Лазурный берег

Серая зона

Если театр начинается с вешалки, то это богоугодное заведение – с парка. Тот на редкость чистенький, ухоженный, с аккуратно подстриженными газонами и журчащими фонтанчиками. Во множестве цветут разноцветные кусты мальвы. Цветы удивительно крупные, словно не настоящие, вырезанные из цветной бумаги, что также вносит свою лепту в общую атмосферу. Людей мало, зато много кошек, в основном, черных, но есть и рыжие, и даже трехцветные. И по какой бы аллее ты не шёл, обязательно дорогу тебе перебежит черная котейка. Перебежит, еще и оглянется, иронично посмотрит, мол, а как ты хотел, здесь так. Очень странный парк. Ощущение ирреальности. На первый взгляд вроде ничего необычного. Но в его боголепном облике явно чего-то не хватает, какого-то завершающего штриха, мазка. Ба, да это ни дать, ни взять, будто некое мемориальное кладбище, только без крестов…

Во время очередной прогулки, путь Арсению неожиданно перегородила чёрная кошка, она сидела ровно посередине аллеи и не мигая смотрела прямо в глаза. Конечно, он мог пойти напролом, или обойти это досадное недоразумение, но не стал, а сел на ближайшую скамейку, чтобы понаблюдать, что будет дальше. Кошка тут же уселась рядом, продолжая буравить своим пронзительным взглядом. Присмотревшись, Арсений обратил внимание, что у нее разные глаза: один жёлтый, другой – зеленый. Какое-то время они играли в гляделки, казалось, что происходит их беззвучная беседа. Арсений словно впал в транс. Было ощущение, что прошло больше часа, хотя, на самом деле, всего несколько минут. Внезапно котейка соскочила со скамейки и исчезла в близлежащих кустах…

***

Арсений сел за стол и будто оцепенел. Настроение – запредельно отвратное! Конечно, есть причины и очень серьезные, но это не меняет дела. В таких случаях надо отвлечься и сосредоточиться на чем-нибудь позитивном. Например, написать рассказ. Он всегда так делал, по крайней мере, пытался. Но сегодня что-то мешает. Прав был Хемингуэй, которому мешали в основном четыре вещи: выпивка, женщины, деньги, честолюбие, или же их отсутствие... Но ближе к делу, то бишь к рассказу. И о чем писать? В одной из социальных сетей наткнулся на пост о вдохновении и творчестве. Очередной набор банальностей. Но теперь ленту сообщений заполонили публикации наперебой советующие, как стать успешным автором. Ох уж этот пресловутый искусственный интеллект, наглый, самоуверенный, бесцеремонный с чересчур навязчивыми, и такими же малополезными, услугами! Пробежался по бесплатным советам, еще больше растерялся, и уподобился знаменитой сороконожке, которую спросили с какой ноги она начинает ходьбу...

По любому надо начинать с черновика и вбухивать туда буквально все, что придет в голову – поток сознания, или, напротив, не-сознания. Что Арсений и стал натужно делать. Но тут его вдруг потянуло на философию. Вот человеческая жизнь — это ведь тоже своего рода черновик, со множеством ошибок, описок, логических нестыковок. И каждый человек хотя бы раз пытался с ближайшего понедельника начать новую жизнь с чистого листа, беловик без помарок и опечаток. И фиг у кого это получилось! Выходит, что чистовик в жизни невозможен в принципе! Хотя, нет, условно, с оговорками, пожалуй, возможен. Вот, например, прямо сейчас можно взять и переписать какой-нибудь период своей жизни: аккуратно, ровненько, гладенько, задним числом. И что это даст? Да ровным счётом ничего, кроме бесполезной потери времени! В результате, уверен, получится скука смертная, ни себе, ни людям... Наши ошибки не делают нас умнее, они не страхуют от новых ошибок. И, потом, кто сказал, что ошибки – это всегда плохо, это как пряности, придающие особый вкус, терпкость и аромат нашей жизни! А что, это идея попробовать переписать какой-нибудь эпизод из своей жизни, да вот хотя бы эту бесславно закончившуюся последнюю love story. Только бы понять, где сделана ошибка, с какого момента все пошло не так… Ладно, перепишу, но не сейчас, как-нибудь в следующий раз, а скорее всего – никогда!

Следуя обозначенной логике, если жизнь – относительно бесконечный, неисправляемый черновик, то беловик – это будет некий посмертный документ, который может писаться только на том свете. Тут Арсения осенило. А ведь должна существовать еще и переходная зона, она же «серая зона». Более того, волей судеб он даже побывал в ней совсем недавно. Серая, это аномальная зона, здесь исчезает ложь, люди заканчивают писать свои бестолковые черновики жизни и готовятся перейти к беловикам, но их, к сожалению, а может и к счастью, никто и никогда, да, да, именно, никогда, не увидит...

Арсений почему-то был абсолютно уверен, что и его не минует чаша сия. Когда услышал злосчастный диагноз ничуть не удивился, лишь почувствовал какое-то странное, сродни сладострастному, удовлетворение. Теперь его жизнь приобрела совсем другой окрас, другую направленность, другой темп! Вместе с тем, втайне даже от себя, Арсений не верил в роковой финал. Он обязательно как-нибудь вывернется, непременно найдет выход. А сейчас надо осмотреться и попробовать увидеть в этой очень неординарной ситуации какие-то позитивные моменты.

***

За окном неистовствовала непогода. Старые деревья в парке под напором ветра стонали и кряхтели, высохшие сучья с треском легко обламывались и с грохотом падали на землю. Неожиданно подумалось: вот также и умершие люди отламываются, отделяются от живого, от жизни…

В трёхместный палате, в которую определили Арсения, был только один больной - Сергей. Утыканный трубками и капельницами он олицетворял беспросветную обреченность, апатию и полную потерю интереса к жизни. Над ним постоянно хлопотали родственники: жена, сын, невестка. Но больного все раздражало: близкие, персонал, процедуры, больничная еда. Арсений попробовал с ним заговорить, но нарвался на грубость. Подумал, ну и черт с тобой, кому хуже. Но хуже было всем. Какое же корявое окончание черновика…

Слава Богу, утром заселился новый пациент, Артур. Его появление было сродни вторжению тайфуна. Он постоянно шутил, заигрывал с медсестрами, рассказывал невероятные истории из своей жизни. А она действительно оказалась весьма богата событиями. Был трижды женат, отец пятерых детей, за спиной несколько ходок в места не столь отдаленные. И как многие оттуда – был предельно сентиментальным. Сам монтировал клипы на известные песни, в которых главными лирическими героями выступали он и его действующая жена. Кстати, она ни разу его так и не навестила. Зато часто приходила старшая дочь-красавица. Артур был фанатом советских фильмов с криминальной подоплекой и постоянно сыпал цитатами из них. И внуков приобщил к этому. Рассказывал такой случай. На уроке английского языка учительница спрашивает детей для чего они изучают язык. Дошла очередь до внучки Артура, она не задумываясь:

– Будем брать английское посольство!

Теперь палата стала местом притяжения других больных. И для всех у Артура находилось заветное ободряющее слово…

– Слушай, Арсений, пойдем прогуляемся!

– Как прогуляемся, у тебя же утром операция! Лежи, сил набирайся!

Но Артур был настроен решительно:

– Хочу немного воздухом подышать…

Сопалатники вышли в больничный парк. Высокая зелёная металлическая ограда создавала иллюзию клетки. По ту сторону проходила оживлённая трасса и пешеходный тротуар. Прохожие, поравнявшись с забором, ускоряли шаг и старались не встречаться взглядами с больными онкологической клиники. Смешные, если бы только это могло их защитить…

– Здесь, как живое кладбище…

– Ещё живое…

– Стой! Смотри!

Артур ухватил Арсения за рукав. Это была огромная клумба с неестественно красивыми, будто неживыми цветами. Недолго думая, он влез прямо в середину клумбы и сорвал несколько самых эффектных цветков.

– И для кого такая роскошь?

– Тут одна наша коллега на меня запала, хочу, говорит, тебя, и всё…

Арсений только развёл руками:

– У него сложнейшая операция, а он все о бабах думает!

– А я о них всегда думаю…

– Взгляни лучше, как наследил! Вычислить тебя – как дважды два!

Во влажной земле клумбы чётко отпечатались глубокие следы туфель.

– А говоришь, бывалый, теперь понятно почему столько ходок…

– Да, это я специально сделал, чтобы хоть какой-то след после себя оставить!

Утром в палате Артура уже не было – увезли на операцию. К часам двенадцати пришла озабоченная санитарка и стала менять постельное бельё на его кровати.

– А что случилось? Где Артур? В реанимации?

Санитарка угрюмо молчала, потом снизошла:

– Отбегался ваш Артур, сказали: эмболия у него…

Арсений потерял дар речи, только вчера он был живее всех живых, бесконечно балагурил, любил женщин, любил жизнь… И всё! Подошел к окну. Ураган усиливался, пошёл сильный дождь. Клумба, которая накануне цвела как сумасшедшая – вся в сучьях. Следы туфель Артура были почти полностью размыты… Да, вот так, не осталось от бедолаги и следов, но тут же спохватился, как не осталась, а в памяти родных, знакомых, сопалатников? А в этом рассказе, наконец?!

Известно, что роковой диагноз многие воспринимают как приговор и впадают в уныние, но есть люди, которые даже с таким диагнозом живут полной жизнью, зажигая оптимизмом и других, блестящий пример наш Артур – феерическое завершение жизненного черновика!

На следующий день непогоды как будто бы и не было. Тихий, безмятежный вечер. Подтвердилось давнишнее наблюдение, чем тревожнее, ужаснее место на земле, тем красивее над ним облака. Вот и сейчас, непроизвольно взглянув в небо, Арсений поразился. Там торжественно плыли нежнейшие облака, они были как розовая сахарная вата из детства, когда, ещё не было ни черновиков, ни беловиков, вообще не было записей, а была просто жизнь, жизнь по наитию, по прямой...

Лазурная зона

Анне приснился удивительный сон. Будто к ней с небес спустился ее Ангел-хранитель и подсказал путь к выздоровлению. Она должна отправиться на Лазурный берег, но обязательно с надёжным попутчиком. И этот вояж непременно даст ей избавление от смертельного недуга. Она страстно поверила в этот совет, сочтя его своей последней соломинкой...

При очередной госпитализации, Арсений обрадовался, хоть в чем-то повезло. Большая, светлая палата на три койки, и пока без соседей. Санитарки переживали:

– А вам не скучно одному? Может в соседнюю палату переберетесь, там как раз одно место освободилось?

– Ни за что! Мне и здесь хорошо!

Но радость продолжалась недолго, уже на следующий день пришла санитарка с двумя сумками и начала застилать крайнюю койку. Алексей понял, что всё, кого-то подселят:

– Что, новенький пришёл?

– Не новенький, а новенькая...

– Не понял?

– В женских палатах мест нет, временно здесь одна женщина полежит... Поставим ширму, вы не против?

– А у меня есть выбор? А она хотя бы молодая?

– Да помоложе вас будет...

– Ну, тогда ладно...

Это была миловидная, вполне еще моложавая женщина, худощавая, статная, словно балерина на пенсии, в дорогом спортивном костюме темно-синего цвета. На голове своеобразная чалма из яркого платка, скрывающая волосы или их отсутствие. Лицо искажала гримаса боли, она еле шла, держась за правый бок, слева ее поддерживала санитарка. Она подвела больную к кровати.

– Пока устраивайтесь, а как освободится место – переведем в женскую палату. Сосед спокойный, вот ширма, если что. Через час обед, не опаздывайте.

Развернулась и ретировалась, шаркая тапочками.

Новенькая молча с интересом разглядывала палату, потом решила заговорить:

– Добрый день, я Анна!

– Уж не Снегина ли?

– Нет, но ход вашей мысли мне нравится, и почти угадали, я – Морозова! Я не очень вас ущемляю?

– А я, Арсений! Ну, что вы, буду только рад!

– Надеюсь, ваше полное имя не Арсеникум?

– А если даже и так, что вас смущает? Всё зависит от дозы: в малых количествах — это лекарство, в больших – яд!

– Ну, вот и славненько! Предлагаю, коль мы уж оказались вместе в этом не очень радостном месте, начать общаться с чистого листа, будто мы не в богадельне, а, к примеру, на Лазурном берегу!

– А что, мне нравится! Кстати, это моё любимое место: Ницца, Канны, Монте Карло...

– Тут мы совпали...

***

– А вы априори хороший человек...

– Кто бы спорил... А как догадались?

– Спали очень тихо. Я уж подумала, прости, Господи, не умер ли...

– А какая связь?

– Когда человек спит, он почти не контролирует себя и всё негативное, что скрывалось, лезет из него, из всех дырок и щелей...

– Интересная теория...

– Это не теория – факт!

– Ну, тогда, может быть, перейдем уже на "ты"!

– С удовольствием!

***

– На вид ты такой брутальный, наверное, на воле у тебя отбоя нет от симпатичных женщин? А вот только навещать они тебя почему-то не спешат, и супруга нос не кажет... Или еще не обзавелся этой весьма полезной вещью в жизни?

– Ого, сколько сразу вопросов, сколько иронии, сколько цинизма... Явно не с проста, уж не влюбилась ли в меня?

– Размечтался, ты не ответил ещё на мои вопросы...

– Ну, есть у меня жена, точнее, была… Но мы принципиально разошлись в толковании некоторых вопросов бытия. Она нашла более сговорчивого оппонента, скорее – соратника…

– Ах, вот как теперь это называется… Надо будет взять на вооружение!

– А вот ты тоже ничего, но и я не вижу особого мужского ажиотажа у твоего ложа…

– Какой ты мстительный. Женщине не прилично задавать подобные вопросы…

– Извини, если обидел, спишем это на моё болезное состояние.

– Ладно, проехали…

– Но, всё-таки?

– Ладно, раз уж у нас сегодня такой доверительный разговор, скажу: у меня было два брака, счастливых, но не очень долгих. Но еще не вечер! Я в поиске!

– Рад за тебя! Но мне кажется, что наша богадельня не очень подходящее место для поиска…

– Согласна. Но все может быть, и опять же, я не собираюсь оставаться здесь до скончания своего века! Как раз, хочу форсировать здешнее лечение. И у меня есть эффективный подход к этому, и я, надеюсь, ты мне поможешь в его реализации…

– А вот с этого места, пожалуйста, подробнее.

– Ага, но не все сразу, я еще посмотрю сгодишься ли ты мне…

– Да, пожалуйста, смотри, не жалко… Но имей в виду, что еще не факт, что я соглашусь помогать тебе в темную…

– Ну вот, опять обиделся, с тобой невозможно нормально разговаривать, прямо, как кисейная барышня…

– И ничего я не барышня…

Арсений лег на кровать и отвернулся к стенке.

***

– Ирония жизни – всегда боялась находиться наедине с мужчиной, ну, конечно, за исключением случаев физиологической необходимости... А вот с тобой не боюсь, мне даже это приятно...

– Может просто ты не видишь во мне мужчину?

– Нет, нет, не в этом дело... Просто я тебе доверяю! Не зря же я выбрала тебя в попутчики на Лазурный берег!

Он гладил ее по руке и отчетливо чувствовал, как живительная энергия перетекает в его измождённый, уставший организм...

– Арсений, я тут почитала про тебя в интернете, в смысле, значения твоего имени - ты мне идеально подходишь! Как спутник!

– Я рад за тебя! И что теперь прикажешь делать?

– Всё в свое время…

***

– Анюта, вот мы с тобой лежим здесь в палате, что-то трепыхаемся, строим планы, сочиняем проекты, а ведь мы фактически обречены, и по большому счету, дни наши, извини за тавтологию, сочтены. Ты хоть понимаешь это?

– Понимаю! Но не хочу с этим мириться! И я знаю, что нам делать! Кстати, это совет оттуда!

Она многозначительно показала пальцем вверх. Арсений иронично улыбнулся, хотел что-то сказать, но решил не злить соседку.

– А что ты смеешься? Не веришь? Это очень плохо, что не веришь, очень плохо…

– По образованию я врач, сейчас, правда, не занимаюсь врачебной практикой, пишу научно-популярные статьи, научно-фантастические рассказы, романтическую прозу. Много читал, да и сам писал о роли подсознания в поддержании здоровья, в его борьбе с разными недугами. Масса свидетельств тому, что якобы психотерапия, аутотренинг и другие подобные методы творят фантастические вещи. Но в отношении рака таких описаний практически нет! Даже нашумевшие настрои Сытина не являются исключением…

– Ну и что? Всё это ничего не подтверждает и ничего не опровергает! Надо верить! Я верю, и ты должен поверить! Начнем с чистого листа, как будто до нас ничего такого не было! Я уверена в положительном результате и даже не рассматриваю другие варианты!

– Я должен? Кому и что я должен?

– Пойми, мы с тобой сейчас в одной лодке! Или мы вместе доплывем до острова Счастья или получим пробоину – и затонем по дороге! Ты готов?

– Тонуть – нет! Ты будешь смеяться, но я почему-то верю тебе, да и, впрочем, чем я рискую? Или доживание совершенно без шансов на благоприятный исход, или романтическое путешествие с симпатичной женщиной в неизвестность с весьма призрачными, но тем не менее, с надеждами на удачный исход!

– Ну, вот это другой разговор, молодец, можешь ведь когда захочешь!!

– Ты обратила внимание, что здесь заповедник пофигизма? Всем на всех наплевать! Отделение - проходной двор, посетители бродят толпами круглые сутки, никакой больничный режим не соблюдается...

– Конечно, обратила, на нас все уже поставили крест, и персонал, и друзья-коллеги, и, как это ни обидно звучит, родственники... А ведь мы живые, еще... Поэтому я думаю о другом, о том, что мы не случайно здесь встретились. Именно в нашем городе известный писатель Солженицын много лет назад лечился от рака, и как ни странно – вылечился! Помнишь его книгу «Раковый корпус»? Для нас это очень позитивный сигнал! Как говорится, это намоленное место и сам Бог велел нам побороться здесь, и за себя, и за друг друга!

Анна протянула Арсению лист бумаги:

– Вот, возьми словесную формулу и запомни её. Закрой глаза, расслабься. Соберись, сконцентрируйся, отправляемся на Лазурный берег! Ты чувствуешь приятное тепло по всему телу, словно Средиземное солнце согревает нас в своих объятиях и море баюкает на своих ласковых волнах...

– Ух ты! Как здесь здорово! Я слышу шуршанье волн и запах моря! Радость наполняет моё сердце!

Ласковый яд

На очередном утреннем обходе завотделением Алим Сабирович удивлённо поднял глаза:

– Ребята, вы что здесь вкуриваете?

Арсений напрягся:

– Доктор, а что случилось, анализы плохие?

– Напротив! Глазам своим не верю! И у тебя, и у Анны! Явное улучшение!

Алим Сабирович был очень доволен результатами. Самочувствие улучшилось, опухоли уменьшились в размерах почти втрое, онкомаркеры упали до нормального уровня, основные биохимические и гематологические показатели стали как у здоровых. Ещё больше его вдохновляли будущие перспективы этого уникального клинического случая. Он пригласил героев в свой кабинет и попросил рассказать, как им это удалось.

– Ребята, вы очень меня порадовали! Правда, я не совсем еще понимаю механизмы вашего выздоровления. Но это несомненно новое слово в психотерапии онкологических заболеваний, тем более, важно, что лечение групповое. Но надо закрепить успех. Посмотреть ближайшие и отдаленные результаты. Все хорошенько задокументировать. Я тут нашел спонсоров и хочу вас направить на месяц в элитный реабилитационный санаторий с красивым названием "Лазурный берег". Правда, он не на Средиземном море, а на Чёрном, но я думаю, при вашем богатом воображении, вам не составит особого труда ощутить себя в любом месте, которое только пожелаете.

Пациенты даже опешили от столь привлекательного предложения. Но Арсений решил уточнить.

– Надеюсь, мы будем жить в одном номере?

– А это обязательно?

– Не обязательно, но желательно, это повысит эффективность эксперимента!

– Не обещаю, но постараюсь... Вы ведь юридически чужие люди... Но хочу предупредить, что вы не только там будете отдыхать, но и работать. Арсений, я в курсе, что ты врач и популизатор медицины, а Анна – филолог. Вы должны будете описать красиво и убедительно все свои действия, исходное состояние, формулы аутотренинга, динамику клинических и лабораторных изменений, ваши взаимоотношения в процессе лечения… Подготовить презентацию и несколько популярных статей для СМИ. Но все контакты с журналистами должны быть согласованы со мной. Кстати, вы должны будете подписать контракт о нашем сотрудничестве, авторских правах, обязательствах и прочем. В ближайшее время проведем расширенный консилиум и внеочередное заседание онкологического общества. Надо будет доложить о наших предварительных результатах, чтобы застолбить это направление!

– Слушай, Аннушка, вот мы с тобой любим друг друга, но у тебя все равно остаются секреты от меня…

– Какие секреты, о чем ты говоришь? Спрашивай, если тебе что-то непонятно!

– Хорошо. Вот, например, ты не всё мне рассказала о той таинственной беседе с Ангелом. В чем смысл путешествия на Лазурный берег с попутчиком? Конечно же одного аутотренинга для нашего эффекта явно недостаточно. В чём здесь фишка?

– Сенечка, не говори глупостей! Хотя, ты прав, в методике есть один очень важный нюанс – это любовь! На фоне этого мощного психологического потрясения, легче проникнуть в подсознание и внести необходимые изменения в настройки организма, запустить процессы выздоровления…

– Понятно, а почему сразу об этом не сказала?

– А что я должна была сказать? Что мы должны влюбиться в друг друга? Да ты бы первый поднял меня на смех! Это так не работает! Я ведь тоже не была уверена, что полюблю тебя… Это не происходит по заказу… Но, слава Богу, я в тебе не ошиблась, ты оказался идеальным попутчиком. А наша любовь сделала реальностью наше излечение!

Она пылко обняла Арсения и поцеловала в губы, он ответил, и стал осыпать горячими поцелуями её лицо, шею, руки…

Месяц в «Лазурном берегу» получился словно медовый месяц. Их энергии хватало на всё: и на пляжный отдых, и на страстную любовь, и на работу над книгой и статьями! По окончании месяца к ним на несколько дней прилетел Алим Сабирович. Он пригласил нужных журналистов и уже через несколько дней они стали знамениты на всю страну и за ее пределами. Их стали рвать на части для участия в различных телепрограммах, конференциях, круглых столах. Вскоре подоспела и книжка, тут же ставшая бестселлером. Стали готовиться переводные издания. Их засыпали мешками писем страждущие и их родственники…

Наряду с моральным удовлетворением, герои получили и мощную финансовую подпитку, решившую все их материальные проблемы. Они сняли большой загородный дом, наняли домоправительницу, садовника… Казалось, живи и радуйся! Но не все было так безоблачным. Успех часто вызывает зависть и желание погреть руки на чужой удаче. Арсений вспомнил неприятный разговор во время одной из поездок в Москву. С ними захотели встретиться некие бизнесмены. Переговоры прошли в ресторане гостиницы Космос. Это были двое хорошо одетых господина с весьма развязными манерами.

– Мы очень наслышаны о вашем чудесном исцелении! Читали вашу замечательную книгу, подарившую надежду миллионам больных раком по всему миру!

– Спасибо! Приятно слышать!

– Они хотят использовать вашу методику, чтобы облегчить свои страдания. Но им надо помочь. и помочь, как можно быстрее, ведь для них каждый день на вес золота!

– Здесь нет никаких проблем. Мы опубликовали практически все свои наработки и результаты и открыты для обсуждения любых вопросов…

– Это все хорошо, но явно недостаточно для доступности методики. У нас для вас очень выгодное коммерческое предложение. Мы хотим купить все права на методику и вашу книгу. Вы же еще недостаточно окрепли после такого серьезного заболевания, мы сами займемся популяризацией и внедрением нового метода в широкую практику. О цене можно договориться. Предлагаем…

Он вытащил из пиджака ручку и написал на салфетке шестизначное число.

– Заманчивое предложение, но мы пока не готовы его обсуждать. И потом, у нас есть партнеры и мы не можем за их спиной обсуждать подобные предложения…

– Сожалеем, что мы не нашли взаимопонимания… Но если вдруг передумаете – мы готовы вернуться к разговору…

Бизнесмены были явно разочарованы результатами встречи и в их прощальных словах сквозили раздражение и слегка завуалированные угрозы.

– Сенечка, может уже остановимся, и займемся собой, своей жизнью, своим домом?

– Да, милая, обязательно! Мы еще родим с тобой маленького! Ты кого хочешь сына или дочку?

– А как ты догадался?

– Ты о чём?

– Как о чём, будешь смеяться, но я беременна… Вот теперь не знаю, что с этим делать.

– Ты шутишь?

– Какие шутки, я сама обалдела, когда поняла. Гинеколог сказала – шесть недель!

Арсений схватил Анну в объятия и стал кружить по комнате.

– Анечка, ты даже представить себе не можешь, как я рад! Любимая, ты – чудо!

– А что-то в сомнениях, а не поздно нам уже замахиваться на маленького? Сами еле-еле выкарабкались из бездны…

– Не бойся, мы же вместе, мы справимся!

***

– Дорогая, прислали приглашение на международную книжную ярмарку! Там будет очередная презентация нашей книги и автограф-сессия! Надо ехать, некрасиво получится, если не поедем, придут люди, а нас не будет…

– Но я не могу ехать с таким пузом, семь месяцев не шутка, да и врач навряд ли разрешит. Езжай один.

– Мы же везде были вместе!

– Но так получилось… Ничего, съездишь один, я уверена, ты справишься…

Она провожала его в аэропорту. Постоянно обнимала и жалась к нему, как будто в последний раз. Глаза все время были на мокром месте.

– Дурочка, что с тобой, через пять дней я вернусь и мы снова будем вместе и уже больше никогда не расстанемся!

– Обещаешь!

– Обещаю!

Он обнял и привлек её лицо к себе, внимательно рассматривая, словно хотел наглядеться впрок.

– Слушай, Анечка, а у тебя оказывается разные глаза: один жёлтый, другой - зеленый, только сейчас заметил! Точно такие же глаза я уже у кого-то видел, только не помню у кого…

– Не ври, такие глаза только у меня единственной!

– Да, да, конечно! Береги себя и нашу дочку!

Он ласково погладил ее по животу, бережно обнял и поцеловал в губы:

– До встречи, милая!

Пять дней пролетели как одно мгновение: встречи, выступления, автографы… Неожиданностью для Арсения стало появление у него фанатов. В основном они состояли из экзальтированных девиц, которые всячески подчеркивали, что не прочь перейти от простого общения к более близким отношениям. Арсения это шокировало, но и дистанцироваться от них не удавалось. Под стать таким фанаткам были и некоторые журналисты, пытавшиеся выцарапать из него любые сомнительные факты, при необходимости их подправить и приукрасить.

Арсений по нескольку раз на дню звонил Анне, справлялся о самочувствии и рассказывал о своих делах. Но в последний день пребывания в Москве Анна вдруг перестала отвечать. Домоправительница тоже не могла сказать ничего путного. Говорила, что Анне немного нездоровится. Это вызывало еще большую тревогу. Он хотел досрочно улететь, но именно на последний день были назначены все важнейшие мероприятия. Еле дождавшись окончания последнего заседания, Арсений бросился в аэропорт. Но здесь его ждало разочарование. Погода резко испортилась и многие рейсы, в том числе и в его город, были отложены. Только через двое суток он смог улететь.

Прилетел и сразу же бросился в стационар, куда поступила Анна на сохранение. Врачи как могли успокаивали.

– Мы все сделали, что смогли, но мы тоже не боги… Анна была в тяжелом стрессе и таяла на глазах. То, что удалось спасти ребенка – это настоящее чудо!

Арсений не понимал, что они такое говорят, что его Анюты уже нет? Но это невозможно! И почему тогда он живой?

Только к утру он добрался до дома. Прошел в спальню. И слезы потекли из глаз, сколько здесь было счастливых часов с его ненаглядной Аннушкой. На ее тумбочке были разбросаны какие-то газеты, журналы, фото. Это так не похоже на Анну, она была в крайней степени аккуратисткой и перфекционисткой. Он стал смотреть бумаги и обомлел. Это были репортажи и статьи об его якобы московских похождениях. Объятия и поцелуи с молодыми красавицами. Фото такого же свойства в его номере. Живописание во всех красках в репортажах… Так вот что подкосило здоровье Анюты! Но это же все неправда! Это все клевета! Но кому это все надо, кому они перешли дорогу? И тут его осенило, он вспомнил встречу с так называемыми бизнесменами. Не зря они грозились их уничтожить за несговорчивость… Открыл ее тумбочку, сверху лежало запечатанное письмо, адресованное ему:

Сенечка, дорогой и любимый! Прости, но я не могу этому поверить, что ты мне изменил. Ведь после того, что с нами произошло, через, что мы прошли вместе – это невозможно! Но, все равно, эти фото зародили во мне сомнение, человек слаб, а мужчина – слаб вдвойне. Да, видно я совершила передоз – выпила тебя в слишком большой дозе, и ты из лекарства превратился в ласковый яд! Но я не держу на тебя зла, я благодарна тебе за все, за любовь, за счастье быть любимой, за наше общее выздоровление, за нашу дочь! Люби ее, люби меня, я всегда буду с вами!

Арсений подошёл к гробу и не узнал Анну, она резко осунулась, почернела и была словно обгоревшая головешка. Непроизвольно у него потекли слёзы, он нагнулся и поцеловал любимую в губы. На её впалых щеках заметил влажные дорожки. Она плачет или это его слёзы? А впрочем, уже не важно, это их общие слёзы, они вновь единое целое... Он должен отправиться за ней следом! Но как же их Катенька? Теперь он за нее в ответе. Он должен жить ради нее, лелеять и оберегать. Чтобы Анюта видела с небес и радовалась вместе с ним…

Когда уходили с кладбища неизвестно откуда взялась черная кошка, она забежала вперед, и посмотрела Арсению прямо в душу своими разноцветными глазами…