Перезагрузка

Стоило догадаться, что с этим товаром что-то не так. Сомнительный дед из ниоткуда, слишком низкая цена. Но споры черного гриба Шад-к'Ох, да еще так дешево... Воистину, жадность хуже глупости. А ведь у нее на борту была партия отборной слизи рогатых улиток с Аматурии, от надежных поставщиков, и уже были заказы... Чертов дед, метеорит ему в задницу!

Болтаясь посреди звездного ничего в спасательном челноке, Гвен Кастеллани гадала, что случится раньше: патруль найдет ее, или у судна, рассчитанного только на то, чтобы подать сигнал бедствия и ждать помощи, банально сядет батарея. Это ж надо было так тупо попасться. Теперь еще и заказчики с нее спросят, если останется, чего спрашивать. Как бы ей сейчас пригодилась перезагрузка. Шанс все переиграть, избежать фатальной ошибки. Увы, единственное, что она может тут перезагрузить – управляющий модуль челнока. Если заряда хватит.

Челнок пиликнул: поблизости обнаружилось пригодное для посадки небесное тело. Всяко лучше, чем сигналить в космос в надежде, что какой-нибудь дурак доберется до нее раньше патруля. Если повезет, получится подрихтовать челнок, чтобы нельзя было опознать, с какого он корабля. Выдать себя за кого-нибудь. Гвен ткнула в сенсорную панель:

– Показывай.

Это была планета. Обитаемая. С водой и атмосферой, пригодной для дыхания человека. Сказочное везение. Аж подозрительно. Но выбора у Гвен было немного.

– Ну что, дружище, падаем, – она задала автопилоту курс на сближение.

Челнок упал в прямом смысле. Когда внизу уже стали видны очертания деревьев, батарея-таки села. От жесткой посадки Гвен вырубилась. Очнувшись, она обнаружила себя в комнате, залитой мягким золотистым светом. Бревенчатые стены зеленоватого оттенка украшены не то коврами, не то гобеленами со сказочными пейзажами, на столике у кровати – букет незнакомых, но нежно пахнущих цветов. Чуть дальше – стол из того же зеленоватого дерева, покрытые плетеными ковриками табуретки. Окно – или муляж окна – занавешено пестрой шторой из чего-то похожего на войлок. От всего места веяло чем-то таким, что Гвен невольно вспомнила бабушкин домик, еще на Земле, где она часто бывала маленькой. Перед глазами возникла комната – добротная, теплая, светлая. Белая скатерть, белые кружевные занавески. Резная дверь на крыльцо, сразу за крыльцом – сад, сразу за садом – маленький перелесок, а за ним – поле с высоченной травой и дремучий, большой лес. Знала ли девочка, играющая в этой траве, собирающая грибы в этом лесу, что она станет космической контрабандисткой, которая кончит свою карьеру, поддавшись искушению сорвать куш побольше?..

Да, это просто грибы, как у твоей бабушки в деревне. Зато за них хорошо заплатят, потому что лететь далеко. А со всего курса ты одна так лихо маневрируешь...

Что-то зашуршало снаружи, и Гвен вмиг собралась и рефлекторно потянулась за оружием. Вот только его не было, как не было ни скафандра, ни маски. Только теперь Гвен обнаружила, что ее наготу прикрывает лишь свободная длинная туника из плотной бело-желтой ткани. Крепко же ее припечатало при посадке. Оглядевшись, она увидела что-то вроде швабры в углу и, за неимением лучшего, вооружилась ею. Вспомнились деревенские игры, как с соседскими пацанами гоняли друг друга палками. Гвен невольно улыбнулась.

Показывай товар. Если будет недовес, эта штука тебя не спасет. Ишь ты. Не важно, кто я такой...

Открылась спрятанная за гобеленом дверь, и в комнату вошло незнакомое ей существо. Большое круглое туловище в такой же тунике, что и Гвен, маленькая сплюснутая головка с двумя огромными, как плошки, глазами. Если не всматриваться, абогриген походил на бабушку в чепце и огромных очках – ей нравились такие, под старинку. Шесть тонких черных лапок держали большую деревянную кружку, наполненную чем-то ароматным. У Гвен заурчало в животе. Она поудобнее перехватила швабру.

– Уп льо ульп-ха, – пробулькало существо, поставило кружку на большой стол, отошло и принялось тыкать лапкой туда, где могла бы быть шея. Гвен настороженно наблюдала. Не было похоже, что оно собирается нападать.

– Простите, переводчик барахлит, – существо закончило тыкать и заговорило слегка механическим, отдающим металлом голосом, – я не желаю вам зла. Меня зовут Ульф, я смотритель маяка. Моя задача – помочь вам восстановиться и починить ваш корабль.

Гвен наклонила голову, переваривая услышанное, потом осторожно отставила швабру.

– Челнок, – поправила она, – что с ним?

– Его хорошо встряхнуло при посадке. Я отогнал его в гараж. Сейчас там льет – не лучшая погода для работ на свежем воздухе.

Гвен подошла к окну, отогнула тяжелую штору и осторожно, не выпуская из вида Ульфа, выглянула. Прямо от окна начинались настоящие джунгли. Широкие влажные листья прижимались к стеклу – или что это был за материал, – частично закрывая свет. За ними просматривались тесно переплетенные стволы и лианы, огромные красные цветы с оранжевыми язычками... И там и вправду лило. Крупные капли теребили листья и лепестки, тонкие ветки, скатывались дальше вниз, где уже не хватало света что-то разобрать. Гвен даже услышала мягкий перестук этих капель, и тут же поймала себя на мысли, что это очень красиво. Даже умиротворяюще. Вспомнились земные грозы, когда и лило, и грохотало, а маленькая Гвен сидела у окна, обняв руками кружку с горячим шоколадом, и любовалась стихией из тепла и безопасности.

И бесконечный дождь на Ка-эн-девяносто-семь, из-за которого пришлось задержать поставку «звездной пыли»...

Ульф мягко подтолкнул в ее сторону кружку с ароматным варевом:

– Отвар можно пить. Он из местных трав, но сделан с учетом физиологии людей с Земли.

Гвен кивнула и закрыла штору. Ей не очень хотелось принимать внутрь неизвестно что, но варево пахло аппетитно, и настраивать против себя аборигена она тоже не желала. Поэтому она подошла к столу, присела на табурет и обняла кружку руками, точь-в-точь, как в детстве. Дерево было теплым и приятным на ощупь. Аромат окутал ее всю, напоминая, какая она голодная. Маленькая девочка внутри нее заныла: «ну давай выпьем».

– Смотритель маяка... – задумчиво произнесла она, чтобы отвлечься, – я не видела света, когда падала. И моря не видела...

– Это нормально, – ответил Ульф. – Многие попадают на маяк, когда не видят света. Про море я не знаю...

– На Земле маяки светят морякам, чтобы те не налетели на скалы. Они стоят на самых опасных участках побережья...

– Планеты-маяки работают не так. Они являются заблудшим путникам, чтобы те смогли отыскать свой путь.

– Планеты-маяки... То есть маяк – это вся планета? Как же вы один?..

– Я не один, – в синтетическом голосе из переводчика послышалась улыбка. – В одиночку обслуживать целую планету технически невозможно. Просто ваш... челнок упал в моем секторе. Вы пейте, вам надо восстановиться.

Гвен посмотрела на свои руки, на остывающий отвар. Запах от кружки стал слабее, и теперь ей было слегка обидно, что она не попробовала его горячим. В конце концов, она уже черти сколько дышит его парами, и до сих пор ничего не случилось. Маленькая девочка из деревни палками и шишками прогоняла подозрительную контрабандистку. Гвен поднесла кружку к губам и сделала осторожный глоток. Она не поняла, что это было, но оно было еще теплым и божественно вкусным. Цветочно-медовым, терпко-сладким, наполняющим тело бодростью и силой. Гвен припала к кружке и не отпускала ее, пока не выпила все до дна. Голод отступил вместе с сомнениями и тревогой.

– Я могу посмотреть дом?

– Конечно. Простите, как вас?

В сером космосе Гвен знали как Косую, случайным людям и прочим тварям она называла чужие имена. Но в этом уютном домике посреди джунглей, на планете, именующейся маяком, ей захотелось поступить иначе. Проще. Как в детстве. Без лишней шелухи.

– Гвен.

– Очень приятно, Гвен. Вы можете ходить везде в доме, и на улице по дорожкам. Главное – не забираться в совсем уж дикий лес.

– Покажете мне?

Дом оказался просторным, больше, чем казалось из комнаты. Сразу за дверью начинался коридор, с одной стороны украшенный цветами и гобеленами. С другой расположились еще четыре двери.

– Это жилые комнаты. Бывает, к нам попадают большие группы. Иногда одного дома не хватает, чтобы всех разместить.

Коридор впадал в просторные сени. По периметру помещения тянулась узкая скамья, под ней стояли разномастные сапоги и галоши. На крючках на стенах висели куртки и накидки.

– Это можно брать, на разных гостей, на разную погоду.

– А мой скафандр?..

– Ваши вещи в челноке. Здесь нет в них нужды.

Направо открывался проход на кухню. Гвен увидела массивный деревянный стол, полки, уставленные деревянной посудой, занавешенное войлочной шторой окно. Ульф проследил за ее взглядом.

– На кухне можно сделать себе напитки и перекус, если меня нет. Там все съедобно для людей.

Они прошли внутрь, Ульф открыл шкафчик, набитый пакетами и коробками.

– Это можно заваривать. Тут все фасованное. Высыпаете пакетик в кружку и заливаете горячей водой. Горячая вода тут, – он показал на уходящий в стену краник, под которым стояла плоская деревянная миска.

В соседнем шкафчике оказались россыпи сухих снеков – печенья, сухари, хлопья. Можно есть так, можно заливать кипятком, можно даже смешивать с напитком.

– Не очень богато, но сытно, – прокомментировал Ульф.

Они вернулись в сени, Ульф набросил на плечи просторный плотный плащ. Гвен последовала его примеру.

– Возьмите сапоги. Ноги людей с Земли надо защищать от влаги.

Снаружи все еще лило, но воздух был теплым. Сразу за маленьким крылечком начиналась выстланная досками тропа, уходящая в заросли. Огромная синяя стрекоза – или как назывался этот местный вид – уселась Гвен на рукав.

– Льо хап коп-лю, – сказал Ульф, потом, вероятно, привел в чувство переводчик, – они не кусаются.

В воздухе пахло влажной древесиной, цветами и чем-то еще, терпким, но приятным. Где-то в кронах большелистых деревьев щебетали и стрекотали невидимые местные обитатели. Гвен поймала себя на мысли, что жалеет, что никогда не была в джунглях на Земле. Была ли она в джунглях на иных планетах? – множество раз, ведь именно в таких диких зарослых чаще всего добывалось то, что она потом развозила по всей обитаемой Вселенной. Но именно тут, без скафандра и оружия, она поняла, насколько хорошо просто гулять в лесу. Не собирать диковинные грибы, не доить улиток, не цедить сок запрещенных деревьев, а просто наслаждаться красотой жизни, величием природы. Как маленькая Гвен когда-то наслаждалась красотой родных полей и соснового бора, ароматами цветов и хвои, прелых листьев и съедобных грибов.

В глубине леса тропа начинала ветвиться. Некоторые ее отростки быстро выходили к зеленым бревенчатым домикам, другие разбегались в разные стороны, ветвились снова. Одна из дорожек вывела их к небольшому пруду. Гвен присела и коснулась рукой воды – горячая!

– Здесь можно купаться, – пояснил Ульф, – в лесу есть еще несколько таких источников.

Другая тропинка закончилась небольшой мощеной досками площадкой. Лес здесь внезапно обрывался, резко уходил вниз, и с площадки открывался вид на бескрайние сине-зеленые волны этого леса, теряющиеся в тумане.

– У вас очень красивая планета, – призналась Гвен, – по крайней мере, вот эта ее часть.

***

На другой день Ульф показал ей гараж. Он располагался под домами – чтобы спуститься туда, нужно было долго идти по устланной досками дорожке, которая в конце концов упиралась в занавешенную лианами пещеру, либо воспользоваться лифтом в доме Ульфа. Скромная снаружи, внури пещера была огромна и могла бы спокойно вместить полноразмерный звездолет. Челнок стоял в глубине, частично разобранный. Вдоль стены тянулись бесконечные стеллажи с инструментами – часть из них была хорошо знакома Гвен, другие она видела впервые.

– Сильно помятые панели пришлось снять, – пояснил Ульф, – одну придется заменить, остальное можно привести в порядок. От батареи отошел контакт, но это я поправил сразу, осталось только зарядить.

– А сможете сделать так, чтобы нельзя было определить, за каким кораблем числится этот челнок? Нужно стереть инвентарные номера с деталей и немного повредить электронику, как будто это произошло при падении...

– Это необычный запрос, но сделать такое несложно. Другое дело, действительно ли вам нужны эти манипуляции?

– Действительно нужны. Только не спрашивайте, зачем.

Ульф промолчал, но у Гвен осталось иррациональное ощущение, что ответ его не удовлетворил. Возможно, зря она попросила вот так вот в лоб. Горячие источники и в целом атмосфера этого курорта посреди джунглей не в меру расслабили ее. Впрочем, не похоже было, чтобы смотритель маяка много интересовался тем, как устроен внешний космос и какую роль в нем играют такие, как она. Более того, от нее самой прошое как будто отдалилось, стало нереальным, словно она не сама жила свою контрабандистскую жизнь, а смотрела 4D-кино с полным погружением. Или сон.

За последние много лет Гвен редко удавалось как следует выспаться. Серый космос приучил ее всегда быть настороже, ведь не раз и не два ее из сна вырывали сирены патруля, звуки стрельбы или тяжелое тревожное ощущение постороннего приутствия там, где никого не должно было быть. Прошлой же ночью она спала безмятежным сном человека, уверенного в своей безопасности – последний раз она спала так в детстве, когда еще не познакомилась как следует с хрупкостью и непостоянством жизни.

Что ж, решила она для себя, раз ей выпала возможность отдохнуть, надо отдыхать. Побитая жизнью контрабандистка было возразила, что нельзя доверять ремонт малознакомому существу, что мало ли что оно туда прикрутит помимо обновленных панелей, но голос ее звучал неубедительно, как будто из прошлой жизни, а маленькая девочка Гвен была тут, рядом, и она была уверена, что бабушка-Ульф ничего плохого не сделает. Поэтому она оставила Ульфа заниматься челноком, а сама пошла длинной тропой созерцать лес, сидеть в чем мать родила в горячем пруду и всячески наслаждаться доставшейся ей нежданно-негаданно праздной жизнью.

День был пасмурный, но не дождливый. В какой-то момент Гвен даже показалось, что выглянуло солнце. Хорошая погода выманила из тени местную живность. Джунгли оказались полны разномастных пестрокрылых тварей. Некоторые из них, как вчерашняя «стрекоза», внешне напоминали знакомых ей существ, других она затруднялась даже примерно классифицировать. Все это многообразие чирикало, стрекотало, шелестело, заполняя пространство равномерным успокаивающим звуком. Как цикады на Земле. Или майны. Или трехголовые стрички на Олеоне.

Когда Гвен погрузилась в скрытый в тени лиан горячий прудик, кто-то сел ей на голову и на плечо. Она слегка напряглась и думала смахнуть наглецов, но они не кусались – скорее... изучали ее. И она позволила им быть – копошиться в волосах, щекотать кожу тонкими лапками.

Может быть, получится кого-то поймать, подоить или соскрести пыльцу с крыльев. Узнать, дадут ли за это что-нибудь в сером космосе.

Гвен прогнала дурную мысль. Не то. Даже в худшие времена она не грабила гостеприимные дома и не предавала тех, кто был к ней добр. Если у тебя нет своей системы координат, в сером космосе ты не выживешь.

Сколько раз умение отличать добро от зла спасало ей шкуру? Можно сбиться со счета. Но только тут, в теплом естественном бассейне в джунглях на безымянной планете она вдруг отчетливо поняла, что это умение – не Гвен-контрабандистки. Это Гвен-ребенок всякий раз приходил на помощь, когда все вокруг, казалось бы, было против нее. Ребенок, который теперь диктовал ей расслабиться отпустить все – прошлое, настоящее, будущее. Довериться незнакомому миру, как если бы нигде во Вселенной никогда не было враждебных миров.

Той ночью Гвен снилось бескрайнее поле в свете закатного солнца. Она бежала по еле-заметной в траве тропинке, вечерний свет золотил ее растрепанные косы. Пахло майскими цветами и совсем чуть-чуть – дровяной баней, которая топилась где-то далеко за спиной. И не было ничего важнее этой травы, и этих цветов, и еще леса, который сосновой стеной вставал впереди...

***

Неделя пролетела незаметно. Очередным пасмурным утром Ульф пришел и сказал ей, что челнок готов. Они спустились в гараж, и Гвен долго и внимательно осматривала все – корпус со специально нанесенными потертостями, приборную панель, кресла, крылья, шасси. Нажимала кнопки, открывала и закрывала закрылки, запрашивала идентификаторы устройства. Все работало. Опознавательных знаков не осталось. Это был готовый к полету ничейный челнок из ниоткуда.

Ульф нажал что-то на одной из стен, и открылись большие ворота. Вдвоем они выкатили челнок на широкую каменную площадку. Гвен села в кресло, пристегнулась и задраила кабину. С минуту просто сидела, потом собралась с мыслями:

– Покажи последние крушения в секторе.

На экране замелькали цифры и сводки. Патрульный корабль подал сигнал бедствия недалеко от Урк-Шанина. Не подходит. Незарегистрированный летательный аппарат разибился о безымянный астероид. Мало данных. Вот, неплохо: человеческое исследовательское судно пропало с радаров местные сутки назад.

– Покажи экипаж.

Одни мужики. Впрочем нет, вот эта подойдет. Ядвига Шольц, ксенобиолог. Надо только нарисовать шрам на щеке и состарить волосы.

– Открой биографию.

Спустя полчаса все нужные данные были загружены в память, грим нанесен, а челнок готов к взлету. Снаружи начал накрапывать дождик – редкие крупные капли сделали прозрачную панель лобового стекла пятнистой, как леопард. Зелень джунглей, вплотную подступавших к взлетной площадке, пошла разводами. Гвен сидела неподвижно, слушая себя. Что-то было не так. Неправильно. Не так неправильно, как при опасности, но все же неправильно.

– Открой.

Челнок послушно открыл кабину. Дождь забарабанил по креслам и приборам. Гвен провела рукой по лицу, размазывая грим. Отстегнулась и вышла. Нашла на скале едва-заметную кнопку и нажала.

Спустя несколько самых томительных мгновений в ее жизни, плита отъехала в сторону, пропуская ее в гараж. Ульф все еще был там – что-то мастерил у стеллажей с инструментом. Гвен смахнула с себя влагу:

– Ульф, я определилась.

Существо оторвалось от своей работы и повернулось к ней. Потыкало лапкой куда-то в область шеи.

– Я хочу быть помощником смотрителя маяка. Можно?