Звенинск

Электронные часы на руке начали вибрировать. Постепенно усиливающаяся мелодия начала заполнять салон автомобиля. Сквозь полудрёму я пытался попасть по кнопке отключения, но вышло это далеко не с первого раза. Поспал от силы пару часов… Даже снотворное уже не помогает.

Протерев заспанные глаза, я вылез из машины. Блестящая трава, покрытая инеем, хрустнула под ботинками. Я втянул холодный воздух, обжигающий лёгкие, и поёжился.

С усилением патрулей добраться до нужного места стало гораздо сложнее. Пришлось залечь в отдалении от кордона и провести ночь в машине. Но осталось не так много времени. Я уже выбился из намеченного графика.

Голову посетили сомнения в задуманном, но не позволив им укрепиться, я принялся накрывать джип заранее подготовленным брезентом. Изо рта вырывались облака пара, а мышцы постепенно разогревались и приходили в тонус.

Закончив с делом, я огляделся и подхватил рюкзак, окончательно отметая последние мысли об отступлении.

Ноги несли меня по знакомой тропе в густой чаще. Я шёл, предаваясь раздумьям, как делал много раз, не обращая внимания на окружение, и пришёл в себя только когда лес начал редеть, а на горизонте показались верхушки домов. Вот он — Звенинск. Завтра будет ровно пять лет с «контакта».

В этот момент ладонь правой руки заныла сильнее обычного, пробудив вспышку воспоминаний:

День города. Как и всегда я со своей женой Лизой и дочерью Катей отправился гулять по городу. Праздник шёл весь день. Уши закладывало от радостных возгласов, а воздух пропитался запахом сладкой ваты и попкорна. От их приторного аромата сахар словно скрипел на зубах, так что уже через полчаса мы пожалели, что не взяли с собой воду. Пришлось покупать втридорога в местных ларьках. «Капиталисты наживаются на чужом горе» — пошутила жена и, поймав мою кривую улыбку, принялась объяснять дочери непонятные слова. У Кати настал период «почемучки» и у нас уже заканчиваются ответы на её извечные вопросы.

Практически всё время мы провели в городском парке, потакая желанию Кати прокатиться на каждом аттракционе. И пусть мы уже не в том возрасте для такого веселья, но наградой нам служила счастливая улыбка дочери.

Нас окружали соседи, друзья и коллеги с работы. Все отдыхали, празднуя пятидесятилетие города. Со сцены на площади доносились голоса ведущих. Особенно смелые жители принимали участие в конкурсах под дружное подбадривание толпы. И когда сцена опустела для концертной программы, люди замерли, готовясь встретить любимых местных музыкантов. Молодёжь заметно погрустнела, увидев исполнителей, а взрослые радостно заулюлюкали. Но заприметив, как некоторые подростки принялись подпевать любительскому исполнению вечной классики, я улыбнулся и понял, что это поколение ещё не потеряно.

Время пролетело незаметно и когда отзвучал последний аккорд, все под впечатлением отправились на главную площадь. Праздник подходил к концу и постепенно люди заполняли всё свободное пространство, чтобы взглянуть на салют, символизирующий окончание.

Я усадил Катю к себе на плечи. Ловкие детские пальцы вцепились мне в волосы, срывая кряхтение, на что Лиза только сочувственно улыбнулась.

— Папа, а он будет разноцветным? — Воскликнула Катя, всматриваясь в тёмное небо.

— Разумеется.

Она обожает салюты. Многие дети пугаются громких хлопков и ярких вспышек, но Катя всегда всматривалась в цветные узоры, распахнув глаза и чуть ли, не пританцовывая от восторга.

Сейчас всё начиналось как обычно. Ничего не предвещало перемен.

Прозвучали первые выстрелы из пушек, и в небе раскрылись яркие огненные цветы. Толпа галдела, Катя смеялась, тыкая пальцами в небо. Я наблюдал за разноцветными всполохами и улыбался. Но потом… Потом возникла ослепительная вспышка. Белая, режущая глаза вспышка. Все шумы стихли, словно кто-то выключил звук, и также резко, не позволяя привыкнуть к всепоглощающей тишине, послышался нарастающий гул.

Тяжесть сидящей на шее дочери пропала, я в ужасе начал шарить руками, но Кати там уже не было. Последнее, что почувствовал, — это не звон в ушах, а то, как Лиза в ужасе прижалась ко мне. Я повернул голову и был уверен, что смотрю в её сторону, но ничего не видел. И больше ничего не чувствовал.

Пришёл в себя я уже в изолированной палате.

Прислонившись к дереву и предаваясь воспоминаниям, я и не заметил, как наступил вечер. Чай в термосе давно остыл, но позволил хотя бы утолить жажду. Бросив быстрый взгляд по сторонам, я убедился, что патрулей нет. Последняя машина проехала примерно час назад и по идее сейчас должна быть пересменка.

Это мой шанс.

Я рванул с места. От встречного ветра на глаза наворачивались слёзы. Всё, что отделяет меня от города — это высокий бетонный забор. Монолитную конструкцию возвели за считанные месяцы, что осложнило мародёрство, но такие же отчаянные, как и я, всегда находят возможность попасть за ограждение. Подбежав вплотную к забору, я сбросил рюкзак с плеч и тут же перекинул его на другую сторону.

Пару лет назад я сделал подкоп и, прикрыв небольшим листом металла, присыпал землёй. К счастью, кустарник всё также скрывал это место. Прощупав рукой землю, я убедился, что лист ещё на месте и облегчённо выдохнул.

Вдалеке послышался звук мотора. Новая смена уже приступила к патрулированию. Не теряя времени, я сдвинул лист и, с трудом протиснувшись в отверстие, перелез на другую сторону. В этот момент мимо пронёсся автомобиль, а я без сил лежал на земле. Пришлось взять передышку и быстро перекрыть лаз. Поднявшись на ноги, я отряхнулся, подхватил рюкзак и пошёл вперёд.

Немногие из переживших ту ночь отваживаются вернуться. Город давил пустыми домами и абсолютной, звенящей тишиной. Даже животные обходят это место стороной. Однако кое-кто здесь всё же остался.

Учёные всё ещё не поняли, как конкретно они появились и что из себя представляют, но эти создания способны влиять на электромагнитные поля и управлять материей. Я же зову их «тенями» — по очертаниям они похожи на людей, но лишь отдалённо. Полностью тёмные существа словно поглощают свет, отчего сильно выделяются на фоне остального мира.

Все утверждают, что никакой опасности нет и скоро они пропадут, но не стоит обманываться. На моих глазах одно из этих существ расщепило подлетевшую слишком близко птицу. Единственный шанс выжить при встрече — бежать. Бежать не оглядываясь.

Медленно я добрался до окраины города. Мелкие одноэтажные дома нисколько не изменились с последнего визита — год назад, словно время здесь навсегда замерло. Обычно, когда люди перестают терзать природу в угоду своим прихотям, она мигом забирает своё. Но здесь всё больше походит на хорошо выстроенные декорации для фильма. Красивое… но мёртвое.

Солнце постепенно уходило за горизонт прощаясь со мной алыми лучами заката. Пора остановиться на ночлег. Хорошо, что в прошлые разы я уже нашёл отличное место — небольшой домик практически в самом начале частного сектора. Он удачно остался незапертым, и я без проблем ночевал в нём каждый раз, когда приходил сюда.

К дому вела тропинка, едва заметная под слоем опавших и хрустящих под ногами листьев. Приблизившись, я медленно поднялся по ступеням, стараясь не создавать шум. Однако ступени поскрипывали при каждом шаге. Заглянув в окно и убедившись, что внутри пусто, я открыл дверь и зашёл в дом внутрь.

Спёртый и густой воздух пах пылью и затхлостью, будто я забрался в старый чулан. Ничего не поменялось. Вещи беспорядочно валялись на полу; полностью разворошённые шкафы так и остались открытыми. Их створки покачивались от дуновения ветра из разбитого окна. Скорее всего хозяева не ходили на праздник и потом в суматохе эвакуировались из города под конвоем военных.

Но сегодня в комнате было что-то странное. Окинув её взглядом, я заметил, что одна из фотографий на полке сдвинута с места. Это отчётливо видно по чистому прямоугольнику на слое пыли, там, где она стояла раньше.

Неужели недавно сюда заходили? Может, владелец дома? Хотя, глядя на фотографии, я не припомню его лица в зоне карантина, среди выживших.

Достав из рюкзака спальный мешок, я залез в него и с трудом перекатился под кровать. Никогда не знаешь, что может случиться и лучше подстраховаться.

По необъяснимым причинам за пределами города я мучаюсь бессонницей, а здесь…

Может учёные уже дали этому объяснение, но о своих походах сюда я никогда им не говорил. Иначе меня бы точно заперли.

Я застегнул мешок и закрыл глаза. Наконец-то накатило давно забытое чувство спокойствия, и я смог расслабиться. За всё время, что я провёл в научном центре и в выделенной по квоте квартире я ощущал себя не на своём месте. Словно часть меня навсегда осталась в Звенинске и только когда я переступаю границы всё обретает смысл. Узел в груди развязывается и, вопреки здешним угрозам, меня накрывает облегчение. Будто неведомая сила из раза в раз тянет домой.

Сам того не заметив, я провалился в глубокий мирный сон… Но долго блаженство не продлилось.

Меня разбудила острая боль в ладони. Инстинктивно я готов был вскочить на ноги, но раскрыв глаза и вспомнив, где нахожусь, замер. Боль пульсировала в такт прерывистому звуку, доносящемуся из комнаты. Чёрт… Ладони вспотели и пульс резко подскочил. Хотелось сорваться с места и убежать как можно дальше, но вопреки порыву я застыл. Казалось, прошла вечность, прежде, чем получилось справиться с оцепенением. Неуверенно протиснув руку к молнии, я аккуратно расстегнул её и выглянул наружу.

Рядом с кроватью стояло это существо. Тёмный силуэт резко выделялся даже в ночи. Воздух вокруг него искажался, как от раскалённого асфальта, но жара я не чувствовал. Создание издавало этот чёртов звук, похожий на белый шум. Рука пульсировала, отчего становилось ещё более неуютно. Я вжался в пол, старясь замедлить дыхание и не шевелиться.

Одно неверное движение и мне конец.

Пошатываясь «тень» медленно прошлась по комнате и остановилась у полки. Её движения были рваными, словно кто-то перематывал старую плёнку. Существо протянуло конечность, отдалённо напоминающую руку и подняло ту самую рамку. Оно не просто держало её. Оно водило искажённой конечностью по стеклу, словно вспоминало что-то. Ни в одной из опубликованных статей учёных не упоминалось ничего подобного. Хотя может они что-то скрывают? Подержав рамку перед собой ещё немного, «тень» поставила её на место.

Некоторое время существо ещё бродило по комнате, будто искало что-то. Каждый раз, когда оно приближалось к кровати, я сжимался и старался дышать как можно реже, чтобы не выдать себя. Не знаю сколько я так пролежал, но в конце концов создание вышло из комнаты и побрело в сторону выхода.

Дверь хлопнула, и я с облегчением вздохнул полной грудью. Чем сильнее отдалялось существо, тем меньше у меня болела рука и в какой-то момент боль ушла совсем.

Так близко я с ними ещё ни разу не встречался… Но что это было? Хозяин дома? Зачем он рассматривал фотографию?

Я взглянул на часы, но стекло на них потрескалось, а по экрану бегали лишь битые пиксели. Всё из-за аномалий этой твари. Просто чудесно. После такой встречи о сне уже не могло быть и речи. Невыспавшийся и злой, я вылез из-под кровати. Кромешную тьму за окном разрезал лишь тусклый лунный свет.

Собрав спальный мешок, я убрал его обратно в рюкзак и, наспех закинувшись парой протеиновых батончиков, выдвинулся вперёд. До вечера нужно добраться до главной площади. По часам уже не сориентироваться, но, надеюсь, скоро наступит рассвет.

С той ночи я ни разу не был на главной площади. И до этой вылазки не ставил себе цель посетить её. Но на прошлой неделе во мне проснулось странное желание именно сегодня пойти туда. С каждым днём его становилось всё сложнее сдерживать. Словно невыносимый зуд подталкивал меня и не позволял думать ни о чём другом.

И вот я здесь, двигаюсь в полной темноте и задыхаюсь от холодного сухого ветра. Он обжигает лицо и пронизывает до костей, но это меня не останавливает. Внутри, вместе с растущей тревогой, расцветает чувство, что я на верном пути.

Когда я дошёл до самого города, солнце уже взошло. Двигаясь вдоль брошенных автомобилей, я поймал себя на мысли о том, как раньше здесь было оживлённо. Машины проносились мимо, поднимая в воздух дорожную пыль. Всюду был слышен смех и громкие разговоры прохожих. Из музыкального магазина гремела музыка, а иногда можно было увидеть, как бродячие псы переходят дорогу по пешеходному переходу. В отличии от вечно спешащих людей, которые чуть ли под колёса не бросались.

Теперь же в городе никого… Лишь я и, возможно, ещё пара заблудших душ, ищущих ответы.

Ладонь снова обожгло острой болью, а окружающую тишину прервал гул из переулка. Я аккуратно заглянул туда и увидел очередную «тень». Она медленно покачивался на месте, словно маятник.

Сделав неосторожный шаг назад, я наступил на застывшую лужу. Громкий хруст льда раскатился эхом по спящей улице.

Существо резко развернулось. Искажённая аура вокруг него вспыхнула, а низкий гул перешёл в пронзительный, яростный вой. «Тень» понеслась в мою сторону, неестественно быстро, словно скользя по земле.

Я рванул с места. Но было поздно. Этот вой, казалось, разбудил весь город. Из подворотен, машин и магазинов высыпались такие же фигуры. Их общий вой слился в единую оглушающую какофонию.

Чёрт, чёрт, чёрт… Я мчался, не разбирая дороги. От всплеска адреналина я не чувствовал усталости. В попытке ускориться, я сбросил рюкзак. Бежать стало гораздо легче, но и этого хватило ненадолго. Ноги гудели, а дыхание сбилось настолько, что я не мог сделать новый вдох. Я обессиленно свалился на колени и закрыл глаза. Хватая ртом воздух, я приготовился к неизбежному… но ничего не произошло.

Перед глазами ещё плясали чёрные мушки. С трудом поднявшись на ноги, я осмотрелся. Позади никого не было. Но мысли о прекратившемся преследовании не успокаивали. Наступившая тишина пугала ещё сильнее.

Ожидая подвоха на каждом углу, я медленно двинулся вперёд, пытаясь унять колотящееся сердце.

Оказалось, что площадь уже совсем близко. Ни разу не решался зайти так далеко. Вернуться туда, где всё началось. Каждая моя вылазка в прошлые разы заканчивалась квартирой, где я жил когда-то. А сейчас будто сам город решил подтолкнуть, чтобы в этот раз я не сбежал, поджав хвост.

Все эти годы воспоминания о том вечере обжигали память. Я не мог понять, почему осталось так мало людей. Почему я остался, а моя семья бесследно пропала.

Медленно, как лунатик, я вышел на открытое пространство и остановился ровно там, где мы стояли тогда втроём.

Закрыв глаза, я вспомнил тот вечер. Шум толпы, прикосновения жены, смех дочери. Уже сотню раз я прокручивал в голове тот момент. Искал знаки, на которые мог бы обратить внимание. Но ничего не находил.

Я открыл глаза насильно вырывая себя из воспоминаний. Но реальный мир в этот момент стал в разы страшней.

Десятки. Нет, сотни «теней» неподвижно стояли на площади как призрачные монументы. Возникли словно из ниоткуда. У меня перехватило дыхание, а ноги подкосились. Глаза выискивали пути к отступлению, но существа окружили со всех сторон и не обращали на меня никого внимания. И на этот раз, к своему удивлению, я не чувствовал боли в руке. Никакой.

С неба донеслись первые раскаты грома и на землю тотчас обрушился дождь. Капли были непривычно тёплыми, почти как слёзы. Я не выдержал и упал на колени. Всё, чего я хотел, это получить ответы, но и их не было. Клубок тайн запутывался всё сильнее. По крайней мере, я так считал.

— Как долго мы тебя ждали, — тихо прозвучал голос, который я боялся навсегда забыть.

Я обернулся и не смог поверить своим глазам. Передо мной стояли они. Не тени из прошлого, не призраки, а самые настоящие. Такие же, какими я их хранил в своей памяти.

На Лизе синее платье, ужасно неудобное, по её словам, но очень красивое и нарядное. Из хитросплетённой причёски выбилась прядь волос, и тонкая рука её тут же поправила. Плечи слегка подрагивают от холода. Но вопреки всем неудобствам в уголках губ таится довольная и знакомая до слёз улыбка.

А Катя… Она стоит рядом, вцепившись в руку матери. Расстёгнутая курточка колышется от каждого её движения. Она трясёт Лизу, словно ожидает ответ на какой-то из своих вопросов. Она всегда так делала, когда ей не отвечали сразу.

Сердце ёкнуло, и я, не помня себя, бросился вперёд, заключив их в объятия. Цветочные духи Лизы и сладкий аромат детского шампуня Кати ударили в нос, окончательно убеждая меня, что это не сон.

— Как… Но как вы…

В ответ они лишь улыбнулись. Лиза мягко коснулась моей руки, и по телу пробежали мурашки, оставляя за собой приятное тепло.

Они посмотрели на небо. Я последовал их взгляду. Сквозь разрывы в дождевых тучах пробивалось белоснежное, живое сияние, вытесняя тьму.

Я подхватил Катю и усадил её на плечи, как делал когда-то. Крепко взял Лизу за руку. Свет накрывал нас, мягкий и всепрощающий.

Последнее, о чём я подумал: всё кончено. Мы вместе.