О некоторых особенностях взаимодействия упорядоченных систем с локальными нарушениями энтропии

Кабинет профессора Селезнева мог много чего рассказать о хозяине без слов: у стены слева стояли полки с книгами по физике, возле окна висела карта аномальных зон, на полу лежал тонкий ковер с рисунком компаса.

Селезнев, как обычно, сидел за столом, в бумажном стаканчике остывал растворимый кофе, рукописные заметки хаотично вмещались в общую упорядоченность. На стопке книг по сингулярности повис желтый стикер с вопросом, голубой стикер с восклицательным знаком упал на ровно лежавшую тетрадь у края стола, настолько ровно, касаясь двумя гранями конца рабочей поверхности, что любой перфекционист поставил бы лайк.

Древние ходики соревновались в четкости ритма с имитацией вечного двигателя: шарик притянул металлический стержень вниз, оттолкнулся, подразнил обратную сторону, вернулся. Тик-так-тик-так. Медитативно. Профессор не моргая наблюдал за этим усыпляющим ритмом, пока оповещение о входящем письме на ноутбуке не отвлекло от завораживающего танца стрелок двух механизмов.

Селезнев посмотрел на стену с картой, на календарь, на чистый лист будущего доклада для встречи любителей мифологии. Он собирался выступить с разгромной речью, но пока не написал ни одного слова, все казалось банальным, шаблонным, сухим. От него ждали прорыва. Или провала? Молодые да дерзкие спровоцировали его на, как они там называют: баттл. Не дискуссию, где можно спокойно разложить аргументы по полочкам, а битву умами на радость публике.

И зачем он в это вписался?

Сдаваться не в его правилах, идти на поводу у эмоций тоже. Селезнев, как заядлый рыбак, закинул удочки в информационную интернетную реку — ему нужен был материал. Хочет Витя разоблачения мифа с точки зрения науки? Хорошо. Будет ему на блюдечке, Селезнев приготовит блюдо на зависть. Если успеет. Если получится.

Он разослал сообщения по списку контактов, с просьбой откликнуться, есть ли у них, о чем эдаком рассказать. Селезневу нужна была зацепка, но не банальная про домовых или банников, он хотел найти то, что не на слуху у большинства.

Увы, почти все знакомые развели руками, использовав неоднозначные смайлики. А Михалыч, надо же такому случиться, взял и сам написал. Совпадение? Или как там его называют: провидение?

«Дружище, не знаю, к кому обратиться. У нас тут в деревне творится какая-то дичь. Ты бы приехал, нужен твой взгляд со стороны, заодно свежим воздухом подышал, в баньке попарился, молока свежего вкусил, а то в городе же химией одной питаетесь».

Вот так сразу, вывалил уйму аргументов, попробуй возразить против одного, так другой убедит согласиться. Хм. Надо бы взять этот способ на вооружение.

«Напомни адрес».

Михалыч так и сделал, домик, говорит с синей крышей, мол, ты же его помогал подкрашивать лет пять назад. Еще и фото приложил.

«Заплутаешь, обо мне спроси, тут любой подскажет, куда идти. Ты ж знаешь, в деревне не в городе, с соседями даже с другого края мы при встрече не просто здороваемся».

Хм. Многословие — орудие против неправильно сформулированного запроса. А что, это тоже можно будет в баттле обыграть.

«Скинь точку геолокации».

«Так я бы с радостью, но говорю, дичь какая-то творится у нас».

Михалыч прислал запись экрана, как точка геолокации мечется хаотично. Но это ладно, это известная проблема. На точность сигнала от спутника могут влиять банальные рельеф или погода, а может, там сработал фактор многолучевого распространения и сигналы отражаются от зданий, гор, деревьев или других объектов, создавая «фантомные» пути сигнала. Вот расстояние до спутника и искажается.

Нет. Не надо усложнять, остановимся на простом объяснении. И для доклада тоже лучше не брать что-то витиеватое — ведь от профессора именно этого и ждут. А он удивит.

«У тебя случаем режим энергосбережения не включен? Или приложение какое-то конфликтует с gps-трекером».

«Селезень, ну ты не включай умника-то. Я ж с тобой один физмат кончал, здесь что-то другое. Поверь».

В чат прогрузилось второе видео и голосовым комментарием от Михалыча: «Как ты это объяснишь?»

Стрелки у часов с кукушкой двигались в обратную сторону. Все просто ведь — часы раритетные, достались Михалычу от прабабки. Как и дом в этой деревне. Эх, увел свежи воздух из науки подающего надежды мужика. А механизм часовой мог просто сломаться.

«Выезжаю».

Селезнев собрал чемодан с самым важным: пара футболок, носки и, конечно же, книги — по нечисти. Заказал несколько, полистал, пока в голове образовался сумбур. Селезневу это не нравилось, он любил порядок во всем.

Последним в чемодан отправился блокнот, получив очередную пометку: «Почему люди верят в потустороннее? Потому что им не хватает знаний найти рациональное объяснение происходящему».

Пафосно? Да еще и нападку можно усмотреть. Нет. Нужно будет еще речь упрощать. Ох… Зачем согласился?

Интернет в пути не ловил, поезд укачивал, колеса настукивали колыбельную — Селезнев уснул, не выпуская из рук блокнот с ручкой. Разбудил шум — в купе появились соседи. Классические: бабушка с непоседливым внуком.

Селезнев отвернулся к стене, включил в наушниках классическую музыку погромче, посмотрел на наручные часы, чтобы понять, есть ли шанс, что бабушка уложит внука и в купе вернется тишина. Стрелки екнули. Их будто на ниточке кто-то потянул.

Странно. От усталости? Или часы вирус поймали? Точно! Вот как еще непонятные вещи можно объяснить.

В блокнот отправилась новая запись: «Кто ни разу в жизни не устраивал мини-спектакли для одного зрителя? У детворы фантазия безграничная».

Селезнев поправил подушку, чтобы та легла четко посередине полки. Краем глаза посмотрел на мальчонку лет семи, тот переоделся и бросил футболку как попало, но, встретив взгляд Селезнева, взял ее, встряхнул и повесил на крючок.

— Бабуль, почему все взрослые считают нас неряхами?

Что? Селезнев потер глаза, сквозь музыку он не мог услышать эти слова, но будто по губам прочитал и детский голос пробрался сквозь пронзительную виолончель.

Переутомился. Нужно побыть в тишине. Селезнев выключил музыку, блокнот аккуратно положил под подушку, вспомнил, как в школе использовал эту фишку. Мысли во время сна впитаются, утром на свежую голову будет легче их причесать.

Мальчонка рассмеялся, видимо, бабушка его защекотала, наверняка ерзал, простынь всю смял — Селезнев разгладил свою и почувствовал сопротивление, словно кто-то не хотел позволять это сделать.

— Андрюшенька, ложись уже. Дяде вон не даешь спать. Посмотри, какой хаос в вагоне навел на радость шувгею.

— Кому? — спросил мальчик, озвучив мысли Селезнева.

— Расскажу, коли ляжешь. Ровнехонько.

Мальчик послушался, вытянулся в струну. Селезнев тоже, превратившись в слух. Шувгей какой-то. Может, вот она центральная тема доклада?

— Есть в мифологии Коми дух хаоса.

Сказки на ночь — лучшая колыбельная, а еще пища для кошмаров. Этот самый дух хаоса посетил кабинет Селезнева. Сдвинул ровно расставленные стулья, поменял местами книги, так что они и размером, и высотой, и оформлением перестали создавать единую композицию. Карта теперь висела криво, занавески не одинаково обрамляли окно.

Селезнев проснулся разбитым, взялся первым делом за блокнот, а строчки в него ложились неровно.

Да что это с ним? Ах, точно — во всем виноват поезд, его покачивает. Надо умыться, успокоиться, отвлечься.

Соседи уже вышли, никто оставшийся путь не сбивал. Но в душе шебуршилась толика сожаления. Селезнев сейчас расспросил бы у старушки о загадочном шувгее.

Как он работает? И главное, как от него избавиться?

Михалыч встретил Селезнева на станции ближе к полудню. Пусть и на древнейшей и дышащей на ладан тарантайке, вез по сельской дороге и нахваливал красоты родного края. Селезнев, мягко говоря, удивлялся. Какие красоты? Ухабы, мошкара, отсутствие даже признаков цивилизации, к какой привык любой городской житель. Но все сравнения с удобствами урбанизации померкли от мелочей, к которым привыкли селяне: чай не пакетированный, хлеб из печи, укроп из огорода. А как он пах, когда хозяюшка его шинковала.

Селезнев забыл про доклад, он целый день наслаждался природой, и даже после заката не спешил на боковую — хотя темнело-то здесь рано. Он сидел на крыльце и рассматривал звезды, а те вдруг вздумали хаотично мигать и перемещаться.

— Банька готова, елевые веники тоже. Вот медовуху у соседа еще прихватил. А жинку к сестре отправил — чего мужикам мешать отдыхать. Правда?

Жар с паром и колодезной водой в чане расслабили. Селезнев даже почти не обращал внимания на криво висящие полотенца, а вот ухмылка Михалыча, когда он увидел бардак на столике в комнате отдыха рядом с предбанником, будто встряхнула и напомнила цель приезда.

— С банником, что ли, повздорил?

— Ой, да ты чего, с этим мы давно спелись. Тут другое. Ненашенское что-то у нас поселилось. Даже банник ворчит, помощи просит.

Михалыч рассказал, что приехала на днях подруга его жены. Погостила пару дней и укатила, а сумку забыла.

— Это она моей наплела, что забыла, я-то понял, специально оставила. Избавилась от какой-то нечисти. Вон она у нас теперь и пакостит. Носки стали прятаться, крошки под столом появляться. Моя-то на меня ворчать принялась, мол, совсем распоясался, на старости лет ленивым стал и беспорядочным. А я что, я ничего, все ж всегда по линеечке делал.

Селезнев слушал и кивал. Знал, что Михалыч не врал, они в студенческие годы на этом и сошлись в общежитии — у них была самая чистая комната. Чистая и упорядоченная. Девчонки недоумевали, парни не понимали, зачем тратить время на вот это вот все? Поймал носок и хорошо, приманил к нему второй, и пусть, что они разного цвета. Тарелку сполоснул перед едой, а грязную бросил у раковины, ждать своей очереди.

— Я уже и не знаю, что делать. Любимка моя руками-то развела, тарелку с молоком предложила поставить. Но не домовой наводил хаос. Наш нос показал, как и банник проворчал, что чужак появился и попросил навести по-хозяйски порядок.

Но любой порядок, как назло, тут же превращался в беспорядок.

Схлестнулись мужчины умами. Нетрезвыми. Стали строить планы, как нечисть-то чужеродную извести, решили для начала на месте преступления поймать и тут же призвать к ответу. Селезнев вспомнил сказку на ночь в поезде про шувгея из Коми, Михалыч согласился — у него точно орудовал он. Словно дети после еще одной бутылочки медовухи устроили духу хаоса засаду. В гостевой комнате расставили все-все-все ровнехонько, дверь приоткрыли и принялись ждать. Только веки отяжелели, проспали в итоге охотники шувгеево появление.

А он-то пришел, еще и в кошмар к Селезневу заглянул. Мерзкий снусмумрик с разновеликими ушами и глазами скакал по-кенгуриньи и портил все ровное. Тетради на столе разбросал, ручки с карандашами высыпал из стаканчика. Тапочки у кровати пнул. Селезнев не выдержал такого кощунства. Тапочки — это святое, не попадешь в них привычно ногами и все, день точно не задастся. Схватил Селезнев тапок и давай бегать по комнате в попытке прихлопнуть хулигана. Но куда там. Неудачную охоту можно было сравнить с попытками найти жужжащего комара среди ночи или муху, лишающую самых сладостных минут перед будильником.

Утро не задалось. Михалыч-то встал огурчиком, успел рыбы наловить да пожарить. Селезнев вышел на кухню смурной.

— Ну и что делать будем? — вздохнул Михалыч отхлюпывая горячий травяной чай. — Что наука тебе подсказывает?

Селезнев буркнул, что наука не все может решить. Хотя…

— Велосипед дашь?

Поскрипывая несмазанной цепью, Селезнев поехал искать связь. Поймал первую полоску интернета, тут же спросил у всезнающей сети — где у шувгея кнопка. У каждой же нечисти она есть? Да, Ури?

***

Спустя несколько дней Селезнева слепили софиты, он встал за трибуну, разложил ровно листочки с докладом, улыбнулся, внес щепотку беспорядка и постучал по микрофону, привлекая внимание зрителей в зале.

На большом экране появился слайд с названием доклада. Люди на первых рядах чуть склонили головы — картинка заставила. Селезнев ухмыльнулся: пока все идет по плану.

— Вы знали, что любую нечисть можно приручить, как собаку?

По залу пронеслись смешки.

— Поднимите руки, у кого есть домашний питомец, — вступил в разговор второй спикер. Молодой аспирант Кузнецов, в кепке с козырьком назад и рваных джинсах. — А теперь представьте, что это не пес и не кот. Чики-чики от, — парень сымитировал звуки и движения диджея за пультом.

Селезнев щелкнул пальцами — включился ультрафиолетовый свет. На потолке и стенах появились странные силуэты. Народ оживился, одни съежились, другие показывали пальцами на разыгравшееся теневое представление.

Кузнецов постучал по трибуне пальцами. Не ожидал.

Раунд? У Селезнева есть знакомые в разных сферах, контакты некоторых подкинул Михалыч и… шувгей. Зрителей ждало необычное шоу. Если задуманное получится.

Люди не замечали, что в зале началась битва не только между дерзким аспирантом и упрямым профессором, подтянулись сущности из разных мифологий. Одни сели между рядами, другие зависли в воздухе, косясь на собратьев.

Селезнев запустил слайд-шоу, где сравнивались взгляды людей на одни и те же события. Это выглядело как баттл, но лишь готовило к вопросу в зал.

— Вот посмотрите, — на видео часы с кукушкой шли в обратную сторону. — Как бы вы это объяснили?

Народ начал выкрикивать про аномалии, про сбой кварцевого генератора, температурную деградацию элементов питания.

Кузнецов улыбался: вот жук, тоже подготовился. Ладно. А как тебе такая ответочка?

— Вы знали, что в некоторых мифологиях часы считают границей между порядком и хаосом. Так вот, считается, что когда система вокруг становится слишком правильной, то время начинает течь иначе. А еще часы порой предупреждают о важном событии. Вы же наверняка хоть раз замечали, что порой стрелки бегут как бы быстрее, а порой замедляются.

Многие зрители посмотрели на свои наручные часы.

— Подождите, мы договаривались, что вы будете оперировать наукой.

— Молодой человек, наука — это не только точные цифры и факты, это особый образ мышления.

— Хорошо, а как вы объясните вот это?

На экране появился слайд с фотографиями рисунков на коже. Вены, линии, капилляры, все это сплеталось в необычные узоры. Селезнев с интересом изучил картины, кивнул, поискал в бумагах записи об этом эффекте, не зря ведь накануне обменялись с Кузнецовым названиями слайдов.

— Выбирайте, что вас устроит больше. Такие рисунки могут появиться из-за временного изменения микроциркуляции крови во время стресса, кожа могла так отреагировать на перепады температуры и влажности. Ну или все еще проще — это всего лишь оптическая иллюзия. Узор создают тени или складки.

— Да вы что? А в некоторых мифологиях говорят, что такие рисунки — это метки дьявола, проклятия.

— Да-да. Хаос пробирается, как умеет, кожа становится зеркалом и проявляет невидимое.

В зале началась суета, раздалось даже несколько вскриков. Кузнецов похлопал.

— Браво, вы напугали людей. А разве наука не призвана скорее их успокаивать? Давать объяснение непонятному.

Селезнев промолчал, он понимал, что его провоцируют. Но пока он следовал плану и эмоции держал под контролем.

— Вы хотели нам рассказать о шувгее, — Кузнецов переключил слайд, там было две карточки, обе пока скрытые фигурой с вопросами.

— Конечно, я ведь не просто так про хаос и невидимое завел речь. — Селезнев щелкнул пультом, на несколько секунд в зале погас свет. — Шувгей любит навести беспорядок, вот такой он мифологический шкодник. Посмотрите, успел ли он коснуться сейчас вас?

Из зала понеслись возгласы о неправильно застегнутых пуговицах, о расплетенных косах, даже о стрелках на колготках.

— Ну уж не надо, шувгей не портит вещи, он просто не любит порядок. Он как ребенок.

Баттл перешел в новую плоскость, Кузнецов предложил выбрать соперника для шувгея. На правой стороне слайда появился Кузьма из мультфильма.

— Чем ответите? Как выглядит ваш загадочный дух?

Селезнев смахнул кадр, чтобы тот встал с левой стороны слайда, но не сразу, он замелькал, как бы постепенно складываясь с собранный пазл.

— У шувгея нет узнаваемой формы, он может приходить как порыв ветра, — картинка, наконец, проявила застигнутую врасплох лохматую тень. — Он может напоминать лоскуты тумана, то сгущаясь, то распадаясь.

Люди следили за видео на слайде, не замечая, как по полу, по стенам и по потолку расползается пульсирующая тень.

— Он может дать о себе окликом по имени, стуком в окне или… — из динамиков донесся смех.

Мало кто улыбнулся, большинство в зале озираясь поежились.

— И снова вы пугаете, профессор, — голос Кузнецова слегка дрогнул, но парень быстро взял себя в руки. — Давайте призовем домового! Кузьма, выходи!

В зал вбежали танцоры в костюмах, показали перформанс, зрители улыбались, хлопали, присоединялись к заводному танцу.

Что ж, Кузнецов, этот раунд за тобой.

— Мы с Михалычем…

— С кем?

— Ой, простите, с товарищем моим, с Евгением Михайловичем, тоже призвали домового, чтобы шувгея, появившегося в их семье угомонить.

На слайдах появились новые кадры: Селезнев с Михалычем за столом, с ними рядом еще две заблюренные фигуры.

— И что вы думаете? Поцапались шувгей с домовым, как кошка с собакой, — звуки из динамика продемонстрировали ту громкую ссору. — Но мы с товарищем не сдались.

– И кого же вы позвали, уж не якутского ли алгысчита?

Кузнецов хорош. Селезнев услышал, как шувгей заикал. Что ж, малыш, кажется, мы оба этот баттл проиграем.

Свет в зале стал приглушенным, вошли люди в национальных костюмах: мужчины в рубашках с орнаментами, женщины в платьях-халдай с украшениями. Они шли, бормоча известные только им заклинания. Тени, нависшие над зрителями, заверещали — шувгей не ожидал такого поворота. Он ведь только начал напитываться словно комар тем хаосом, что успел натворить, а тут в него будто иглы полетели.

Представление завершилось громкими аплодисментами, от завораживающих песнопений шар под потолком, созданный шувгеем, лопнул, осыпав народ еле заметными искрами. Не всем это понравилось, кто-то брезгливо смахнул капли с одежды. Но спорщикам на сцене было уже не до того. Кузнецов пожал руку Селезневу и предложил как-нибудь еще раз встретиться на сцене.

— Ну уж нет. Спасибо за опыт, но я лучше с диссертациями на суд научных умов выйду, чем на публику, которая ждет, что их развлекут.

«Как все прошло?» — спросил Михалыч.

«Шувгей проиграл. Так что к тебе не вернется. Будь впредь повнимательнее, не позволяй гостям сумки у тебя оставлять».

«И блокноты?» — Михалыч прислал фотографию.

Селезнев лайкнул сообщение и закрыл чат. Да, он намеренно оставил в деревне свои записи, зато теперь будет повод еще раз попариться в баньке. Через неделю. Нет, две. А может, прямо сейчас? Ведь нужно срочно закрыть тему, отчитавшись по протоколу: «Аномалия устранена, чай выпит». А ведь вкусный он был, со смородиновыми листочками.

***

И я, как говорят в сказках, там была — на выступлении Селезнева. Мед чай пила, по усам текло… и, кажется, в карман капля шувгея попала. А почему иначе в гардеробной вечный беспорядок? Вещи неровно висят, да и не висят некоторые. Все как-то не очень. И домовой разводит руками, мол, хозяюшка, разбирайся с чужеродной сущностью сама.

Ну я и попробовала, в отпуск шувгея отправила — засиделся он у меня. Примете его у себя? Хотя бы на время.