана штанов свою Nokia, он, постоянно сверяясь с газетой, стал тщательно тыкать по кнопкам с цифрами…

За собакой пришлось тащиться на другой конец города и всего через каких-то пару часов Иван Петрович стал счастливым обладателем пёселя, который по весу был всего на несколько килограммов меньше своего нового хозяина. Правда был ли это именно доберман, Иван Петрович что-то сильно сомневался, но хозяева заверили, что это просто потому, что неплановая вязка. Пришлось поверить старым хозяевам на слово.

Дырку в заборе, через которую змейкой утёк кабель, Иван Петрович обнаружил в молодой поросли лопухов за старой ольхой. Он притащил из дома обрезной лист фанеры-десятки, оставшийся после соседа Вальки, прислонил его с внутренней стороны к дыре и придавил десятком шлакоблоков, бесхозно валявшихся по заднему двору Института.

С этой минуты сердце Иван Петровича вернулась к своему привычному 110 на 70, и он с облегчением выдохнул.

*****

Тайный лаз оказался закрыт какой-то крашеной фанерой и дополнительно придавлен с той стороны.

Вот блин! Плакал электросамокат на это лето.

А крысы всё прибавлялись и прибавлялись. Какие-то особо наглые пытались забраться

– Ну, держись, бродяга космический, – шепнув в правый локатор зверьку, Витёк сам от себя не ожидая, разбежался, и, как учил в школе физрук Николай Палкин, словно по учебнику завёл руку со снарядом назад и резко остановившись, выбросил её вперёд, отпустив зажатого в ней зверушку.

Витёк видел, как в полёте Чебурашка 2 подмигнул и махнул ему пару раз на прощание ушами, после чего скрылся по ту сторону перфорированной ограды и через секунду он услышал, как с той стороны забора что-то мягкое плюхнулось на газон.

Миссия выполнена. Контакт налажен. Витёк ощущал себя агентом Малдером.

– Ну, дальше сам, сам, – снисходительно и напутственно произнёс главный на районе и с наслаждением победителя пнул очередную подвернувшуюся крысу.

– Пошла на хрен, демон!

Развернулся и, гордый и довольный собой, Витёк зашагал в сторону улицы. Весеннее утро щебетало синичками и далёкими первыми трамваями.

С обратной стороны забора послышался лязг сомкнутых челюстей.

Но Витёк его уже не слышал.