Последний бой

Мастерский рост Вячеслава оборвался на взлёте: талантливый парень был слишком поглощён игрой, чтобы интересоваться окружающим миром. Страшный удар отбросил его к ограждению, вырвал из рук планшет и вернул в реальность самым неприятным способом: дикой болью.

- Славик, ты скоро умрёшь, - раздался сочувственный голос. - Готов?

Страдание заслонило всё на свете и он не видел ни летящую прочь машину, ни энергичных зевак с телефонами наперевес, ни неряшливо одетого мужчину, ловко сунувшего в грязную сумку его прекрасный игровой планшет - только боль.

- Кажется, готов. Давай помогу.

Ещё одна капля страдания упала в переполненную мукой плоть, раскалённой спицей уколола сердце и всё стихло. Вячеслав непонимающе уставился на своё исковерканное тело, гомонящую толпу, затем повернулся к высокому, странно одетому мужчине в белой тунике, сером плаще и сандалиях, украшенных небольшими крылышками. Такие же красовались на покрывавшей густую шевелюру безыскусной шляпе из толстой шерсти. В левой руке незнакомец держал причудливый жезл со змеями и крыльями, правой повесил на пояс кривой меч и погладил аккуратную бороду.

- Итак, здравствуй, мой добрый Вячеслав. Не стоит благодарить за несколько минут боли, которых ты лишился: я милосердный бог и всегда рад помочь смертным.

- Какой бог?! Какая боль?! Ты кто?!! Люди! Эй, люди!

Удар жезлом по затылку повернул его к собеседнику.

- Я хоть и добрый, но всё-таки бог. Не надо поворачиваться ко мне спиной.

- Да пошёл ты…, - сильный тычок в солнечное сплетение не дал вырваться оскорблению.

- Трудно с вами, варварами, - тяжело вздохнул незнакомец. - Ладно, сделаю скидку на шок от случившегося, полную неготовность и вопиющее невежество: будем считать, ты хотел послать меня на пир Олимпа.

Он ещё раз ударил юношу жезлом по голове.

- А теперь, когда извержение глупостей прекратилось, можно и поговорить.

Тебя, любезный Вячеслав, почти насмерть сбила машина. Не имея сил наблюдать твои страдания, я закончил начатое: лекари мало чем смогли бы помочь. Сейчас мы отправимся в небольшое, но очень увлекательное путешествие к месту, где решится твоя дальнейшая судьба.

- Что за бред?! - Вячеслав сел и обхватил голову руками, но очередной удар заставил его вскочить. - Ты кто такой? Почему дерёшься?

- Я, мой невежественный друг, бог Гермес, вестник Олимпа и вожатый покойников, число которых ты только что пополнил. Удары наношу из-за огорчения, которое ты причиняешь мне своей грубостью, - он сунул жезл Вячеславу под подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. - Я могущественное существо. Мне храмы ставили, жертвы приносили, а тут какой-то обрюзгший юнец, ничего в жизни не добившийся, смеет повышать на меня голос.

Юноша вздрогнул, получив удар по уху.

- Твоё счастье, я сейчас в хорошем настроении. Поэтому приходи в себя и отправимся.

- Подожди. Подожди, подожди… Что случилось?

- Ты мёртв, скудоумный. Сбит машиной, добит мной. Земное существование закончилось. Начинается новое.

- А почему ты? Где, - Вячеслав замялся, вспоминая кого-то более знакомого. - Ну, всякие ангелы, святые…

Гермес зевнул.

- Там, где и должны быть. А тебя в ходе духовного поиска родители ещё в раннем детстве посвятили Аполлону и Дионису, специально отправившись на мистерию в Афинах. Готов идти?

- Так почему не пришли Аполлон и Дионис?

- Ты для них слишком мелкая сошка, чтобы оставлять свои обязанности и выполнять мои.

- А где они сейчас?

- Дионис распутничает на очередном празднике в честь себя самого, Аполлон готовит эпидемию чумы в Македонии. Занятия, как понимаешь, очень важные, глупо прерывать их ради невнимательного дурака.

Вячеслав, мне надоело стоять, мне надоел ты, мы отправляемся.

Крылышки на его сандалиях затрепетали, вихрь закрутил юношу, поднял в воздух и повлёк за странным вожатым.

Земля внизу неслась пёстрым калейдоскопом образов и событий, открывая ошеломлённому взгляду картины скрытого от непосвящённых мира. Удивительные существа, знакомые обычным людям только по сказкам, плясали на скрытых посреди бескрайних лесов полянах, дрались, пировали и совершали жуткие обряды в честь своих божеств.

- Простите…

- Прощаю, - флегматично отозвался Гермес. - Но это ни на что не влияет.

- Можно подлететь ближе?

- Только после суда.

- А меня отпустят?

- Сомневаюсь.

- Тогда…

Гермес, грациозно изогнувшись, снова дотянулся жезлом до уха своего подопечного. Вячеслав понял намёк и замолчал.

Спустя несколько минут перед ними возникла огромная мрачная гора; с её окутанной облаками вершины доносились крики, песни и мелодичный звон чаш.

- Это что?

- Олимп, обитель блаженных богов. Там хорошо, но нам туда не надо.

- А как туда попасть?

- Вячеслав, ты на общенародное состязание по любимой забаве попасть не смог, хотя имел множество техники высшего уровня. Ну какой Олимп? Какой пир? Молись, чтобы судьи оказались к тебе снисходительны.

Юноша ошеломлённо закашлялся.

- Ты разбираешься в современных вещах?

- Разбираюсь, любимец Ате[1]. Не правда ли, удивительно: разбираться в людях после тысячелетий соседства?

- Я ещё хотел спросить…

- Последний вопрос: я теряю терпение и мы подлетаем.

- Судьями будут язычники?

- Избранники олимпийского пантеона, если для тебя это важно.

- Хорошо, - облегчённо выдохнул Вячеслав.

- Прости, почему?

- Ну, язычники - они весёлые, добрые, любят пиры, смех и красивых женщин…

Гермес откинул голову и звонко захохотал.

- Мой дорогой Вячеслав, за это я прощаю все прежние глупости. Готовься, скоро ты знатно повеселишься, причём в женском обществе.

Они обогнули гору, промчались над бесплодной пустошью и рухнули в уродливую трещину, чёрной пастью расколовшей измученную землю. Каменные своды нависали, скалились рядами сталактитов, грозя в любой момент сомкнуться и растереть в прах дерзких букашек, потревоживших покой сокровенных глубин. Тени, оживлённые тусклым свечением стен, извивались в дикой пляске; из сочащихся тьмой щелей выглядывали и скалились в бессильной ярости жуткие морды отвратительных тварей, вызванных к нечестивой жизни бредом помрачённых разумов.

Вячеслава затрясло.

- Здесь оживают кошмары?

- Нет, мой робкий друг, здесь они рождаются. Но не бойся: пока я рядом, ты в безопасности.

Бесконечный тоннель внезапно закончился и путники оказались перед невысоким каменным зданием. С его крыши, взмахнув чёрными кожистыми крыльями, к ним спустились три тощие женщины с горящими мрачным огнём глазами. Их волосы сначала показались юноше уложенными в причудливые локоны, но, когда встречающие приблизились, он понял свою ошибку.

- Не приближайся слишком близко и змеи с голов эринний тебя не достанут, - ласково посоветовал Гермес. - Прощай, Вячеслав, слушайся евменид[2], не задавай глупых вопросов. Желаю хорошо развлечься в обществе местных язычников.

- Э!

Жуткая боль швырнула его на холодные каменные плиты, стиснула правую ногу и ударом кинжала впилась в поясницу.

- Встать!

Испуганный юноша быстро вскочил и замер, увидев в руках стоящей рядом женщины огромную змею.

- Не разговаривать! Выполнять приказы! Иначе снова получишь! Ворота видишь? Пошёл!

Вячеслав устремился в угрюмую черноту портала, эриннии шли за ним: две по бокам и одна сзади. Угрожающее шипение змеиных бичей лучше любого проводника вело по запутанному лабиринту узких каменных коридоров.

- Стоять! Стал перед вратами! Как зайдёшь - поклонись судьям и жди их решения!

Дрожащий юноша замер перед огромными бронзовыми дверьми, украшенными мастерски вырезанными сценами из жизни неведомых людей и чудовищ. Они рождались, росли, сражались, распутничали, сочетались браком, рожали детей, совершали подвиги и преступления, но всегда умирали и отправлялись в мрачное здание, перед которым он сейчас стоял. Ворота бесшумно раскрылись, пропуская Вячеслава и его жутких спутниц. Опасаясь новых издевательств, молодой человек буквально прыгнул в едва появившуюся между створками щель. Гневный рык надзирательниц заглушил тройное шипение и юноша рухнул, закрывая руками голову.

- Прекратить, он ещё не осуждён на мучение, - раздался спокойный, голос. Наполнявшая его властность была почти осязаемой и зловещий шум за спиной мгновенно стих.

- Подсудимый, встань.

Всё ещё не веря в чудесное избавление от страданий, Вячеслав медленно поднялся. Метрах в пяти от него стоял небольшой стол, за которым на покрытых изящной резьбой креслах сидело трое бородатых, крепко сложенных мужчин, неуловимо похожих друг на друга. На одном из них была надета короткая туника, второй кутался в пёструю накидку, сидевший в центре задумчиво поигрывал краем чего-то, напоминавшего римскую тогу.

- Здравствуйте, уважаемые судьи, - выдавил из себя юноша.

Сзади раздалось злобное шипение.

- Вячеслав, сын Ивана из рода Демиденко, - сидящий справа поставил на стол большие весы с двумя чашами. - Почему мы стали встречать людей из твоих краёв?

- Всё смешалось в нынешнем мире, - меланхолично заметил левый. - Уже который раз мы судим человека, ни кровью, ни духом не связанного с солнечной Элладой.

- Интересно, что искали твои почтенные родители у олимпийцев, чего не могли найти в верах своей страны?

Вячеслав замялся.

- Ну, песни, танцы, радость, веселье. Культура там, искусство. Традиции.

Центральный зевнул.

- Я вот просматриваю твою жизнь, - он кивнул на непонятно когда и как появившийся на столе свиток. - И не вижу никакого почитания эллинских традиций. Ни у тебя, ни у родителей. Сплошные мечтания на заданную тему. Братья, давайте скорее покончим с этим.

- Охотно, Минос, - отозвался правый. - Итак, что мы имеем?

- Прожил двадцать три года, обучился полностью, учился без удовольствия; нехотя работал, тратил время на пустые забавы и одинокое пьянство.

- Даже не с кем было заздравную чашу поднять, - укоризненно вздохнул левый. - И как ты так жил?

- У меня все друзья в сети, - возразил Вячеслав. - А на работе сплошное жлобьё. Мы в онлайне общаемся. Это значит…

Правый отмахнулся и стал кидать на весы маленькие чёрные камушки.

- Достиг чего-нибудь?

- Множества наград за мастерство в любимой игре, - зевнул Минос. - Похвастай, о настойчивый, сколько танков последнего уровня ты открыл.

- Двадцать девять из сорока двух возможных, - удивлённо ответил юноша.

- И умер, стремясь к успеху.

- Пал в несуществующем бою, - усмехнулся правый. - Суметь надо. Обществу что-нибудь давал?

- Ничего, кроме нечистот, - левый судья сильней закутался в плащ. - С родителями и старшими был непочтителен, не развивал ни ум, ни тело, не участвовал в жизни общества, не защищал Родину…

- У меня плоскостопие!

Могучий удар снова бросил его на пол.

- Не сметь перебивать судей! Извинись перед великим Радамантом!

- Простите меня, великий Радамант! - просипел Вячеслав, с трудом приходя в себя от жуткой боли.

- Пустое, - устало вздохнул левый судья. - Варвары чего только не вытворяют. У бедных эринний руки отваливаются, на змей смотреть страшно. А плоскостопие твоё, если вдруг забыл, десять тысяч стоило.

- Не отвлекаемся, достойные, - Минос покачал пальцем пустую чашу. - Скажи, справедливый Эак, сотворил ли сей молодой человек нечто доброе?

- А как же, - усмехнулся правый. - Помогал бабушкам с телефонами, родителям - с компьютером, ходил с соседской девицей по торговцам, искал ей хороший ноутбук.

- Девица не считается, - возразил Радамант. - Он её вожделел.

- Но вожделения не воплотил, - отозвался Минос. - Значит, деяние бескорыстное.

- Тогда виноват, что не умел добиться соседской девицы.

Судьи засмеялись. Они ещё долго разбирали короткую и бедную событиями жизнь Вячеслава, спорили, обсуждали, ссылались на какие-то давно забытые события, кидали на чаши весов то чёрные, то белые камушки, затем Минос подвёл итог.

- Высокий суд, зачитываю решение. Виноват ли подсудимый в следующих преступлениях: против общества - да, в умеренной степени, постыдным неучастием; против других людей - да, в небольшой степени, недостойным поведением; против себя самого - да, в большой степени, тратой дарованного времени на бессмысленные утехи, а также вопиющим нерадением о теле и разуме. Отягчающие обстоятельства: наглая дерзость не раз была направлена на кровных родственников, в том числе родителей. Замечен в кощунствах. Игнорировал обычаи предков. Смягчающие обстоятельства: отсутствие должного воспитания в семье, достойных примеров в обществе.

- Спросим с родных, когда увидим, - равнодушно бросил Эак.

- Не увидим, - отозвался Радамант. - Они месяц назад уехали в Южную Америку и там поклонились Кецалькоатлю.

- Жаль, сына с собой не взяли. Какой приговор вынесем? Голосую за обвинительный.

- Обвинительный, - согласился Радамант.

- Единогласно, - подытожил Эак. - Что же за наказание ты измыслил, достойный Минос?

Сзади донеслось чуть слышное шипение. Сердце юноши рухнуло в пятки. Минос усмехнулся в бороду.

- Парнишка любит с танками играться - вот пусть и потешится, сколько при жизни тешился.

- В общей сложности: три года, пять месяцев, две недели, один день, восемнадцать часов и шесть минут. Секунды дарю, - Эак добродушно подмигнул запутавшемуся Вячеславу. - Отбудешь, а там посмотрим, насколько ты перековался. Окажешься достоин - чаша из Леты[3] и гуляй до конца мира. Последнее слово?

- Так вы приговорили меня к игре в «TankCommander»? - Вячеслав не мог поверить своему счастью.

- Да. Если больше нечего сказать - ступай отбывать. Раньше начнёшь - раньше закончишь, - Минос убрал свиток и потянулся за весами.

- А можно я выберу танк?

Судья посмотрел на него, как на умалишённого.

- Выбирай.

- Я хочу отбывать наказание, - Вячеслав не выдержал и хохотнул. Сидящие напротив снисходительно усмехнулись. - На танке «Королевский Тигр».

В помещении повисла гнетущая тишина.

- Ну я же не прошу «Маусс», хотя было бы неплохо. Если нельзя, то подойдёт любой из «звериной» линейки или…

- Мальчик, - Радамант тщательно взвешивал слова. - Ты хочешь наслаждаться ездой на машине со знаками тех, кто хотел истребить твой народ?

- Да какой это народ? - презрительно отмахнулся юноша. - Тупое, вороватое, вечно пьяное быдло. Ума хватает лишь заработать на опохмел и раз в четыре года проголосовать за кого скажут. Будь моя воля, я бы в этой стране секунды не провёл.

За возмущением он не заметил, как судьи многозначительно переглянулись, Эак снова достал весы, а Минос развернул свиток.

- Хорошо, ты не любишь свою Родину - великую державу, за которую, не колеблясь, отдали жизни множество патриотов. Согласен, сейчас она переживает сложные времена. Но ведь это твоя страна, твоя земля. На ней ты вырос. Её плодами вскормлен. Она густо полита кровью твоего народа. В ней лежат кости твоих предков, защищавших её с оружием в руках. И заметь: строй, который они отстаивали ценой жизни, был гораздо более жёстким, чем взрастивший тебя.

- Совок мозги промыл, - скривился Вячеслав. - Вот и шли на фронт с голым задом. А кому большевики сапогами нужные идеи не вбили, тех комиссар с заградотрядами пулями в затылок подбадривали.

- Ты считаешь, - Минос задумчиво крутил в пальцах стилос, избегая попадать взглядом на подсудимого. - Что герои, умершие за твою страну на полях сражений или в изнурительном труде, сделали это из страха перед наказанием?

- Может, ради красивого значка. А кто-то хотел попасть в партию и возглавить колхоз «Пятьдесят лет без урожая» …

- Почтеннейшие, открылись новые обстоятельства, - Эак сосредоточенно выкладывал на чашах весов узор из камушков. - Считаю необходимым пересмотреть приговор.

- Однозначно, - кивнул Минос. - Как справедливые судьи и когда-то - первые граждане своих государств, мы не можем оставить без воздаяния столь вопиющее презрение к родной земле.

- И низопоклонство перед её злейшим врагом, - веско добавил Радамант.

- Да что там уважать?! - возмутился юноша. - Всю историю эту страну пинает и рвёт любой, кому не лень, а я ей восхищаться должен? Дикая, тупая, вечно пьяная баба, развалившаяся на полконтинента! За границей порядок, организация, права человека, уважение к личности! А тут помойка истории с невменяемым старичьём во главе! Ещё и рыло воротит, когда добрые люди хотят чему-то научить!

- Эриннии! - заревел Минос. - Блох ловите?!

Змеиные бичи обрушили на Вячеслава водопад боли.

- Ну как, пострадал за свою куцую правдочку? - с деланным участием поинтересовался Эак. - Тогда слушай. Такое отношение к Родине - тяжкий грех. По сути, ты её предал, только не смог воплотить своё отношение в жизнь. Поэтому срок наказания будет увеличен до ста лет. В знак порицания будешь ездить на танке злейших врагов твоего народа, как и хотел.

- Но из всех возможных будешь прикреплён к самому слабому, - добавил Минос. - Все согласны?

Судьи дружно кивнули и эриннии погнали юношу отбывать наказание.

Через десять ударов он оказался в огромной сырой пещере, скудно освещённой багровым пламенем, время от времени вырывавшемся из трещин в полу. Неумолимые надзирательницы подогнали его к печального вида машине, напоминавшей трактор с игрушечной пушечкой. Грубая, клёпанная броня и неуклюжая угловатость конструкции наводили на мысли о деревенских кузнецах и первом блине.

Рядом стояли двое мужчин в чёрной форме. Их бледные лица не отражали ни единой эмоции.

- Вот машина, в ней тебе отбывать наказание. Форма внутри, там переоденешься. Будешь командир-радист. Это механик-водитель и заряжающий. Внутрь, уроды!

Вячеслав стрелой метнулся в надёжную тесноту танка и почти сразу нащупал комплект формы из грубой шерстяной ткани. Железо похоронным звоном ударило в железо, отрезая молодого человека от внешнего мира. Снаружи кто-то поскрёб когтями по металлу.

- Скорее охорашивайся, ничтожество: через пять минут бой.

- Наконец-то - хоть рожи ваши видеть не буду! - огрызнулся юноша. Закрытые люки внушали уверенность в безнаказанности.

Он с непонятно откуда возникшей сноровкой переоделся и занял своё место. Знания об управлении машиной наполняли тело и разум, давая уверенность в будущем. Реальность в смотровых щелях мигнула и сменилась заснеженными холмами. Вокруг стояли, чадя моторами, такие же ранние дети танкостроения, как и у него. Где-то на грани сознания прозвучал гонг и бронированные машины поползли вперёд.

Вячеслав немного отстал от основного потока, а затем остановился возле полуразрушенного сарая и стал ждать. Этот манёвр позволил ему первым заметить вражеский танк и подбить его точным попаданием бронебойного снаряда.

- Сто лет, говорили они, - ехидно прошипел он. - На самой паршивой технике, говорили они… Посмотрим, кто-кого…

Второй враг пытался проехать по обрыву над озером, когда выехавший из-за угла Вячеслав ловким тараном скинул его в воду.

- Deutschland, Deutschland über alles, über alles in der Welt^[4], - насвистывал он себе под нос.

На этом воинская удача закончилась: сразу три недруга, притаившиеся среди живописных развалин, в упор расстреляли его танк. Взрыв боекомплекта эффектным штрихом завершил первый бой.

Затем угрюмой лентой потянулись бесконечные сражения. Вячеслав горел, задыхался в бензиновом чаду, тонул, разбивался, получал ранения и контузии, но каждый раз неведомые силы восстанавливали его тело, экипаж и танк для новых битв.

Спустя несколько десятков, сотен или тысяч боёв юноша не выдержал.

- Ты чего там возишься, курва? - раздался мрачный голос из глубины танка.

- Ты как с игроком разговариваешь, ботяра[5]? - возмутился Вячеслав.

- Отец у тебя ботяра, - огрызнулась темнота. - А мы - люди. Не хуже тебя. Так чего ты там возишься, курва?

- Люк открыть хочу.

- Зачем?

- Свалить отсюда куда подальше.

- Люки открываются только когда кого-то освобождают или переводят. Я вот до танков был мушкетёром в «Знамёнах и шпагах».

- Знаю, - кивнул Вячеслав. - Обалденная игруха. У меня там…

- ТЫ В НЕЁ ИГРАЛ!!!!

Внизу появилось перекошенное яростью лицо механика-водителя с гаечным ключом в руках, но ожесточившийся в боях юноша ловко пнул его в лоб и тот вернулся в бездну, из которой вылез.

- Тихо, мужики, тихо, - буркнул заряжающий. - Сиди спокойно, мехвод, сам в сотне игр время убивал. А ты, командир, посматривай по сторонам, чтобы враг нас не выцелил.

- Так отсюда можно перевестись?

- Можно, если тебя не приговорили к одной игре. Но смысла нет: везде одно и то же, - механик пришёл в себя после вспышки ярости. - Извини, сорвался. Мне мушкетёром тоже доставалось: голод, болезни, постоянно прилетало то пулей, то клинком. Ничуть не лучше танков. Ты ещё молодец, более-менее нормально управляешь, хоть дух переводим. На сколько тебя?

- На сто лет. А вас тоже древние греки судили?

- Они, - мрачно буркнул заряжающий. - Я после тридцати в античное язычество ударился: вера предков, расцвет культуры и всё такое… В сорок пять инфаркт сердце клюнул, на минуту отключился, открываю глаза - передо мной Гермес стоит и улыбается.

- Урод он, этот Гермес, - подал голос мехвод. - Специально добивает умирающих, чтобы не успели раскаяться. И сразу на суд к троим тащит, а те уж своё дело знают. Что заслужил, то и получишь, по всей строгости.

Вячеслава передёрнуло.

- Даже в нашем мире уменьшают срок за хорошее поведение, заступничество знаменитостей и всё такое, а тут? Полностью время отбывать?

- До минуты, - отозвался заряжающий. - Тройка не знает снисхождения. Работают как часы. Перед ними до донышка раскроешься. Враз на чистую воду выведут и впаяют по полной.

Юноша вспомнил о своём провале с патриотизмом и сглотнул.

- За милосердием надо в другое место идти, - мехвод звонко щёлкнул по нависавшему над ним железному небу. - А у древних греков с законом строго. Заслужил - получи. Тебя-то как к ним занесло?

- Дураки-родители постарались. В детстве посвятили Аполлону и даже не сказали. Искатели, блин, духовные.

Заряжающий захихикал.

- Ты мамку с папкой не кляни, они тебя могли и Одину с Тором посвятить, а там вообще разговор короткий: соломенная[6] смерть - в ад без разговоров. Ты ведь не в бою умер?

- Как раз в бою, - усмехнулся Вячеслав.

Их танк вздрогнул и осторожно пополз по окраине вспаханного поля -искать настоящую боль в нарисованном мире.

[2] «Милостивых» - титул эринний после начала их почитания в Аттике.

[3] Лета - река забвения в Аиде.

[4] «Германия, Германия превыше всего, превыше всего в мире…» - первые строки гимна третьего рейха. Запрещено в РФ.

[5]Бот - персонаж игры, управляемый компьютером. Часто ведут себя ограниченно или глупо; назвать человека «ботом» - оскорбить.

[6] По верованиям древних скандинавов - любая смерть, не попадающая под определение «в бою, сражаясь».