Капля в информационном океане

Однажды вечером Волшебник ехал в маршрутке… Его полная фигура высилась на его любимом втором слева сиденье, рядом с окном, за которым виднелся сентябрьский пейзаж. На его широком с беспощадным вторым подбородком (который бы, если бы он был не мужчиной, а женщиной средних лет, уже свела бы его с ума), - была усталость после работы. Пассажиры маршрутки были обычными – простые бедные русские люди среднего или молодого возраста, и еще – мигранты.

«Да, а завтра снова на работу…». В его ушах были беспроводные наушники, два черных «колпачка» в ушных раковинах. Когда они только появились, Волшебник оценил это «достижение прогресса», ведь – как и все, у кого наушники до этого были обычными, проводными, - так привык к тому, что надо все время следить за тем, чтобы смартфон был привязан к наушникам, чего только здесь не возникало, и все это зависело от одежды, и от времени года, – он клал телефон в верхний правый карман крутки – или пиджака, - или засовывал его в карман джинс – этот вариант был для него, как и для любого полноватого человека, – самым сложным… Также проводные наушники часто выходили из строя, и тогда нужно было покупать новые. Нередко самым удобным способом было просто сидеть – в той же маршрутке или в метро – и держать перед собой смартфон. А когда он купил себе беспроводные, то да, это было «круто» (все это звучит как реклама беспроводных наушников…). Ты как будто освобождался от пут проводов, от вечной зависимости от них, и вечного внимания к тому, как они соединены с телефоном, это было похоже на то, как Гулливер порвал нити лилипутов и встал по весь рост… свобода… впрочем, и к этому он уже привык… (так что прогресс не дает реальной свободы).

Как бы то ни было, он сидел на своем месте у окна и ему было досадно, что он вполне мог бы почитать какую-нибудь книгу в телефоне, или сделать еще что-то интересное, но усталость после работы – делали его тупым. Он понимал, что не нужно «слишком завышать требования к себе», и тем не менее. Ладно, он просто слушал какую-то музыку и смотрел в окно. Опять-таки, он мог слушать что-то классическое, - но и на это не хватало сил, теперь уже моральных… Так что он – катился по «наклонной» – листал сеть и слушал «попсу», «шедшую» у него в «плейлисте». В конце концов, он уже скоро придет домой.

Среди песен, которые «шли» у него в наушниках, он в какой-то момент начал слушать и правда совсем попсовую, но в чем-то и душевную песню – Валерия Меладзе, «Верни мне мою любовь». Вообще Меладзе, скорее, просто эксплуатировал эту свою «мужскую тоску», в его песнях всегда возникал образ мужчины, который то ли любил безответно, то ли тосковал после того, как его бросили… «падение в бездну», - но очень, конечно, «ручное», «безопасное», это была «безопасная бездна». А учтивая, что большая часть аудитории в России была женской, то ясно, почему была выбрана именно такая стратегия… И вот – Меладзе ездил по России с концертами и – «падал в бездну». Впрочем, надо признать, что в России был один певец, который эксплуатировал примерно ту же тему, – но совсем бессовестно и тупо, и он давно обошел Меладзе – и всех остальных – по сборам. Так вот, на его фоне Меладзе уже казался просто каким-то Бахом.

Так вот, Волшебник слушал эту песню Меладзе, с повторяющимся припевом: «я за тобой… как по краю хожу… не боясь оступиться… и небо прошу… небо небо… утоли мою боль… забери все что хочешь, – верни мне мою любовь…» Конечно, если слушать эту песню уже два раза, – то из нее «попрет» вся ее фальшивость, - но на первый раза было неплохо, учитывая, что он слушал ее когда-то раньше, и здесь возникал еще момент ностальгии.

Вдруг Волшебник понял, что не хочет больше сидеть здесь, в маршрутке. А хочет… стать вот этим «треком».

И стал.

Он ощутил себя крохотным файлом, который был подписан у него в плейлисте: «Меладзе. Верни мне мою любовь».

Он вспомнил свою историю, как его создавали. Как Меладзе и его продюсер, смеясь над наивными слушателями, в гонке концертов и выступлений на радио, матерясь, что у них получается недостаточно качественно, пробуя разные варианты, записывали его. В какой-то момент они поняли, что лучше, если Меладзе споет эту песню вместе с некоей популярной красивой певицей – и вот она нашлась, эта была Ани Лорак (все они выбирали псевдонимы с «закосом», конечно, под западных певиц). Записав песню, они ещё сняли клип, где она все время «виляла» своими бедрами, а он – дико тосковал. Но – это уже другой файл, видео. А он, Волшебник превратился именно в аудио.

Итак, рожденный в муках российского «шоу-бизнеса» - он вышел на свет. Ощущать себя файлом было очень необычно. Техническая основа всего мирового интернета – хранилась в США, это была материальная привязка, и Волшебник чувствовал эту связь. И, все же, – больше он чувствовал, как «плавает» по многочисленным российским сайтам… как миллионы людей «щелкают» на него мышкой, кликают его, качают… Так наш Волшебник – «путешествовал» по самым разным сознаниям, душам. Его слушали подростки (реже)… мужчины (часто)… и, наконец, женщины (чаще всего)… Волшебник чувствовал себя легко, он был как будто почти невесомым мячиком.

Но очень скоро, среди миллионов слушателей, его почему-то «выбросило» к одной. Оставаясь файлом, который она слушала, Волшебник при этом смог еще – чего раньше, с другими слушателями, почему-то не было, – увидеть ее квартиру. Он оказался рядом с ней, но - незримо для нее. И понял, что все знает про нее.

Ее зовут Галя, ей сорок лет, она сидит в своей двухкомнатной квартире, обычной для провинциального русского мегаполиса, и плачет. Волшебник подумал: «современный человек – этот тот, кто слушает в наушниках (у нее они были проводными) дешевую попсовую песню – и плачет». Да, она плакала. Среднего роста… худая… лицо – широкое, симпатичное, но уже, конечно, «подправленное» у косметолога… волосы русые – крашеные...

Волшебник, который до того, как попасть к ней, вроде как расслаблялся, ощущая себя файлом, который все качают и слушают – это было чем-то похоже на то, словно тебя приятно щекочут, - и здесь, у нее, по инерции сначала улыбался. Ну мало ли людей плачет, слушая этого «гребаного» Меладзе, или другие такие же дешевые песни. У Волшебника тоже такое было… (что ещё делать нам в России, как не плакать?).

Однако он быстро понял, что с Галей происходит что-то более страшное. Что она – вот прямо сейчас – хочет закончить свою жизнь. Современный человек это тот, кто слушает в наушниках попсовую песню и думает о самоубийстве? Но у нее, у Гали, это были не просто мысли. Ее желание висело в воздухе.

Волшебник – все еще незримо – сел напротив нее, расположившейся за столом, - в кресло, - и начал словно «вспоминать» все, что привело Галю к этому, увидел ее жизнь, которая, в значительной степени, происходила здесь, в этой квартире. Увидел, как она к этому пришла.

Галя и правда была обычной россиянкой. Так сложилось, что она пошла учиться в местный педагогический колледж, училась там на отделении «детской педагогики» и получила потом диплом воспитателя. Кем она потом и работала многие годы – в одном из лучших детских садов ее города. Вышла замуж в двадцать два года за некоего Вадима – он руководил огромным складом одной из очень крупных торговых фирм, продававших лекарства. Гале тогда было важно, чтобы ее муж имел некую перспективу, хорошо зарабатывал и пр., не хотела выходить за «бесперспективного». Любили ли они друг друга? Да, любили.

Вот в этой двухкомнатной квартире – они и прожили двадцать лет. Та комната, в которой сейчас была Галина (и незримо Волшебник) – была большой, это была одновременно их с Вадимом спальня, и гостиная. Мебель была довольно старой. Стол – на нем стоял компьютер, за которым и сидела Галя.

За это время у них родились двое детей – они жили во второй комнате, которая была меньше (сейчас их не было дома). Галя заревела еще сильнее, поняв, что, сделав сейчас это, она причинит им боль, разорвёт их жизнь. Дети были чудесными – мальчик и девочка. Учитывая, что она сама была педагогом – она все прекрасно знала, что и как их нужно воспитывать. Да, подумала сейчас Галя, снова переходя от плача к реву, - почему вот эти годы, когда дети совсем маленькие, когда они чудо, и когда они, Галя и Вадим, тоже были молоды, поднимая и воспитывая детей, - почему это время словно «стянуло» в себя все их силы, и все их счастье? Это время эдема… И почему получается так, что, несмотря на все усилия снова обрести это чувство, это невозможно?

Итак, дальше мы видим тоже стандартный путь – путь постепенной потери того самого эдема. Дети росли, «сидели» в своих телефонах, гуляли с подругами и друзьями (что, всё-таки, было лучше, чем телефон)… они уже заканчивали школу. Отношения с Вадимом заходили в тупик. Самое обидное, что как раз в денежном плане его нельзя было упрекнуть (что у нас, в России, встречается в отношении жены к мужу довольно часто) – он не сделал какой-то «огромной» карьеры, он продолжал работать в той же фирме на должности уровнем выше, чем раньше (то есть он стал руководить всеми складами фирмы), у них не было кредитов, вот эта квартира и была куплена им безо всякой ипотеки, что очень неплохо для среднего россиянина, так что можно сказать, что они были представителями «нижней части» среднего класса.

Но потом Галя решила развестись… Почему? (Сейчас она, вспоминая это, невольно подумала, что вот, если бы она не захотела развода, то не сидела бы сейчас с мыслями об этом). Галя устала с ним жить… устала от себя в этой квартире... Хотя – можно было бы поднакопить и купить что-то новое, более просторное, но ей и это казалось не тем. Галя смотрела на себя в зеркало – и думала, что сорок лет - это еще совсем не конец. Можно сделать пластику – не очень сильную, не очень вредную - на втором подбородке, на груди, на животе, который стал скукоженным после родов… А еще – она очень часто смотрела в сети видео о том, что женщина не должна «зарывать» себя.

А что Вадим? Он тоже был обычным россиянином-мужчиной. Любил ли он Галю? В начале их брака – да, как и она тоже. Изменял ли он ей потом? Да, но это было редко, и ни к чему серьёзному не привело, а в последние годы – этого и вовсе не происходило. Они с Галей почти не ругались, понимали друг друга очень хорошо. Дети, пусть и выросли, но у них еще был впереди выпускной, и забот на эту тему было ещё очень немало.

Вадим много работал – это, может быть, спасало его от тоски, в которую впала Галя под конец их брака. Он любил встречаться с друзьями и выпивать – и никогда не делал это здесь, дома, чтобы никому не мешать. Пил он много, но они оба знали, что в алкоголизм это не перерастет, он мог это контролировать. Он очень любил, как она готовит. Вот они сидят все вместе дома – кушают приготовленную Галей свинину, - и пьют немного вина, рядом, - их дети, которым они тоже наливают по глоточку.

Выходило, что их с Галей любовь обернулась вот этим всем. Этим домом… этим уютом. этими улыбками детей и их, взрослых. Вот во что все обернулось. Вот во что все конвертировалось…

И разве это плохо? Вот о чем Галя думала, – сидя вместе со всеми и вполне искренне улыбаясь. Разве развод – не разрушит это все? (Вадим о разводе совсем не думал). «Разве все эти мысли – не из-за того, что я смотрю феминистские посты в интернете? Почему человек такое вот странное существо. Все у него хорошо. Все есть. И семья у меня хорошая, не то что у какой-нибудь женщины, выскочившей за «человека с деньгами». И, в то же время, деньги у нас есть. Может, я просто не могу успокоиться и наслаждаться тем, что есть? Может, это именно мы, русские, любим крушить свое благополучие и страдать, так ведь об этом писали наши классики… Может, это соблазн, искушение…»

И вот однажды утром, в воскресенье, Галя сказала ему все. А она знала, что воскресенье было для Вадима важным днем, – как правило, он встречался в этот день с друзьями и выпивал (да, это для него «святой день»). А ведь таких выходных у него было очень мало. Она заговорила с ним в этот день не со зла, а просто ей было уже все равно, ее прорывало, и она уже не могла остановиться. Она должна была облечь в слова всю эту их повседневную реальность – и себя в ней.

Она долго говорила ему. Что их любовь вроде как умирает, или умерла. Что он – только работает и пьет, пусть и не алкоголик. Что ей нужна другая жизнь. Как ни странно, при том, что все эти ее слова она говорила впервые и слово «развод» тоже – он почему-то не удивился. Он сказал:

- Наверное, ты права.

Они оба заплакали. Встречаться с друзьями он не пошел. Ходил весь день по дому – переваривая то, что она сказала. В его голове происходили сложные мыслительные процессы… и уже вечером, в спальне, где они по воскресеньям нередко занимались сексом, о чем теперь оба уже и не думали, он сказал ей:

- Да, наверное, ты права. Но…

- Ну, - нетерпеливо ответила Галя, - ну что но?

- Не насмотрелась ли ты просто, Галина, своего интернета?

- Нет!

- Ты, Галя, хочешь поймать время. Но ведь это невозможно, в конечном итоге. Ты хочешь найти себе другого человека. Ты хочешь дергаться… (а подумал он более жестко: «тебе сорок и кому ты уже будешь нужна, тем более в России…»)

- Да, хочу дергаться, родной мой Вадим. Прости меня. Я не могу больше сидеть в твоем болоте. В нашем болоте. Да и тебе, наверное, это нужно, пусть ты и не понимаешь этого.

- Из-за какой-то там мечты – непонятно о чем, – или непонятно о ком? – ты все разрушишь. Порвешь. Убьешь.

Да, разводиться было больно. Она часто думала: «и правда, зачем я это делаю?» Ведь у нее даже никого не было, так что слова Вадима о том, что у нее кто-то есть, были неверны, она как бы «разводилась в пустоту»…

Впрочем, надо сказать, что дети, – в конечном итоге, после ее долгих объяснений, согласились, ведь Вадим, – как и многие мужчины в России, хотя и любил семью, но всегда был чуть в «стороне», его любовь была сильной, но «отвлечённой». Надо отдать должное Вадиму – он согласился оставить детей с ней, да по-другому с его работой и не могло быть. Все процедуры были сделаны, Вадим купил себе «однушку» в другом районе города и переехал. Галя и дети плакали. Вот – они остались здесь одни…без отца… зачем? Почему? Что дальше?

И, всё-таки, все они, – а особенно Галя, - чувствовали, что жизнь в их доме стала лучше. Что что-то неуловимое изменилось. Как будто – можно было спокойно глубоко вздохнуть. И вот – Галя вздыхала. Дышала. Она была свободной, легкой, танцующей. (Сейчас, вспоминая то время, она горько усмехнулась…)

Прошёл год. И Галя, наконец, кого-то встретила. Вернее, она знала его и раньше – это был Петр, ее коллега по работе в детском саду, он был там заместителем директора. Ему было тридцать пять – то есть, он был на пять лет моложе Гали, - красивый, высокий, брюнет… Он был умным, хорошо говорил, его глаза были голубыми, сверкали. Во всем его виде было что-то подтянутое, стройное, казалось, что это не человек, а некий поток, горный водопад. Они уже давно засматривались друг на друга, но не более. А теперь – когда все в их тесном коллективе узнали, что Галя развелась, то она стала все чаще говорить с ним – они смеялись, улыбались друг другу, на Восьмое марта он подарил ей цветы… Иногда, впрочем, Галя думала: «а что если я не могла больше жить с Вадимом, потому что он просто примелькался, а вот такие мужчин, как этот Петя, поскольку я же с ними не живу, то они мне и кажутся другими – кажутся лучше, красивее, интереснее? А с другой стороны, разве жизнь и не состоит из таких вот «кажется»?»

О Господи, как же хорошо быть свободной. Что там Вадим говорил? Что она хочет «поймать время»? Не упустить его? Ну да, так и есть. В этом и смысл.

Они начали встречаться. Начали отчаянно «заваливаться» в любовь. Сам Петя женат не был, он был холостым и считал, что так и надо.

Однажды у них было свидание в ресторане. Как же Гале было хорошо. Подспудно, хотя после развода прошел уже год, но она все думала: «неужели я могу прийти к нам домой, и переспать там с Петей, если до этого у нас сейчас дойдет? Можно ли так? Можно ли?» И она все не верила, что это она уже определяет, что «можно». Так что все правильно она сделала, что развелась… надо было еще раньше... В этот момент она так хотела сказать Вадиму, – что и он уже свободен и может пользоваться этой жизнью, как хочет, и она уверена, что он – там, в своей уже холостой жизни – слышит это ее ментальное сообщение.

Свидание с Петей и правда прошло отлично. Они чуть выпили, много смеялись, и вот она сказала:

- Ну что? Ко мне?

И правда – не верилось, что так можно. Петя обрадовался и закивал головой. Надо сказать, что с Вадимом у Гали секс был, – не такой уж частый, но все-таки. Тем не менее, – он тоже был одним из проявлений «болота их брака», как она это называла. «Это» было частью цикла семейной жизни, и казалось, что это вечное повторение одного и того же... Все это, – как и вся их жизнь, – казалась ей сизифовым трудом. Ее тело было «прокачено» в этом однообразии, хотя – она, в то же время, и зависела от него, как наркоман. Поэтому сейчас, открывая дверь Петру, и проходя с ним в квартиру, она вся ушла – в один вздох… в один взгляд – на красивые глаза Пети… на его плечи… руки… и она могла так и не выдохнуть обратно и умереть от предвкушения. «Кто знает, – мелькнула у нее мысль – может, именно это предвкушение, эта тоска по новому, по другому – она все и создаст в моем восприятии того, что сейчас будет? Это как бы обратная инерция?»

Но ей было не до мыслей, не до рефлексии. Слава Богу, что дети спали, и им с Петей можно было спокойно начать. То, что они делают «это» в их спальне, где она годами спала и вообще жила с Вадимом – казалось чем-то кощунственным и одновременно – из-за этого? – чем-то чудесным. … «спасибо тебе, Петя… спасибо тебе, Господи…» Хотя, при желании, можно было подумать, что Бог, наоборот, совсем не с ней, раз она – без «особой причины» – развелась, но Галя ликовала.. и была абсолютно уверена, что все это, - новую жизнь, нового человека, – дал ей Бог. И дело совсем не только в сексе, хотя и в нем тоже. «Я все сделала правильно… Бог любит меня. Нет, он меня не осудит».

Потом было несколько месяцев их с Петей счастья. Поначалу они, – все-таки, скрывая от детей, чтобы не травмировать их, – жили у него, тем более что у него была неплохая квартира. Потом – через месяц – он переехал сюда, к ней. И жил здесь два месяца. Было необычно, что вот, место Вадима занял совсем другой человек. В этом было что-то невозможное. Сначала всей семье, а особенно детям, казалось, что это страшно, приведёт к чему-то плохому, приведет к катастрофе, но потом – душа успокаивалась, возвращалась к себе, но уже в каком-то другом измерении, более высоком.

Сейчас, вспоминая это, Галя снова заревела сильнее. Она думала: «все же было хорошо, почему это все кончилось?» Петя и правда был не только красивым, но и интересным человеком (в отличие от Вадима, по крайней мере, тот не проявлял себя в семье чем-то значимыми, погрязнув в «привычном»). Петя начинал уже ладить с детьми. Иногда они ходили по музеям… Ее подруги – знакомясь с ним, - говорили ей потом, что она молодец, что уже через год после развода нашла что-то такое вот стоящее и вроде перспективное (и шутили, что она, как Пугачёва, нашла себе моложе). А она все благодарила Бога за Петю. Все радовалась, глядя в его глаза…

А потом – он исчез из их дома. Резко, безо всяких слов, которые он так любил всегда говорить. Галя проснулась, - и закричала, так что из своей комнаты прибежали дети, – испугавшись за мать. Они сказали: «ушёл? Может, украл что-нибудь?» Галя закричала еще сильнее. Но нет – проверили – ничего не украл. Только ее украл.

Она побежала на работу – там же он должен быть. И он там был. Но только поздоровался с ней и ушел в свой кабинет. Галя еле-еле доработала смену и вернулась домой…

Дура… дебилка… теперь вся картина того, что она сделала, – была ясна. Да, устала жить с мужем, развелась. И вот – бросилась буквально на первого встречного. Придумала его от начала до конца. Да потому что он был - новый, незнакомый. Какие там у него реальные мотивы, душа – она на самом деле не знала, может, он просто хотел развлечься от скуки.

«Правильно все муж говорил. Я хочу поймать время… а его не поймаешь. Тем более мне, женщине, тем более у нас, в России...»

Все это неслось в ее голове, в разуме. А в сердце было другое, – Петя… Петя… Петя… был его запах, его губы… «Петя… я тебя люблю…»

А разум продолжал свою работу. Не надо было разводиться… И Бог, которого ты здесь благодарила, разомлевшись от секса, - далеко от тебя. Когда ты разводилась с мужем, ты как бы приняла на себя прерогативы Бога, и вот сейчас – он тебе ответил. Напомнил.

И вот она села за стол с компьютером, вставила в уши свои черные наушники, - и руки сами нашли в плейтсилсте на экране песню Меладзе «Верни мне мою любовь»… Она знала, что от этого будет только хуже, но другое поставить не могла.

Все плохо. Она одна. Никто ее не обнимает. От объятий мужа, которые показались ей привычными, она ушла к другим объятиям, но они тоже испарились.

Что? Вены? Таблетки? А как ведь она всегда была далеко от этого всего – никогда в жизни об этом не думала, в отличие от других людей.

Это ужасно, что она сделает. Ужасно, – что дети останутся (хорошо, что они сейчас в школе и не скоро придут). Но она физически больше не может.

Она смотрела на свои руки, щупала ими свое тело – и поражалась тому, что вот сейчас оно живое, но потом – после таблеток – сразу станет мертвым. В ушах звучал припев: «небо небо… утоли мою боль… забери все что хочешь… верни мне мою любовь…»

Вот, она нарушила судьбу, карму, волю Бога, тем, что развелась, и теперь ей нужно исчезнуть. То, что это исчезновение было грехом, – в голову не приходило.

«Прости, мама. Простите, детки. Мне просто очень больно. Надо оторваться. Закончится. Исчезнуть. Как будто меня и не было». Но это был самообман... Она была – «была близкими людьми», и «сверху» и «снизу».

Галя поднимается со стула, сбрасывает наушники, но в голове все равно немного что-то гудит, словно это вот оно – то самое. Идет к тумбочке у кровати, шатаясь. На тумбочке – в белой упаковке таблетки, это успокоительное. Странные белые капсулы… путь «туда»…

Руки дрожат. В ушах звенит.

И тут она – словно замечает, что кто-то незримый подходит к ней очень тихо, но почему-то заметно, и стоит рядом. Просто стоит и все. Кто это? Ангел? Бог?

Но Галя после этого – выдыхает. И бросает таблетки на пол. Смерть отменяется.

Да, она одна. Да, она – как дура – бросилась на этого Петю… Но и к Вадиму она больше не вернётся. Она просто будет жить дальше. Она привыкнет – быть мудрой, и ждать. Ее ладони – дождутся.

…

Волшебник очнулся, когда его маршрутка уже остановилась на нужной ему остановке. «Да, вот тебе и трэк Меладзе!» И заспешил домой, где он, наконец-то, за весь день сможет поесть. А завтра – снова работа…