Грёзы

Свет в прихожей изредка мигал. Девушка осторожно прошла по расписному мягкому ковру в небольшое узкое помещение. Оно было почти пустое – посреди комнатки без окон стоял один стул и низкий столик, на нём лежало старое радио. Оно то ловило слабые сигналы и издавало звук, то просто проецировало помехи, которые раздражали слух.

– … из хроники событий – «восход чёрных звёзд», – заговорило радио, шипение стихло, – тот год, наверное, помнят все. Чёрная тень заволокла далёкие звёздные системы. Звезды гасли одна за другой. Наши спутники тогда начали ловить сигналы, чем-то напоминавшие шипение.

Лампочка над ободранной деревянной дверью замерцала, приглашая зайти внутрь. Из-за хлипкой коричневой деревянки послышался басистый прокуренный женский голос:

– Заходи, дорогуша!

– К июню две тысячи сорокового года на ночном небе мерцало всего несколько звёзд. Тогда и с Солнцем стало что-то происходить: буквально за два месяца оно потеряло большую часть топлива и потускнело. Уже к сентябрю до Земли доходило лишь десять процентов излучения от былого количества. Природу этого события так и не удалось выяснить, – продолжало голосить радио, – хотя многие уверены, что это кто-то пытал…

Голоса, исходящие из радио, поглотило шипение – сигнал вновь ускользнул. Из-за двери повторилось:

– Долго мне ещё ждать?

Девушка осторожно прошла по небрежно положенному паласу и дернула за липкую ручку, та невольно поддалась – дверь открылась. В нос ударил спёртый запах чая, курева и воска. Девушка откашлялась.

За большим столом восседала пожилая дама. На ней была зелёная вуаль и серое длинное платье, очень широкое в рукавах. Волосы у мадам были чёрные, лишь редкие седые волоски переливались на свету. Она сидела, закинув одну ногу на другую, и курила длинную женскую сигарету.

– Вы мадам Теа Розен? – неловко спросила молодая девушка и прошла к столу. На нём лежали карты таро, свечи и игральные кости.

– Да-а, – гаркнула Розен, выдохнув дым в лицо гостье, и нависла над столом, потушив сигарету о его поверхность. – А ты Инга Корчагон, милочка?

– Да, да, – подтвердила Инга и села на стул рядом со столом.

– Да, да, – повторила Розен и поправила волосы. – Чего хочешь, дорогая?

– Узнать судьбу, – пробубнила Инга, опустив взгляд на карты.

– Вижу, ты с третьего яруса? Давно не видела на первом у нас химиков, – рассмеялась Розен и взяла глянцевые карты в руки.

– Откуда вы знаете? – удивилась Инга, сглотнув слюну.

– Ох, милочка. По тебе видно, – загадочно ответила Розен и разложила карты на столе рубашкой вверх. – Что именно ты хочешь узнать, дорогуша?

– О судьбе мамы, – осмелилась сказать девушка, – о Кире Корчагон.

– Благородно, – немногословно ответила Розен и взяла с полки длинную тонкую иглу. – Протяни руку вперед.

– З-зачем? – заикнувшись, спросила Инга, сжав руку в кулак.

– Мне нужно же связаться с твоей рекой крови. Как я по-другому найду в бесконечном просторе ответ на твой вопрос? – усмехнулась Розен. – Давай руку.

Девушка протянула трясущуюся руку провидице. Та крепко схватила нежную девушку, длинные ногти Розен впились в кожу. Второй рукой мадам неглубоко вонзила иглу в ладонь гостьи и тут же вынула обратно. Из небольшого отверстия показалась кровь.

– Отлично. Ты молодец, дорогуша. Даже не дернулась, – улыбнулась Розен и пальцем провела по капле крови. Затем она облизнула испачканный в красной жидкости палец и рассмеялась. – Я сейчас /погружусь в покров, там и найду ответ на твой вопрос, милочка. Только не смей беспокоить меня в таком состоянии.

Розен взяла с пола респиратор, от него отходила длинная резиновая трубка. Она тянулась к железному баллону, на котором было выгравировано «гипердерр».

Мадам прислонила респиратор к лицу, затем нажала кнопку на маске. Девушка увидела, как из баллона начал подниматься синий дым с резким кислым запахом. Белки глаз Розен налились голубым туманом, а тёмный зрачок раскололся на пять небольших островков, которые будто плавали в океане.

Для провидицы окружение растворилось, остались только бесчисленные обрывистые образы, которые всё время менялись. Теа поднялась со стула, тот сразу растворился в пространстве. Она прошла к открытой двери и провалилась в бескрайнюю тёмную пропасть.

Очнулась Теа посреди снежного поля, стоя по щиколотку в снегу. Она не чувствовала холод. Мадам прошла к двери, которая возвышалась над серым пологом. Сквозь окно Теа увидела мужчину и женщину. Они о чём-то громко спорили:

– Мы не справимся, Кира! Ты не понимаешь это? – кричал мужчина, схватившись за голову.

– Георгий! Мы должны! Это наш долг! Мы один раз уже всё потеряли, тогда с Иннокентием! Больше не надо, прошу! – отвечала девушка, срываясь на крик. Глаза у неё были на мокром месте.

Образ сменился. В глаза Теа ударил свет. Георгий Корчагон сидел в окружении людей в белых халатах, Кира была рядом. Спор продолжался.

– Георгий Маратович. Мы должны построить тот город. Вы же понимаете, что с каждым днём становится всё холоднее. Мы потеряли уже достаточно людей. От вас нужна только подпись, –сообщил один ученый. Голос у него был уставший и тяжёлый.

– Возможно, вы и правы, господа. – Опустил взгляд Георгий и взял ручку в руку. – В Краснодаре самое безопасное месте. У нас мало времени на стройку. Принимайте на работу всех беженцев.

Образ в очередной раз сменился, ветер сбил Теа с ног. Она поднялась и увидела, как Кира держала в руках девочку. Рядом с ними стояла старая женщина с сумкой в руках.

– Мама, – со слезами на глазах произнесла Кира, – береги её, как зеницу ока. Я с Гошей отправляюсь на верхний ярус, нужно урегулировать несколько вопросов. Ты будешь с Ингой на третьем. Там безопасно, обещаю. О вас позаботятся.

Она передала девочку своей матери и вытерла слезы. Образ сменился, у Теа свело ногу и она рухнула в снег. С силой она поднялась и увидела, что Кира стояла на коленях и оплакивала Георгия. Женщину оттащили от трупа двое грузных мужчин в чёрной униформе. Они скрывали лица. Кира рыдала.

Всё стихло. Теа вновь оказалась одна посреди снежного поля. Вдруг мадам снова упала в снег, дыхание перехватило, всё вокруг замерцало. Теа почувствовала холод.

Бесформенная масса опустилась на поверхность земли. В тумане выделялись едва различимые глаза, крылья, зубы, когти – голодные, хищные, ненасытные. Пространство вокруг исказилось: горизонт смешался с тёмным небом, снег почернел. Теа оказалось посреди бесконечной пустоты. Только она. Одна. Холод постепенно оставил её.

Она поднялась на ноги и заметила вдали святящийся огонек. Теа с осторожностью направилась туда.

Когда она подошла – огонька уже не было. На его месте возвышалась массивная металлическая дверь. Резким толчком Теа открыла дверь и оказалась посреди тюремной камеры.

Перед ней сидела, одетая в смирительную рубашку девушка. У неё не было волос – их словно выдрали. Под глазами красовались два синяка, а белки глаз напоминали кровавые луны.

Теа с опаской подошла к ней и взглянула в лицо. Заключенная внимательно изучала гостью.

– Кира Корчагон, это вы? – выдавила из себя Теа.

– Я-я… – протянула женщина.

– Что с вами?.. – откашлявшись, спросила Теа.

– Как вы здесь? – перебила провидицу заключённая.

– Где мы находимся, дорогая? – не ответила на вопрос Теа.

– Глубоко под городом. Очень глубоко. Там, где никто не достанет, – рассмеялась Кира. – Теперь вы! Кто вы?

– Я от вашей дочери…

– Дочери? Пусть меня забудут! Все! Все! Все! Никто не вспоминает! – раскричалась Кира и вскочила на ноги. – Мы убили этот мир! Мы! Сначала чертовы роботы, потом эти звёзды… Чертов феномен пустоты… У нас была возможность спастись. Что-то в космосе забирало у звёзд всё топливо. Словно ненасытный вирус. Никто не должен знать о нас! Никто!

Её речь – обрывки фраз – напоминала вой волка на луну. Через слово она заливалась смехом, а потом снова срывалась на крик.

– Вы ещё живы? – отойдя от заключённой, спросила Теа.

– Это не жизнь. Вы не живые! Всё это не реально! Не реально! – кричала Кира. – Когда солнце погаснет окончательно, мы все сдохнем!

– За что вы здесь? – продолжила спрашивать Теа.

– Убирайтесь! Убирайтесь из моей головы! – истерично завизжала Кира. Всё вокруг затряслось. Теа закрыла уши. Тело свело судорогой, она упала на холодный тюремный пол.

И без того низкая температура стала падать до тех пор, пока всё тепло не исчезло. Непроглядная тьма вытеснила весь свет. Разум Теа погрузился в забвение…

Розен отдернула маску от лица и отдышалась. Её глаза вернулись в исходное состояние: белки побелели, зрачок слился в одно целое. Она испуганно перевернула первую карту, которую выложила.

«Туз мечей – проникай в самую суть вещей», – подумала мадам.

Она взялась за вторую карту. На ней был изображен нагой человек, вокруг которого парили четыре золотых кубка с фиолетовой дымкой. С бордового неба капал кровавый дождь.

«Четверка кубков – ищи ясность сердца и ума», – произнесла в голове Розен.

Затем дама перевернула третью кару и нахмурилась. На ней красовался золотой полумесяц, под которым выли два черных волка.

«Луна – раскрой глада и прислушайся к своей тени», – насторожилась Розен и посмотрела в сторону.

Рука гадалки затряслась, она нехотя перевернула последнюю карту: скелет, сидящий на черной лошади и держащий в руках длинную острую косу.

«Смерть… отпусти и прими новую истину, – протерла глаза Розен, – свобода от прошлого».

– Что с вами? – удивилась Инга.

– Кем была твоя мать, дорогуша? – зажгла сигарету на огне свечи Розен и отодвинулась от стола. – Что вы о ней знаете?

– Бабушка мало что о ней рассказывала. Говорила, что она была прекрасным ученым. – Опустила взгляд молодая девушка. – Но бабушки недавно не стало… Её убили силовики, когда она была на первом ярусе. У неё в квартире я нашла письма от мамы, но я не смогла отыскать информации о ней в записях Бюро. Может она единственный человек, который у меня остался.

– У тебя с собой письмо, милочка? – пододвинулась к столу Розен и выдохнула дым в лицо Инги.

– Да, да. Конечно с собой, – молодая девушка достала из набедренной сумки помятое пожелтевшее письмо в файлике, – вот держите.

Розен взяла письмо дрожащей рукой, на ней от старости уже проступили вены и появились морщины. Мадам расправила бумажку, оставив сигарету в зубах и бегло прочла текст.

На бумаге, кроме текста сообщения, был расположен кривой рисунок Бюро, организации, которая построила этот город. Розен прикоснулась к знаку пальцем и быстро отдернула, словно обожглась.

– Где работала твоя мать, бабушка тоже не рассказывал? А, дорогуша? – старая дама отложила письмо в сторону и поднялась со стула, разбив дым от свечи рукой.

– Моя бабушка работала в Бюро. Мама, наверное, работала там же. –вытерла лицо Инга.

Мадам задумалась и выдохнула дым.

– Твоя мать мертва, – резко сказала Розен, выдохнув дым.

– Что?.. – у молодой девушки образовался ком в горле.

– Я не буду брать денег у тебя. Иди с миром, дорогая. – Подошла к окну Розен.

– Вы уверены в этом… – девушка закрыла лицо руками.

– Никогда не сомневайся в том, что я говорю. Иди, милая, иди. Уже поздно для жителя третьего яруса. – Откашлялась Розен и резко повернулась к девушке.

– Живи дальше, отпусти прошлое, – потушив сигарету, сказала Розен.

***

– Значит эта девчонка – дочь одного из основателей? – спросил я, сделав глоток крепкого хорошо сваренного кофе. – Отца убили, а мать в тюрьме где-то под городом.

– Всё так, – откашлялась Розен. – Гео, дорогой. Прошу, не пиши заметку об этом сеансе. Пусть это будет только между нами.

– Ты поверила в слова той заключенной из видения? – Я отставил кружку в сторону.

– Она сейчас жива, я это чувствую, и ей больно. Никогда раньше такого не чувствовала. – Розен задумалась.

– Договорились, Теачка, – улыбнулся я и скомкал листок с записями. Я убрал его в карман. – Интересно, через сколько лет погаснет Солнце? Год, два? Столетие? Сколько вообще гаснут звёзды?

– Много вопросов, – выдохнув дым, произнесла Розен, – этого я пока не вижу.

– Будущее светло, – усмехнулся я и расправил смятую жилетку.

– Как никогда, – рассмеялась Теа и откинулась в кресле.