Немое небо

1.

Приходилось много кричать.

Грохот стоял такой, что не было слышно не то что друг друга, но даже себя. Из рубки, маленькой и душной, как печь-буржуйка, вышел пылающий Кондратов. В глазах за стёклами очков дрожал блеск. Лоб сверкал, как чешуя, испариной. Из нагрудного кармана его белого халата старомодно торчал синий колпачок самой обыкновенной ручки.

— Заканчивают! — напрягая связки, сообщил он.

— Прекрасно! — отозвался полковник, ничуть не повысив голос.

— Что? — не расслышал Кондратов.

— Прекрасно! — с той же громкостью повторил полковник.

Больше он ничего не добавил. Только приподнял болотного цвета фуражку, вытер со лба пот и, как коршун, вцепился в поручни. Ему по должности полагалось уметь ждать и скрывать нетерпение. Он смотрел вниз, в глубину шахты, где в красных, жёлтых, оранжевых всполохах и искрах вырастал исполинских размеров металлический шар.

2.

— Ты думаешь, он станет меня слушать?

Саша сидел через стол от Лизы и сжимал в ладонях белую чашку с эмблемой проекта. Кафетерий был пуст. Сотрудники разбрелись по капсулам.

— Всё ведь зашло так далеко.

— Попытка не пытка, — ответила Лиза и поправила убранные в тугой хвост волосы. — Подгадай удобный момент, делов-то.

Жёсткий холодный свет лился сверху и рисовал тёмные круги под её глазами. В этом свете она казалась совсем не красивой. Но всё же лучше, чем в уродливой маске, думал Саша.

— А хочешь, — встрепенулась Лиза, — я попрошу отца.

— Нет! — вскрикнул Саша. — Я сам.

Лиза незаметно усмехнулась. Мужским самолюбием так легко управлять.

— Считаю, что тестовый пуск...

Дверь с грохотом распахнулась, и через гулкий зал кафетерия к противоположной двери зашагал полковник.

— ... прошёл более чем удачно, — говорил семенящий следом Кондратов в болотную спину полковнику.

— Вне всякого сомнения, — под чеканку шагов отвечал тот. — Сколько вам потребуется времени?

— Неделя, — робко попросил Кондратов.

— Три дня.

Лиза обернулась на звук. Затем снова посмотрела на Сашу и скосила взгляд на вошедших. В её глазах Саша прочитал: давай, не дрейфь! Он медленно поднялся с места и сделал выдох, как перед прыжком. Полковник пронёс каменное лицо мимо. Кондратов зыркнул на молодых людей и беззвучно просигналил губами: а ну брысь отсюда.

Саша начал опускаться обратно на стул, но поймал осуждающий взгляд Лизы. Шаги удалялись.

— Простите! — громко сказал Саша, но неуместно захрипел, как простуженный, и прочистил кашлем горло. — Разрешите обратиться!

Кондратов сделал страшные глаза. Полковник остановился в метре от двери и какое-то время все трое в тишине смотрели на его болотную спину с идеальной выправкой, его коренастую фигуру и широкую шею над жестким воротником кителя, на выбритый затылок под околышем фуражки.

Скрипнув подошвой, полковник обернулся. Его лицо, лишённое эмоций, внезапно приобрело радушное выражение.

— Разрешаю, — мягким голосом, как диктор детской передачи, сказал он.

— Я по поводу... у меня, — сбился Саша и часто заморгал.

Кондратов выжидательно уставился на парня. Полковник рассмеялся и подошёл ближе.

— Ну что же ты? — он хлопнул Сашу по плечу. — Всегда готов выслушать молодёжь. Только поскорее, — он постучал пальцем по часам на запястье, — у меня мало времени. У нас всех мало времени.

Саша едва совладал с прерывистым дыханием и постарался не мямлить.

— У меня... предположение, — он выдохнул, — что угрозы нет. Это не агрессия.

Полковник посмотрел на Кондратова. Тот виновато улыбнулся, приподнял очки и потёр пальцем глаз.

— Ох ты ж, — полковник шутливо кивнул на Сашу, продолжая смотреть на Кондратова. — Предполагает он. И что же это, по-твоему?

— Послание.

Глаза полковника снова стали холодными. Саша ощутил, как под рубашкой вдоль по телу побежала щекотная капелька пота. От волнения Сашу часто бросало в холодный пот: так было и на экзаменах, даже когда он был прекрасно подготовлен. И когда впервые отыскал на утреннем небе Сатурн в подаренный отцом телескоп. И когда впервые остался наедине с Лизой.

— Это наш молодой учёный, — как свадебный тамада, объявил Кондратов, — криптолог.

Полковник окинул Сашу беглым взором: его чуть долговязую фигуру в светлой футболке без рисунка, бледное и точно шероховатое от холодного света лицо, крапинку родинки на скуле, взъерошенные тёмные волосы.

— Разве мы не закрыли проект дешифровки? — хмуро спросил он после паузы.

— Так точно, — охотно согласился Саша, — но я взял на себя смелость...

— Сергей Ракитин, — понизив голос, перебил Кондратов. — Это его сын.

Полковник пристально посмотрел в лицо Саше.

— Да-да, — протянул он, не шевеля губами. — Такая потеря. Соболезную.

Он выставил ладонь вперёд, и Саша ощутил свою кисть в тисках рукопожатия.

— Так что там у тебя с этой твоей расшифровкой? — спросил полковник совсем даже радушно.

Секунду Саша стоял как истукан. Кто бы мог подумать, что удобный момент наступит так внезапно.

— А... да... — ожил он. — Я… никак не знал, что вас тут... Я сейчас! Я мигом!

Он сорвался с места и выскочил в ту дверь, откуда в кафетерий вошли полковник и Кондратов. Поймав на себе вопросительные взгляды, Лиза улыбнулась мужчинам и пожала плечами.

3.

Сейчас уже никто толком и не скажет, где именно всё началось. Системы раннего оповещения оказались слепы и глухи. Спутники, орбитальные телескопы, радары. Бесполезные побрякушки. Ненужная бижутерия на орбите Земли.

Просто в один день в небе появились огромных размеров кольца. По четыре в каждой группе. И выстраивались они странным образом. Через равномерные промежутки времени принимали разнообразное положение относительно друг друга. И так семь лет.

Успели родиться и подрасти дети, не видевшие неба без этих колец. Не знавшие старого, голубого неба. Теперь атмосфера Земли отдавала зеленоватым. Воздух стал небезопасен. Находиться снаружи без маски — самоубийственная беспечность. И надо всем этим висело солнце, кислое на вид, как срез вызывающего слюноотделение лайма.

4.

Когда Саша вернулся в кафетерий с зелёной папкой в руках, его встретил только звук гудящих под потолком ламп. Он рванул дальше, через длинный и круглый, как макаронина, коридор; через него в холл с неудобными угловатыми креслами, а дальше — к лифтовой площадке. У дверей подъёмника стоял Кондратов, держа ладони на металлических створках лифта. Над входом в лифт светилась красная стрелка вверх.

— Ну, и что ты натворил? — устало спросил Кондратов, не обернувшись на Сашу.

— Он не дождался?

— Мы ведь с тобой всё уже обсудили, — Кондратов хлопнул ладонью по двери лифта. — Дешифровка снята с повестки. Мы перешли в другую фазу.

Он повернул к Саше измождённое лицо.

— Но я уверен, там что-то есть, — Саша прижал к груди зелёную папку. — Понимаете, Андрей Борисович, какой-то смысл. Логика. Я чувствую это.

— Весь в отца, — покачал головой Кондратов.

— Я должен закончить его дело. Как вы не поймёте.

— На поверхность ты должен вернуться, вот что.

— Нет! — испугался Саша. — Мне нужно ещё время!

— Здесь тебе больше нечего делать, — отрезал Кондратов.

— Вы не станете!

— Поднимаешься завтра.

— Да как... как вы можете, — Сашин голос сорвался в сип. — Отец за это жизнь отдал!

— Это был несчастный случай, ты знаешь, — в раздражении ответил Кондратов.

— Случай? Когда он был в шаге от разгадки? Я в такие совпадения не верю!

— Нет никакой разгадки, Саша! Нет! — вспыхнул Кондратов красным, как стрелка под потолком. — Разговор окончен! Возвращайся на поверхность, расшифровывай дальше манускрипт Войнича, а здесь ты только создаёшь... проблемы!

Вырвалось. У Кондратова это наконец вырвалось. Саша уставился на него в потрясении.

— Так вот какой у моего отца был друг.

Кондратов сделал долгий выдох и отвёл взгляд, успокоившись так же внезапно.

— Я поручился за тебя. И что за цирк ты устроил? Что за беготня!

Стрелка под потолком погасла.

— Я докажу, что отец не ошибался! С вашей помощью или без!

Саша отвернулся от Кондратова и, мотая головой, точно желая вытряхнуть из ушей воду, поплёлся прочь. Обратно в холл с неудобными креслами и в длинный, как макаронина, коридор. Кондратов привалился спиной к дверям лифта, устало запрокинул голову, стянул с лица очки и помял переносицу.

5.

Первыми под удар обезумевшей от страха толпы попали радиолюбители, астрономы-одиночки, участники проекта SETI@home. Считалось, что человек сам накликал на себя беду, безрассудно посылая сигналы в космос. И вот, пожалуйста: они явились на зов. Те, чьи кольцеобразные корабли висели в небе и бросали концентрические тени на Землю.

С удивительной скоростью люди по всему миру, движимые древним инстинктом, забывали о непременных распрях и объединялись в желании не погибнуть поодиночке. С выпученными от паники глазами, наспех побросав пожитки в свои авто, они покидали обжитые дома и квартиры и бежали туда, где над головой не висели жуткие кольца. Подальше от крупных городов, вглубь страны. Счастливы были те, в чьих странах была эта глубь. Где плотность населения позволяла отыскать уголки, не поражённые вирусом цивилизации, не опутанные линиями электропередач и оптоволоконными кабелями. А если и опутанными, то в той степени, которая позволяла обратить прогресс вспять.

Города вымирали кварталами. Целые территории вдали от мегаполисов превращались в изолированные анклавы. Отрезанные от окружающего мира, безо всякой с ним связи, которая могла бы стать источником радио-, микроволнового или иного излучения. Радиоантенны, маяки, передатчики, домашние компьютеры стали уничтожаться битами, молотками, кувалдами, кирпичами. Уничтожаться с остервенением и жестокостью, как когда-то книги на неизвестных языках. Владельцы этих устройств в лучшем случае изгонялись с таких территорий, избитые и покалеченные, а в худшем…

Линии электропередач отрезались от электрификационной сети, и тогда в кромешный мрак с добровольной покорностью погружались напуганные до смерти городки, селения и деревушки. Человечество на дрожащих ногах спускалось в подвал своей истории. Всё ниже, в сырой и затхлый его сумрак, где ворочался первобытный суеверный ужас. Ещё ниже, освещая скользкие холодные ступени неверным отблеском лучины. Боясь выдать себя неосторожным светом настольной лампы, автомобильных фар или экраном мобильного гаджета.

6.

Дверь в небольшую комнатку без окон неслышно приоткрылась. Саша сидел за столом, сложив на нём руки и уронив на них голову. Почувствовал, как на его плечо легла рука.

—Пожалуйста, Лиза. Давай не сейчас.

—Я не нашёл тебя в твоей капсуле.

Саша резко повернулся. Над ним стоял Кондратов. Очки были убраны в нагрудный карман, откуда всё так же торчал синий колпачок.

— Ты прости меня, лишнего наговорил, не держи зла, — Кондратов сложил руки в замок и потёр их, как от холода. — Твой отец действительно был мне близок. Я ведь помню тебя таким.

Он показал ладонью рост пятилетнего Саши и замолчал. Его серые глаза были тусклы. В задумчивости он осматривал небогатую обстановку кабинета, состоявшую из рабочего стола, выключенного компьютера, пары стульев, белой магнитной доски с цветными маркерами да ещё чего по мелочи. Доска была испещрена множеством кружков в различных комбинациях, похожих на алфавит Брайля. На стенах были развешены листы разного формата с такими же изображениями. На столе нераскрытая зелёная папка. Саша не глянул на гостя и спросил неприветливо:

—Что вам нужно?

—Помочь хочу, — честно ответил Кондратов.

—Сам справлюсь.

Саша отвернулся и уставился в пустой экран. Кондратов сел на стул у двери, упёрся локтями в колени, снова сложил руки в замок и уткнулся в них подбородком. Стало совсем тихо. Слышен был едва уловимый гул вентиляции, снабжавшей подземный комплекс воздухом, очищенным от смертоносных примесей.

—Незадолго до… — начал Кондратов, но осёкся. — Серёжа подошёл ко мне и говорит…

Кондратов снова умолк. Встал с места, полез в карман халата и выложил что-то на стол перед Сашей. Тот не отвлёкся от изучения неработающего монитора. Ребяческое упрямство.

— Я вспомнил о них только сегодня у лифта, — Кондратов тёр висок. — Безделица какая-то. Непонятно. Я в другом халате тогда был, они в кармане болтались… Я и забыл совсем.

Саша не реагировал.

— А он мне говорит, — сбивчиво продолжал Кондратов, — если что, ты Сашке передай. Он у меня толковый, сам допетрит.

Саша посмотрел на стол. Смотрел долго и молча. Молчал и Кондратов.

—Он знал, что не успеет, — прошептал Саша, скорее самому себе, чем кому-то.

—А? — переспросил Кондратов. — А, да, наверное. Не знаю.

Он потоптался на месте неуклюже.

—Ты, в общем, это. Максимум один день. Потом на поверхность.

Саша поднял взгляд на Кондратова. Встал с места.

—Спасибо, — сказал он уверенно и без улыбки.

— Да что там, — отмахнулся Кондратов. — Мне надо было раньше вспомнить. Чувствую себя ослом. Это же, наверное, что-то значит.

Саша покивал.

—Один день, — напомнил Кондратов и вышел.

Саша снова посмотрел на стол. Рядом с зелёной папкой лежали соединённые детали детского конструктора — три красных пластмассовых блока, из которых он мальчишкой строил дома, собирал машинки и самолёты.

7.

Вымирали целые поселения. Не будучи вовремя оповещены о концентрации опасных газов в атмосфере, люди гибли. Добровольная изоляция спасала от колец в небе и дарила надежду на зыбкое спокойствие, но не могла уберечь от зеленеющей атмосферы.

Но были и те, кто предприимчиво озаботился устройством подземных обиталищ. Вовремя разгадав смысл зелёного неба, эти люди стали производить фильтры для очистки воздуха и дыхательные маски. Происходило это, в основном, в городах, не желавших расстаться с достижениями техники, где по-прежнему исправно работали светофоры, а табло на вокзалах извещало о прибытии поездов с пассажирами в масках, хотя железнодорожное сообщение в некоторых местах сократилось до минимума. Развитие человечества серьёзно замедлилось, и за последнюю семилетку практически не продвинулось по сравнению с серединой двадцатых годов двадцать первого века.

8.

Саша лежал в своей капсуле, жёлто освещённой светом ночника. Он вертел в руках детальки конструктора. Разъединял и соединял заново. Комбинаций оказалось всего ничего, но он никак не понимал, что хотел сказать этим отец. Одно он знал точно: эта подсказка относится к кольцам в небе. Круглые выступы на верхней части одного кирпичика крепились к полостям в нижней части другого — в этом принцип сборки конструктора. Но что именно это значит, так сразу и неясно.

—Саша, — донёсся шёпот снаружи.

Он посмотрел на матовое окно-дверь. За ним угадывалась мутная фигура. Ногой он нажал кнопку у выхода из капсулы, и окно-дверь, ухнув, отъехало в сторону. Внутрь пролезла Лиза и улеглась рядом. Стоя находиться в капсуле невозможно никак. Даже в сидячем положении высокие люди касались макушкой потолка. Лиза вытянулась во весь рост, прижалась спиной к стенке, подперла щёку ладонью и внимательно посмотрела Саше в глаза.

—Папа мне всё рассказал, — она покачала головой. — Но он не отправит меня наверх.

—Знаю, — сухо ответил Саша. — Ты нужна ему здесь.

Лиза заметила кирпичики в руках у Саши.

—У меня тоже такие были. Впал в детство? — улыбнулась она.

—Ага, — рассеянно отвечал Саша, погрузившись в свои мысли.

— Мы расстаёмся скоро, — вроде как издалека начала Лиза, но резко сменила тактику, — может, поиграем в другие игры?

—Ага, — Саша крутил детальки в руках, не слушая.

—Только чур я сверху.

Она хихикнула, поджала губы и с прытью перебралась на Сашу, едва не стукнувшись затылком о потолок капсулы. Затем взяла из его рук красные кирпичики, положила их в нишу в стене, распустила хвост и наклонилась к Сашиному лицу, проводя по нему кончиками волос.

—Щекотно, — заулыбался Саша, — но… у меня совсем нет времени.

— Все только об этом и говорят, — шептала Лиза, покрывая его лицо поцелуями. — Что нет времени. А его никогда не будет много, понимаешь? Надо успевать жить. Пока не поздно.

Лиза потянула вверх Сашину футболку, но он резко схватил её за плечи и отстранил от себя.

—Что? Что ты сейчас сказала? — он ошарашенно смотрел Лизе в глаза.

Лиза нахмурилась и испуганно посмотрела на Сашу.

—Ты скоро уедешь... и неизвестно, когда снова…

—Нет, другое, — перебил её Саша. — До того.

—Я не помню, — перепугалась Лиза, — Что с тобой?

—Сверху, — пробормотал он себе под нос. — Ты сказала «сверху». Прости.

Саша отстранил от себя Лизу и полез в нишу за красными кирпичиками. Достал их и скрепил один над другим в столбик. Разъединил и снова собрал так же.

—Ну конечно… — взволнованно зашептал он.

—Ты меня пугаешь, — пожаловалась Лиза, вжавшись в стену и поправляя волосы.

—Прости, — засуетился Саша, вылезая из капсулы, — но мне нужно… Прости.

Прежде чем покинуть капсулу, он прильнул губами к Лизе, сказал спасибо и вынырнул наружу, стукнувшись головой о потолок.

9.

Само собой, затмивший разум страх требовал особого к себе отношения. Уважительного, преисполненного глубочайшего почтения. Подчинения — беспрекословного. Повиновения — тотального. На этой почве религиозные секты в замкнутых общинах возникали повсеместно во всём своём экзотическом разнообразии. Люди любыми доступными способами принялись молить известных им богов о пощаде, каяться в грехах, приносить жертвы. И ладно, если жертвы не были человеческими, но сказать это со всей определённостью сейчас невозможно. Чтобы умилостивить богов, все средства хороши, и поражённый мистическим ужасом разум способен ради этого на чудовищные зверства. Обезумевший человек опасен. Обезумевшая толпа опасна стократ. Вооружённая обезумевшая толпа способна уничтожить всё живое и неизбежно окончит самоуничтожением.

10.

Всю ночь Саша проработал в своей каморке. Компьютер надрывался, производя вычисления из сотен тысяч комбинаций. Магнитная доска была усеяна новыми кругами, а ребро Сашиной ладони покрылось краской от цветных маркеров, слившихся в итоге в мутную чернь.

Отключаясь от набросившейся на него усталости, Саша даже радовался, что не успел показать полковнику содержимое зелёной папки. Потом был провал в вязкий сон без видений. В мозгу мерцала только красная стрелка. Красная стрелка вверх.

Когда за дверью его комнатушки шаги сотрудников комплекса стали раздаваться чаще, а кафетерий заполнился говором жующих людей, Лиза нашла его спящим в той же позе: руки на столе, голова поверх них. Она потормошила его за плечо и поставила на стол картонный стаканчик. Ноздри Саши учуяли запах не самого вкусного кофе. Он медленно открыл глаза, поморгал и поднял красные от недосыпа глаза на Лизу. Размял затёкшую спину. И улыбнулся.

—Кажется, я нашёл.

11.

— Рад за тебя, — Кондратов удивлённо поднял брови, когда Саша рассказал ему об успехах. — Позволишь?

Он потянулся за зелёной папкой, которую Саша держал в руках.

—Я хочу рассказать об этом на ближайшем совете, — ответил Саша, но папку не отдал.

Кондратов так и замер с протянутой рукой посреди своего светлого кабинета.

— Боюсь, это невозможно, — он вернулся в исходное положение, сложил руки за спиной, как заключённый. — Проект в любом случае перешёл точку невозврата.

— Здесь наше спасение, — Саша потряс папкой. — Нужно пересмотреть эту точку.

— Не слишком ли много самоуверенности после одной ночи вычислений? — хмыкнул Кондратов и вернулся за свой стол. — И независимо от твоих успехов сегодня вечером ты поднимаешься наверх. Ты давал слово. Не забыл?

—Иногда обстоятельства меняются, и слово требует...

— Пересмотра? — закончил за него Кондратов. — Так говорят только безответственные люди, слово которых для меня не стоит и гроша. В общем, не хочешь делиться находкой, дело твоё. Она всё равно ничего не меняет. На этом я с тобой прощаюсь. Удачи на поверхности. И не забудь проверить маску.

— Да выслушайте меня! — закричал Саша, хотя никакого грохота здесь не было, и говорить можно было не напрягая связки.

— Нет, это ты меня послушай! — Кондратов стукнул ладонью по столу и встал. — Довольно! Я сделал для тебя всё, что...

Он не закончил фразу, потому что её, как ленту телетайпа, оборвал тревожный сигнал сирены. Многим работникам, в частности, Саше, её звук был не знаком, так как в последний раз раздавался несколько месяцев назад, когда порода в глубине шахты начала оползать, что грозило серьёзными обвалами. Саша и Кондратов посмотрели друг другу в глаза, как два затеявших драку кота, внезапно разогнанных вылитой на них водой. Вбежала испуганная Лиза. Голос из динамиков сообщил:

— Уважаемые коллеги! Просьба срочно собраться в главном холле!

12.

Через полторы минуты Саша стоял среди нескольких десятков обитателей комплекса в просторном холле на главном уровне. Это место могло считаться даже уютным, потому как было обставлено мягкими диванами коричневой кожи, пышными цветами в пузатых кадках, пускай и пластиковыми, а по периметру помещения размещались многочисленные информационные экраны. Обычно они показывали графики температурного режима и уровень влажности в шахте, прогноз погоды на поверхности, некоторые общие сведения. Сейчас на них было выведено схематическое изображение Земли в виде сетчатого шара зелёного цвета и моргавшие красным кольца на орбите.

К собравшимся вышел, по всей видимости, старший научный сотрудник, имени которого Саша не знал и которого никогда ранее не видел.

— Коллеги, — чуть дребезжащим голосом заговорил этот человек, хотя назвать его старым можно было едва ли. — Несколько минут назад была зафиксирована самая масштабная перегруппировка кораблей пришельцев на нашей орбите.

Он указал на один из экранов, где к тому моменту появилась компьютерная модель обстановки. Красные кольца, располагавшиеся до того неравномерно над Землёй, пришли в движение и постепенно выстроились в подобие большого кольца, которое опоясало собой всю планету.

Саша распахнул глаза и судорожно сжал свёрнутую в рулон зелёную папку. Он уже не слушал комментарии ни самого старшего, ни остальных людей в холле. Его взгляд приковал красный пояс вокруг Земли. Ещё через миг он бросился прочь из холла.

13.

Появившиеся семь лет назад корабли имели форму торов идеальной формы. Эти кольца были сделаны из неизвестного на земле металла, который внешне напоминал натёртый до блеска хром. Поверхность кораблей не имела выступов или углублений. Никаких швов или иных признаков крепежа. Эти кольца будто были цельнометаллическими и выплавлены без малейшего изъяна. Также, вопреки расхожим представлениям о кораблях пришельцев, эти торы не имели никаких внешних источников света, а потому в ночное время заметить их на фоне неба можно было исключительно по чёрным кольцеобразным силуэтам на фоне звёзд и едва заметным бликам расположенных под ними населённых пунктов, отражавшихся в полированной поверхности.

Изучение колец мало что дало за все семь лет. Наблюдать за ними удавалось лишь удалённо. Направленные к кораблям беспилотники и дроны не могли подлететь ближе чем на пятьсот метров. Электромагнитное излучение выводило из строя электронику, и дроны сыпались на землю, как дохлые мухи. А после череды аварий пилотируемых кораблей попытки приблизиться к кольцам были оставлены. Кольца никого к себе не подпускали.

И вот теперь эти самые кольца замкнулись в один огромный пояс, пересекавший всё небо от горизонта до горизонта. Саша не мог себе даже вообразить ужас оставшихся на поверхности людей, которые видели это воочию, а не на компьютерной модели.

— Вот ты где, — в его каморку ворвалась Лиза.

Саша сидел за столом и перелистывал содержимое папки.

— Теперь всё сходится! — победоносно воскликнул он. — Я чувствовал, что чего-то не хватает.

— И чего же тебе не хватало? — недоверчиво спросила Лиза.

Вместо ответа он подскочил к ней, схватил за талию, — она даже взвизгнула, — поднял над полом и закружил. Затем поставил на место, взял её лицо в ладони и горячо заговорил:

— Пожалуйста, ты должна мне помочь. Пожалуйста, пожалуйста.

И поцеловал её губы.

14.

Экстренное заседание проходило в конференц зале, рассчитанном на пятьдесят человек. Однако желавших узнать подробности оказалось раза в два больше. И хотя заседание планировалось за закрытыми дверями, сегодня был тот случай, когда подобные формальности ни черта не значили. Так что люди толпились на входе в зал и в холле перед ним. Из кафетерия и соседних кабинетов притащили столы и стулья, чтобы построить возвышения, как в амфитеатре, и следить за всем происходящим. Успели наладить радиотрансляцию по помещениям комплекса, но смысла в том особого не было: весь комплекс и так был здесь.

Одна судьбоносная минута следовала за другой. Через сорок таких минут после сирены в комплекс спустился полковник, сопровождавший делегацию из чинов рангом выше.

За длинным столом расселись военные и учёные. Ни о каких журналистах речи и быть не могло, разумеется.

— Граждане Земли! — обратился к собравшимся невысокого роста лысоватый человек в мундире. — Одноземляне! Сегодня мы находимся на пороге угрозы, равной которой ещё не выпадало на долю человечества.

Он поправил микрофон перед собой.

— Мы смотрим в лицо опасности, по сравнению с которой меркнут все наши прошлые земные конфликты. И кажутся баловством. Уверен, во многих странах в эту самую минуту проходят подобные совещания, по итогам которых мы выйдем на связь с нашими зарубежными коллегами, чтобы обсудить сложившуюся обстановку и принять максимально эффективные меры. Но не будем предаваться унынию и панике. Предлагаю рассмотреть все возможные способы взять ситуацию под контроль. Пожалуйста, вы продолжите, Пётр Семёнович.

Со своего места, скрипнув стулом, поднялся полковник. Всё стихло. В зале не было слышно даже гула электрических ламп.

— До сих пор, — негромко, но уверенно заговорил полковник, который теперь совсем не был похож на диктора детской передачи, — неизвестные нам пришельцы из космоса не проявляли явной агрессии. За исключением того обстоятельства, что их появление сопряжено с кардинальной переменой атмосферного состава нашей планеты. Последствия вам известны. Возможно, это и есть их оружие против нас. И сегодня, поняв, что их семилетняя осада не только не убила, но наоборот объединила и сделала нас сильнее, они готовятся нанести свой самый мощный удар!

По залу пронёсся ропот.

— С этой целью все вы трудились день и ночь, несколько лет. Чтобы дать достойный отпор врагу. Здесь, совсем рядом, в огне и пекле ковался ваш щит и меч. Я знаю, что вы мне возразите и скажете, что работы не завершены, но! Время работает против нас. И пробные запуски нас обнадёжили.

Полковник сделал паузу и заговорил совсем тихо, почти шёпотом, точно в нём сломался усилитель звука.

— Я только что видел это своими глазами. Там, на поверхности. И мне стало страшно. Мне не стыдно признаться вам в своём страхе. И если страшно мне, то что говорить о тех, кто остался наверху и ждёт нашей помощи. Вы согласны?

— Да-а-а-а! — заревел зал.

— Нет! — вырвался из общего гула крик, едва слышный, как всплеск рыбёшки на поверхности бешеного моря.

Десятки глаз обернулись на Сашу.

— Всё не так! Послушайте меня!

— Вывести его! — скомандовал полковник и указал пальцем на Сашу.

К Саше потянулись несколько рук и потащили к выходу из зала.

— Нет! Это ошибка! — Саша пытался вывернуться. — Они не враги! Они хотят помочь!

— Постойте, — сказал в микрофон лысоватый человек в мундире. — Пусть говорит.

Сашу отпустили, и он прорвался к длинному столу.

— Меня зовут Александр Ракитин. Мой отец... — Саша пытался найти в толпе Лизу, но не смог. — Мой отец занимался исследованием этих аппаратов в небе, потому что считал, что это не военные корабли, а всего лишь знаки. Как алфавит.

— Да, — согласился человек в мундире, — многие придерживались того же мнения, но дешифровка не дала результатов.

— Правильно! — поддержал его Саша. — Потому что до сих пор мы рассматривали фигуры в небе как линейную последовательность символов. И пытались прочитать их на плоскости. А надо было перевести их в трёхмерное пространство.

— Чушь! — зашипел со своего стула полковник.

— Это послание! — не отступал Саша.

— Если это послание, то явно чёрная метка. — съязвил полковник. — Или обратный отсчёт.

— Не торопитесь с выводами, Пётр Семёнович, — осадил его человек в мундире.

— Мы теряем время! — полковник вскочил с места. — Кто вообще пустил сюда этого мальчишку!

— Я пустил, — со своего места за столом откликнулся Кондратов.

— Любопытно, — полковник растёкся в улыбке. — Мне казалось, мы давно уладили этот вопрос, Андрей Борисович.

— Это так, — не стал пререкаться Кондратов. — Но появились новые данные. И пускай этот парень докажет свою правоту или же с позором покинет зал и перестанет отвлекать нас от взрослых вопросов.

— Справедливо, — кивнул человек в мундире, блеснув лысиной. — Садитесь.

— Промедление смерти подобно! — простонал полковник, опускаясь на стул.

— Они провисели над нами семь лет, — отвечал человек в мундире, — повисят ещё немного.

А затем обратился к Саше:

— У тебя две минуты.

15.

Саша сделал короткий выдох, как марафонец перед стартом, и собрался заговорить. Но прежде осмотрел замерший в ожидании зал. Он видел лица собравшихся. Десятки лиц. Мужских и женских. Молодых и не очень. Милых и не слишком-то. И не мог начать. Под одеждой вдоль тела побежала щекотная капелька пота. Тишина сдавливала уши. Он не мог открыть рот. Время преобразовалось в недвижимый сгусток и привело его в оцепенение, какое иногда одолевает во сне, когда тебе снится, что стоишь голый перед толпой незнакомых людей. И стыдно, и деться некуда. В мозгу прыгала красная стрелка. А ещё голос.

— Ну что же ты?

Голос принадлежал человеку в мундире, и мигом все чувства вернулись к Саше.

— Что нам из тебя, выуживать?

Саша встрепенулся и полез в карман.

— Вот!

Он вытянул руку и продемонстрировал на ладони три красных кирпичика. Сначала показал их людям за столом, а затем обернулся к залу. Снова стало тихо. И вдруг зал взорвался хохотом. Полковник фыркнул. Кондратов закатил глаза и закрыл их ладонью. Когда смех успокоился, человек в мундире проговорил рассеянно:

— Похоже, мы действительно тратим с тобой время.

— Давай, парень, не валяй дурака, — послышалось из зала.

— Проваливай!

— Дома в кубики поиграешь!

И снова обидный смех.

— Стойте! — Саша взял себя в руки. — Мои две минуты ещё не прошли.

Зал подуспокоился, хотя смешки раздавались то тут, то там.

— Кольца в небе похожи на эти кирпичики, — заговорил Саша. — Это не корабли пришельцев. Это детали.

— Детали? — донеслось недоверчивое.

— От чего?

— Да пирсинг это инопланетный! — сострил кто-то.

Зал снова рассмеялся.

— Свет! — крикнул Саша.

Свет послушно погас, и зал погрузился в кромешную тьму. Через миг зажёгся экран с изображением планеты и колец вокруг неё. Молодец Лиза.

— Видели уже! — прокричал кто-то.

— Меняй пластинку!

Саша не обращал внимания.

— Я проанализировал все полученные за семь лет фигуры, которые образовывали кольца в небе. Затем перевёл их в трёхмерное пространство, то есть, построил столбики из фигур. В точности, как эти кирпичики. Таким образом я получил последовательность чисел, которые представляли собой не что иное, как...

— Координаты? — спросил из зала женский голос.

— Точно! — Саша ткнул пальцем в сторону голоса. — Координаты!

Слайд на экране сменился. Появилась карта мира с нанесёнными на ней красными точками. В зале всё стихло.

— Это были координаты сейсмически активных зон Земли. Чтобы не отнимать у вас много времени, я опущу промежуточные вычисления.

— Да, переходи к сути, — прошептали из первых рядов.

Саша приободрился.

— Сегодня, когда кольца выстроились в пояс вокруг нашей планеты, я окончательно убедился в своём предположении. Кольца, — заговорил он громко, — это не военные корабли, а детали гигантского механизма, который...

— Бред! — усмехнулся полковник.

— Тихо, — шикнул на него невидимка из зала.

Слайд снова сменился. На нём было изображено Солнце и проведена орбита Земли.

— Наше солнце, — продолжал Саша, — увеличивается в размерах. Скоро на Земле станет слишком жарко. Попробуйте нагреть бутылку шампанского — что будет?

— Пробкой в лоб! — поделился опытом кто-то из зрителей.

— Именно, — продолжал Саша. — Вы уже можете это наблюдать: тают ледники, повышение активности супервулкана в Йеллоустоуне. Дышит паром Камчатка. Провалы земли на Ямале. Планета становится теплее, и подземные газы вырываются наружу, как из нагретой бутылки с шампанским. Поэтому воздух на поверхности и стал непригоден. Это не следствие появления колец в небе, а причина. Они здесь, чтобы помочь нам. Чтобы...

Саша сделал паузу. Зал накрыло мёртвой тишиной.

— Чтобы скорректировать орбиту Земли, — завершил он.

Слайд обновился: к предыдущей картинке добавилось пунктирное изображение новой орбиты Земли. Свет зажёгся.

16.

Прищуренные глаза. Раскрасневшиеся от духоты лица. Лица разные. Напуганные. Озадаченные. Задумавшиеся. И ни одного с язвительной усмешкой или ухмылкой. Народу столько, что вентиляция не справляется.

— Но как это возможно? — спросил человек в мундире. — И кто они?

— И как это возможно? — наперебой выкрикивали из зала. — Это нарушит всё равновесие! Немыслимо! Как ты себе это представляешь?

Саша вздохнул.

— Этого я не знаю. Но ясно одно: зона комфортного обитания жизни на нашей планете смещается дальше от Солнца, и если Земля не последует за ней…

Он замолчал.

— Ну, а вы что скажете, Пётр Семёнович? — человек в мундире обернулся к полковнику.

Его стул был пуст.

17.

Приходилось много кричать.

Грохот стоял такой, что не было слышно не то что друг друга, но даже себя. Полковник заперся в рубке — крохотной комнатушке без толковой вентиляции и с широким ударопрочным стеклом. Через него был виден жаркий зев шахты, на дне которой в красных, жёлтых, оранжевых всполохах и искрах вырастал исполинских размеров металлический шар.

— Откуда у него ключ? У него же нет доступа! — Кондратов торопился по коридору, ведущему к шахте.

Полы его белого халата весело разлетались в стороны при каждом шаге, как крылышки, точно помогали ему преодолевать сопротивление и придавали дополнительное ускорение.

— Выходите оттуда! — орал Кондратов, стоя на площадке перед входом в рубку. — Вы сделаете только хуже. Приказываю вам как начальник участка!

Прибежал Саша и протиснулся через собравшихся за спину Кондратову. Оттуда ему было видно, как полковник отвечает что-то через стекло, но звук его голоса сюда не доносился. Через пару секунд полковник скрылся из виду.

— Что он делает? — спросил Саша Кондратова.

Что-то защёлкало, и из громкоговорителей раздался голос полковника.

—Говорите громче, вас что-то плохо слышно!

Кто-то смекалистый сунул в руки Кондратову белый мегафон.

— Если вы сейчас же не выйдете из рубки, я прикажу выломать дверь! — прохрипел мегафон голосом Кондратова.

—Если так, — осклабился полковник, — то жертвы начнутся до иноземной атаки.

Он кого-то толкнул к окну. Саша замер в оцепенении. Из-за стекла на него смотрели перепуганные и красные от слёз глаза Лизы.

— И первой пострадает эта пташка, — насмешливо пояснил полковник.

Саша рванул к рубке, но Кондратов схватил его за рукав. Затем медленно поднёс к губам мегафон:

— Давайте поговорим спокойно, Пётр Семёнович.

— Некогда трепаться! — крикнул полковник, оттолкнул Лизу и отдал ей какое-то приказание, указав пальцем на приборную панель. Через мгновенье шума в шахте прибавилось. Пришли в действие подъёмные механизмы, и огромный блестящий шар потянулся вверх.

Полковник снова обернулся к окну.

— Вы только и делаете, что языками чешете! Пока такие пацифисты витают в облаках, мы все подохнем! Вместо оружия у вас кубики детские! Американцы, китайцы, арабы штампуют ракеты против пришельцев, а вы ребусы разгадываете! И когда они разберутся с кольцами, то остатки снарядов направят на нас. Ты слышишь, Шампольон?

Очевидно, полковник обратился сейчас к Саше.

—Пускай лучше ошибаюсь я, чем вы! — крикнул в ответ Саша.

—Извини, малыш, не умею читать по губам! — засмеялся через стекло полковник.

Даже через толщину стекла было видно, как горят его глаза, а по вискам и шее струится блестящий пот. Но вот с полковником что-то случилось. Он резко кивнул, упёрся лбом в стекло и пополз ниже. За его спиной стояла Лиза в компактным огнетушителем в руках.

18.

Кондратов замер с мегафоном у рта. Саша кинулся к двери рубки.

Дверь поддалась не сразу. Сначала щёлкнул магнитный замок, потом послышались металлические звуки, возня и стук, будто дверь была забаррикадирована мебелью. Когда она наконец распахнулась и заплаканная Лиза была готова кинуться к Саше, бросив огнетушитель под ноги, рука в болотного цвета рукаве схватила её за длинные волосы и дёрнула внутрь рубки. За спиной Лизы стоял полковник. Он шатался на ногах, но равновесия не терял. За его ухом вдоль шеи побежала щекотная красная полоска и лизнула тугой воротник кителя.

—Назад! — скомандовал он, дёрнув Лизу за волосы.

Лиза вскрикнула. Второй рукой полковник держал пистолет у её виска.

— А птичка оказалась с коготками! — зашептал он ей в ухо и широко улыбнулся. — Назад, щенок!

Саша попятился. Полковник вытолкнул Лизу наружу, плотно прижимая к себе.

— Ты такой же дурак, как и твой отец, — процедил он сквозь зубы. — Вам бы всё закорючки разгадывать.

Желваки играли на скулах Саши.

— Там вот, — полковник кивнул на внутренность шахты где шар поднимался всё выше, — наша защита и спасение. А ты чем обороняться будешь? Карандашами? Цветными фломастерами? Они, дружочек, не стреляют!

—Ручками! — раздался голос Кондратова.

Полковник не отреагировал и даже не повернулся к нему. Кондратов стоял у поручней, вытянув руку над пропастью. В кулаке он сжимал ручку с синим колпачком. Он смотрел не на дочь и не на полковника. Он смотрел в глаза Саши. Долгий прямой взгляд. Ты криптолог, Саша. Расшифруй.

— Перестала писать? — хмыкнул полковник, посмотрев, наконец, на учёного. — Не беда! Подарю тебе новую!

—Отпусти её! — приказал Кондратов.

—Или что? — нагло спросил полковник и теперь уже полностью повернулся к Кондратову.

—Или я выброшу главный чип.

Полковник расхохотался.

—Процесс запущен, шар понимается! Ты думаешь, я поверю в твой блеф?

—Раз!

Саша всё понял.

— В то, что ты носишь чип в колпачке ручки? А смерть хранишь на кончике иглы? — смеялся полковник, не отпуская Лизу, но всё-таки толкнул её вперёд на шаг и сам шагнул следом.

—Два!

Кондратов тянул время и отвлекал внимание, чтобы дать Саше возможность действия.

— Мне надо было избавиться от тебя так же, как от Ракитина, — низким голосом едва слышно сказал полковник, с ненавистью глядя на Кондратова.

И тут Сашу ударили в грудь.

Слова полковника ударили Сашу в грудь. Он задохнулся. Грудная клетка затрещала от попытки набрать воздух, диафрагму заклинило. В общем грохоте эти слова можно было и не расслышать, но Саша их понял, даже если бы пришлось читать по губам. Он бросился под ноги Лизе, схватил огнетушитель и замахнулся. Травма полковника хоть и не была тяжёлой, но всё же замедлила реакцию его тренированного тела. Налившиеся кровью глаза с запозданием считали манёвр Саши. А когда наконец считали, струя белой пены брызнула из чёрного сопла. Полковник инстинктивно принялся вытирать глаза, выпустил Лизу и закрутился на месте. Раздался выстрел. Выстрел случайный, неприцельный. Он угодил в металлическую балку, срикошетил, свистнул над ухом Саши и зарылся в породу за его спиной. Полковник умывал лицо, зажав пистолет в руке. Лиза взвизгнула, присела на корточки, упала на пол и поползла прочь. Кондратов пригнулся и бросился к дочери, закрывая её своим телом.

Саша продолжал стоять перед полковником с огнетушителем в руках. Полковник пятился, то и дело выставлял пистолет перед собой, поскальзывался, но не падал. В итоге он оказался спиной к поручням и уткнулся в них задом. Кондратову казалось, что ещё немного, и фигура полковника перегнётся через ограждение и сорвётся вниз, откуда к поверхности тянулся сверкающий шар. И надо бы предостеречь, нельзя такого допускать, но тело Кондратова его не слушалось. Он превратился в наблюдателя. А за поручнями уже появился — глубоко внизу, в самой утробе планеты, — сиял равнодушным металлом огромный шар и словно ждал визита извне. Этот шар, это заветное пушечное ядро — воплощение мечты полковника о защите от инопланетного и иностранного вторжения. Странно, что в эти секунды Саша не имел в голове никаких мыслей кроме той, что у него нет в голове никаких мыслей. Ответы были найдены. Разгруженный мозг перешёл в режим экономии. Пустота в голове. Струя белой пены. Красная стрелка.

19.

— Мы проведём внутреннее расследование, — сокрушённо покачал головой человек в мундире. — Инцидент не должен проникнуть на поверхность.

Только сейчас, когда они ждали прибытия лифта в холле с неудобными угловатыми креслами, Саша внимательно рассмотрел этого человека и его звание. На погонах генеральские звёзды, в глазах мудрость и хладнокровие. А на шее и лысой голове пигментные пятна, которые можно было складывать в созвездия.

—Да, конечно, — понимающе закивал Кондратов.

— Продолжайте мониторить ситуацию. И для подстраховки держите систему в готовности.

— Разумеется.

— Ну а ты, — генерал обратился к Саше, — ты удивил меня. Это ж надо. Имею честь знать твоего отца. Передавай привет.

Кондратов посмотрел на Сашу.

— Обязательно, — он опустил взгляд. — Передам.

— Отличные ребята у тебя здесь работают, Андрей Борисыч. Ты их береги. — Похвалил генерал и протянул Кондратову руку для пожатия. Затем пожал руки Саше и Лизе. — Ну а нам пора наверх.

Он улыбнулся. В ответ улыбнулись Кондратов и Саша с Лизой. К ним приблизился человек в серой форме работника комплекса.

—Срочное донесение, товарищ генерал.

И протянул включённый планшет.

—А? Да, спасибо.

Генерал вчитался в строки, и лицо его сделалось таким же серым, как форма посыльного.

—Что-то случилось? — озабоченно спросил Кондратов.

Генерал ответил не сразу. Полковник безучастно пялился на свою обувь.

—Пояс из колец начал движение. И, похоже, у кого-то сдали нервы.

Кондратов, Саша и Лиза переглянулись и перевели взгляд на полковника, что сидел со связанными за спиной руками здесь же, на стуле. Весь мокрый, без фуражки, с диким ехидным взглядом. Его запястья были наспех перемотаны широким канцелярским скотчем. Полковник усмехнулся сам себе. Увальни. Даже нормальных наручников не имеют.

—По кольцам был сделан залп, — доложил посыльный.

Все умолкли.

В тишине зазвучало неясное сипение. Это полковника трясло от нарастающей волны смеха.

Он смеялся. То сильнее, то совсем затихая. Смеялся, роняя капли с непросохших волос на влажный тёмно-болотный китель. Смеялся, запрокидывая голову назад и закрывая саднящие от пены глаза. Смеялся, хлюпая носом и чувствуя тупую боль на затылке.

Он смеялся всё время, пока они поднимались на поверхность. Пока не погасла красная стрелка вверх.