Империя иллюзий — империя реальности

Среди забот и скуки бытия,

Чей гнёт мы терпим только от бессилья,

Блажен, кого невидимые крылья,

Уносят в лучезарные края,

Шарль Бодлер

Элис долго не решалась передать мысли бумаге. Хотя знала,

Жалок тот, кто копит мёртвый хлам.

Что миг рождает, то на пользу нам.¹

Творческие муки, сомнения, неуверенность в собственных силах останавливали ее. Между тем, могла бы догадаться, что ее книги интересны людям. Тому было много свидетельств. И неважно, что пока их не очень продают и покупают.

Все решил случай…

В Мюнхене в канун Рождества Элис с семьей на пешеходной улице наслаждалась выступлением солиста мюнхенской филармонии. Играл он при двадцатиградусном морозе на концертном рояле. Играл восхитительно. И у слушателей в глазах стояли слезы. Пианист оставил автограф. Все, в том числе и Элис, были очарованы. Накануне в концертном зале в Зальцбурге, эмоций было меньше.

Да… Если бескорыстно любить классическую музыку и поэзию, они, несомненно, придут к тебе на помощь в минуту «душевной невзгоды». И слились воедино на какое-то время наука, литература, искусство и жизнь. И она приступила к написанию новой повести.

«Крепость стояла на вершине горы и была ограждена высокой стеной. С трех сторон были отвесные скалы, а с четвертой – на многие километры простирался дремучий лес. С некоторых пор в лесу поселились чудовища, которые держали в страхе весь город. Крепостная стена не была им помехой. Они могли разом разгромить ее и уничтожить все живое по ту сторону стены. Но по какой-то, не понятной никому причине, не делали этого, а только раз в год за стеной города забирали очередную жертву. Это должна была быть красивая молодая девушка, достигшая восемнадцатилетнего возраста. Что с ними происходило далее, неизвестно. Но так продолжалось уже много лет. В самом начале люди еще пытались оказывать сопротивление, однако, осознав, что они за это дорого заплатят, смирились.

«Почему вы смирились, люди? – сверлило в мозгу Элис. – У вас есть государство, армия, власть».

– А что мы можем? Наш президент – ставленник драконов. Именно он поставляет им девушек, – таков был стандартный ответ на аналогичный вопрос.

– Значит, надо свергнуть президента, – возражали некоторые смельчаки.

– Но как? За ним сила. Да какая…

– А зачем драконам девушки? – логичный вопрос.

– Никто не знает. Они и без нашего президента могли бы не только девушек, но и всех жителей захватить.

– Пролилась бы кровь. Многие бы погибли. В том числе и драконы, – мысли вслух оппозиционных аналитиков.

– Может, имеет смысл договориться с драконами? – один из их выводов.

– Интересно, кто тот смельчак, который решится на это? – долгожданный вопрос, озвученный сегодня Андреасом Кохом, молодым человеком, вовлеченным в подобные дискуссии.

Дело было вечером. После работы народ расслаблялся в таверне, расположенной в самом центре города. Кого только здесь не было начиная от пьяных бездельников, проводящих весь вечер за кружкой пива, до видных политиков, время от времени, возвращающихся в родную стихию, к своим истокам.

– Я пойду, – из глубины таверны послышался голос не молодого уже человека в кожаной куртке, таких же брюках и сапогах.

Люси, его дочь, спрятавшись за ширмой, тихо наблюдала за происходящим.

– Ты кто такой? Мы тебя не знаем. Выискался храбрец. Ты чужестранец. Взбаламутишь народ, уедешь, а нам здесь жить, – подал голос хозяин таверны.

– Меня зовут Ганс Малер. Я родом из здешних мест. Долгие годы жил на чужбине. А теперь вот решил вернуться в родные края.

– Что это вдруг. Все уезжают, а ты решил вернуться? – сыронизировал Карл Гауф, местный забияка, шулер, плут.

– А я решил вернуться.

– Хватит, хватит, Карл. Дай сказать человеку. Может, что дельное скажет, – еле ворочая языком выговорил высокий голубоглазый блондин у барной стойки, поэт-романтик, либерал.

– Надо же, и Мартин здесь. Видно, алкоголь еще не до конца вышиб тебе мозги.

Слова Карла не понравились Мартину. На миг затуманенный взор его прояснился. В глазах вспыхнул огонь, но тут же погас. Определенно сейчас не время для разборок. Хотя руки чесались. И так хотелось приструнить этого мерзавца. Скольких людей он подставил, прихвостень власти. Вот и новенький нарывается.

– Пусть говорит, – послышалось отовсюду.

– Сколько можно молчать? Надо что-то делать. Так народ вымрет, некому будет рожать. Это же наши дети, - сказал Ганс.

– Не надо обобщать. Наши дети, нам и решать, – вставил Карл.

– Я здесь с дочерью. Ей семнадцать. А город, он и мой. Здесь мой дом. И я имею право сказать, люди, давайте проблему решать.

– Но как? – полюбопытствовал Андреас.

– Договариваться. Иного пути нет. В сущности, это их земля. Мы здесь гости. Они всегда на ней жили. Они приютили нас. А девушки… ведь драконам они зачем-то нужны.

– Ты здесь умничаешь, а ведь в полночь один из нас потеряет дочь. – Слова Марка Фельдмана, директора школы, мгновенно отрезвили пьяные головы. – Через час жребий определит очередную жертву.

На сей раз предстоял выбор между Аннет, дочерью учителя математики, и Луизой, ученицей местного стилиста. Худые, бледные, они одиноко, безмолвно, отрешенно стояли на площади, как прокаженные, ожидая своей участи. И родители рядом, покорившиеся судьбе. Не было воплей, рыданий, слез. Только пустота в глазах и безысходность.

Народ начал собираться то здесь, то там, бурно обсуждая что-то. Где-то царило веселье. Блеск и нищета шли рядом. Но обходили стороной жертвы. Всеобщим был страх.

Часы на башне пробили десять. Жребий брошен… Аннет.

– Нет! – закричала Люси. – Не в этот раз. Пойду я.

– Люси, тебе еще семнадцать! – не удержался отец.

– Храбрость испарилась, как только коснулось это тебя лично, – с истерическим смехом сказал Карл Гауф.

– Зачем ждать год? Чтобы страх и меня сковал? Это была твоя идея вернуться сюда. У меня нет матери. Некому меня оплакивать, – продолжила Люси.

– А как же я? – взмолился Ганс.

– Ты? Ты во всем виноват. Если б не ты, мама была бы жива.

– Мы не договорили, Люси. Я хотел все объяснить, рассказать…

– Лучше помолчи, – перебила его дочь. – И знай, я не простила и не прощу тебя. Ты хотел кардинально изменить жизнь. И потому привез меня сюда. Куда уж кардинальнее. Да и вдали от тебя мне будет проще.

– Кто знал, что здесь такое…Ты хоть понимаешь, что ждет тебя.

– Все лучше, чем с тобой. А теперь прощай.

– Люси, дай хоть обнять тебя.

– Пустое. Иди в свой дом. Ты предал нас.

– Господа, я готова. Делайте, что должно.

Ровно в полночь заскрежетал металл, ворота крепости открылись, и стражники вывели Люси в лес. Еще мгновенье и леденящий душу хохот дракона раздался по всему лесу. Он схватил еле живую Люси и поднялся ввысь.

Люси во дворце. Кругом роскошь, порядок, блеск. Прислуга, еда, уход. Все б ничего, да голова раскалывалась, снились кошмары неизвестно как долго. А, может, и это сон? И могильная тишина кругом… Но на аудиенцию Люси приглашает дракон.

– Ну, здравствуй! Как тебя зовут?

– Люси.

– Сколько тебе лет, Люси?

– Семнадцать.

– Гм..

Морда дракона исказилась, и он прорычал:

– Семнадцать… Ты нарушила порядок. И меня поставила в неудобное положение.

– В чем проблема? Чем я отличаюсь от других жертв?

– Откуда такая смелость. Ты торопишься на тот свет?

– Мне все равно. Просто съешь меня.

– Хотел бы, да не могу. Сообщество не поймет. Кодекс чести – малолеток не трогать.

– Друзья-драконы?

– Соратники, я бы сказал.

– Тогда – отпусти.

– Не могу. Создастся прецедент – иллюзия надежды на спасение.

– Но ты же сказал – иллюзия. Пусть себе создается.

– Иллюзия надежды породит иллюзию счастья.

– И что с того?

– Исчезнет страх – фундамент власти.

– Какой же это фундамент? Лучше скажи – иллюзия власти.

– Ты слишком много говоришь для жертвы. Помолчи, мне надо подумать.

И дракон погрузился в свои думы, стал медитировать. Ситуация могла быть комичной, если б не была угрожающе опасной.

Наступило гробовое молчание. Девушка первой нарушила его.

– Ты такой обжора? Фауны не хватило в лесу?

– Причем тут это? Коли желаешь знать, люди мне совсем не нравятся на вкус.

– Вздор чистой воды. И зачем это?

– Все должны быть уверены в нашей власти над ними.

– Эта идея имеет глубокие корни – идея Кьеркегора: «Стержень человеческой сущности – это стержень страха, разочарования. Всё положительное временно».⁴

– Очень умная. А теперь оставь меня, у меня дела.

– А что же будет со мной?

– Пока не знаю. Возвращайся к себе.

В ее покоях уже мольберт, кисти, краски, холст. И письменный стол неизвестно откуда взялся. Пиши, рисуй…

«Вот это я понимаю – Дракон. Хотя этого не может быть. Право, сон», – подумала Люси.

И так несколько дней Люси с утра на пробежке, потом душ, кофе, завтрак, этюды на природе, роскошный обед, сиеста, прогулки в дворцовом парке, ужин, бассейн, сауна, душ, и можно на покой отправиться. Ни дракона, ни контроля, никаких ограничений. Одна прислуга. Принеси, подай, смени, убери. Один недостаток: немая. За все время ни словом не обмолвилась.

Минула неделя, две. Люси привыкала к роскошной жизни. Немного отошла, душа оттаяла. И она поняла: не так все плохо. Только чем себя занять? Она обследовала дворец. Посуда, столовое серебро, шелка, ковры, паркет, плюш, картины. Замечательно! Только Востока много. Средневековье! Надо обновить дизайн, сменить декор. Одним словом, вдохнуть в музей жизнь.

«Ну, что, Люси, займемся дизайном».

И стала Люси интенсивно трудиться: не отходит от мольберта, творит, что в голову лезет и душу тревожит. Перевела дух, а в сюжетах всюду дракон. Чудеса!..

Месяц спустя дракон снизошел до Люси.

– Доброе утро, Люси, как дела? Как время провела?

– Писала тебя.

– Шутить изволишь?

– Какие шутки?

– Значит, ты думала обо мне.

– Тебя забудешь?! Все в этом дворце тобой дышит. Послушай, дракоша…

– О, мы уже на ты!..

– Извини. В прошлый раз ты отметил: «На вкус». И в каком качестве тебе нравятся девушки?

– Я люблю их лицезреть. И уже давно их не ем.

– Значит, они живы?

– Конечно.

– А где они?

– В дворцовой яме.

– В яме?! Подумай, эти девушки могут работать на тебя, развлекать, дарить радость. А вместо этого ты их держишь в страхе, холоде и в голоде. Лишь изредка глядишь на них с высоты своего драконьего деспотического величия. Взгляни на себя. Пора гордыню усмирить. А лучше – освободи нас.

– С чего вдруг? Еще вчера торопилась на тот свет.

– Гаджетов, интернета нет. Не с кем поболтать. Одна прислуга и та немая. Прошу отпусти, а то от скуки можно умереть.

– Интернет не ловит. Прислуга раздражает. Одного меня тебе мало?

– Получилось как-то двусмысленно. Ты не находишь? Конечно, нет. Но все же хочется домой.

– Сказал, не могу. К тому же я к тебе уже привык, не хочу расставаться с тобой.

– Ладно. Вижу, что и тебе скучно. Стану твоим шутом. Будем менять уклад жизни драконов. Но мы договоримся: я буду тебя развлекать, рассказывать разные истории. Если тебе понравится, ты отпустишь девушку. И до тех пор, пока в яме никого не будет.

– Арабских сказок начиталась? Ладно. А если не понравится?

– Придумай наказание.

– Если хоть одна история не понравится, девушек заберу обратно, а ты будешь служить мне.

– Неравнозначные условия. Добавим одно: если все истории тебе понравятся, и в яме не останется ни одной девушки, ты отпустишь меня к отцу и больше никогда не будешь требовать жертвы.

– Хитро!

– Ты боишься? Боишься проиграть…

– Чего мне бояться, я могу всегда расторгнуть договор.

– А как же кодекс чести? Хотя, какой там кодекс чести! Твой ставленник и его окружение убивают, грабят собственный народ, довели его до нищеты, люди продают последнее, чтобы покинуть город. У них нет ни работы, ни денег, ни даже слабой надежды на свет в конце туннеля. И все это ради того, чтобы у тебя была иллюзия власти над ними?!

– «Зло – одна из компонент мировой гармонии».⁴ Иногда и «цветы зла» могут выступить в качестве добра.

– Интересно, в качестве какого добра они могут выступить?

– Хватит болтать!

– Затыкают, когда не хватает аргументов.

– Больно умная! Думаешь, я не думал над этим? Он давно вышел из-под контроля. Крыша поехала. Решил, что он может все. И безнаказанно. Нашел покровителей на стороне. И думает, они ему помогут. Вечно одна и та же история. Сколько лет живу на свете, а люди не стали умнее. Каждый думает, что с ним ничего плохого не может случиться. Что его предшественник был просто глупым, нерасторопным, непредприимчивым. А он такой умный, что может обмануть всех. Ничему их не учит история.

– А, может, ты не тех выбираешь? Кто читать не умеет.

– Жизнь показывает, что со временем предают все.

– А как же кодекс чести?

– Он для меня, но не для них.

– Если ты все знаешь, почему не вмешиваешься? Ведь ты за все это несешь ответственность. Ведь это благодаря тебе сложилась такая ситуация.

– Кем мне его заменить?

– Что бы вы не делали – все зло.

– Отчего же?

Только вообрази…

В какой-то момент развитие землян достигло такого уровня, что они совершили огромный прорыв в техническом и технологическом развитиях. Они сотворили роботов, вытеснивших из всех сфер деятельности людей. Вначале из вредных производств, затем – из сферы обслуживания, обычных производств, военных подразделений, армии, потом с процесса обучения и, наконец, из науки и культуры. Работали лишь роботы. А люди стали получать пособия и выступать в качестве наблюдателей. Они постепенно деградировали. И даже та небольшая горстка землян, которая вначале сама планировала такой сценарий с целью мирового господства, стала заложником собственной программы. Роботы поумнели. Они разгадали замысел власть имущих, научились у них всему (ибо эти люди, не доверяя никому из сородичей, доверяли свои мысли, деньги и власть машинам) и уже элита роботов правила миром. Но людей они не трогали. Люди были уже не опасны. Они ели, пили, веселились и уже в принципе не могли ничего сотворить. А роботы понимали, что люди им нужны даже в большей степени, чем наоборот. Ибо они были мотивацией творчества и просто рутинной работы самих роботов. Они творили и работали для людей, потребителей продуктов их труда. В противном случае, все бы вернулось на круги своя. В обиходе электронная валюта, которую сотворили роботы. И да здравствует Искусственный Интеллект!

Заседание всемирного теневого правительства.

– Господа! Сегодня у нас несколько необычная повестка дня. Мы не делим территории и сферы влияния, не образуем блоки, не разрешаем споров по нарушению обязательств, не выслушиваем отчетов по финансовым потокам и так далее. Сегодня мы должны консолидироваться перед лицом опасности под названием «Власть роботов». Боюсь, если не вмешаться, мы пройдем точку невозврата.

– Не понимаю. Помяли пару троек тысяч ребер. Ну и что с того? А ранее между людьми не бывало таких стычек? Программа дала сбой. И так бывает. А Вы сразу бьете тревогу.

– Сами прекрасно понимаете, что это не простой сбой, не просто вирус, внедренный в систему. Это целенаправленная акция роботов. А Вы, Гельмут, предпочитаете этого не замечать. Неужели Ваши финансовые интересы как монополиста в производстве роботов важнее глобальной катастрофы, перед лицом которой сегодня стоит человечество?

– Полноте, Вениамин. Послушать Вас, так у нас нет больше проблем, чем безобидные роботы. Да, любая техника дает сбои. Но, подумайте, нет профсоюзов, забастовок, затраты на обслуживание минимальны, срок годности пожизненный. Им не страшны ни вредные производства, ни террористы. Могу до бесконечности перечислять преимущества. Но зачем? И так всем все ясно.

– А как быть с людьми?

– А люди? Хлеба и зрелищ вдоволь. Можно ничего не делать. Все подается на «серебряном блюдечке с золотой каемочкой».

– Именно. Вспомните историю. Так разваливались все империи. Сытые, довольные, погрязшие в разврате люди деградировали и вообще мало походят на людей. Вся власть отошла к роботам. А теперь они насаждают бездействие и разврат.

– Право же, искусство ради искусства. Вместо того, чтобы заняться действительными проблемами, Вы делаете слона из мухи.

– А о каких реальных проблемах идет речь, позвольте полюбопытствовать?

– Хоть инопланетяне, люди из параллельных миров. Скоро будут президентские выборы. А что если кто-нибудь из них станет президентом? Вот это уже реальная проблема. Вам не ясно, что они среди нас? Мы передвигаемся по одним и тем же маршрутам, живем по соседству, в одной семье, голосуем вместе. А, может, уже за них же.

– Да, Гельмут. Все, что угодно, только бы не ваши роботы.

– Вам бы только шутить, Брюс, – подал голос Питер Вассерман. – Из-за такого пустяка собрать заседание.

– А Вы этих роботов реанимируете, Питер.

– Черт, черт.

– Хватит чертыхаться. Сдержанность превыше всего.

– Как-то так.

– Вот и я о том же, – сказал дракон. – Все едино. Что при Искусственном Интеллекте, что без него, что с инопланетными созданиями, существами из параллельных миров, что просто с землянами – Президентские выборы. Вот в чем вопрос. Но зачем загадывать так далеко.

– А вас нигде нет. Но рулите вы.

– Знаешь, эта суета… И вообще что-то я устал. Лучше отведу тебя к яме.

– И вновь уходишь от ответа, – прокомментировала Люси.

Дракон встал с трона, выпрямился и двинулся вперед. Люси – за ним. И вдруг зазвенели стекла. Шаги дракона вошли в резонанс с ними. Обошли несколько этажей и спустились к яме.

– Ничего себе яма. Да у тебя гарем. Ты падишах?

Звучала музыка в огромной зале, шел урок танцев. Кружились в вальсе красивые девушки в роскошных одеяниях.

– Вальс для двоих. Ты не находишь?

– Твоя правда.

– А где же их вторая половинка? Неужели ты?.. Да, дракоша, ты меня удивил. А я тут рассуждаю о скуке, учу тебя чему-то.

– Не делай поспешных выводов, – дракон отрезвил Люси.

– Я запомню этот урок.

– День был долгим. Пора спать. Я тебя больше не задерживаю.

И Люси сопроводили наверх.

Люси не спалось, думы все о драконе. «Что это я вдруг. Влюбилась что ли? Что за чушь. Не скажи. Ведь ты ревнуешь. К кому? Хватит молоть чепуху».

Проходят дни, один на другой похожий. Но странное дело – не скучно больше. Люси вся в делах: командует во дворце. Все старье – в архив. Убирает гардины, балдахины, ширмы, меняет золото – на металл и стекло. Словом, в тренде модерн и ар-деко.

Через месяц дворец не узнать. Дракону нравится:

– А ты, Люси, молодец!

Люси приятно. Ей доверили целый дворец… «Ясное дело – Дракон, не то, что отец…»

И тут дракон:

– Продолжим разговор.

– Будь по-твоему, – не возражает Люси. – Пусть народ сам себе выбирает президента.

– Думаешь, его выбор будет лучше?

– Конечно. Народ всегда прав.

– Да, но как найти Его?

– Опять ты за свое, - возмутилась Люси и продолжила:

– Только вообрази…

Жил-был мальчик Симон.

– Симон, иди домой, уже поздно, – звала его мама со двора.

Маленький, плюгавенький, неказистый, ничем не примечательный, как все во дворе, он возвращался в уют, тепло, под мамино крыло. Родился Симон в большой, могучей, наводящей на весь остальной мир страх стране. Оттого чувствовал себя сильным, смелым, защищенным. И так бы всегда… Да не успел возмужать, окрепнуть, глянь, а страна уже не та. Не уважают, не считаются, не замечают. Внутри народ то здесь, то там бунтует, митингует, дома горят и льется кровь, государственный переворот. На малой родине еще и неразбериха, разруха, хаос, горе, скорбь и лидеров не счесть.

Страна расходится по швам.

Уснул – проснулся в новом мире. Страны, в которой он родился, больше нет… А малая родина – независимое государство. Вот так.

С детства наставляла мать: «Учись, Симон, чтоб человеком стать. Внешностью не вышел, умом надо брать».

Рос Симон, как все, и подростковыми комплексами страдал. В часы невзгод вспоминал Симон мамины слова: «Наполеон тоже страдал».

И эта установка детства – программа - минимум на жизнь. И чтоб уж совсем наверняка – пристрастился Симон к эпистолярному жанру. И, как выяснилось, не зря. Рано познал он силу пера.

– Да ты – талант, – звучало в ушах.

«Подумать только, первая похвала. Жаль только мамочка не слышит моя».

Учеба, работа. Все хорошо. Да только не то и не про тех писал Симон.

– Угомонись, Симон, помолчи. Направь силу пера на других.

Молодость, азарт, блеск в глазах.

– Не писать – не могу, Божий дар.

– Тогда, извини… Боженька, прости.

И не стало учебы. Так, одна работа, без уюта, света и тепла… Тоска.

«Делать нечего. Буду строить свой дом».

Господь услышал. Любовь пришла, согрела душу вовремя. Она его спасла.

«Везунчик ты, Симон. Такая спуску не даст», – твердил он себе, как пономарь.

И завертелось: работа, семья, быт. И забыть бы программу. Но выглянул в окно. А там…

Улица опустела. Уехали соседи, друзья. Кто куда. А кто остался, забыл, что такое жить, обеднел, обнищал. Дума одна: «Как бы выжить». И так вся страна. И только избранные родственники, друзья, родственники родственников, друзей Сама… могли жить.

И никто не спросит:

– Ты кто такой? Царь? А как же закон?

А толку. Ответ простой:

– Закон – это я. Я у руля и вся моя многочисленная семья. И страна – моя.

И понял Симон: «Пробил мой звездный час. Жизнь сама не отпускает меня. «Иди во власть», – говорит она».

И решил Симон: «Займусь-ка я тем, чем Бог наградил».

И стал Симон оратором. Подучил языки, окреп, возмужал. Человечищем стал.

«Везунчик, Симон. Еще вчера кто знал тебя? И ничего, что пока не так много людей за тобой. Выборы, дебаты. Ты пока один. Или почти один. Не беда. Начало положено», – говорил он себе.

А друзья, знакомые твердили:

– Народу нужен Мессия. И это ты. Зря что ли ты так много страдал? Да, ладно б, только ты. А семья?

– Проходили уже. Народ устал. Все дрожат. Молчат даже те, кто говорил всегда. Не поверят тебе, – говорила жена.

«А ведь она права. Я не воевал. У меня опыта нет. Нет Большинства. Да вообще людей нет. Не знаю законов, не был близ руля. Никто в мире и не слышал доселе, кто я».

И стал Симон думу думать. Как бы препоны все обойти. Ведь Сам-то уже у руля вновь. У Большинства получил добро. Все под себя подмял давно и даже то, что по его же закону не его.

«И что? Вспомни историю, Симон. Посмотри в зеркало, кого ты там видишь?»

«Придумать надо новый формат».

«Народный проект», – осенило его. – «Малолеток набрать. Ни ваших, ни наших. И чтоб никаких. Без обязательств, без диалогов. И лидер – один. А улица, площадь завершат все дела».

На том и порешил.

Собрал Симон семью свою из далеких из окраин страны и пустился в путь на столицу.

– Куда идешь, Симон? – спросил сосед, дед Адам. – Сегодня какой-то особенный день?

– Здравствуй, дедушка Адам. Да. Будем народной волей столицу брать.

– Своей семьей?

– Зачем же. А ты на что?

– Стар я уже для таких приключений. Одного раза мне хватило. Иди с Богом, сынок, ты молодой. А я за тебя помолюсь.

– Спасибо, дед Адам И это твой вклад.

– Симон, постой, мы с тобой, – кричат Петр, Семен, Марат.

– А как же жены, дети? – беспокоится Симон.

– Они отправили нас и дали наказ: без победы не возвращаться, – ответили хором соседи.

Следующая улица, следующий дом. И вот уже ряды пополняются, толпа разрастается. Люди скандируют: «Симон».

Строчит полиция в столицу: «Симон идет, за ним народ. Еще каких-нибудь дней десять, и он окажется у ваших ворот».

– И пусть себе идет, – отвечают из столицы.

Забрели в лес, уже темно. А с ними и женщины, и дети. Остановились на ночлег, развели костер. Многие вспомнили молодость.

А наутро снова в поход. И так до столицы. Сменяются местность, города, площади, люди. А Симон все агитирует, зовет за собой. А полиция всех охраняет. «Женщины, дети, мало ли что…»

Уже и полиция шутит: «Как ты, Симон? Не устал еще?»

Шутки шутками, а народ собирает. Уже полицейский и военный в строю. А власть все твердит:

– Пусть себе шагает.

Добрался до столицы Симон, простыл в дороге, охрип. Но рупор не оставляет. Выступает то там, то здесь. И так весь день, день за днем. А власть нервничает, но не замечает.

– Подумаешь, какой-то Симон. Горстка людей: студенты, школьники. Одним словом, дети. Можно ли все это воспринимать всерьез?

А народ все прибывает. Уже из других городов. И твердят только одно: «Сам, уходи!».

И вот уже Сам снизошел до народа. Зовет Симона на переговоры.

Симон объясняет:

– Переговоров не будет. Уходишь добровольно. И все тут.

– Почему я должен уйти? По закону и воле народа я Сам.

– Народ устал от диктатуры твоей и твоего клана.

– Ты кто такой, что говоришь от имени народа? Горстка людей – это народ?

– Посмотри на Площадь. Если это горстка, ты попробуй, собери такую горстку. Ты устарел. Твое время ушло. Нынче демократия. Нынче буду править я.

– Предупреждаю, я не уйду. Вся ответственность за последствия ляжет на Вас.

Консультируется Сам с Соседями:

– Что же мне делать? Нужна помощь.

Ответ простой:

– Это Ваши дела. Решайте сами. Нам проблемы не нужны.

«С существующими бы разобраться».

И уже соратники уговаривают Сама уйти.

А Площадь ждет Симона, кишит, кипит народной волей. Симон – ее рупор. Взмахнет рукой, народ молчит. Взглядом одним управляет людьми. «Парфюмер» спит.

И, наконец, Симон – наш новый Сам…

– Только и всего? – произнес дракон. – Ну, что ж, мне твоя былина ясна. И это твой второй рассказ. Должен сказать, ты меня удивила. Откуда такие мысли? Притом сейчас…

– Вот тебе и модель. Отпусти нас домой. Я буду письма писать. Обещаю. Кодекс чести и для меня. Так воспитал отец.

– Именно поэтому ты его бросила?

Люси передернуло от слов дракона.

– Ладно, прости, меня это не касается.

Пауза затянулась.

– Так ты отпустишь нас? – спросила Люси.

– Да погоди ты. А что далее? Каков конец?

– Нет конца. Сказка продолжается…

– Конец есть всегда. А теперь послушай меня. Хотя не в моих правилах все это рассказывать.

– И живет Симон в новом доме там, где жил самый старый Сам. И с утра увидел Симон, его семья и весь народ, как живут все Самы и уже он. Симон не поймет, кто строил дом, и зачем все то, что сейчас видит он и народ.

– Народ, вы видите дом? И он не один. И не лучший совсем. Такой же у старого Сама и даже у тех, кто вовсе не Сам.

И кто-то еще лопочет: «Откуда деньги?».

Правда, нашелся какой-то чудак, которого вдруг осенило, и он посмел сказать:

– Все так. Но это не те деньги.

На то он и чудак.

Народ ликует, пирует. Фотографии на груди Симона, граффити все – сплошные Симоны, девушки, женщины бредят Симоном, рождаются мальчики – одни Симоны. В соцсетях – один Симон. С утра Симон – за чашкой кофе, на ночь Симон – в Facebook c отчетом, в опере – Симон с женой, на концерте – Симон с семьей, на улице Симон – по дороге на работу и с работы – домой. Подходи, народ, обнимай, целуй. Вопросы есть? Решает на месте.

Народ, окрыленный, вершит правосудие. Зачем беспокоить Сама, мы сами – сила.

Школьники митингуют:

– Директор, сволочь, взятки берет. Хотим другого.

Местная власть оборзела совсем:

– Долой существующую власть! Будет другая.

Студенты кричат:

– Ректор вуза. Да кто он такой? Развалил науку. Проваливай домой.

– А где же власть?

– В соцсетях. Что время терять.

А Симон все выступает: «Народ, управляете вы. Мы в Древнем Риме. Я – ваш новый Сам. Все понесут наказание. Надо чуть-чуть подождать. Все должно быть по закону. Все награбленное вернется в казну. И потекут деньги рекой. Десятки миллиардов новых инвестиций. И все вернутся домой из-за рубежа. Миру придется считаться с нами. Подстроиться под новые реалии».

И каждый день с утра ждет народ, кого сегодня посадят. Картинки с мест событий ввергают в шок.

– Подонки, мерзавцы, – звучит отовсюду.

Забирают, сажают, отпускают. И даже старого старого Сама.

А Симон все выступает:

– Будем действовать по закону.

– По закону, – вторит ему народ.

– Но закон несовершенен. Его написал старый Сам, – говорит Симон.

– Не бойся, Симон, а народ на что. Вместе мы – сила. В чем же единство, если не поддержим тебя, ликвидируем брешь, уберем пробелы. Пусть думает старый старый Сам.

– Он мечтает стать новым старым старым Самом. И пытается меня учить.

– Пусть помолчит теперь уже кандидат в новый старый старый Сам. У него пусть голова болит, – отвечает народ.

– Народ, я – ваш избранник. И потому напишу новый закон, чтоб оставаться им всегда.

– Пиши, Симон. Мы с тобой.

– Нравится? – поинтересовался дракон.

– Не очень.

– Погоди, и это еще не все.

А пока что-то Симон так устал. Каждый день одно и то же. С утра на работу. Костюм, галстук, кабинет, заседания, еще и говорить надо, заснять и показать народу. Отвечать на вопросы. Особенно на самый дурацкий вопрос «Какая у Вас Программа социально-экономического развития?».

И спросил сам себя Симон: «Что видел ты, Симон, за свою жизнь? Пора осваивать мир». И отправился с женой путешествовать. Чуть-чуть расслабился и видит сон:

Пришел на работу, а там – другой.

– Ты кто такой?

– Самсон.

– Но ты была Долила.

– То было вчера. А сегодня я Самсон.

– Зачем ты здесь?

– Сегодня правлю я.

– Кто так решил?

– Народ.

– Какой же это народ: геи, лесбиянки, трансгендеры. А как же христианская мораль? Это не наш народ.

– Да брось. Это уже наш народ. И потом, мы в Древнем Риме. Забыл? Сегодня – я, а завтра – ты. И какая разница, коль правит народ.

– Почему я об этом не знал?

– Я послал смс.

– Но почему ты, а не я? – не может понять Симон. – Я делал все так, как хотел народ: отменил монополию, боролся с коррупцией, почти победил, кого хотели, посадил, все экономические проблемы разрешал с народом на площади, мой сын служит в армии... – всего не перечислить.

–Ты отстал от жизни. Твое время ушло. Я был Она и сейчас Он. Я знаю, чего хотят Они. Сейчас в мире таких уже большинство, и это новый народ, – отвечает Самсон.

– А как же я? Я могу помочь.

– Извини, Симон. Ты сам говорил: «Лидер должен быть один». А ты?.. Ты иди домой.

Проснулся Симон в холодном поту.

– Собирайся жена, поедем домой…

– Да ну тебя, – не удержалась Люси.

– Вот я и говорю: когда народ выбирал сам? Народ выбирает то, что преподносят ему в красивой упаковке.

– Почему нужно было до этого доводить? Так опорочить, очернить действующего президента?

– В ином случае не засияет ослепительно ярко звезда нового президента.

– «Оптическая иллюзия»⁵, «цветы зла».

– Именно.

– Ужасно.

– Ты еще мала. Повзрослеешь, поймешь. Повзрослеешь… Вот и решение.

– Не хочешь же ты сказать, что я стану…

– Именно, – перебил ее дракон.

– Э, нет. Мы так не договаривались. Я буду рассказывать тебе истории.

– А твой народ будет страдать. Он и так ослаб. Думаешь, враги этого не видят?

– Крепость неприступна.

– Правильно, пока я – гарант безопасности.

– Ты хочешь сказать, что так будет не всегда?

– Я не могу не считаться с коллективными интересами. Сообщество уже недовольно. Можно защищать того, кого принимает его собственный народ. Эмигранты, беженцы… Они осваивают чужие территории, создают проблемы моим соратникам.

– А проблемы никому не нужны…

– Красиво, а, главное, правильно мыслишь.

– Но почему я?

– Тебя делегировали на встречу со мной.

– Я сама вызвалась.

– И это иллюзия. Тебя красиво подвели к принятию этого решения. Все мы от кого-то зависим. И это не беда. Беда наступает тогда, когда нам начинает казаться, что мы ни от кого не зависим. Тебе простительно. Ты не знаешь правил. Это легко исправить. И время у нас есть.

– Тебе надо согласовать мою кандидатуру?

– Конечно. Такие решения в одиночку не принимаются.

– Значит, надежда еще есть.

– Не обманывай себя. Сегодня ты – та, что нам нужна. Ты соответствуешь времени. И, главное, свободна от обязательств.

– Ломать – не строить! Я не умею. А хоть бы и умела, Вы же во всем будете ограничивать меня.

– А тебе и не придется. Когда кто правил сам?

– Нет жизненного опыта. Слишком молода.

– Это недостаток, который быстро проходит.

– Но что самое страшное, так будет всегда… Однако меня мучает один вопрос: «Скажи, мне на милость, зачем эти девушки были нужны тебе столько лет?»

– «Цветы зла…»» Люси, я ждал тебя, – выдавил из себя дракон».

«Вот это да!», – подумала Элис.

День не заладился с самого утра. К ночи настроение никакое, погода омерзительная. Элис «полезла» в Facebook. Примерно час блуждала по нему. В итоге случайно нажала на добавление в друзья кого-то из списка, подобранного для нее. «Господи, кто она? А какое имеет значение. Нажала и нажала».

На следующий день отец показал форму приглашения, которое поступило ему в связи со встречей в посольстве M с графом N, приехавшим в K на некий бизнес-форум. «Вот каким должно быть приглашение! В лучших традициях королевского двора». Приглашала дама, фамилия которой была ей знакома. «Кажется, это именно та, которую я добавила в друзья. Чего только не бывает…» Потом закружила и забыла об этом.

Через два дня на электронную почту Элис поступает приглашение точно такого же содержания, что и накануне отцу. Форма одежды для дам – коктейльное платье. Чудеса. И только. Что же делать?

Ей было ясно, что она не может не пойти. Увидеть живого графа, да еще в такой многоуважаемой компании… Нет, она не может пропустить это событие. Но как быть? Как не встретиться с отцом? Как пройти в посольство? А dress-code?

Как оказалось, отец не сможет пойти на это мероприятие. «Все проблемы решаемы», – подумала Элис.

Она надела свое самое строгое платье, обувь подруги – туфли-лодочки на среднем каблуке (благо, рост позволял), дорогое пальто мамы (какая прелесть эта современная мода), взяла ее сумочку, слегка надушилась и отправилась на встречу.

В посольство вошла юная красавица. За ней словно шлейфом тянулся аромат фиалок.

В фойе было многолюдно. Отсутствовал лишь «виновник» торжества. У дам были сходства не только в образе: одинаковый макияж, стрижка от одного и того же стилиста. Они были похожи и внешне: ноги от ушей, пустые глаза, восковые натянутые лица с наигранной улыбкой. Даже одежда примерно одна и та же. С одного места куплена, на какой-нибудь закрытой миланской распродаже. Разве что по цвету отличается.

А Элис в изысканной, сшитой по фигуре, в меру яркой одежде, подпадающей под dress-code, ни на кого не похожа. Она – утонченная «Весна» Сандро Боттичелли. А на дворе стоит поздняя осень.

Мероприятие – так себе. Улыбаются, говорят ни о чем. И вдруг ей стало ужасно скучно. «Зачем я сюда пришла?» От этой, наводящей тоску скуки, даже засмеялась во весь голос. Все обернулись на ее смех. И тут граф увидел Элис. «Боже, какая красавица! Откуда здесь это юное создание?» Он забыл обо всех и попросил Мэри, свою помощницу, подвести к нему девушку.

Граф графом, но Элис возмутило такое предложение.

– Мог бы и сам подойти! – отчеканила она.

– Так и передать? – не смогла скрыть свое изумление Мэри.

И подумала: «Приглашают кого попало».

– Конечно.

– Вы осознаете, к кому обращены Ваши слова?

– Вполне.

Заметив замешательство на лице помощницы, граф подозвал ее к себе. Она перевела все услышанное. Реакция графа была сильнее. Он остолбенел.

Тем временем Элис направлялась к выходу из здания посольства. Граф больше не колебался. Он последовал за ней. Зала перед ним расступилась. Освободили проход графу. И он пошел за порхающей, как бабочка, Элис.

Охрана графа поспешила за ним. Прямо скажем, нестандартная ситуация. Сдержанный, чопорный аристократ, член королевской семьи, «потерял голову».

Стемнело, моросил дождь, небо заволокло тучами. «Как будто из дома и не уезжал». В свете фонарей, пробивающемся сквозь темень, граф N разглядел силуэт Элис, неторопливо удаляющейся от него легкой походкой.

– Кто Вы, прекрасная незнакомка? – сказал граф, догнав Элис.

– Писатель и художник.

– Вы пишете картины, книги? И для кого же?

– Для всей семьи, детей, подростков. И уже заканчиваю для возраста 16+.

– И почему же для них? Вы любите детей?

– Не могу сказать, что очень. Скорее всего это крик души, отчаяния.

В детстве я настрадалась от постоянных вопросов: что в портфеле, тетради, на уроках, в школе. Какие отметки, отчего?

Как мне было объяснить, что моя учительница по ИЗО – дура. Она заставляет копировать живопись в стиле абстракции. Из-за этого я терпеть не могу ее уроки, хотя очень люблю рисовать. Люблю сочинять. Но мы пишем сочинения исключительно по мотивам некоего произведения. Причем никого не волнует твое собственное восприятие мира. Ты, как личность, отсутствуешь. Присутствует лишь социум, который договорился понимать это произведение именно так. Никак иначе. Может, автор вложил в него совершенно иной смысл. Этого мы не знаем, знаем лишь, что преподносят критики.

– Прошу прощения, я увлеклась. Весьма вероятно, что Вам слышать такие речи непривычно.

– Нет, я Вас понимаю. Мою свободу ограничивали: я никуда не мог ступить один, вечно с охраной. Я не мог просто пойти погулять с собакой, с друзьями, что-нибудь купить.

– Зато Вам тотальным контролем мозг не выбивали. Однако, что лучше, неизвестно. Быть может, именно поэтому я особо не сопротивлялась. Смирилась, молчала. За это себя и ненавидела. Но создавала иллюзию счастья.

– Подарите мне Вашу книгу.

– Она не завершена. Допишу и пришлю Вам на электронную почту. Но рукопись на моем родном языке.

– Ничего.

– Я собираюсь перевести на английский эту новую книгу и разместить на Amazon.

– Пришлите мне на почту. Моя ассистентка переведет ее. Мне достаточно прочесть скелет Вашего произведения.

– Но мы же не на бизнес-форуме. Это художественное произведение, – произнесла Элис.

А разум твердил: «Элис, сбавь обороты. Тебя вновь заносит».

А K подумал: «Неужели это происходит со мной? Я выслушиваю колкости совершенно незнакомой мне юной особы на улице под дождем в малознакомой «варварской» стране. И почему мне с ней так легко и комфортно? Еще полчаса назад я мечтал оказаться в своем доме с лабрадором у камина и укрывшись пледом погрузиться в чтение книги Фукидида «История». Что же это? Любовь с первого взгляда или забавы немолодого аристократа?»

ЭПИЛОГ

Книга ему понравилась. Он удостоил ее специальной премии королевства и пригласил в M для вручения ее в торжественной обстановке.

Чудесно! Никто не верил в ее успех. Вдруг родители узнают, что они втроем едут в M за премией. И будут личными гостями графа.

Вручение премии.

Огромная зала. Двери распахиваются, и она входит в зал, где по обоим бокам сидят в креслах нарядные люди. А она по длинной ковровой дорожке направляется к Президиуму, где конкурсная комиссия во главе с графом…

Стоило лишь Элис на него взглянуть, как она осознала: «Он - мой Дракон».