Цунами

Жизнь – это бег по лабиринту.

***

… Свет!

Девушка томно потянулась, нехотя выходя из сна и, вдруг, резко села уронив легкое одеяльце с кровати на пол: «Цунами… Дети…» - и недоуменно оглянулась: нежный утренний свет мягко застилал комнату теплом и уютом. Легкий ветерок мягко проникал в открытое окно и нежно колыхал тюлевые занавески. Настенные часы тихо шуршали, отсчитывая убегающие секунды. Катя привычно глянула на них, пол - шестого, пора на работу собираться. Будильник в телефоне должен был звенеть еще десять минут назад. Она посмотрела на тумбочку, где лежал айфон:

- Вот ворона, забыла его поставить на зарядку, - вздохнула она, - Ах да! – вдруг вспомнила Катя, - У меня же отпуск. Она встала с привычно уютной постели, потянулась, расслабляя почему-то немного ноющие мышцы спины и ног. Странный сон стремглав испарялся из памяти, только и запомнилось - цунами… дети…

Катерина подошла к окну. За окном в гулкой рани звонко чирикали воробьи, перелетая с ветки на ветку притихшей березы, что росла напротив ее дома. А издалека, от холмов, заросших густым колючим кустарником, раздавался плач кукушки: «Ку-ку, ку-ку…» Из соседнего подъезда вышел мужчина с рюкзаком за плечами и парой удочек в руках, следом за ним выскочил вихрастый мальчишка.

- Леша, - позвал мужчина мальчика, - Где там Толик застрял?

-Он воду в бутылку набирает, - ответил Леша.

- Зачем? Я взял минералку, хватит нам. И зачем ты набил свой рюкзак продуктами? Мы же всего часа на два-три идем, проголодаться не успеете.

- Пап, ну это… - замялся малец, но продолжил, пригладив непослушные рыжие вихры пятерней, - А, вдруг, цунами.

- Господи! Только и слышу – цунами, цунами, цунами, - устало произнес отец и добавил, - Откуда на Волге цунами? Телевизор надо поменьше смотреть, - и добавил, ткнув указательным пальцем в мальчишечий рюкзак, - Сами будете таскать эту тяжесть. И не нойте, что устали.

Из подъезда выскочил еще один мальчишка с бутылкой из-под лимонада в обнимку и криком: «Иду я уже!» Мужчина безнадежно махнул рукой и пошагал прочь от дома. Ребята вприпрыжку последовали за ним.

«На рыбалку пошли», - решила Катя и посмотрела вдаль. С высоты третьего этажа, из окна своей квартиры девушка любила наблюдать, как за изгородью из трав, деревьев и кустов тихо просыпается Волга. Она шаловливо пускает с нежно - голубого простора яркие блики солнечных зайчиков и сонно вздрагивает от звука моторки припоздавшего рыбака.

- Действительно, какое цунами на Волге? – Катя пожала плечами, решительно тряхнула головой, подошла к зеркалу, и оценивающе взглянула на отображение, чтобы привести себя в порядок после ночного сна. Старенькая, байковая, уже изрядно выцветшая пижама в желтый горошек на пару размеров больше нужного мешковато сидела на ее стройной фигуре, но спать в ней было очень даже удобно. Серые глаза в густом обрамлении длинных ресниц еще не избавились от сонной припухлости. Русые с рыжинкой волосы, собранные в косу, настолько разлохматились, что были похожи на плохо сметанный стог соломы. Но и в таком виде Катя выглядела много моложе своих двадцати четырех с хвостиком.

Она взяла расческу и провела ею по волосам:

- Странно, когда это волосы успели отрасти до самых лопаток, я же пару неделю назад коротко постриглась, - с недоумением подумала она и застыла, зачарованно глядя на расческу. Меж ее зубьев застряла длинная, слегка завядшая веточка мышиного горошка:

- И откуда у меня мусор в волосах. Вчера никуда не выходила, отсыпалась в первый день отпуска, наслаждалась ничегонеделаньем. Н-да! Все чудесатее и чудесатее!

***

Девушка шла по аллее и наслаждалась свободой. Второй день отпуска! Никуда не надо спешить, никаких обязательств, долгов и планов. Отдыхай и наслаждайся жизнью.

- Катя, Катя! – услышала она детский голосок и оглянулась. Между торговыми рядами стихийного рынка две маленькие девчушки в одинаковых розовых футболках и коротких, как трусики джинсовых шортиках махали ей руками и наперебой кричали: - Катя, Катя!

Девочки – сестренки, одна лет пяти, другая постарше года на три были смутно знакомы, но Катерина никак не могла вспомнить, где видела их раньше. Она, было, пошла к девочкам, но молодая, броско накрашенная женщина, очень похожая внешне на девочек, взяла их за руки и потащила дальше вдоль рядов.

- Мама, там Катя, - захныкала младшая.

- Что еще за Катя? – женщина обернулась и пристально оглядела Катерину:

- Сколько раз вам говорить – не приставайте к незнакомым людям.

- Мам, - возразила ей старшая, - Она очень даже знакомая! Она от цунами нас спасла.

- О, Боже! – устало воскликнула женщина, - Надоели вы с этим цунами. Нет его у нас и быть не может! – назидательно добавила она.

- Но мы видели… - упорствовали девочки.

- Так! – повелительно оборвала их женщина, - Сказки все это. Оля, не пугай Леру на ночь глядя страшилками. И чтоб больше я не слышала этого слова. Все ясно? – девочки потупились и исподлобья посмотрели в сторону Кати, - А теперь быстро идем покупать форму Оле. Через неделю в школу, а Оля еще не готова, - она взяла девочек за руки и потянула их прочь.

- Ерунда какая-то, через неделю в школу… - подумала Катя, - до школы еще полтора месяца. Лето в разгаре! – но, вдруг взгляд ее наткнулся на табло с бегущей строкой на фасаде крупного универмага. Ярко-алые буквы гласили: « 23 августа, 11-25, +32»

- Не может быть! Не может такого быть! – на ватных ногах девушка добрела до скверика рядом с магазином и плюхнулась на ближайшую лавочку, - Не может этого быть. Сегодня только второй день моего отпуска, табло врет! - она достала из сумочки айфон и посмотрела на дату – 23 августа. Катерина тяжело вздохнула, - Не может быть! Куда делись сорок дней моего отпуска? Ерунда какая-то! Или так с ума сходят?

- Катя! Вот здорово, что я тебя встретил! Не чаял уже… - черноволосый паренек лет пятнадцати стоял напротив нее. В восторженных, карих до черноты глазах и широкой белозубой улыбке что-то неуловимо знакомое виделось Катерине:

- Простите, мы знакомы?

- Катя, я Саня. Помните? Цунами, холм и меня с разбитыми ногами? Ну, помните? Вы вместе с Олей, Лешей, Толиком и Лерой тащили меня вверх на холм? Неужели не помните, - вопросительно смотрел он на Катю.

- Саня, ну какое цунами? Я на море-то ни разу в жизни не была, не говоря уж об океане, где цунами зарождаются. Бред какой-то. Целый день только и слышу – цунами, цунами, цунами… На Волге цунами не бывает.

- Вы все забыли? – печально и немного обижено промолвил Саня, - А цунами был! Был цунами, - он медленно побрел прочь, но пройдя несколько шагов, вернулся, снял с плеча рюкзачок и вынул из него какой-то сверток, - Вот это ваше. А когда все вспомните, найдите меня. Я в третьей школе учусь. Я буду ждать, - и быстрым шагом, почти бегом, ушел прочь.

Катя развернула сверток. Это был ее кардиган. Голова закружилась. Как в водовороте замелькали видения – кардиган, мышиный горошек, хлеб, овраг, холм, Саня, Лера, Толик, Оля, Леша, цунами, цунами, ЦУНАМИ!!! Тьма! Свет!

Она вспомнила! Вспомнила все!

***

Катерина вышла из магазина, зябко поежилась и поплотнее закуталась в легкий кардиган. Несмотря на жаркий июльский день, ее немного знобило. Да, это и не удивительно, всю прошедшую неделю проболела. В первый же день долгожданного отпуска оторвалась по полной на песчаном пляже. Купалась, загорала, вдоволь насладилась мороженным и холодным фруктовым миксом. Вот и результат – простуда с насморком, кашлем и ознобом. Лишь сегодня, еще не до конца оправившись от болезни, вышла из дома за продуктами. Еще бы отлежаться пару дней, но голод не тетка. Кушать - то хочется, а хлеб еще вчера доела. Без хлеба Катерина даже кашу есть не могла.

Перебросив сумку с булкой хлеба и парой плавленых сырков через плечо, Катерина медленно пошагала домой. Ее маленький, но уютный домик находился на самом краю небольшого городка. Глубокий, широкий овраг прочертил границу между ее огородом и высоким величавым холмом. Летнее жаркое солнце еще не успело высушить траву, которая украшала холм яркой зеленью с белыми вкраплениями тысячелистника, желтой порослью пижмы и розовыми кудряшками мышиного горошка.

Осталось пройти еще пару улочек, как городок, словно скрипом железа по стеклу, заполнил визгливый вой сирены. Катя непонимающе оглянулась и едва успела отскочить на край дороги, когда мимо нее на бешеной скорости промчался автомобиль, из которого тревожно орал рупор:

- Цунами, цунами! Ищите самые высокие точки! Цунами! Цунами! Ударит через пятнадцать минут! Спасайтесь!

Катерина растеряно оглянулась. Еще секунду назад тихий городок сонно нежился под зноем летнего солнца, а сейчас в один момент стал похож на развороченный муравейник. Отовсюду выскакивали люди и хаотично бежали из города. Со всех сторон слышались громкие крики, плач детей и женские вопли. Бешено ревели автомобильные моторы, и все также надрывно визжала сирена.

Катя побежала к дому, но резко остановилась: «Нет, домой нельзя, на холм бежать надо», - решила она и помчалась к оврагу. Толпы людей бежали в ту же сторону. Кто-то обгонял ее, кого-то обгоняла она. Сил было маловато, но страх перед грядущим бедствием и нервозность спасающихся жителей подгоняли ее.

Вот и овраг. Кто-то катился по его отвесному склону кубарем, кто-то спускался, цепляясь за глиняные выступы, а некоторые продолжали бежать, не сбавляя скорости. Под уклоном их бег ускорялся, не давая времени обогнуть препятствия в виде других людей. Люди падали, кубарем катились до самого дна земляной прорехи, снова вставали и кто бегом, кто ползком поднимались на противоположную отвесную сторону оврага.

Катерина оглянулась, над городом высилась мрачная монолитная стена волны, вершина которой выгнулась дугой, как атакующая кобра. Пятиэтажные дома на ее фоне выглядели мелкими и жалкими. Девушка бочком, мелкими прыжками спустилась в овраг. Не успевшие высохнуть после последнего дождя лужицы уже перемешались с глиной и превратились в жидкую скользкую грязь.

«Танки грязи не боятся», - ни к селу, ни к городу подумалось Катерине, однако эта мысль придала ей решительности. Она резво пробежала по грязевой полосе, не обращая внимания на чавканье жижи под подошвами и скользкую массу, просочившуюся в легкие летние кроссовки. Поползла по откосу вверх, цепляясь руками за колючие гнезда осоки. Еще на бегу, она перебросила сумку через правое плечо на левую сторону и перетянула ношу за спину. Так бежать было удобнее.

- Пошли вон с дороги, недоноски! – завопил зычный мужской бас.

Екатерина едва успела отскочить в сторону, как мимо нее семимильными шагами пронесся здоровый мужик в тельняшке, сбивая с кручи не успевших посторониться людей.

- Оля, я не полезу туда еще раз, - ревела маленькая девочка лет пяти. – Я устала, у меня ножки болят.

- Лера, не реви. Быстрее поднимайся. Ну, Лера же. Вставай, вставай. Бежать надо, - уговаривала малышку Оля, вытирая себе и сестренке слезы, оставляя при этом на щеках обеих грязные разводы.

Катя спустилась к девочкам, скатившимся почти на самое дно оврага после столкновения с резвым мужиком. Она подхватила маленькую щуплую Леру и посадила себе за спину:

- Держись за мои плечи крепко, - сказала она малышке, и обернулась к старшей, - Не отставай.

До края откоса оставалось метров пять, когда жуткий рев бешено текущего потока послышался за спиной. Дикая волна добралась до оврага и, не останавливаясь, ринулась вниз. «Давай быстрее», - поторопила Катя едва поспевающую за ней девочку, слегка подкинула Леру, удобнее устраивая ее за своей спиной, и ускорила бег, благо склон стал более пологим.

Брызги воды уже долетали до беглянок, когда, наконец, овраг выпустил их к покатому боку холма. Большая вода все еще опрокидывалась вниз, низвергая в бурлящую пропасть автомобили, доски, бревна, бывшие некогда домами и заборами, и прочий хлам, сметенный потоком с улиц города. Смотреть на буйство воды было страшно, но, в то же время, зрелище завораживало.

Вода быстро поднималась к краю оврага. Прямо напротив Катерины молодой мужчина подталкивал наверх двух мальчишек, но бурлящий поток догнал их и опрокинул в пучину. Катя успела нагнуться над пропастью и схватить за руку одного мальчугана. Оля тоже не растерялась, рыкнув на маленькую Леру: «Беги в гору!», одновременно схватила второго мальчика за пояс джинсов и удерживала его, пока Екатерина выдергивала из мутного потока его брата. Мужчина сражался со стихией, но бурная волна закрутила его в водоворот, то заглатывая в пучину, то поднимая на поверхность водоворота. Время от времени она опрокидывала на мужчину кучи мусора и крутила его, как щепку, унося все дальше и дальше от берега вниз по течению.

- Ну чего встали, бегом на гору, - резко скомандовала Катерина, подхватила Леру на руки и побежала вверх по склону холма, - Не отставайте.

- Па-а-па-а? – громко взвыл младший мальчик. Старший схватил его за руку и потянул вслед за Катей:

- Папа сильный, он выплывет, - заглатывая подступившие слезы, на бегу успокаивал мальчишка младшего братика.

Сил уже не оставалось. У Катерины болела спина, ныли ноги. Лера сильно сжимала ей плечи: «Наверное, синяки останутся», - мимолетно предположила девушка. Очень хотелось остановиться и отдышаться, но бурлящая стихия подгоняла, остервенело хватая бегущих за пятки.

Наконец, вода стала отставать, а потом совсем прекратила преследование. Поднявшись еще чуть выше, Катерина, наконец, остановилась и обессилено повалилась в траву. Рядом с ней попадали дети.

- Здесь останемся? – спросил старший мальчик, едва отдышавшись. Катя внимательно посмотрела на него. Обычный мальчишка, примерно одного возраста с Олей, черноглазый, вихрастый и бледный. Даже упав без сил на землю, он продолжал опекать брата, устраивая поудобнее, его такую же вихрастую, как у самого, голову на своем плече.

- Как звать-то вас, мальчишки? – спросила Катя.

- Я их знаю, - встряла в разговор Оля, - Это Леша Рыжиков, мой одноклассник, мы в третий класс перешли, - указала она на старшего мальчугана, - А это его брат, Толик, он из одной группа с моей Лерой, - ткнула рукой в сторону младшего девочка.

- Из старшей группы, - буркнула Лера.

- А-а-а! – протянула Катерина, - Меня Катей можете звать. Нет, Леша, мы здесь не останемся. Выше надо подниматься. Если будет еще одна волна, тогда это место затопит. Но сначала надо немного умыться. Наверху воды нет.

- Мы вниз к воде пойдем? – со страхом спросила Оля, - Я боюсь.

- Придумаем что-нибудь, - ответила девушка, - Сидите пока здесь, - она со стоном поднялась с места и медленно пошла к мутной воде.

Вода уже не бурлила, как кипяток в котелке, но продолжала медленно крутить в хороводе мусор. Почти у самой кромки образовавшегося водоема сидел парнишка лет пятнадцати, вытянув одну ногу перед собой, на вторую, согнутую в колене он опустил голову и тихо вздрагивал. Чуть дальше и выше по холму отдыхали спасшиеся люди и угрюмо созерцали беспокойную водную муть.

Катерина оглядела кромку воды. Непрошеная стихия продолжила свои игры с прихваченными в городе предметами. Совсем рядом водоворот выплюнул возле берега ярко-желтое нечто. Это оказались порванные останки надувного пляжного матраса, Катя вытянула их на сушу и оставила там лежать, потому что чуть дальше по течению плавала пробкой вверх пластиковая бутылка. Девушка опустилась на колени, потянулась за ней, но лишь кончиками пальцев едва коснулась горлышка полторашки. Тогда она сняла грязные кроссовки, ногой достала до сосуда, медленно и очень осторожно подтолкнула его к берегу и, наконец, вытащила бутылку из водяного плена. Вот теперь есть в чем принести водичку, чтобы смыть с ребятишек грязь.

Паренек лежал и, неудобно изогнувшись, пытался тоже что-то выловить из воды, но никак не мог дотянуться. Вот стоило только ему встать на коленки.., но он даже не пытался это сделать. «Что-то с парнем не так», - подумала Катерина и направилась к нему. Парнишка, услышав ее тихие шаги, поднял голову и взглянул на девушку:

- Вот тряпка какая-то, помогите вытащить, а то у меня не получается, - попросил он. Катя, встав на коленки, потянулась за тряпкой и с трудом, едва не свалившись в воду, вытянула рваную простыню пришпиленную прищепками к бельевой веревке:

- Держи, - передала она парню свой улов, - Ты не сиди здесь, выше поднимайся. Цунами поодиночке не ходят. Будет вторая волна, и это место может затопить.

- Я не могу идти, с ногой что-то, - чуть не плача ответил парнишка и показал на ногу, Опухшая от лодыжки до колена нога покрылась сизыми пятнами по темно-бордовой коже. «Как минимум растяжение», - решила Катерина:

- Бинтовать надо, - сказала она, - Простыня высохнет, сделаем перевязку. Встать сможешь?

- Наверное, - неуверенно произнес паренек.

-Меня Катя зовут, - представилась она, - я тебе помогу.

- Спасибо, - ответил парнишка, - Я – Саня, - Опираясь на Катину руку, он с трудом начал приподниматься, но тут же, со стоном упал. На другой ноге тоже красовался иссиня-черный ушиб.

- Не могу, - прохрипел Саня и заплакал.

- Оля, Леша, - позвала девушка старших детей, - возьмите бутылочку с водой, умойте малышей и сами умойтесь, только слегка смывайте грязь, водица-то морская, соленая. Мало будет, я еще налью, сами к воде не подходите, - предостерегла она.

Дети послушно взяли воду и отправились к малышам, которые поджав ноги, сидели на пригорке, как цыплята в гнездышке.

- Помогите кто-нибудь, - позвала Катя, но люди, еще минуту назад отдыхавшие неподалеку, уже поднимались выше по склону холма. Лишь одна женщина оглянулась, махнула рукой и побрела дальше.

Катя запаниковала, но бросить мальчишку, значит обречь его на гибель. Вода опять начала подниматься, пока еще незаметно, но покалеченная нога Сани уже слегка окунулась в пузырчатую взвесь. Подхватив парня под мышки, она чуть оттащила его вверх. Тяжело, да и ноги парня скребут по земле, причиняя ему сильную боль. Девушка опустила Саню на землю, и медленно разогнулась, слегка массажируя ноющую поясницу. Не привыкла ее бедная спина к таким нагрузкам, как в эти последние часы. Или минуты? Вода настойчиво и бесшумно подползала все ближе, как удав к своей жертве. Невольно Катерина смотрела на ее приближение. Взгляд девушки зацепился за желтое пятно выловленного ранее надувного матрасика, краешек которого уже бултыхался в воде. Катерина подняла его и расстелила рядом с парнем.

- Саня, потихоньку пересаживайся сюда. Это твое транспортное средство в одну девичью силу, - пошутила она, оглянулась на поджидавших ее детей и добавила, - и четыре детских.

Медленно шаг за шагом они поднимались по склону холма. Катерина, то согнувшись в три погибели, то сидя, упираясь в землю пятками, рывками подтягивала матрасик с лежащим на нем парнишкой. Оля и Леша, сменяя друг друга и пыхтя от натуги, помогали ей. Узкий матрасик не позволял им одновременно ухватиться за уголок. Лера

и Толик тоже пытались помочь, но только путались под ногами. Да и какая от них помощь, малы еще. Впрочем, от старших ребят проку тоже было маловато. Совсем еще дети. Слабоваты, чтобы тянуть такую тяжесть в гору, хотя и старались из-за всех своих силенок. Хорошо, что и Саня отталкивался руками при каждом шаге – маленькое, но подспорье.

До вершины оставалось еще метров пять, когда силы окончательно оставили девушку. Дети немного отстали и, уже ползком добравшись до Кати, беспомощно повалились в траву рядом с ней. Катерина сняла кардиган, расстелила его рядом с ложем Сани:

- Не лежите на голой земле, сюда ложитесь.

- Жалко кофточку, испачкается, - возразила Оля,

- Ее не жалко, она уже испачкалась. А вот вас, если простынете, точно будет жалко.

Летний зной, видимо, поставил себе задачу, высушить в одночасье всю растительность на холме и людей, нашедших там вынужденный приют. Щеки пылали, катившийся ручьями пот оставлял на чумазых лицах грубые разводы. Катя взглянула сквозь ресницы на раскаленной солнце. Да, жарко. Да, душно. Но когда оно закатится за горизонт, станет холодно. Катя посмотрела на город. Казалось, прошла вечность, как она вышла из магазина, но солнце лишь слегка сдвинулось по своему ежедневному пути, прошло меньше часа их тяжелого бега от стихии. Город выглядел рванным, серым. Даже яркое солнце не разбавляло мрачную картину залитой водой разрухи.

- Пить хочется,- захныкала Лера.

- И кушать, - добавил Толик.

- Терпите! – оборвал хныканье Леша, - Нет у нас ничего.

- У меня есть немного, - Саня достал из внутреннего кармана джинсовой жилетки пол-литровую бутылку минералки.

Катя обрадовалась, ей тоже нестерпимо хотелось пить:

- Воду экономить надо, - сказала она детям, - Сейчас каждый сделает по глотку. Воду подержите во рту, сразу не глотайте, - Катя откупорила минералку и дала детям, хлебнули-то понемногу, но бутылка сразу ополовинилась, что там пол-литра на шесть человек - У меня хлебушек есть, но тоже понемножку съедим. Кто знает, сколько нам здесь придется ждать. Думаю, что помощь придет, но не сразу, - она отломила всем по куску, а половину оставшейся булки аккуратно положила в сумку. Дети съели хлеб и заметно повеселели.

- Так, ребятки, - сказала Катерина, - мы должны приготовиться к ночи. Нужно собрать что-нибудь, чтобы развести костер, ночью будет холодно. Ветки, сухую траву, все, что горит, и чем больше соберем, тем лучше. Вот под этим кустиком боярышника устроим себе лежанку. Можно еще травы нарвать для постели, чтоб мягче было. Далеко не уходите, - напутствовала она детвору, - и поосторожней, не пораньтесь ненароком. Саша, ты за старшего. Присмотри за ребятишками, - хотела еще поиронизировать: «Будешь лежачим полицейским!», но тут же одумалась, вдруг Саня обидится. Не время да и не место шутки шутить, - Я на холм схожу, может, люди чем помогут. Нам бы водичкой разжиться.

Девушка взяла пустую бутылку, которую от самого оврага несла маленькая Лера. Сама еле тащилась от усталости, но находку не бросила. Катя тяжело, «со скрипом» поднялась, сказывался упадок сил после простуды. Болело все тело, казалось, ни одной мышцы не осталось здоровой. Но озноба, досаждавшего ей в городе, как не бывало. Да и кашель больше ее не мучил. Видимо, страх, да бег с препятствиями, под раскаленным добела солнцем напрочь вышибли болезнь из организма.

На холме где группами, где поодиночке сидели и лежали спасшиеся люди. Одни угрюмо молчали, другие тихо переговаривались между собой. Кто-то плакал, кто-то ругался. Трое молодых мужчин стояли чуть в стороне от других и что-то негромко обсуждали между собой. Катя подошла к ним, потому что из всех людей, именно эти мужчины казались надежными и деловитыми. Лидеры, одним словом.

- Плотину прорвало, - рассказывал светловолосый мужчина, одетый в пестрые легкие бермуды и с пляжным полотенцем на голых плечах, - Там не пройти, затопило все. Мы сейчас, как на необитаемом острове. Робинзоны! – хихикнул он, - Одно хорошо, родник цел, до него потоп не добрался. Водичка есть. Кадеты нашли старое ведро…

- А мы вот покрышки нашли, чадить будут и вонять, ого-го-го, но все же… - показал на кучу из трех битых шин от автомобиля мужчина лет пятидесяти. В женских трикотажных шортах едва прикрывающих волосатые бедра до середины и парадном кителе офицера он был удивительно похож на клоуна, - Извини, что попалось под руку, то и надел… И незачем разглядывать меня, как обезьяну в зоопарке, - обернулся мужчина к Кате, рассматривающей собеседников.

- Простите, - потупилась Катя и прикрыла ладонями запылавшие от стыда щеки, - Я не хотела вас обидеть …

- Обидеть …, да наплевать… Я вот хоть в каких-то, но штанах, а некоторые только в нижнем белье … - сердито сквозь зубы процедил мужчина.

- Я пойду? – виновато спросила Катя, перед этими людьми она чувствовала себя как двоечница перед директором школы. Мужчина махнул рукой и отвернулся. Девушка повернулась, чтобы уйти, но напряжение последнего часа от обиды вырвалась наружу. Да кто он такой, чтобы отчитывать ее. И за что? Она даже не сказала ему ни слова, а этот дядька… Вот хам! Катерина резко обернулась и, тыча указательным пальцем в сторону обидчика, сухо припечатала:

- Кто дал вам право хамить мне? Мне абсолютно все равно, что на вас надето. Да и кто вы такой мне тоже безразлично. У меня дети пить хотят, я только хотела спросить, где находится родник. А вы… - запал внезапно иссяк и Катя, махнув рукой на опешившего от ее напора мужика и двух его собеседников, молча и с интересом рассматривавших девушку, быстро пошла искать родник, про который говорил светловолосый.

- Девушка, не спешите. Ну, куда ж вы так побежали, - догнал ее третий из покинутой Катей группы, круто накачанный парень среднего роста. Синяя майка туго облегала его торс, четко обрисовывая кубики, на которые так часто западают восторженные девчонки, - Скоро сюда принесут водичку. Да вон уже несут, - указал он на, совсем еще молоденьких, парнишек в форме курсанта военной мореходки.

Курсанты поставили чуть помятое с отбитой эмалью, но чисто отмытое ведро с водой перед грубым мужиком в кителе, вытянулись по стойке «смирно» и один, видимо старший из четверки, четко отчеканил:

- Товарищ капитан первого ранга…

- Вольно курсант, - перебил китель, - Так, сынки, мы не на службе, зовите меня просто Владимир Савельевич. Что там у вас?

- Вот принесли. Еще стаканчики нашли, помыли, - сказал старший курсант, указывая на пару одноразовых пластиковых стаканчиков.

По холму во все стороны, словно перекличка тростника с шаловливым ветерком, прокатился шепоток: «Вода… вода!» Отдыхавшие люди зашевелились. Всем хотелось пить.

- Сначала дети, - осадил особо напористых Владимир Савельевич.

- А можно мне в бутылку водички набрать? – робко спросила Катя.

- В бутылку? – гневно завыла всклокоченная баба необъятных размеров, - Детям сначала, а потом вон в очередь становись, - продолжала вопить она, потрясая кулаками так, что все ее богатые формы колыхались, словно пелена тумана под слабым сквозняком.

- Да мне тоже детям, - попыталась объяснить Катерина, но женщина не унималась. Махая руками перед лицом девушки, она заставила Катю сделать шаг, другой назад:

- Иди отсюда. Какие у тебя могут быть дети? - уже визгливо кричала баба, - Лезут тут всякие малолетки малахольные…

Катерина чуть не плача смотрела, как толпа только что мирно спящих людей сгрудилась вокруг ведра с водой и, переругиваясь между собой, делили право на первоочередность в утолении жажды. Со стороны выглядело это дико и нелепо. Девушка махнула рукой на этот бардак, отвернулась от толпы и пошла в сторону, откуда парни принесли воду.

- Девушка, подождите, - услышала она голос за спиной и обернулась, - Вот возьмите, - протянул ей полтарашку из-под лимонада молодой мужчина с волнистыми русыми волосами, туго стянутыми резинкой в тугой конский хвост до лопаток, выразительными глазами цвета весенней травы и густым шоколадным загаром, третий из собеседников. - А свою бутылку давайте мне, потом еще принесу.

Катя протянула ему пустую посудину:

- Спасибо, - тихо поблагодарила она.

- Не сердитесь на людей, - так же тихо попросил мужчина, - В стрессовых ситуациях все ведут себя по-разному. Потом им стыдно станет. Вы где остановились? – поинтересовался он.

- Вон там, чуть пониже, - махнула рукой Катерина в сторону своей стоянки.

- И сколько у вас детей? – иронично спросил мужчина

- Пятеро, - горделиво вздернула носик вверх Катя.

- Пятеро?– поперхнулся мужчина, - И все ваши? Нет, не поверю, чтоб в восемнадцать лет уже пятеро…

- Теперь мои… - задумчиво ответила девушка, - И мне уже не восемнадцать, а на полдесятка больше. А врач здесь есть? У меня там мальчик ногу повредил…

- Врачей не встречал, может и есть. Да вот толку от них нет: ни лекарств, ни бинтов, ни инструментов… У людей вон ушибы, царапины, раны… А-а! Я хоть и ветеринар, но мог бы перевязать или йодом смазать, было б чем…

- У нас простыня сохнет, на бинты сгодится. Может, поможете мальчику?

- Ну, пойдемте, посмотрим, - согласился мужчина и, уже шагая вниз под горку, добавил: - Антон.

- Очень приятно! Катерина, - представилась она и зашагала вслед за Антоном.

***

Катя поправила кардиган. Маловат, конечно, то ноги, то плечи детей оставались открытыми. Ребятишки мерзли и жались друг к другу, пытаясь согреться. Вот когда пожалеешь о стройности. Была бы большой и полной, и кардиган бы был побольше. Матрасик разорвали с трех сторон по контуру и постелили на сорванную травку. Не перина, но и не голая земля.

Девушка зябко поежилась и резко поднявшись на ноги, попрыгала, энергично размахивая руками вверх, вниз, в стороны, разгоняя кровь по жилам. Мышцы натужно ныли, но все же удалось немного согреться. Легкая пробежка вокруг вынужденной ночлежки окончательно согрела ее. Темно-алое, почти красное с багровыми переливами солнышко медленно поднималось из моря. День обещал быть жарким и ветреным.

Катерина провела рукой по голове: «Ох, и красавица! - усмехнулась про себя, ощутив под ладонью жесткие сосульки спутавшихся волос, - Причесаться бы, да расчески нет». Кое-как распушив волосы пальцами рук, Катерина собрала их в косу, вплетая в нее длинную ветвь мышиного горошка. Скоро проснутся дети. Голодные. С вечера они поели зажаренные на костре корни лопуха. Так себе еда, но хоть что-то. Вокруг все лопухи повыдергали. Ладно, днем сходят поближе к оврагу, там еще надергают. Катя взглянула в сторону оврага, заполненного грязной водой, от которой он совсем не спешил избавляться. За ним в сером мареве испаряющейся влаги город выглядел как грязная куча строительного хлама. На самой окраине совсем рядом с оврагом притаился ее маленький домик. Но среди завалов из вырванных с корнем деревьев, сорванных крыш и прочего мусора, щедро сваленного волной на остатки строений, Катя никак не могла его разглядеть.

« Вот бы домой попасть, - мечтательно вздохнула девушка, - В доме-то, наверное, все попорчено, но в погребе прошлогодняя картошечка еще осталась, хоть и слегка проросшая, да банка маринованных огурчиков, - Катя с грустью вздохнула, - Вчера еще в это время и подумать не могла, что буду мечтать о проросшей картошке, которую не успела выбросить. Эх, ладно, пустые мечты.., до дома через овраг все равно не добраться».

Катерина подняла сумку и достала из нее остатки хлеба. Меньше половины булки и остатки плавленого сырка: «Ну, ничего! Детям пожевать есть что, а сама как-нибудь обойдусь, поголодаю немножко. Полезно даже для организма поголодать иногда» - решила Катя и вздрогнула от грубого крика:

- Ах ты тварь, - орал на нее какой-то бугай в порванной майке-тельняшке, - Хлеб втихаря херачишь! А ну давай его сюда, я жрать хочу, - рычал он, протягивая руку с обгрызанными до мяса ногтями в сторону девушки.

- Это детям, - покачала головой Катя, пряча хлеб обратно в сумку, - И не орите так, детей напугаете.

- Что-о-о? Это ты меня поучать решила? Дура, хлеб давай сюда, пока еще цела. Давай сюда, сказал, - прорычал бугай.

- Нет, - твердо ответила девушка, - Это детям.

- Ах ты тварь! – злобно прокаркал бугай, - Ну сама напросилась… - он нагнулся, поднял кирпич, на котором вчера ребята запекали корни лопухов, и замахнулся на Катю.

- Сто-о-ой! – послышался крик Антона. Как в замедленной съемке девушка увидела его бегущего к ним с горы, и медленно опускающийся кирпич в руке бугая на ее голову…

Перед ее глазами все заискрилось и закружилось разноцветными полосами. Зелень холма, синь неба, далекая серость моря заполняли все пространство перед ней и постепенно тускнели, ускоряя круговорот, пока в этой круговерти различимы остались только черные и белые бесформенные пятна.

-Тьма или свет? – безразличный, безликий, как шорох листьев под дуновением ветерка голос звучал ниоткуда и отовсюду.

- Тьма или свет? – без остановки вопрошал он все громче и громче. Наконец, как стук металлических шаров по ступенькам лестницы дробно загремел со всех сторон: - Тьма или свет?

- Свет! - что есть сил закричала Катерина, - Свет…